Да, так и есть.
Но как?! Она же старше меня на четыре года!
Может, дело в генетике?
Да нормальная у меня генетика, не хуже, чем у Риты!
Как скажешь. Но доказательство налицо. На лице, точнее.
Внутренний диалог становится настолько невыносимым, что я решаю сделать его внешним. Пододвигаюсь к Рите еще ближе и тяну ее за рукав.
– Рит, пс-с-с.
– Что?
– Ну наклонись. Ниже. Ниже.
– Ну что, что?
Всматриваюсь. Действительно. Все еще хуже, чем я думала.
– У тебя нет морщин!
Боюсь, со звуком я немного переборщила. Несколько человек оборачиваются на нас. Но мне все равно. У меня ощущение, что Рита предала саму сущность женской дружбы. Ведь она старше! Это у нее сначала должны появиться морщины и только потом у меня! (Впрочем, если мудрая природа решит, что пусть у Риты будут морщины, а у меня вообще не будет, я не обижусь).
Рита смотрит на меня сверху вниз с якобы равнодушным выражением лица. Ага, как же. Но я от нее не отстану.
– Но как?!
– А что, должны быть?
Она еще и издевается! Я не намерена сидеть и молча терпеть это безобразие. Встав с третьей попытки (чертовски неудобное кресло), устремляюсь в ванную. Запираю дверь, кидаюсь к зеркалу. На лбу у меня стикер с надписью «Агя Абаб». Отклеиваю ото лба стикер и пристально вглядываюсь в собственное отражение.
Так и есть. Мое лицо испещрено морщинами. Странно, как меня вообще пустили на эту молодежную вечеринку! Морщины везде: вокруг глаз, вокруг рта, на лбу, на шее.
Знайте, когда говорят «тот вечер изменил мою жизнь», обычно подразумевают встречу с каким-то невероятно интересным человеком с большим пенисом. В моем случае фраза «тот вечер изменил мою жизнь» означала нечто менее романтическое. С того вечера я начала маниакально всматриваться в чужие лица на предмет признаков старения.
Увиденное не утешало: кажется, среди моих приятельниц и знакомых ровесниц я была самая морщинистая. Но почему?! У меня даже южной крови не так-то много, я грузинка всего на 1/16! Я начала грешить на свою привычку улыбаться всем подряд, от охранника на работе до незнакомых коллег, с которыми столкнулась в туалете. А еще я не пользуюсь защитным кремом по утрам. Да и, если честно, любым кремом.
Я немедленно перестала улыбаться и купила дорогой крем. Знакомые пытались сосватать мне психиатров, а от крема испортилась кожа. То есть теперь я была не просто морщинистая, я была морщинистая, прыщавая и грустная. Так себе прогресс.
Спустя пару месяцев после той злополучной вечеринки мы всей редакцией отправились на корпоратив. Отличный, кстати, тимбилдинг – проехаться рабочим коллективом в метро в час пик и при этом никого не потерять (и в физическом, и в духовном смысле).
На станции «Цветной бульвар» толпа вынесла меня поближе к Рите. В прошлой жизни я бы радостно ей заулыбалась, но теперь лишь стоически кивнула. И вдруг я заметила…
– Что это у тебя?
– Что? – подозрительно быстро ответила Рита.
– У тебя вокруг рта что-то…
Рита покраснела, отчего маленькие синяки вокруг рта стали еще заметней.
– Это так… Не обращай внимание.
Но я накануне прочитала статью про домашнее насилие, поэтому не собиралась не обращать внимание.
– Он что, бьет тебя? Скажи! Я знаю, куда обратиться.
«Он» – это Ритин муж, 45-килограммовый кандидат философских наук, обладатель тяжелой и крепкой оправы для очков.
– Никто меня не бьет, не шуми, – зашипела Рита. – Я сделала уколы, вот и все.
– Уколы? Какие уколы?
Тут до меня дошло.
– Ты колешь губы?! – зашипела я как можно громче.
– Конечно, колю! Ты думала, они всегда так выглядят?
Чтобы вы понимали, у Риты довольно тонкие губы.
Мы уже поднимались по заполненному эскалатору, когда меня осенило.
– А вокруг глаз ты тоже делаешь уколы?
Рита посмотрела на меня, как на ребенка, который наконец догадался, как пользоваться качелями. Со смесью снисхождения и умиления.
– А как ты думаешь? Мы все в редакции делаем. Если хочешь, я дам тебе телефон нашей косметички.
Сказать, что мой мир перевернулся, означало бы говорить шаблонами. Поэтому скажу так: мой мир споткнулся, выругался и пошел дальше, прихрамывая.
Весь вечер я присматривалась к своим коллегам, которых, я думала, я так хорошо знала (ха!), и выискивала в их идеальных лицах следы косметического вмешательства. Их не было. Похоже, косметичка свое дело знала.
Через пару дней я встретилась со своей лучшей подругой Майей в нашем любимом заведении. Заголосила, едва Майя появилась в дверях.
– Они все кололись! Представляешь, все кололись! А я-то думала…
Щеки Майи залил какой-то слишком яркий для дружеской встречи румянец.
До меня дошло.
– И ты?.. – так вот что чувствовал умирающий Цезарь.
– Прости! Я не знала, как тебе сказать! Просто ты такая всегда натуральненькая…
Догадываюсь, что в глазах Майи, работающей топ-менеджером в банке и не выходящей из дома без шпилек и пиджака, я выгляжу как обкуренная хиппи, принимающая ванну раз в неделю. Как бы там ни было, такого предательства я не ожидала. Одно дело колоть ботокс, совсем другое – скрывать это от своей лучшей подруги.
Через несколько дней Рита скинула мне телефон редакционной косметички. Я уже почти собралась его набрать, но догадалась спросить у Риты, во сколько мне обойдется разглаживание кожи шприцами. Сумма оказалась в два раза больше той, что я хранила в третьем томе Альфонса Доде на черный день. Я решила не беспокоить Доде, но дождаться ближайшей зарплаты.
Быстрее, чем с зарплатой, я встретилась с мамой. Моя мама – совершенно роскошная женщина, с идеальными чертами лица, выдающейся фигурой и копной каштановых волос. Увы, я на нее не слишком похожа. Мы с мамой вполне могли бы принимать участие в конкурсе двойников Аллы Пугачевой и Кристины Орбакайте, но либо таких конкурсов нет, либо нас на них не зовут (что правильно – мы бы победили с порога).
В эту встречу я решила поближе присмотреться к собственной матери, которая из косметических процедур признает только поход в баню. Так и есть: морщины. Но, к моему удивлению, это ее ничуть не портило. Ну да, морщины. Странно, наверное, если у женщины 58 лет их нет. Впечатления от красоты мамы они ничуть не портили.
Это заставило меня задуматься. Так ли мне нужна гладкая кожа вокруг глаз и настолько не нужны деньги? И вообще – почему я должна стесняться того, что становлюсь старше?
Да, у меня есть морщины. А еще у меня есть любимая профессия, любимые люди и бесценный опыт. И я не собираюсь скрывать все это за искусственной маской молодости, пусть общество и решило в какой-то момент, что женщина должна оставаться вечно молодой.
Майя любит вспоминать наши 20 лет. Я не люблю. Видимо, ее студенческая жизнь была веселее моей – она ездила в археологические экспедиции, а там чего только не бывает. Я бы ни за что не вернулась в свои 20, ни за гладкую кожу, ни за упругую попу, ни за что.
В 20 лет я чувствовала себя неуверенной в себе, постоянно уставшей. Не могла понять, чего я хочу, и подстраивалась под людей, которых следовало вышвырнуть из жизни энергичным пинком. У меня была гладкая кожа, но не было ощущения, что я на своем месте и делаю только то, что хочу, – ощущения, которое я приобрела лишь после 30-ти, вместе с морщинами.
Мне комфортно прямо сейчас, в моих 33 годах.
Наверное, Иисус говорил так же.
Проклятье масс-маркета
Конечно, все женщины совершают эту ошибку. Но я думала, что стану счастливым исключением. Что буду внимательна и осторожна и этого со мной никогда не случится. Ха! Как я была наивна и не то чтобы особо молода – дело было пару лет назад.
Теперь я вынуждена жить со своей ошибкой и видеть ее перед собой каждый день. И каждый день задаваться вопросом: «Почему я потеряла бдительность? Где свернула с пути?»
Короче. Ошибка такая. Я купила в Zara клетчатую куртку.
Вы наверняка ее видели: осенью 2020-го мою клетчатую куртку носила каждая третья жительница Москвы. А каждая вторая носила ближайших родственников моей клетчатой куртки: двоюродного брата подлиннее, тетю с карманами побольше, свата с блестящими пуговицами и прочих представителей семьи клетчатых.
Есть легенда, что самое ужасное для женщины – заявиться на вечеринку, где будет другая женщина в таком же платье. Так вот, ничего подобного. Потому что на вечеринке ты проведешь от силы пару часов и все это время будешь элегантно пьяна. Самое ужасное – это купить куртку, которая должна стать каждодневным союзником в борьбе с промозглыми ветрами и первыми невнятными снегами, и на улице обнаружить, что твоя куртка изменила тебе со всеми женщинами разом.
Много лет я помнила о том, что нельзя – НЕЛЬЗЯ покупать в Zara ничего более выразительного, чем нейтральные водолазки и джинсы мам-фит, в которых попа становится бескрайней, чем родина. Помнила. Помнила. А потом оступилась.
Что нашло на меня в тот день, когда я увидела клевую клетчатую куртку и подумала: «Клевая клетчатая куртка!»? Что заставило меня, потеряв бдительность, примерить ее и подмигнуть своему отражению? Какой демон помог донести куртку до кассы?..
Я виню в своей ошибке подругу Майю (для чего еще нужны друзья?) Это она вручила мне на день рождения подарочный сертификат. А когда тратишь чужие деньги, часть мозга, отвечающая за критическое мышление, хлопает в ладоши и заказывает тыквенный латте со взбитыми сливками.
Сто раз говорила Майе, у которой день рождения на месяц раньше моего: «Зачем нам ритуальный обмен сертификатами, давай просто разрешать друг другу тратить в этом месяце три тысячи рублей?» Но Майя Телец. И Бык. То есть ее мнение изменить невозможно в принципе.
Я еще пришла на работу и позировала своей коллежке (коллега + подружка) Маше в своей новой классной куртке. Я еще не знала, что в эту самую секунду все остальные женщины Москвы покупают себе такую же куртку. Я была полна иллюзий о том, какой стильной и оригинальной буду этой осенью. А Маша всю нашу импровизированную фотосессию повторяла: «Блин, какая классная куртка».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
