«Что за название такое, Серск? – прикидывала она в уме. – Это как сера вроде… А «36 км», это много или мало? В общине, если пойти от одного ее конца до другого, будешь идти примерно полчаса, а сколько это километров можно пройти за полчаса?»
Начало смеркаться и холодать, машины, что неслись ей навстречу, ослепляли Зою своими слишком яркими фарами. Она устала идти, к тому же ее резиновые сапоги натирали. Дорога, что вела в этот Серск, была хорошо освещена, уложена ровным, твердым и блестящим асфальтом, а справа и слева от нее, лежала лишь темная пустошь, и ни души вокруг, чтобы можно было спросить…
«А что спросить? – с грустью подумала Зоя. – Да хоть что-нибудь! Одни машины, машины, и люди в них – такие маленькие, словно ненастоящие». Она уже начинала жалеть, что отказалась от помощи того типа, который чуть было ее не переехал.
Зоя остановилась, чтобы немного перевести дух, обреченно огляделась по сторонам и помолилась Спасителю, чтобы тот послал ей хоть какой-нибудь знак. И, неожиданно, Спаситель ее услышал! Чудо, можно сказать, ведь до этого он оставался глух ко всем ее молитвам. Совсем недалеко Зоя увидела бледный островок света, и, решительно свернув с трассы, направилась к нему прямо через пустырь, спотыкаясь и увязая сапогами в грязи.
Добравшись до источника света, она увидела ничем не примечательное строение, уныло освещенное двумя тусклыми. К стене постройки была привинчена табличка: «В. Полянка». Еще там были скамейки, на одной из которых сидела в обнимку молодая пара. А там, где площадка обрывалась – Зоя специально подошла посмотреть – внизу по земле тянулись две железные балки, переложенные каменными брусьями. Больше вроде ничего не было, и Зоя разочарованно вздохнула. Она посмотрела на обнимающуюся парочку, а те посмотрели на нее.
Вдруг оглушительный гудок резко пронзил вечернюю тишину, сердце Зои подпрыгнуло в испуге, и в следующее мгновение она увидела несущуюся из темноты прямо на нее махину. Девушка едва успела отскочить от края площадки, прежде тем та, обдав ее сильным порывом ветра с грохотом пронеслась мимо.
Сердце Зои бешено стучало, колени дрожали, чтобы прийти в себя она прижалась к стене постройки и обхватила себя руками, стараясь унять дрожь. Влюбленной парочке, наблюдавшей всю эту сцену, казалось, было очень смешно, они даже перестали обниматься и, прыская от смеха глядели на Зою. Парень покрутил было пальцем у виска, но девушка тут же пихнула его локтем под ребро:
– Дурак, – понизив голос, сделала она ему замечание. – Может она больная, а ты издеваешься.
– Простите, – пролепетала Зоя. – Я просто никогда раньше не была… во внешнем мире.
– Во внешнем мире? – не поняла девушка. – В смысле?
– Я из общины «Назарет».
– А, понятно, из той секты! – воскликнул парень и снова получил толчок в бок.
– Нельзя говорить «из секты»! – опять сделала ему замечание девушка.
– Я не понимаю… – робко пробормотала Зоя.
– Ничего, все в порядке, не обращай на него внимания, он иногда сам ведет себя как отсталый.
Зоя осмелела и подошла к ним поближе. Парень и девушка, не стесняясь, разглядывали ее заляпанное платье.
– Тебе не холодно? – спросила девушка. – Тебе может помощь нужна?
Зоя смущенно кивнула, пряча глаза.
– Блин, тогда тебе в город надо! – сказал парень. – Ты, что, сбежала из своей секты?
– Не говори «из секты»!
– Ну из «общины»!
– Так-то лучше!
– Ты, что, сбежала из своей «общины»?
Зоя отрицательно покачала головой:
– Меня выгнали… – ответила она.
– За что?
– Ты совсем что ли об этом спрашивать?! – воскликнула девушка, удивляясь бестактности своего друга.
– Да, блин! – возмутился тот. – Спросить уже ничего нельзя…
Зоя указала им на свои глаза:
– Из-за этого вот…
Парень и девушка пригляделись, потом переглянулись и какое-то время молчали. Наконец парень вынул из кармана какой-то неизвестный прибор, который вдруг засветился после того, как он что-то там нажал. Зоя сделала шаг назад.
Его подруга посмотрела на экран прибора и покачала головой:
– Ты совсем тупой? Она же из секты… блин, из общины этой, их там не чипируют.
– Так, что, ее в лагерь тогда надо?
– Не в лагерь ей надо, а в комиссариат! – пояснила девушка, удивляясь его неосведомленности.
– Ты, это, поаккуратней! Вдруг она на тебя чихнет!
– И что? Это не заразно!
– Откуда ты знаешь?
– Оттуда и знаю! – отрезала девушка. – Не надо было уроки ОБЖ прогуливать! Это со слюной не передается! Во всяком случае, если у тебя есть прививка.
– Это не на сто процентов! – заметил парень. – Мне мой дядя говорил, а он медик.
– Слушай больше своего дядю!
– Да уж он, наверно, побольше тебя разбирается!
– Как знаешь, а я вот не боюсь!
– Ну и зря! – констатировал парень и, скрестив руки на груди, отвернулся в другую сторону.
Его подруга взглянула на Зою с сочувствием.
– Слушай, тут у нас тебе вряд ли помогут, – сказала она. – Поехали с нами в город, там на станции есть комиссариат, они лучше знают, что делать.
Парень усмехнулся.
– Поедешь? Мы можем проводить, – не обращая на него внимания, продолжала она.
– Как же мы поедем? – спросила Зоя.
– На поезде, – девушка снисходительно улыбнулась. – Извини, мы сразу не поняли. Эта… ну, машина, которой ты так испугалась, называется «поезд». Но бояться тут нечего, на них люди ездят. Ну и не только люди, там еще вещи всякие возят… Короче, мы тебе покажем! – она тоже вытащила из сумки светящийся прибор и показала его Зое. – Телефон, – объяснила девушка. – Нужен для связи на расстоянии, инфу всякую в Интернете искать, ну и вообще много для чего. – Она что-то понажимала на экране и объявила: – Вот, как раз сейчас будет наш поезд. Мы едем в Серск, на дискотеку.
– Серск, тридцать шесть километров, – проговорила Зоя. – Тридцать шесть километров, это много?
Девушка пожала плечами:
– Откуда я знаю! Там две остановки, минут за пятнадцать доедем.
– Хорошо, поеду, – согласилась Зоя и с тревогой всмотрелась в темноту, туда откуда в прошлый раз появилась гудящая громадина.
Снова раздался гудок, и Зоя снова вздрогнула, но теперь уже не отскочила в сторону в паническом ужасе. Поезд, или как там это называлось, подъехал в этот раз медленно, остановился и издал тяжелый вздох. Зоя смогла разглядеть его внутренности: мягкие на вид кресла и сидящих в них людей. Двери со скрежетом распахнулись, парень и девушка поднялись с лавки.
– Ну, идем! – позвали они Зою. И та послушно вошла вслед за ними в поезд. Внутри оказалось сухо и тепло.
– Слыш, Вик, я вот что думаю, – сказал парень, плюхаясь на сидение рядом со своей подругой. – Растения вон потихоньку вымирают, так ведь? А если их не будет, то не будет и кислорода! Тогда все нормальные люди вымрут, и останутся только фиолетовые, будут дышать модифицированным воздухом… Они же и сами вроде как модифицированные, – рассуждал он, разводя руками.
Двери с лязгом захлопнулись, поезд тронулся, Зоя испуганно вцепилась в подлокотники.
– Ты бы лучше контролеров смотрел! – заметила Вика. – Во-первых, есть хлопушки, это раз, а во-вторых, не вымрут никуда люди, и кислород никуда не денется. Воздух будет другой, это факт, но люди к нему приспособятся. Это нам в школе на ОБЖ объясняли.
– Я и говорю: станут фиолетовыми!
– Не станут. И вообще, это только может лет через сто произойдет.
– Ага, до АТ-100 тоже так говорили, а потом – бац! – и все резко изменилось. Это мне дядя рассказывал.
– Опять ты со своим дядей!
– А может люди вообще вымрут, и все живое вымрет. Планета потом через миллиард лет только восстановится и зародится новая жизнь…
– Ааа, зануда! – воскликнула Вика, закатывая глаза.
Зоя внимательно их слушала, глядя в окно поезда, хотя там совсем уже стемнело и ничего не было видно, кроме ее собственного нечеткого отражения. Она с отвращением отметила, как сильно успела испачкаться по пути.
– Вы там, в секте вашей, чем занимаетесь? – неожиданно спросил ее парень.
– Овощи выращиваем, – пискнула Зоя. – В теплицах.
– Ага, а потом продаете их нам за бешеные деньги! И что вы там с этими деньгами делаете?
Зоя понятия не имела, о чем он говорит. Никогда никто из членов общины не говорил о деньгах, не держал их в руках, и уж тем более, не имел счета в банке. Деньги в общине просто не существовали, они были частью внешнего мира, одним из орудий порабощения человека, о котором отец Константин с отвращением рассказывал им во время своих проповедей.
– Мой дядя говорит, что за всем этим кроется заговор, – продолжал он. – Денежки то от натуральных продуктов идут не этим бедолагам, а в общую кассу. А потом, тот, кто всем этим заправляет, захватит власть и придет нам всем полный пипец! Ну они-то там хотя бы свеженьким питаются, не то, что мы тут. Я вот, например, никогда в жизни настоящего овоща не ел… А ты? – спросил он свою подругу.
– Один раз, – ответила та. – Мы как-то ездили в гости к родственникам в Солногорск, а у них была клубника из био-магазина. Ты даже не представляешь, какая это была клубника! Я, блин, даже описать тебе ее вкус не могу, но вот рядом с обычной нашей синтетической клубникой она даже рядом не лежала…
– Ясен хрен! Хорошо тогда, что я этого не пробовал, а то потом нормальную еду не смог бы есть.
Вика кивнула, задумчиво глядя в темноту за окном, видимо вспоминала сладкий вкус натуральной клубники. Вскоре из тьмы начали выделяться освещенные улицы и многоэтажные дома, окутанные тусклой дымкой.
– Вот мы и в Серске, – сказал парень Зое, кивая в сторону окна. – Ты, наверно, такого большого города еще не видела? Зато био-клубнику ела…
Они вышли из вагона и сразу оказались в толпе. Зоя растерянно озиралась по сторонам, стараясь не отставать от своих новых знакомых. Они остановились чуть в стороне и принялись спорить:
– А я те говорю, что не хочу туда идти, пусть сама идет! – настаивал парень. – Не люблю комиссаров! Просидишь потом в участке полночи, да ну на… Мы в клуб приехали, а не херней страдать! И вообще, я с ней нянчится не подписывался.
Вика смотрела на него с укоризной.
– Бляя… – протянул парень. – Да сколько ж можно то! У меня вообще уже настрой пропал, щас возьму и домой поеду, нахер вас! – он махнул рукой и отвернулся.
Вика тяжело вздохнула и сказала, обращаясь к Зое:
– Слушай, в чем-то он прав. Мы тебя до города довезли, а к комиссарам ты уж сама… У них тут пост, я тебе покажу куда идти, объяснишь им что к чему…
– А вообще, я бы к ним не ходил, заявил вдруг парень. – Мой дядя говорит, что они нечипированных в лабы сдают на опыты.
– Чего-о? – раздраженно протянула Вика. – Что за бред! И вообще, задолбал ты со своим дядей-параноиком!
– Ничего не параноиком!
Они снова вопросительно посмотрели на Зою.
– Ну, ты чего молчишь? Пойдешь к комиссарам? – потребовала ответа Вика.
Зоя молча покачала головой. Она посмотрела им в глаза: ее – светло-серые, его – карие, и ей вдруг стало не по себе. Проглотив комок в горле и набрав воздуха в легкие, Зоя и хотела бы что-то им сказать, но не могла. Чужие люди, много чужих людей вокруг, а глаза у всех – нормальные.
Парень пожал плечами и отошел к стоящему у стены металлическому (все здесь было из металла!) шкафу и принялся нажимать какие-то кнопки. Потом он вернулся с бутылкой воды и пачкой печенья в руках, и протянул все это добро Зое:
– Вот, возьми. Ты, наверное, голодная?
– Спасибо, – пробормотала Зоя, принимая подарки.
– Ты уж не сердись, но мы дальше с тобой не пойдем, – сказала Вика. – Тебе решать, идти к комиссарам или нет. Если пойдешь, то это прямо вот по этому коридору и налево, там будет табличка на двери. Ну а если нет… тогда я не знаю, – она пожала плечами.
Зоя кивнула.
Ребята последний раз поглядели на нее и, отвернувшись, быстро зашагали прочь. Зоя не стала идти вслед за ними, она понимала, что ей с ними было не по пути.
Она вовсе не отличалась храбростью, но ведь женщине в общине и не положено быть храброй – об этом написано в «Женских наставлениях». И, разумеется, никто не готовил ее к тому, что в один прекрасный день ей придется стоять на вокзале в Серске, среди толпы незнакомцев и самой решать свою судьбу.
Зоя (не без труда) отвинтила пробку и сделала глоток, потом разорвала упаковку и откусила кусочек печенья, у печенья был странный вкус, но она постилась с самого утра и умирала от голода, поэтому с аппетитом умяла сразу всю пачку. Расправившись с печеньем, Зоя подошла к тому шкафу, откуда парень доставал еду, и увидела много всякой всячины за стеклом и ряд кнопок справа. Зоя понажимала их наугад, однако ничего не произошло. Разочарованная, она отошла от шкафа. На глаза ей попался указатель: туалет, комиссариат, выход. Пойти в комиссариат, как ей советовали те двое? Для начала было бы неплохо сходить в туалет, – подумала она, но отчего-то побоялась туда идти. Выход? Зоя уставилась на стрелку, заманчиво указывающую на выход. С минуту она колебалась, переминаясь с ноги на ногу и покусывая губы (плохая привычка), а потом решительно пошла в этом направлении.
Вечерний город был ярким, переливчатым и шумным. Машин и людей было такое множество, что от их хаотичного движения у Зои сразу же закружилась голова. Она не понимала, как им удается двигаться, не сталкиваясь друг с другом. Сама она то и дело рисковала в кого-нибудь врезаться. Найдя укромный и вонючий уголок, Зоя по-быстрому справила нужду, стесняясь самой себя за такое свинство. Потом пошла дальше наугад. Перейти дорогу просто так было невозможно: машины неслись сплошным потоком в четыре ряда, но люди стояли у обочины и чего-то ждали. Зоя тоже встала с ними. Раздался короткий свисток и машины, словно по волшебству, замерли. Люди торопливо бросились переходить дорогу, не отрывая сосредоточенных глаз от своих телефонов. Снова раздался свисток, и автомобили, ревя от нетерпения продолжить свой бег, рванули с места. Отец Константин постоянно повторял им на воскресных проповедях, что люди снаружи порабощены машинами. Теперь Зоя и сама в этом убедилась. Она с ужасом ждала, что вот-вот и ее саму поработит какая-нибудь машина.
Зоя слилась с толпой, не разбирая толком, куда идет, дома были такими высокими, что, задрав голову она с трудом различала, где они заканчивались, с их гигантских стен свисали мигающие разноцветными огнями живые картинки, которые предлагали неведомые ей вещи и зазывали в неведомые ей места. Надо было вернуться, думала она, пойти в комиссариат, но все равно продолжала идти вперед, словно зачарованная городом, и толпой, и мерцающими огнями. Толпа, однако, постепенно начала редеть, и вот Зоя оказалась уже совсем одна в каком-то глухом переулке, где вдоль дороги стояли лишь пустые и притихшие машины. Зоя приблизилась к одной из них и осторожно ее потрогала. Как и в случае с металлическим шкафом, ничего не произошло: машина не ожила, не заревела и не поработила Зою. Она стала идти вдоль всего ряда машин, стуча по ним кулаком, пиная их ногой, дергая за ручки дверей: ничего!
Вдруг, кто-то злобно ее окликнул:
– Эй ты! Ты чего делаешь?! Я сейчас комиссаров вызову!
Зоя обернулась, увидела полную женщину, недружелюбно глядящую на нее и держащую наготове свой телефон, только при помощи которого, как уже догадалась Зоя, можно было выжить в этом мире, вызвать поезд или комиссаров. Зоя быстро запоминала новые слова.
Испугавшись женщины и ее грозного взгляда, Зоя бросилась бежать и бежала до тех пор, пока хватило сил. Тяжело дыша, она остановилась и огляделась: женщина ее не преследовала.
Какой-то парень вышел из ближайшего дома и направился к своей машине. Пока подъездная дверь медленно за ним закрывалась, Зоя, поддавшись внезапному порыву, метнулась к ней, и едва успела перехватить до того, как та захлопнулась.
Очутившись внутри темного подъезда, она начала подниматься по лестнице, останавливаясь на каждом этаже, и на каждом этаже было по три одинаковых двери с номерами. Зоя поняла, что люди здесь живут и спят, в таких больших одинаковых домах, каждый за своей металлической (!) дверью. Зоя насчитала семь этажей. Стены подъезда были выкрашены в светло-зеленый цвет и сплошь покрыты неприличными словами и рисунками. Зоя старалась на них не смотреть («…пускай женщина живет в целомудрии, не слышит того, что непристойно, не смотрит на то, что скабрезно…» Ж.Н.).
На самой верхней площадке дверь была только одна, и эта дверь, как ни странно, оказалась незапертой. Как оказалось, она вела на чердак, через который Зоя выбралась на крышу, подошла к самому ее краю и посмотрела вдаль. Перед ней раскинулось море других крыш, а где-то на горизонте виднелись другие силуэты огромных домов-призраков, светящихся на фоне ночного неба. Там тоже жили какие-то люди. Несметное множество людей.
Потом Зоя посмотрела вниз.
«Наверно, – подумала она, – если упасть отсюда, будет очень больно».
Она боялась и не хотела падать вниз, боялась и не хотела возвращаться обратно в мир порабощенных машинами людей, боялась и не хотела идти в комиссариат, в котором, по словам того парня, «нечипированных сдают в лабы», чтобы это не значило. Боль в груди, мешавшая дышать, постепенно подкатывала к горлу и душила ее.
Нет, к такому она не была готова! Она могла приготовить множество разновидностей овощного супа, замесить отличное тесто для пирогов, знала, как успокоить младенца, как вылечить простуду, как вырастить рассаду в теплице. Она наизусть знала «Две тысячи советов молодой хозяйке», не говоря уже о «Женских наставлениях», и могла процитировать любой отрывок из Нового Евангелия Илария Нанда. Но она не знала, что такое лабы, как достать еду из металлического шкафа и где взять этот проклятый телефон.
На какое-то время она даже забыла о своей болезни, а потом вдруг вспомнила настороженный взгляд тех ребят на станции. Даже в этом мире греха и порока она оказалась изгоем. Все эти люди здесь вовсе не были больны! – отец Константин ошибался, рассказывая им на воскресных проповедях о жуткой эпидемии, царящей за бетонным забором общины. Так что же, выходит, Спаситель поразил лишь ее одну этим ужасным недугом?!
Зоя переступила защитное ограждение, и, прикрыв глаза ладонью, стала считать.
«Сосчитаю до десяти и прыгну», – подумала она. Но не прыгнула. Сосчитала еще раз, но так и не сдвинулась с места. Тогда она перелезла обратно и села, облокотившись спиной о железное ограждение, не заботясь о том, что ледяной ветер пронзал ее до костей. Более безвыходного положения она и представить себе не могла. В конце концов, Зоя решила просто остаться здесь и дождаться, пока голод и жажда сами ее не убьют.
Она провела ночь, не смыкая глаз, укрывшись от ветра за какой-то трубой и трясясь от холода. А утром на крыше появились какие-то серьезные люди в одинаковых синих куртках с надписью «Еврострой» и грубо прогнали Зою, нарушив таким образом ее планы погибнуть голодной смертью.
Зоя снова оказалась в городе. Не желая больше мыкаться без толку, она стала искать дорогу обратно на вокзал, чтобы пойти уже наконец в этот комиссариат, и будь, что будет! Но вокзал ей найти так и не удалось, наоборот, вместо сияющего и многолюдного центра, она забрела в какой-то совсем заброшенный район, отданный в полноправное владение местным бомжам, от которых она уже мало чем отличалась.
Впрочем, одно существенное отличие было: ее глаза.
Зоя не знала, что этот район, лежавший ныне в руинах, глядящий на мир пустыми глазницами окон, курящийся зловонными свалками, плодящийся больными метонией тучными крысами, некогда был заселен работниками самой крупной в регионе нефтебазы и находившегося неподалеку НПЗ. Не знала Зоя и того, что уже много лет как нефтебаза и завод были ликвидированы, а ее сотрудники разъехались кто-куда. Она не знала, что сейчас на территории бывшего нефтяного комплекса действовал карантинный лагерь для носителей метонии, а бомжи, заселившие заброшенные дома рабочих, испытывали суеверный ужас перед фиолетовыми.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что она получила не самый теплый прием, когда попробовала сунуться в одну из таких заброшек, и наткнулась там на четырех пьяных в дым бродяг, пытавшихся приготовить на обед рагу из просроченной синтетической колбасы и вялой синтетической картошки, найденных на свалке местного супермаркета.
Сначала они встретили ее радушно, пригласили к огню, ухмыляясь и переглядываясь между собой. Но потом Зое лишь чудом удалось унести оттуда ноги, когда в магическом свете пламени один из них разглядел ее фиолетовые глаза. Раздались истошные вопли, и в Зою полетели осколки бутылок и кирпичей.
Девушка снова оказалась на пустынной улице. Напуганная до смерти, и полностью обессиленная она шла, пошатываясь, по обочине дороги, вот-вот собираясь потерять сознание.
Мимо нее, громыхая на выбоинах и гремя какой-то бесовской музыкой, пронесся грязный ржавый грузовик, попутно обдав ее облаком пыли. Это стало последней каплей: ноги у Зои сделались ватными, слабыми, и она упала на землю. Она сжалась в комок на обочине, закрыла лицо руками, чтобы ничего больше не видеть!
– Ну, хорош, а? Тебе помощь нужна? – услышала Зоя, и медленно подняла голову, прикрывая глаза ладонями. Слезы по-прежнему ее душили, и даже страх перед очередным незнакомцем не помогал ей взять себя в руки. Она растёрла слезы по распухшему лицу и подумала:
«Не побегу, не могу больше! Будь что будет, пусть лучше убьет меня!»
– Так тебе нужна помощь? Или я поехал? – произнес подошедший.
Зоя села, отняла руки от лица и взглянула на незнакомца.
Сквозь пелену слез ей на мгновение показалось, что она видит облик Спасителя. Длинноволосый и бородатый он сидел рядом с ней на корточках, деликатно опустив свою длань на ее плечо…
Она подумала, что сошла с ума и бредит, или даже, что она умерла, и ее душа уже перенеслась в космос, в его священную обитель. Блаженство от его легкого прикосновения уже начало разливаться по ее телу, как вдруг Спаситель отчетливо произнес непечатное ругательство, а потом еще добавил:
– Твою ж мать!
В тот момент Зоя и увидела его фиолетовые глаза.
Глава 4. Тройная сущность аптекаря Петра
Аптекарь Петр, в определенных кругах больше известный как Химик, вел ничем не примечательный образ жизни. В Серск он приехал довольно давно, открыл свою аптеку и принялся коротать дни, наслаждаясь неторопливым ритмом жизни спального района большого города.
Петр был иностранцем. Как бы хорошо он ни говорил на местном языке, а все-таки акцент выдавал в нем уроженца северной Европы. Уроженцев северной Европы тепло принимают во всем мире, их уравновешенный характер и спокойный взгляд голубых глаз располагают к себе практически любого, даже не самого дружелюбного человека. Поэтому, соседи сразу полюбили аптекаря Петра и относились к нему с большим уважением, не смотря на общеизвестные стереотипы о европейцах и их образе жизни.
Однако этот скромный аптекарь на самом деле был не так прост. Днем он вежливо улыбался и продавал посетителям аптеки микстуру от кашля, а вечерами запирался в своем подвале, обустроенном под лабораторию, и, как говорится, бадяжил ириски, т.е. синтезировал запрещенное законом психотропное вещество IRS-14, вызывающее у человека наркотическую зависимость средней тяжести.
Петр сотрудничал с надежными людьми, которые распространяли ириски в городе. Хорошо отлаженный бизнес приносил стабильный доход и позволял аптекарю заниматься научными исследованиями в области фармакологии. Петр (он же Химик, он же шведский профессор Симон Хансен) решил посветить свою жизнь поиску лекарства от метонии.
Впрочем, среди барыг, скупавших у него наркоту, Химик особо симпатизировал лишь Беньямину Маркину, могильщику из карантинного лагеря №373.
Как возникла эта симпатия, ни сам Петр, ни уж, тем более, Бен точно не помнили. Их первая встреча произошла так: Бен вышел на Петра через одного своего знакомого барыгу, заявился к нему в аптеку и спросил какую-то ерунду, вроде свечей от геморроя. Петр смерил его озадаченным взглядом, выражавшим удивление, смешанное с недоумением.
– Геморрой замучил, – пожал плечами Бен, снимая свои зеркальные очки в круглой оправе, которые приобрел еще в самом начале своей болезни. – Спасу нет.
Бен одарил Петра самым двусмысленным взглядом, на какой только был способен и замер в ожидании ответной реплики.
Петр, со свойственным ему нордическим хладнокровием, бросил перед ним на прилавок запрашиваемый товар:
– Вот, самые качественные, японские, – сказал он. – Думаю, вы знаете, как ими пользоваться? В любом случае, инструкция прилагается. С вас сто пятьдесят.
Бен усмехнулся, оба они хорошо поняли друг друга.
– Спасибо, Химик, – ответил Бен. Порывшись в карманах, он вывалил на прилавок несколько смятых купюр и горсть мелочи, отсчитал требуемую сумму, смерил аптекаря разочарованным взглядом и удалился восвояси.
Спустя неделю Бен снова пришел в аптеку и вернул Петру товар.
– Извини, приятель, но от твоих свечей, мой геморрой разболелся еще больше. Мне бы чего покруче.
Петр покачал головой:
– Не знаю, кто прислал тебя ко мне, но этот кто-то ошибся. Я не работаю с посторонними.
– Ты же видишь, что я болен.
– Почему бы тебе не вернуться к своему прежнему поставщику?
Бен покачал головой:
– Он в отъезде, и, похоже, надолго… А геморрой ужас как болит! Сжалься над убогим, я же спать не могу, наворачиваю круги по кладбищу как чокнутая мартышка.
– По кладбищу? – бровь Петра удивленно приподнялась.
– Я ж могильщик, живу рядом с кладбищем.
Петр вздохнул, изучающе разглядывая Бена. Вроде типичный патлатый нарик, больной метонией. Ну а что, если он – хитрожопый агент комиссаров под прикрытием?
– Хорошая профессия, – заметил Петр без тени какой-либо эмоции на лице.
– Я тоже так думаю, – кивнул Бен. – Мне, как и любому замкнутому психопату-социофобу, очень подходит. К тому же, я таким образом искупаю грехи.
– Искупление грехов – пустая трата времени, – глубокомысленно заметил Петр. – Как, впрочем, и твое присутствие здесь. Повторяю, я не работаю с незнакомцами.
– Ну а если я знакомый Щегла? Щегла знаешь? Ну того, что в отъезде…
– Да хоть соловья! – усмехнулся аптекарь. – Ты и сам как соловей тут заливаешься! – впрочем, не отдавая себе толком отчета почему, Петр решил все-таки рискнуть и довериться этому парню. Как оказалось потом, инстинкт его не подвел.
– О, Химик, да ты крут! – сказал Бен. – И выражаться по-нашему здорово наловчился! Так что насчет лекарства?
– Ты давно болен?
– А что, это важно?
Петр молча ждал ответа.
– Ну, где-то около семи лет.
– Сочувствую. И все это время на лекарстве?
– Нет, на лекарстве года три, не больше.
– Завязать не пробовал?
– А зачем?
– Ты же наверняка знаешь, что оно плохо действует на мозг.
Бен усмехнулся:
– В моем положении это уже не так важно, не находишь? – с горьким сарказмом заметил он. – Все, чего я хочу, так это немного вдохновения для своей работы. Да, я еще и скульптор, по совместительству, – пояснил он, встретив недоуменный взгляд аптекаря, справедливо полагающего, что для рытья могил особого вдохновения не требовалось.
– Хорошо, – вздохнул Петр. – Приезжай завтра в час. Только учти, благотворительностью я не занимаюсь.
– Деньги – не проблема! У нас пенсия от государства, а тратить ее некуда, разве что в био-магазинах яблоки покупать! А нахера мне яблоки, если я помирать собрался? Я лучше кайф словлю! – Бен лучезарно улыбнулся и удалился с поклоном.
Петр запер за ним входную дверь и направился в свой кабинет. Он вынул из сейфа пакет, набитый капсулами с желтой жидкостью, напоминающей чем-то рыбий жир, и отсыпал с десяток в другой пакетик поменьше. Его товар был хорош. Еще бы! Ведь он был одним из его разработчиков. Барыги Серска, покупавшие у него ириски понятия не имели, что бедный аптекарь бадяжил им не суррогат, а самый что ни на есть настоящий продукт по оригинальному рецепту. Наркота, разумеется, не была его целью, просто связи с криминальным миром помогали в работе.
Той ночью к его аптеке подъехал фургон, и двое крепких ребят в одинаковых спортивных куртках выволокли оттуда бомжа в бессознательном состоянии. Петр впустил их внутрь и молча кивнул на дверь в подвал. Там уже стояла наготове вместительная железная клетка, вроде тех, что бывают в зоопарке.
– Сюда, сюда, – подсказывал он им. – Аккуратней, не мешок тащите. Он хоть живой? Вы с дозой не перебрали случайно?
– Не ссы, Химик, – заверили его ребята. – Очухается.
Когда дело было сделано, Петр сунул каждому из них по конверту и поспешно выпроводил вон. Посмотрев на бесчувственное тело в клетке, он вздохнул: не то, все не то, и этот загнется через пару месяцев. Он просканировал телефоном запястье бомжа: Николай Сергеев, 55 лет, без определенного места жительства, без определенного занятия, особых примет нет. «Ну, что ж, – подумал Петр, – для начала уберем эффект антиметонина, а там посмотрим». Он мечтал заполучить другой образец, без прививки, без чипа, без патологий: свежачок. Он знал, что такие встречались среди последователей Нового Евангелия, но вот только где ж их было взять? Эти ребята сидели в своих общинах за надежным бетонным забором и занимались сельским хозяйством. Вроде бы можно было как-то договориться через их пастырей и старейшин, но на эти души и без него уже выстроилась очередь! А ведь его миссия была самая благородная!
– Что знают эти подонки из министерства о благородстве? – проворчал он, постукивая указательным пальцем по шприцу, чтобы удалить пузырьки воздуха, и повернулся к Николаю. – Ну-с, братец, посмотрим, насколько ты крепок…
Вообще, Петр людей не любил. Здоровых – за то, что они здоровы, больных – за то, что они больны, молодежь – за беспечность, стариков – за бесполезность, женщин – за ограниченность и суету, мужчин – за твердолобую самоуверенность. Петр знал, что люди, в основном, глупы, и поэтому они интересовали его лишь в качестве материала для опытов…
Много лет назад, когда у него еще была семья, когда он был общепризнанным ученым и он работал в лабораториях известнейших университетов мира, а в просторной квартире в пригороде Стокгольма, его всегда ждали любящая жена, и подающая надежды дочь, вот тогда он видел мир в другом свете и питал какие-то нелепые надежды сделать его лучше. Но того знаменитого ученого больше не существовало. Вспоминая порой те времена, Петр задумчиво потирал свою белесую бородку и горько усмехался: каким же он был идиотом! Не видел дальше своего носа, погруженного в пробирку с очередным испытательным образцом. За это судьба дала ему смачный пинок под зад, в воспитательных, так сказать, целях. Пинок был такой силы, что профессор на лету пробил макушкой стеклянный колпак своего благополучия и, пролетев приличное расстояние, шлепнулся в огромную лужу с дерьмом.
Петр работал в секретной лаборатории на Аляске, когда началась эпидемия метонии, и незамедлительно был направлен в экстренный комитет по борьбе с этой новой болезнью или не совсем болезнью. О статусе метонии до сих пор велись споры. Тогда же требовалось экстренно установить ряд вещей, а именно: что является причиной метонии, заразна ли эта штука, и как, черт возьми, с ней бороться.
Причины установили быстро: АТ-100, новый альтернативный вид топлива – экономичный и легко воспроизводимый, на который из-за дефицита нефтепродуктов спешно переводились практически все двигатели внутреннего сгорания. Всемирная организация по борьбе с экологическими катастрофами, совместно с ООН приняла конвенцию, приостанавливавшую использование АТ-100.
Вот тогда-то и начался хаос.
Петр хорошо помнил те несколько лет, до открытия антиметонина и возвращения на мировую арену АТ-100. Весь мир полностью погрузился в глубокий экономический кризис и стоял на грани ядерной войны, которая уже практически началась с волнений в Западной Африке, оккупированной Соединенными Штатами и Великобританией из-за обнаруженных там, возможно, последних на планете месторождений нефти. Но век нефти закончился и признать это было необходимо. Чтобы продолжать функционировать в прежнем ритме, не скатываясь в средневековье, мир нуждался в АТ-100, даже если для этого пришлось бы пойти на некоторые жертвы. Так, в отдельных странах, где плевать хотели и на мировое сообщество, и на ООН, продолжали использовать новое топливо, сгоняя заболевших метонией в специальные лагеря, чтобы скрыть таким образом их существование. Мировое сообщество и ООН выдвигало ультиматумы и накладывало санкции, но все было бесполезно. Эти отдельные страны послали мировое сообщество лесом, укрепили границы и грозили оттуда всем недовольным своими мощными ядерными боеголовками. В итоге мировое сообщество и ООН махнули на них рукой и занялись другими проблемами.
К счастью, ученым удалось вскоре синтезировать антиметонин, и ситуация начала постепенно стабилизироваться. Всем сделали прививки, АТ-100 вновь разрешили, болезнь удалось усмирить. Мир задышал легко и свободно, стал заметен значительный экономический рост, все снова зажили счастливо. Правда, появилась другая проблема: окружающая среда начала быстро и непоправимо меняться, живые организмы стали потихоньку вымирать, продукты питания – заканчиваться. Мировое сообщество создало новый экстренный комитет по решению экологической проблемы, а старый, по борьбе с эпидемией распустили, так и не решив, собственно, последнюю третью задачу – как, черт возьми, с ней бороться. Необходимость в лекарстве отпала сама собой, а о больных метонией просто забыли.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
