Пьесы

Георгий. Блин, это очень круто!

Дарья. Да! Я и не представляла, что вы такие…

Борис. Какие?

Дарья. Ну такие… Творческие. Гош, а прочитай что-нибудь свое!

Георгий. Ну… Я даже не знаю…

Андрей. Да, у него очень крутые стихи! Прочти то, которое ты мне тогда на телефоне показывал.

Георгий. В баре?

Андрей. Да.

Георгий. Так оно ж тяжелое… Ты уверен? Тем более ты же…

Андрей. Всё нормально. У меня на кухне уже Вова сидит, хуже уже быть не может.

Смеются.

Георгий. Даже не знаю. Я когда перечитываю свои стихи, они мне кажутся такой хренью…

Дарья. Гош, не напрашивайся на специальные уговоры…

Георгий. Так, ну хорошо.

Немного внутренне настраивается, все затихают в ожидании.

Мам, зачем они так? Почему? Для чего?

Ведь меня же учила ты делать иначе…

По разбитой стране, и по жизни дрянной

Ты не плачь только, мам, я ведь тоже заплачу…

Ты скажи им… Чего ж они, суки, глумятся…

Может, стыдно им станет хоть малость тогда,

Вдруг получится нам до души достучаться,

Но боюсь, что за дверью – глухая стена.

И ты знаешь ведь, мам, кто из нас виноват,

Кто беззубо доест эшафотный паек,

И смиренно пойдет под орущий набат

Приклониться главой на багровый пенек.

Может, правда, всё так, так уж выпал нам крест

И нести нам его на могилу себе.

И хоть нам говорят, что отец наш воскрес,

Говорит это тот, что гуляет в Кремле.

Мам, ответь, дорогая, что делать-то нам?

Я люблю это место, тебя, мам, люблю.

Не оставлю никак, ни за что не предам,

Не покину наш дом, не забуду наш люд.

Люд, которому так всё равно, наплевать,

Что на версты от нас непроглядная глушь,

Для себя бы урвать, хоть немного урвать,

Утащить и в каморке отпраздновать куш.

Очень страшно мне, мам… Я посплю, мам, с тобой?..

Ты оставишь на ночь эту свет?..

И не думай, я смел, просто день вот такой…

Разбуди, мам, как будет рассвет…

Тишина.

Борис. Черт, это круто! Это очень круто!

Дарья. Да! Блин, Гош, это реально очень мощно!

Андрей еле сдерживает слезы, начинает тереть глаза.

Владимир (вставая из-за стола). Гошанский, мое почтение! (Жмет Георгию руку.) Я тот еще бесчувственный засранец, но это реально офигенно!

Елизавета. Да! Это очень здорово! Тебе нужно их обязательно издать!

Дарья. И давно ты стал писать стихи?

Георгий. Ну, вообще, я еще в школе писал…

Дарья. В школе?

Георгий. Да, но я когда перечитываю, там кромешный ад.

Звонит домофон.

Андрей (вставая из-за стола). Это еще кто?

Георгий. ОМОН и центр «Э» за мной.

Смеются.

Владимир. Ну, тогда тебе повезло, что у тебя есть знакомый юрист.

Георгий. Лиз, а ты кем работаешь?

Владимир. Она в банке работает кем-то… (Лизе) Кем ты там работаешь?

Елизавета. Я специалист отдела клиентского сервиса…

Владимир. Короче, не суть важно. У них там сплошной женский коллектив, и вот уж это – точно кромешный ад.

Андрей. Да. А! Ничего себе вы! Да, восьмой этаж!

Нажимает на кнопку. Вешает трубку.

Владимир. Какие-то слишком любезные Эшники?

Андрей. Это доставка.

Владимир. О! Так быстро?!

Елизавета. Ого! Это так круто!

Андрей. Да, я ж говорю – они очень быстро доставляют.

Андрей опять замечает муху.

Андрей. Вот же ж! Так, где моя бумажка?

Дарья (передает Георгию). «Раздайте им рапиры, Озрик…»

Георгий привстает, к нему подходит Андрей и берет у него инструкцию.

Андрей. Та-а-а-а-ак! Куда ты делась?

Внимательно осматривает помещение.

Андрей. Ага!

Звонят в дверь.

Андрей (идя открывать дверь). Да что ж такое-то! Когда-нибудь я эту суку (открывая дверь) убью или нет?!

Голос курьера с лестничной клетки. Эм… Ваш заказ! Приятного…

Он не успевает договорить, муха вылетает на лестничную клетку, Андрей хватает пакет с едой и срочно захлопывает дверь.

Андрей (смеется и идет к столу). Закрыл муху с курьером на лестничной клетке. Пусть развлекаются.

Смеются.

Дарья (подходя к Андрею). Так, давай помогу.

Начинают разбирать еду.

Владимир. Темнеет уже! Давайте свет включим?

Георгий. Погоди, не включай, смотрите, какой закат!

Елизавета. И правда! Очень красиво!

Все постепенно подходят к окну. Дарья, смотря на закат, случайно слегка касается рукой Георгия, они переглядываются.

Сосед сверху включает:

Молчат дома (Борис Рыжий) – «Судно»

Эмалированное судно,
Окошко, тумбочка, кровать.
Жить тяжело и не уютно,
Зато уютно умирать…

⠀

⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ

Зима. Всё та же квартира. Единственные изменения в интерьере – появилась небольшая тумбочка возле дивана, на ней стоит маленькая искусственная елочка и беспроводная колонка. Поздний вечер, плавно перетекающий в ночь. На столе типичные атрибуты всех январских, а подчас и февральских застолий: шампанское, салаты, водка, ананас и т. д. В квартире только Дарья и Елизавета, они сидят на диване, обе с бокалами, из которых периодически отпивают.

Елизавета. Как у вас с Гошей дела? Сколько вы уже вместе?

Дарья. Вот, недавно четыре месяца было.

Елизавета. Это так здорово! Знаешь, я очень рада, что познакомилась с вами! Мы уже сколько общаемся, полгода, получается… А ощущение, что я вас всю жизнь знаю.

Дарья. Ты знаешь, если честно – я в тот день вообще не хотела приходить. Ни Вову твоего не переношу, ни Борю…

Елизавета. А Борю-то почему?

Дарья. Это долгая история.

Елизавета. Дашунь, я ни за что никому не расскажу! Ты можешь мне доверять!

Дарья. Это наши личные бывшие проблемы, и мы их вроде перешагнули.

Елизавета. А что, он что-то сделал? Вы встречались, получается?

Дарья. Нет, не получается. Всё, хватит об этом!

Елизавета. А если я расскажу тебе свой секрет? Мне просто очень нужно знать, какой он?

Дарья. Тебе-то это зачем?

Елизавета. Я скажу, но сначала ты расскажи мне про Борю!

Дарья. Так, я уже сказала, что это всё я обсуждать не хочу!

Елизавета (пододвигается поближе, смотрит умоляюще). Ну, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Дарья. Как же ты пристала! Я испортила его отношения. Довольна?

Елизавета. Значит, вы встречались?

Дарья. Нет, он встречался с моей лучшей подругой.

Елизавета. И что было? Ты его на измену спровоцировала?