Фермата

Денис Любич
Фермата

© Любич Д. Ю.

Денис Любич (р. 1994) – российский поэт, писатель и музыкант, плодовитый во всех выбранных им направлениях творчества. Его поэзия, как и музыка, проникнута глубокой мрачной иронией, отсылающей читателя к романтическим и пост-романтическим настроениям Шарля Бодлера, Эдгара Алана По и Сёрена Кьеркегора, но переносит эти идеи в современные реалии и выражает их современным языком. Данная книга «Фермата» – это первое печатное издание Дениса Любича, однако вовсе не первое написанное и опубликованное. Являясь, по сути, сборником, книга воспринимается как цельное произведение и отмечает новый период в творчестве поэта, разительно отличаясь от предыдущих его работ. Денис Любич пишет сразу на трёх языках, и его творчество также совмещает в себе традиции русской, западной и восточной поэзии. Темы любви и невзаимности, жизни и смерти, хрупкой красоты и разрушительной силы времени – все они типичны для мировой поэзии, но у Дениса Любича приобретают новый, безнадёжно-мрачный и вместе с тем ироничный оттенок.

Также в книгу вошли два рассказа Дениса Любича, в которых идеи писателя переданы в метафорически-притчевой форме: в одном с помощью сюжета сказочно-мистического, в другом – научно-фантастического. Оба рассказа соответствуют романтическому тону представленных в книге стихотворений и полны глубокой языковой поэзии и неожиданных художественных решений.

От автора

Я пишу стихи с детства – с того самого момента, как в первый раз влюбился. Все мы слышали выражение: «Если ты пишешь стихи только в 18 лет и только когда влюблён, значит, ты не поэт», – я давно перешагнул этот возраст и до сих пор пишу – значит ли это, что я поэт?

Наверное, именно на этот вопрос я и пытался ответить этой книгой, которую я хотел бы назвать книгой, но, скорее всего, получился лишь сборник – сборник стихов разных: разностилевых, разноидейных. Их объединяет только период жизни, в который они были написаны: конец 2015-го – начало 2023-го года. Что это за период, как он начался, чем он закончился, – ответить на эти вопросы так же трудно, как и определить музыканту, сколько именно должна длиться фермата.

Фермата – это музыкальный термин, буквально – нота неопределённой длительности. Часто она ставится в конце музыкальной фразы, когда мелодия замедляется и как будто бы не решается пойти дальше. Ещё чаще фермата ставится в конце произведения, когда музыканты не решаются это произведение закончить.

Возможно, я мог бы в этой книге написать больше. Возможно, я мог бы что-то из неё выкинуть, остановиться раньше. Но, как и в случае с исполнением ферматы, это объединение стихов возникло спонтанно. Конец это произведения или только лишь одной фразы – ответить на этот вопрос сможет только время.

В эту книгу я включил также два рассказа, написанные мною в тот же период. Хотя тематически и жанрово они очень сильно отличаются от представленных здесь стихотворений, мне показалось, что вместе они служат одной и той же цели – отразить мой нынешний взгляд на мир, передать моё настроение и, что называется, душу.

Я знаю, многие поэты любят помещать в свои первые печатные издания всё, что они только написали за свою жизнь, – однако мне показалось, что эти стихи и два рассказа выражают мои мысли гораздо лучше, чем всё, что я написал до этого. Как будто до 2015-го года я был совершенно другим человеком. Возможно, и этому человеку когда-нибудь найдётся место в печати, но сейчас я хотел бы предстать перед читателем тем, кто я есть сейчас и кем завтра уже, скорее всего, не буду.

Фермата

«Так просто кончиться, как песне…»

Так просто кончиться, как песне,
Застывшей нотою – ферматой
Или аккордом громким, честным,
Подобным молнии раскату;
Так просто кончиться, сорваться,
Повиснуть в тишине безлунной
И в позе пьяного паяца
Прослыть в истории безумным;
Так просто кончиться, да, просто
Умолкнуть, не закончив строчки,
Полслова, пол-идеи пёстрой,
А дальше – точки, точки, точки…
Так просто… Только лишь печально
Не встретить с птицами рассвет,
Не слышать песни их нахальной:
«Вопрос – ответ», «Вопрос – ответ»…

Октябрь 2020

«Погода – твоя, в ней имя твоё…»

Погода – твоя, в ней имя твоё,
Идея тебя в отраженье небесном;
Я здесь, я сейчас, но мы снова вдвоём
В дыхании воздуха бестелесном.
Я долго преследовал твой силуэт,
Но улиц тех нет, и следы наши стёрты,
А мы так хотели оставить свой след!
Но время играет другие аккорды,
Пусть те же – пусть где-то я снова люблю,
А ты растворяешь себя безответно —
Другие играют теперь этот блюз,
Другие листы упадут с тех же веток,
И снова, и снова, и снова – опять
Ты будешь печаль чья-то, боль чья-то – осень,
И воздух твой сладко раз в год целовать,
А большего мы, твои слуги, не просим…

6 сентября 2021

Постель

Подушка лежит напряжённо,
Одеяло скомкано грустно,
Простыня уползла поражённо,
Будто кто-то задел её чувства;
За окном льёт бессмысленный август,
Пыль по-прежнему нежит углы,
Штору рвёт, как поломанный парус,
В кислороде – оттенки смолы;
Не расставить ничто по порядку,
Всё всегда превращается в хлам,
Остаётся лишь смазаться гладко
И повеситься, глядя на храм.

Август 2020

«Когда ночью становится страшно…»

Когда ночью становится страшно,
я вспоминаю, как мы с тобой возвращались в отель.
Я говорил глупости,
и ты ругала меня за них.
Я говорил, что люблю четырёхзвёздочные отели
больше, чем пятизвёздочные.
Я говорил, чтобы просто говорить,
и ничего не имел в виду.
Мне тогда было тоже страшно,
но и тепло
тоже.
Это было чудесное открытие,
открытие Женщины —
стыдно это или нет,
но в этом вопросе я поздно развился, и это угнетало меня
больше, чем первородный грех.
Я часто говорил глупости,
потому что с тобой
я просто не думал, что говорил,
я не думал, что с кем-то
смогу быть настолько собой.
Я почти был собой,
оставалось совсем чуть-чуть, и тебе было странно,
что мне страшно,
ты думала, это значит, что я тебя не люблю,
что мне плохо с тобой,
но мне всегда страшно,
просто я
приучился это скрывать.
У любимой женщины есть одежда,
которую ты любишь,
и есть тело, которое ты знаешь наизусть.
У любимой женщины есть любимые слова
и любимые фразы,
любимые блюда,
напитки (вино),
любимые волосы,
любимые губы, глаза
и любимая задница.
Обладать женщиной – это чудо,
которое с каждым годом всё больше выходит из моды,
якобы обладать – это собственничество,
тирания,
но не бывает любви без побед
и без поражения.
Тогда, после невкусного тушёного кролика,
в туалете кафешки на Невском
меня пронзил страх смерти,
потому что всё то,
что было твоим,
всё то, чем я обладал,
казалось бóльшим,
чем жизнь.
Я боялся того,
что будет после,
и вот оно – после,
вот он я —
в постели лежу
один,
и всё так же боюсь по ночам.

Ноябрь 2016

Вид из книжного. Утром

Неприятно ёжилось утро,
Достоевский угрюмо куксился,
А мне – в чашку кофе как будто
Подлили немножко уксуса.
Все мы сдавали сессии,
Брали, как дань, всё московское,
И в каждой из наших песен
Было что-то от Маяковского —
В этом нет ничего нового,
Все поём мы на старый лад,
А так хочется жить понтово!
Гениальничать наугад,
Посвящать свои песни женщинам
Роковых, небывалых красот
И какому-нибудь деревенщине
В пьяной драке расквасить рот,
Но повесились все Есенины,
Строить гения нынче – пошлость,
Мимо станции имени Ленина
Люди тащатся выцветшей кошкой,
И как будто бы так и надо,
Чтобы все мы каждое утро
Шли по городу серым парадом,
Ни о чём не мечтая как будто.

Февраль 2016

«Грустить пока никто не запретил…»

Грустить пока никто не запретил,
И слёзы лить пока не незаконно —
Рыдай, пока не выбьешься из сил!
Страдай открыто и свободно!
О ком-то плохо говорить – табу,
Винить кого-то – скользкая затея,
Пеняет только слабый на судьбу,
А сильный бьёт себя, других жалея!
Спокойно ненавидь себя, друзья
Тебе помогут в этом трудном деле:
Спроси их мнение – они давно хотели
Сказать тебе, какая ты свинья —
Ты виноват, что ничего не сделал,
Что сделал слишком много – виноват,
Ты виноват, что поступал несмело,
Что рисковал ты зря и потерял стократ, —
Узнаешь про себя ты всё и даже
Поймёшь, что бьёшь себя совсем не так:
Ну кто же, как не друг, тебе расскажет,
Как вялую ладонь сложить в кулак?
Чертёж в тетрадке нарисует,
Как целиться, чтоб в мозг попала пуля.

Март 2023

В стране всё хорошо

Дома
стоят, как грибы,
небо похоже на луг,
спортсмен на улице бегает —
в стране
всё хорошо.
По телеку старые клипы
чешут
где-то в паху,
жизнь – это только привычка,
в стране
всё хорошо.
Ночью
все ждут ответа,
к утру все просто пьяны,
вера – лишь жалость к себе
и ненависть к остальным.
Легко быть чужим
под звуки
захлёбывающегося шоссе,
пусть примут сигнал
агенты —
в стране
всё
хорошо.

2020

«После водки…»

После водки
часто просыпаешься среди ночи,
делать нечего —
лежишь в постели
и смотришь фотографии шлюх в соцсетях —
красивые эти шлюхи.
А ещё
смотришь, сколько друзей онлайн.
38.
И кто эти люди?
Кому-то писал по пьяни,
кто-то по пьяни писал мне,
а кто-то – шлюхи.
Не так грустна жизнь, как то,
что, когда их закажешь,
они не приедут —
приедут другие,
совсем не красивые.

Октябрь 2016

«Я стою посреди комнаты…»

Я стою посреди комнаты,
Тишина звенит в ушах,
Мысли скомканы, мысли смолоты,
Словно психу – чернильный Роршах;
Всё вокруг никудышно никчёмное,
Наверху – падших ангелов плач,
Метроном стрелок иссиня-чёрных
Говорит: «Это я, твой палач»;
Я стою один – я и комната,
С пальцев мысли текут в никуда,
Вдалеке слышен голос города:
«Чтобы плыть, оставайся упоротым,
Эта жизнь – лишь вода».

Май 2022

К себе

О, мой мозг,
проживающий сразу несколько жизней —
ту, что есть,
ту, что могла бы быть,
и ту, которой никогда не будет;
О, моя душа,
переживающая за то,
что совершил я,
что могу совершить,
и за то, что никогда не совершу;
О, моё сердце,
живущее тем,
что выдумал мозг
и прочувствовала душа;
О, моё тело,
уставшее и обречённое,
ничего обо мне не говорящее,
требовательное, но молчащее —
обретите покой.

Август 2022

«И снова боль, и снова тьма…»

И снова боль, и снова тьма,
И снова – броситься под поезд,
И снова дождь, потом – зима,
Как затянувшаяся повесть.
Ты замуж вышла, родила,
Меня не помнишь (что тут помнить?),
Меня ты мальчиком звала
За то, что я не смел исполнить
Свои неловкие мечты —
Я провожал тебя до дома
И, не нарушив чистоты,
Прощался, словно незнакомый;
Писал стихи, как и сейчас
Я не умею хранить тайны,
И что ни строчка, всё – «про нас»,
И всё до пошлости печально —
Любить тебя, жалеть себя
И в чувствах броситься под поезд,
Но, не дождавшись ноября,
Закончилась и эта повесть.
Прошли дожди, посыпал снег,
Мне стало и смешно, и грустно,
Что за явленье человек?
Без боли человеку пусто.
Посыпал снег, сгустилась тьма,
А ты покинула страну —
Тебе неведома зима,
И жизнь твоя подобна сну…
А я всё в той же мерзлоте
Среди берёз заледенелых
Ищу смиренья в теплоте
Воспоминаний мягкотелых,
Сначала дождь, потом – зима,
А после?.. После смерть наверно
И окончательная тьма,
И я один в ней… Нет, я первый!

19 сентября 2022

«Как жалко, что мало времени…»

Как жалко, что мало времени,
Как жалко, что ночь коротка,
Так жалко, что тяжким бременем
Ложится на сердце тоска;
Всего никогда не успеешь,
И что это значит – успеть?
Всю жизнь ты бессмысленно тлеешь,
Чтоб вдруг, в одночасье, сгореть,
Ведь жизнь – это только случайность,
А смерть – обязательство, долг,
Давно позабытая тайна,
Врождённый порок.
И всё обязательно будет,
Лишь только тебе не бывать,
Лишь только тебя не разбудят
И перекрестят кровать.

Октябрь 2022

«Мне снился сон…»

Мне снился сон,
я пришёл в джазовый клуб, в котором джазисты играют по нотам,
я пришёл в пиццерию, в которой пиццу нужно печь самому, и, чтобы это сделать, нужно отстоять очередь длиной в километр,
я пришёл в кинотеатр, в котором одни мужчины, и кто-то взорвал кинотеатр, но я выпрыгнул из окна и спасся,
я познакомился с девушкой, но она назвала меня стариком,
когда я на это обиделся, она обиделась ещё больше,
я плюнул на всё, познакомился с другой,
сказал, что мне не нужно ничего, только секс,
мы вошли в туалет, в котором все трахались, но на входе охранник потребовал снять ботинки,
босиком я шёл по моче, и меня за руку вела девушка,
когда я начал целовать её, я понял, что она мужчина,
когда я снял её трусики, я понял, что она женщина,
я сбежал от всего на крышу, но на крыше уже спал мой отец,
он сказал, что всё это уже с ним было и что я молодец,
мне снился сон.

Декабрь 2022

Ожидание

Ожидание
продлевает жизнь.
Вспомните,
сколько длится урок —
больше, чем вечность.
Уж точно больше,
чем 45 минут,
с вечным менторством на заднем плане.
Вспомните,
как вы ждали её
перед свиданием
под дождём
с цветами в руках
около метро
в феврале
(месяц, который никто не ждёт).
Вспомните,
как вы воображали,
во что она будет одета, —
член привставал,
и под ложечкой сосало
целую вечность.
А потом она появлялась,
дальше всё мчалось
суетливо и неуклюже,
и вот —
ты дома,
один,
в луже собственной спермы.
Вспомните,
как отдыхали летом с родителями,
они такие молодые,
но для вас —
древнее Вселенной;
им хорошо,
а вам скучно,
вы спешите,
и вот —
ваши мать и отец
с вами целую вечность.
Вспомните,
как спешили прожить
всё и вся
до конца,
как герои заезженных песен.
«Неужели я вечно
буду таким —
простым и обыденным?!» —
вопрошали мы мир,
и ответ был простой:
«Нет, не вечно».

Июль 2022

«Я любил её до безумия…»

Я любил её до безумия,
Я любил и всё время спешил,
Разрывало меня в полнолуние,
Циферблата ход мерный страшил;
Я боялся прощаться, с тоскою
Я ей руку до боли сжимал,
Это было в апреле, весною,
Я, конечно, её потерял,
Но тех встреч никогда не забуду,
Я во снах вижу их до сих пор —
Камергер, дорогая посуда,
Её глаз неземной разговор —
Это всё не могло повториться,
Слишком счастлив я был бы тогда,
И когда надо было проститься,
Мы прощались уже навсегда.
В мире нет ничего бесполезней,
Чем просить о любви в отчаянии:
– Обещай мне, что ты не исчезнешь.
– Обещаю…

1 января 2023

«Не нужна любовь беспокойная…»

Не нужна любовь беспокойная,
Не нужна любовь беззаветная,
Не нужна любовь сумасшедшая,
Быть навеки ей безответною;
Не нужна любовь до погибели —
В диком пламени самосожжения
Всё разрушит она, что ей дорого,
И продолжит гореть до истления;
Не нужна любовь некрасивая
Без кокетства и пошлой риторики,
У неё отбирают последнее
Литераторы и историки,
А что нужно? Покой и уверенность,
Что всё будет, как было вчера,
Что никто и ничто не испортит
Столь уютные вечера:
Хлеб и чай, о пустом разговор,
Лишь темнеет – туманится взор,
Электрический свет ночника
И лениво-немая тоска.

1 января 2023

«Я просто рад…»

Я просто рад,
что живу до весны,
что до самой весны
доживу,
что почувствую утром
я запах сосны
и, как будто в пятнадцать,
спою.
Будет холодно, зябко
и трепетно мне,
и опять страшно встретить
рассвет;
вот – друзья,
вот – прощанье,
вот – юность и бред,
и дорога, покрытая пылью, камнями,
и любовь вдалеке,
и черты размывает
той, что снится во снах,
что преследовать будут
уже в феврале
безнадёжной строкой на устах.

Февраль 2023

«Зимним вечером…»

Зимним вечером
нам было так хорошо вдвоём на детской площадке,
но прозвучала тревога, и мы спрятались в здании секты —
толпы людей, их толстые спины,
я держал тебя за руку до самой последней минуты,
когда вдруг почувствовал,
что рука моя пуста,
и я один – среди незнакомых
людей и полок, забитых консервами,
в секте,
где хранится секрет вечной молодости
и играет орган —
лишь педальные звуки,
хриплый гром вдоль всех стен
полнозвучней, чем тишина.

Февраль 2023

Я – Гефест

Я – Гефест,
во мне нет красоты,
чтоб обладать воистину прекрасным.
Я только следую за ней,
передаю, изображаю,
я – передатчик,
не предмет искусства.
Я тот, кто в темноте куёт
то, чем не сможет обладать,
чем никогда не сможет быть,
к чему приблизиться он не имеет права.
Своей натруженной рукой
я лишь испорчу красоту,
коль прикоснусь к ней в чистом виде.
Изгнанник вечный, брошенный на дно,
коль будет мне дана судьба
возвыситься, стать в ряд с прекрасным,
то будет лишь обман, и вновь
она достанется другому,
и вновь за молот я возьмусь.

Февраль 2023

Холостяк и Аполлон

Таких, как я, не любят просто так,
Их любят обязательно за что-то —
За деньги, за престижную работу
И по расчёту лишь вступают с ними в брак,
А где-то златокудрый Аполлон,
Как Пегий Дудочник, ведёт толпу девиц,
Не помня ни имён, ни лиц,
Природы он вершит закон!
Сам океан ему целует пятки,
Ревнивый ветер тонет в волосах,
И я – с обвисшим пузом и в трусах
Ищу с его пиров остатки.

Март 2023

Призрак

Я всё живу воспоминаниями,
Не претворившимися в жизнь,
Недополученными знаниями,
Во тьме кричу: «Окстись! Окстись!» —
Бледна, лишь белизной сияя,
Кровавый оставляя свет,
Она, явившись, умирает,
Мне подарив лишь свой скелет,
В сорочке – саване посмертном —
Лежит и смотрит на меня,
Чтобы развеяться по ветру
При самом первом свете дня.
Ни сна не зная, ни покоя,
Я до полуночи брожу
И савана её покроем
Себя вконец с ума свожу.

Февраль 2023

«О, красота! Как ты хрупка…»

О, красота! Как ты хрупка!
И как ты склонна к увяданью —
Короче взмаха мотылька
Твоё существованье!
Желтеют листья каждый год
И опадают мёртвой гривой,
Но твой цветок не зацветёт
В весенний час игривый —
Ты будешь так же гнить в земле
Иль хуже – без листвы стоять:
Морщины на твоём челе,
Ветвей печальный сухостой,
Твой облик, скрюченный и злой, —
Не будет он напоминать
О красоте былой!

Март 2023

Последний час

Чума пришла,
потом ушла,
Мы – пережившие чуму.
Война пришла,
потом – уйдёт,
Мы – пережившие войну.
Как грустно, что последний час,
И одинокий, и печальный,
Лишённый всех тревог глобальных,
Никто, никто, никто из нас,
нет, не переживёт.

Март 2023

Твой пульс

Где-то вдалеке
я слышу твой пульс
и мысли, которые я тебе приписал.
Ты смотришь на город,
тусклый, холодный,
и слышишь меня,
как я слышу тебя.
В мечтах
мы способны на подвиг,
на новую жизнь,
на счастливый финал,
но мы не изменимся,
почему же тогда
мы так ждём перемен?
Ведь и «мы» – это ложь,
ни секунды «нас» не было,
был лишь «я» в темноте
затянувшейся ночи.
Но приятно представить твой пульс, твои мысли,
врать себе, что их можно прочесть, прочитать,
и как будто увидеть тебя в своей комнате
в отраженье балкона, среди фонарей,
в теплоте тесноты
моих нищенских стен.

Март 2023

Воздух

В воздухе этом
я чувствую что-то от Юджина О’Нила
и от Теннесси Уильямса,
от Нового Орлеана,
джаза за углом,
конфетности виски на кончике языка
в нищенской майке на нищенском балконе,
любуясь людьми, спешащими со своих работ,
и я – драматург в предвкушении Бродвея,
в предвкушении, которое никогда не разрешится,
ждущий Америки, которая никогда не откроется,
поэтому к чёрту вас всех! —
поэтов и праведников тщеславословящего пустопорожия!
пишите свои стихи на заборах,
мою поэзию здесь никто никогда не напишет.

2015

Нью-Йорк

Нью-Йорк —
сколько всего для меня в этом слове!
Чёрный силуэт Эмпайр-Стейт-Билдинга,
мазут Гудзона,
оазис Централ Парка,
свежесть Манхэттена.
Жёлтые кэбы несутся под дождём,
клаксоны играют джаз,
одеяло зонтов накрывает город.
Сумерки сменяются тьмой,
сияющей электрическим светом,
и Бродвей начинает свой праздник.
В метро читают вечерние газеты,
горожане, как воздух, растворяются
по спальным районам,
а холодная, жестяная архитектура домов
теперь служит лишь тем,
кто никому не служит
и без работы слоняется по этим улицам
в поисках новых слов для новых сценариев
и для новых пьес,
и все реплики здесь – шрифтом Courier,
и вся жизнь стучит мизансценой
по избалованным клавишам
в каком-нибудь вечном кафе
с вечным негром, набитым стандартами,
которые мы с вами слышим впервые,
потому что Нью-Йорк далёк от нас
и хорош лишь тем, что мечта всегда слаще.
И приятно мне знать,
что, пока я сплю,
Нью-Йорк живёт полной жизнью,
и не спит Бруклин,
и не спит Бронкс,
и не спит Манхэттен.

2015

«Не пиши ей стихи…»

Не пиши ей стихи,
Не клади мёртвых птиц на подушку,
Для неё твоя жизнь —
Лишь игрушка;
Не проси ни о чём
И не спрашивай глупых вопросов,
Лучше прыгни с разбега
С утёса;
Ты о чувствах молчи,
Никогда ни в кого не влюбляйся
И всегда и за всё
Извиняйся;
Ты не хуже других,
Но и лучшим ты быть недостоин,
Ты такой же, как все,
Будь спокоен.

Март 2023

«Я помню тот день, когда начал курить…»

Я помню тот день, когда начал курить —
меня научила курить девушка,
и я был пьян.
Я хотел её,
но не довёл дело до конца.
Я никогда ничего не довожу до конца;
ничего не доводить до конца —
ключ к бессмертию.
Боже! Как я люблю курить,
и любить я тоже люблю!
(Как жаль, что я давно не любил)
И слава богу,
я могу курить,
когда захочу.
Всё это так подростково,
пошло-подростково,
но я рад, что я пошлый.
Жизнь – пошлая штука,
и я живу жизнь!
Да, я живу
и люблю кого-то,
пусть не могу придумать,
как её зовут.

Октябрь 2016

Весна

Балерина балетила озером,
Поэты поэтили смертью,
Зима серым небом прозила,
Земля ноги мучила твердью;
Священник скепсировал верой,
А ложь проповедилась правдой,
И небо тогда ярко-серое
Крыши крыло подтаявшим матом;
И я, онемевший в движении,
Закрытыми веждами вижу,
Безумное льётся течение
По крышам, по крышам, по крышам,
Всё в крике блаженном смолкло,
И мнилось, мечталось, грезилось,
Что солнце – горящая свёкла,
С небес голубящихся свесилось,
Теченье его разливается
Златисто-рассветною ватой —
Мечты же когда-то сбываются!
Когда-то, когда-то, когда-то.
Нелюбящий да полюбит,
Ненавидящий да простит,
И даже беззубый зазубит,
Монах позабудет свой скит;
И будет всё, будет, будет,
Мостовая расцветится садом,
Полюбят друг друга люди
Когда-то, когда-то, когда-то.

«Сегодня завтра повторяет…»

Сегодня завтра повторяет,
Шагами ночи льётся день,
Нас жизнь нещадно выпивает,
Нас выпивает жадно лень.
Мы пьём, стремясь потешить память
Беспамятством. И в наших снах
Хотели мы всем миром править,
Но нами жадно правит страх,
Страх жить и страх, живя, погибнуть,
Страх ненавидеть, страх любить,
Мы все боимся крупно влипнуть,
Боимся верить и просить;
Мы ждём – нас гложет безнадёжье,
Кричим – в молчанье ищем звук,
Нас чувство ненависти гложет
В прекрасном обществе подруг —
Их крылья пламенно свободны,
Прикосновеньем не познать
Их губ. И дни текут бесплодно,
Мы привыкаем умирать,
И мы, стремясь забыться, пьём,
Нас жизнь нещадно выпивает,
И ночь за ночью, день за днём
Сегодня завтра повторяет.

«Она любила пить вино…»

Она любила пить вино,
Она пила и напивалась,
На жизнь ей было всё равно,
Ей жизнь бессмысленной казалась;
Она любила ночи звук
И цвет печальный, предрассветный,
И в шумном обществе подруг
Она всегда была последней;
В её глазах – печали свет
И ночи сладостный конец;
Её пленительный рассвет
Ведёт под утро под венец,
И ветер шепчет нежно бред —
Вопрос-ответ, вопрос-ответ…

Стихи о мастере

Помни о смерти

Помни о смерти, memento mori.
Смерть – это гвоздь на полу в коридоре,
Смерть – это мусор на ржавом балконе
Или на голову что-то уронят
Всё с того же балкона ржавого,
Или скачок по сети внеплановый;
Смерть – это едкая злоба пожара
В комнате, где, напоённый отваром,
Спит герой недописанной саги.
Рукопись не сгорит,
сгорят – бумаги.
Сгорает всё, даже стены Рима,
А они по пророчеству нерушимы,
И мир не должен узнать четвёртого,
Но как ты расскажешь об этом чёрту?
Или дьяволу? Или – Богу?
Смерть – это жёсткие рамки срока,
У смерти есть свой неизменный слоган:
«Перед смертью и лань – безнога».

Май 2015

Жёлтый цвет

Жёлтый цвет пророчествовал грозно,
Где-то вдалеке скрипел трамвай —
Это было при Иване Грозном,
Как его потом ни называй;
На Руси есть только две царицы:
Первая – гниёт в монастырях,
А вторая, немка, с Русью грязной слиться
Сможет лишь на ссылках и цепях,
Но царица каждого поэта
Ходит каждый вечер в магазин,
А в друзей его крикливых где-то
Мальчик разряжает магазин.
Говорят, что страх есть вдохновенье,
Но поэту нужен лишь покой.
Жёлтый цвет есть цвет самосожженья
Над себя сжигающей Москвой.

Май 2015

«В тёплой горнице героя…»

В тёплой горнице героя
Тишь и голь, и пустота —
Лишь тетрадь, перо простое,
Тень забытого креста;
Лишних букв и слов могилы,
Нужных фраз немая боль,
Быт печальный и постылый,
А на ужин – хлеб да соль.
В этом мире отреченья
Правит мысль, губит – страх;
За крупицу вдохновенья
Нет делений на часах;
Справедливость керосина
Всё уносит за собой —
Если б не было камина,
Кем бы был тогда герой?

Май 2015

Протри стол, мама…

Зачем нам рыба, раз есть икра?

И. Бродский

Протри стол, мама, и открой бутылку!
Зачем нам нож, если у нас есть вилка?
В этой комнате душно, точно так же как в клетке;
У нас есть газета – нам не нужны салфетки.
На всех полках книги, а под ними пыльно,
На столе пылится сломанный мобильный,
За окном рассвет, как всегда, незваный,
Наливай ещё мне, мама, я хочу быть пьяным!
Это утро, мама, всем нам доказало,
Что вчерашний рыцарь заложил забрало,
А московский мастер бросил вирши в топку,
И я знаю точно – пластик портит пробку.
Как смешно экологу вычищать Голгофу!
Пахнет то ли серой, то ли жжёным торфом,
Нам не нужен нож – не нужна и вилка.
Что стоишь ты, мама? Сбегай за бутылкой!

Май 2015

Со времён Бродского…

Со времён Бродского прекрасная эпоха закончилась дважды —
Раньше дураков было много, теперь дурак – каждый,
Раньше студентам платили, теперь платят за студентов,
Раньше был Высоцкий, теперь – Егор Летов;
Что было на кухнях, теперь – ВКонтакте,
Не осталось и существительного в половом акте,
Перспектива кончилась где-то в прошлом столетье,
И христиане молятся посреди мечети;
Русский глаз сузился до азиатской прыти,
И не в затылок свинец, а в кишечник – литий,
Когда же мы умудрились так одичать,
Что мы готовы колоться, но не торчать?
Мастерство проявляется в торжестве бензина,
Маргарита тыбрит лук из магазина,
И искусство высшее – говорить без слов,
Ни державы нет, ни её послов;
И киоск закрыли за нечистоплотность,
Перспективы нет – только безысходность,
В Бога над Москвою как-то стыдно верить,
Лишь цветёт цветами в парках цифра девять.

Май 2015

Хокку

«Когда засыпает луна…»

Когда засыпает луна,
Просыпается солнце —
Небо не спит никогда.

«Ты умираешь…»

Ты умираешь
И рождаешься снова,
Чтобы когда-нибудь победить.

«Тишина в лесу…»

Тишина в лесу,
Лишь жаворонок поёт,
Один в пустыне.

«Раннее лето…»

Раннее лето,
Смех и слёзы на глазах,
Зима ушла.

«Ледяной покров…»

Ледяной покров,
Всё живое замёрзло,
Журчит ручеёк.

«Свиньи в загоне…»

Свиньи в загоне,
Лошади в стаде бегут,
Волк – одиночка.

«Ящер не дополз…»

Ящер не дополз,
Человек бежал всю жизнь,
Ястреб час летел.

«Рассвет в тумане…»

Рассвет в тумане,
Подсолнухи скучают,
Солнце их взбодрит.

«Море – зеркало…»

Море – зеркало:
Отражение манит,
А дальше пропасть.

«Пасётся лошадь…»

Пасётся лошадь,
Колышется колосок,
Радуюсь жизни.

«Только во снах мы свободны…»

Только во снах мы свободны,
В итоге – мы не свободны совсем.

Стихи на английском

Castration

I’d like to castrate myself
because there is no sense in me as a man.
I’d like to castrate myself,
I lost my ego a long time ago
Where the rivers flowed
now the sadness grows,
and horizons fall
and the bitter taste —
there’s no pride in that,
only shameful waste.
Seekers come and go,
only I’m still there,
as the rivers flow
with my falling hair,
I’m too dumb, too blunt,
I am out of league,
banished from the University,
lost the contest —
draped in white,
I lean over this field
as a pimple on someone’s ass
and all the Omaha beach soldiers,
and all the Stalingrad soldiers,
and all the Trojan soldiers
are crying over me
and I cry over them —
death castrated us all.

Кастрация

Я хотел бы себя кастрировать,
потому что во мне как в мужчине нет смысла.
Я хотел бы себя кастрировать,
я давным-давно потерял своё я.
Там, где реки текли,
расцветает печаль,
и закат за холмом,
горький вкус на губах,
и гордиться здесь нечем,
всё – стыд, тлен и прах.
Те, кто ищут, придут и уйдут,
только я буду здесь всегда —
пусть же реки текут и текут
и седеет моя голова.
Слишком глуп я и прям,
сорта я не того,
выгнанный из Университета,
проигравший конкурс —
обёрнутый в белое,
я рею над этим полем,
как прыщ на чьей-то заднице,
и все солдаты Омаха-Бич,
и все солдаты Сталинграда,
и все солдаты Трои
плачут по мне,
а я плачу по ним —
смерть кастрировала нас всех.

The real sex

A dream about sex
has nothing to do with the real sex.
The real sex is pain,
the real sex is struggle,
the real sex is humiliation.
Sex is a shameful compromise
between what you want and what you get —
you always try to fall in love
with the one you have sex with
but you never have sex with the one
you love.
Sex is inability —
inability to be better,
inability to get higher,
inability to satisfy your partner,
to satisfy yourself.
In bed you are always alone —
in the moment you dream,
in the moment you come.
Sex reminds us of our imperfections,
of the dirtiest parts of our bodies,
of the dirtiest parts of our souls.
Sex takes nothing from love,
nothing from respect,
nothing from gentleness.
Instead,
it makes you do repetitive movements
just to free your body
from another secretion
when the planet is overpopulated.
Still,
he is who always wants
and she is who always stops.
You have to prove yourself
but there’s nothing to prove in the modern life.
You’re just a spit on a highway,
shit on a railway
or stinky leftovers
on the rubber walls of a condom.
This is sexual you —
don’t get yourself fooled.

Настоящий cекс

Мечта о сексе
не имеет ничего общего с настоящим сексом.
Настоящий секс – это боль,
настоящий секс – это борьба,
настоящий секс – это унижение.
Секс – это постыдный компромисс
между тем, что ты хочешь и что получаешь —
ты всегда пытаешься влюбиться в того,
с кем занимаешься сексом,
но никогда не занимаешься сексом с тем,
кого любишь.
Секс – это немощность,
немощность стать лучше,
немощность подняться выше,
немощность удовлетворить твоего партнёра,
удовлетворить себя.
В постели ты всегда один —
когда ты спишь,
когда ты кончаешь.
Секс напоминает нам о наших несовершенствах,
о самых грязных частях наших тел,
о самых грязных частях наших душ.
Секс ничего не берёт от любви,
от уважения,
от доброты.
Вместо этого
он заставляет тебя совершать повторяющиеся движения
только лишь для того, чтобы освободить твоё тело
от ещё одной секреции,
когда планета перенаселена.
И всё же
он тот, кто всё время хочет,
а она та, кто всё время останавливает.
Ты должен утвердить себя,
но в современной жизни нечего утверждать.
Ты всего лишь плевок на шоссе,
дерьмо на железной дороге
или вонючие остатки
на резиновых стенках презерватива.
Вот он – сексуальный ты,
не обманывайся.

Britney Spears

I dreamt about Britney Spears —
old, forgotten star
visiting our savage country.
In front of her
I was dancing
and singing Mickey Mouse falsetto
with my broken voice
imitating Justin Timberlake
and everybody could dig it.
I was the host
of that ridiculous ceremony
celebrating a whore
as the greatest wonder
which may happen here.
Crowds and crowds of laughing people.
Me, the jester,
welcoming the second-rate wonder.

Бритни Спирс

Мне снилась Бритни Спирс —
старая забытая звезда,
которая приехала посетить нашу дикую страну.
Перед ней
я танцевал
и пел фальцетом, как Микки Маус,
своим сломленным голосом
имитируя Джастина Тимберлейка,
и публика была от этого в восторге.
Я был ведущим
этой нелепой церемонии,
чествуя шлюху,
как величайшее чудо,
что может здесь произойти.
Сотни и сотни смеющихся людей.
Я, шут,
встречающий второсортное чудо.

Airport hall

She was fading out through an airport hall,
Not thin at all, a bit squat even,
but such a warm figure
dipped in an enormous tenderness,
a kind of tenderness that goes straight to your heart
and bites it
with no remorse.
Love is masochism,
love is Christianity,
a Crucifix,
not always sacrifice,
because sacrifice is not what it is
when it goes with satisfaction.
And then the pain turns into bliss —
blissful was her smile,
thrown through all these shades of people,
stuck in this imaginative airport hall.
Her movements were slow
and for a moment
they were still.
That was the moment when I woke up
with bitterness
of everything I can’t have in this life —
no airports,
no girls,
no destinations.
And then the pain turned into pain
and it wasn’t blissful.

Зал аэропорта

Она медленно исчезала посреди зала аэропорта,
вовсе не худая, даже немного приземистая,
но столь тёплая фигура,
погружённая в необъятную нежность,
такую нежность, которая идёт до самого сердца
и вгрызается в него,
не жалея.
Любовь – это мазохизм,
любовь – это Христианство,
Распятие,
не всегда жертва,
потому что нельзя назвать жертвой то,
что идёт бок о бок с удовольствием.
И тогда боль превращается в удовольствие —
полна блаженства была её улыбка,
брошенная через этих людей всех цветов и оттенков,
застрявших в этом воображаемом зале аэропорта.
Её движения были медленны,
и на мгновение
они застыли.
В это мгновение я проснулся,
полный горечи
всего того, чего в моей жизни нет —
ни аэропортов,
ни девушек,
ни направлений.
И тогда боль превратилась в боль,
и блаженства в ней не было.

Стихи на испанском

¿A dónde voy?

No es el tiempo para la cena,
No es la hora para dormir —
¿A dónde voy?
Estoy en el barrio de mis sufrimientos,
Estoy en el barrio de mis estudios,
Estoy en el barrio de mi soledad —
Sólo estoy.
Fumo, espiro, tomo la lengua
del mundo extraño porque no creo
que sea un hijo de esta nación —
¿De quién hijo soy?
Quizás necesite algo nuevo —
El ritmo, la música, la afición,
Y nada puedo buscar en las calles.
¿A dónde voy?

Куда мне идти?

Не пришло ещё время ужина,
Не настал ещё час для сна —
Куда мне идти?
Иду по району страданий моих,
Иду по району учений моих,
Иду по району, где был я один,
И сейчас я один.
Курю, выдыхаю, принимаю язык
Чужеземного мира, поскольку не верю,
Что сын я страны, в которой родился —
Чей же я сын?
Возможно, мне нужно что-нибудь новое —
Ритм, музыка, страсть, увлечение,
И ничего не найду я на улицах —
Куда мне идти?

El retrato

El cielo de tu cara
Es cómo el mar de mi cuerpo.
Tenía miedo de que me olvidara,
Tenía miedo de que muriera,
Pero el rayo de tus labios
Me hace querer lo que odio,
Las cosas que siempre odiaba,
Las cosas que viven en mí.

Портрет

Небо твоего лица
Как море моего тела.
Я боялся забыться,
И смерть надо мной довлела.
Но луч твоих губ
Заставляет любить то, что я ненавижу,
То, что я ненавидел всегда,
То, что всё же во мне живёт.

El paz

Mi casa está destruida,
Mi perro me odia,
Mis cosas son mis enemigos
Nunca estoy en paz;
El metro es cómo el bosque,
Los hombres duermen cansados,
Poderes vitales de mí
nunca me dejan en paz;
Lugares parecen vividos,
La calle es cómo el piel
Y yo soy el último pelo
De una cabeza calva;
Los bancos están cerrados,
El viento pasea conmigo,
Nadie acepta mis cartas —
¿Cómo pagar por el paz?

Покой

Мой дом совершенно разрушен,
Мой пёс меня ненавидит,
Мои вещи – мои враги,
Не обрести мне покой;
Метро похоже на лес,
Люди, уставшие, спят,
Мои жизненно важные органы
Не оставят в покое меня;
Город как будто живой,
Улица будто кожа,
А я – волосок последний
На лысеющей голове;
Банки уже закрыты,
Ветер гуляет со мной,
Никто не берёт мои карты —
Чем заплатить за покой?

La madrugada

La madrugada de color verde,
de color esmeralda,
de mi juventud,
nunca te encontraré —
tu aroma y tu paisaje,
tus libros de poesía sacras
que se bañan en tu color
sin darme nada palpable.
La amistad es una mentira,
todo el mundo es mi ilusión,
por eso no me duermo —
la vida es el sueño.

Раннее утро

Раннее утро зелёного цвета,
цвета изумруда,
моей юности,
никогда я тебя не встречу —
твой аромат и пейзаж,
твои книги стихов священные,
что купаются в твоём цвете
и не дают мне ничего осязаемого.
Дружба всего лишь ложь,
весь мир всего лишь иллюзия,
поэтому мне не спится —
жизнь есть сон.

Сказка о каменном городе

I

Было это давно, верится в это с трудом – мнится, история эта не больше, чем сказка, – но память о событиях тех должна быть сохранна, передаваться из колена в колено, ибо так начиналось наше государство, да и поучительного в ней немало, поэтому слушайте внимательно.

Наш город тогда был полностью каменным. Каменный тогда, каменный и сейчас. Каменный город, построенный на камнях. Ни травинки, ни кустика из-под этих камней пробиться не могло. А других земель мы тогда и знать не могли: на запад – море безграничное, злое, тёмное; на восток – скалы, всё те же камни, взбираться по которым никому в голову не приходило; на юг и на север – бесконечный каменный берег, который, хоть трижды за горизонт уйди, всё таким же каменным и останется.

Как человека сюда забросило, непонятно. Говорили, что сюда нас принесло море, и в это очень хорошо верилось, потому что испокон веков мы жили за счёт торговли с теми, кто проплывал мимо на огромных деревянных кораблях. Мы давали им камни, они нам – еду и всё, что для жизни надо. Старики говорили, что так и жили бы мы, голые и бездомные, посреди каменной пустыни, обменивали бы камешки на хлеб и ни о чём бы больше не думали, да только чужестранцы чурались нашей наготы, а солнце, не закрытое ни листиком, ни веточкой, нагревало камни и обдавало людей жаром как снизу, так и сверху. Жить летом было невмоготу – весь день греет солнце, ночью – камни, от жара не скрыться. Зимой же – другая беда, холод несусветный – мороз покроет камни, дождь ледяной пойдёт, и негде от зимы укрыться.

Тогда и начали мы строить из камней дома, сначала простые – сложим три камешка: два вдоль, один поперёк – вот тебе и укрытие, но постепенно стали появляться мастера, которые из камней научились чудеса делать. Чужестранцы поначалу смеялись над нами – у них все дома деревянные небось были, но, когда увидели работы наших мастеров, обомлели, стали чаще нас посещать, подивиться нашим каменным чудесам приплывали. Они называли это «искусством», «архитектурой», а мы просто жили внутри этих каменных изваяний, ведь для того они и были построены. Мастера же соревновались в умении, задумки их становились всё более причудливыми, и уже своими руками они их воплотить в жизнь не могли. Так и поделилось наше население – на тех, кто придумывает, и на тех, кто строит. Все были при деле. Чтобы не отвлекаться от чудесного строительства, общение с чужестранцами поручили трём болтунам – у них и в голове было пусто, и руки не оттуда росли, поэтому работе они только мешали. А болтать с чужестранцами каждый горазд – им же от нас только камни были нужны, ну и поглазеть на плод трудов наших.

Так и был построен наш каменный город. Да, сейчас от него уцелело немного, а гений мастеров – навеки утерян. Но в этих руинах, в этих обломках до сих пор чувствуется величие, достичь которого не сможет ни одно государство в мире.

II

Я родился, когда всё уже было построено. Город наш не знал ещё бед, он процветал. Один дом был краше другого. Чужестранцы приплывали регулярно, привозили гостинцы, расхаживали по городу в вычурных одеждах. Из наших с ними никто никогда не уплывал. Во-первых, нужды не было, у нас жизнь была спокойная и счастливая, всего доставало. А во-вторых, как бы ни восхищались чужестранцы нашим зодчеством, для них мы так и остались теми голыми дикарями посреди каменной пустыни. Мы были чужды им, непонятны, и больше, чем мы сами, им от нас нужны были камни. Поэтому никто из нашего города ни разу не видел чужих земель и мог только строить догадки, подкормленные кучерявыми рассказами чужестранцев в цветастых одеждах.

В 15 лет я был бедовый малый. Бегал без дела по улицам, щипал девок, дрался с другими мальчуганами, порой захаживал в трактир и выторговывал у трактирщика пиво – всё это не могло остаться без внимания родителей, и они отдали меня прислуживать в церковь. Когда в нашем городе появилась церковь, я толком не знаю. Ещё до меня чужестранцы привезли с собой свою веру, а три болтуна, особо не задумываясь, её приняли, чтобы у нас охотнее покупали камни. Вера требовала, чтобы в городе была церковь, и мы построили её – в самом центре города, поверх уже стоявшей там ратуши, в которой жили те самые три болтуна. Три болтуна и жёны их, конечно, сердились, что над их спальнями вознесли огромную колокольню, но тут уж ничего не попишешь – кто принёс в наш город чужестранную веру, тот пусть в ней и живёт!

Не знаю, как у чужестранцев, а у нас вся вера заключалась только в том, чтобы два раза в день бить в колокол. Ну и крестик носить, что бы он ни значил. Моя служба была подметать колокольню и следить за тем, чтобы никто в неё не забрался и не пробил в колокол раньше положенного. Я знал – если вдруг что, мне уши отрежут, поэтому самому шалить мне и в голову не приходило. А без шалостей, выше всех остальных домов в городе, под палящими лучами солнца – как же мне было одиноко и скучно! Два раза в день приходил звонарь (мне в колокол бить не доверяли), племянник одного из болтунов. Когда его только назначили на эту должность, он был дико ею недоволен, но постепенно стал всё больше гордиться, чувствуя важность и уникальность своего призвания. Поднимался на крышу он всегда особенно чинно и медленно, дёрнет колокол, сколько ему вздумается, и спустится обратно в свой дом-ратушу, полную чужестранных лакомств и развлечений. Это была единственная моя компания в течение долгих часов унылой и никому не нужной работы. Ведь никому бы и в голову не пришло взбираться на такую высь, чтобы пару раз позвенеть в колокол! Да и прозвени этот колокол не в тот час – кому какое дело! На него из народа никто внимания не обращал, только лишь болтуны над ним тряслись, и то больше для виду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.