Омар Хайям "Рубаи"

Убаюкан тщетною надеждой,
Разметал я на ветер полжизни,
Но и дня безоблачного счастья
Не познал в земной своей отчизне.

И теперь живу под гнетом страха:
Я боюсь, что время, время злое
Уловить мне случай помешает?—
Увенчать наградой хоть былое.

«Я целый день вину хвалебный гимн пою…»

Я целый день вину хвалебный гимн пою.
Веселия лозой обвил я жизнь свою.
О, доблестный ханжа! Будь счастлив убежденьем
Что мудрости самой ты внемлешь порученьям.
Но знай, по крайности,
что мудрость, ментор твой,
Ничтожный школьник предо мной!

«Непобедимую в нас поселил Ты страсть…»

Непобедимую в нас поселил Ты страсть,?—
Но Ты же не велишь отдаться ей во власть! —
И бедный род людской в большом недоуменьи:
Твой дар, приказ Твой – страсть!
Твое ж и запрещенье!
Ты словно повелел нам чашу наклонить,?—
Из содержимого ж – ни капли не пролить!..

«Не спрашивай меня о том, что так превратно…»

Не спрашивай меня о том, что так превратно,
О прошлом, будущем…
Жизнь – ветра дуновенье.
Считай добычею бегущее мгновенье —
К чему заботиться о том, что невозвратно?

«Чье сердце благости лучом озарено…»

Чье сердце благости лучом озарено,
Невидимым лучом невидимого Бога,?—
Где б ни был сердца храм,?—
мечеть иль синагога,
Где б ни молился тот, чье имя внесено
В скрижали истины, в любви святую книгу,?—
Он чужд волнения, он недоступен игу,
И не страшит его кромешный жгучий ад,
И не пленяет рай, исполненный услад!..

«Безумцы в мире есть, которых самомненье…»

Безумцы в мире есть, которых самомненье
Во мрак надменности и чванства завело;
Иных влечет мечта о райском наслажденьи,
О замках, где всегда прохладно и светло,
Где гурии нежней и краше роз Востока… Безумцы!
Как они обманутся жестоко!
Аллах! Настанет день – и с тайны бытия
Завесу темную сорвет рука Твоя,
И обнаружится, что все они упали
Далеко от Тебя, во мглу безбрежной дали…

«Добросовестных и умных…»

Добросовестных и умных
Уважай и посещай —
И подальше, без оглядки
От невежды убегай!

Если яд мудрец предложит,?—
Не смущайся, смело пей!
Даст глупец противоядье,?—
Вылей на землю скорей!

«Узор изменчивый загадочной природы…»

Узор изменчивый загадочной природы
Ты разъяснить просил. И тайны бытия.
Но чтобы правду всю поведать, нужны годы —
И буду краток я.
Наш мир – что марево. Чудесную картинку
Подъемлет лоно вод. И, зыблясь, как туман,
Чрез миг опять она падет в свою пучину,
В бездонный океан.

«В кумирне, в медресе, во храме, в синагоге…»

В кумирне, в медресе, во храме, в синагоге
Боятся ада все и рая страстно ждут.
Возникнуть не могло зерно такой тревоги
Лишь в сердце у того, кем правит разум строгий,
В ком тайны Вышнего нашли себе приют.

«В могилах спящие земле возвращены…»

В могилах спящие земле возвращены,
Частицы праха их рассеяны повсюду —
Рассеяны, как пыль! Какому ж злому чуду,
Увы, подвержены ничтожества сыны?

Какой напиток их так держит в опьяненьи,
В неведеньи всего, в тревогах и сомненьях?
И будет омрачен рассудок их всегда
До дня последнего суда?

«Вчера на площади базарной видел я…»

Вчера на площади базарной видел я,
Как глину вязкую горшечник мял ногами.
С него усердья пот катился в три ручья.
И этот мертвый прах незримыми устами,
Казалось мне, шептал: «Я ближним был твоим!
Стыдись! не будь так груб и так неумолим!»

«Зла речь твоя, мулла, и ненависть – ей мать!..»

Зла речь твоя, мулла, и ненависть – ей мать!
Ты все зовешь меня безбожником, неверным.
Ты прав, я уличен! Я предан всяким сквернам,
Но будь же справедлив: тебе ли обвинять?

«Когда бы ясно тайны жизни…»

Когда бы ясно тайны жизни
Постигло сердце человека,
Оно б и тайны смерти знало,
Нам недоступные от века!

И если ты – слепой невежда,
Теперь, когда ты сам с собою —
И с миром видимым, и с жизнью
Не разлучен еще судьбою,

То что ж, когда себя покинешь
И жалкий прах в земле истлеет,?—
О, что ж тогда твой дух бесплотный,
Безличный дух уразумеет?

«Никто на свете не проник…»

Никто на свете не проник