Страница 4 из 6
Согрелась она, только завернувшись в покрывало, пока Дана готовила ей ванную. Сидела на кровати, поджав ноги, кусала сочную грушу, хотя голодна особо не была. Мысль о вычищенном почти до блеска и пустом камине не покидала Урсулу. В богатых домах не экономили на дровах или угле. Странности в замке Скоггарда не прекращались. В голове в один клубок смешались улыбка Фина, проклятье, таинственный жених, который не желал показываться перед невестой. Внутри Улы готова была громко закричать маленькая испуганная девочка, не понимающая, что происходит.
– Госпожа Ула… – Лицо Даны выражало не меньшую растерянность. – У нас не будет горячей воды.
В ванной не нашлось традиционного очага, где обычно нагревали воду. Осмотрев пол, Ула обнаружила его следы, но ни основы, ни котла на месте не было.
– Помоюсь холодной.
Полная решимости, Ула опустила руку в воду, задрожала, но сжав губы, не отступила.
Замок Скоггардов встречал её недружелюбно, и кто-то явно приложил к этому руку. Не сам ли жених отдавал распоряжения? С камином, на первый взгляд леди Бидгар, объяснение нашлось скоро: в комнате долгое время никто не жил, а к приезду гостьи его не успели растопить. Завтра же это исправят. Но котёл для горячей воды убрали намеренно, Ула не сомневалась.
После холодной воды кожа горела. Дана ещё и растёрла хозяйку полотенцем, чтобы прогнать озноб. Перед сном они проверили, запирается ли дверь, и набросили небольшой засов. Дана сразу успокоилась. Для неё предполагалась комнатка рядом с хозяйской, скрытая за низким входом. В сундуке Урсула раскопала своё сокровище – кинжалы, подаренные когда-то Карвеллом. Осмотрела оружие. Хорошо бы сделать потайные ножны в рукавах одежды. В таком замке лишняя осторожность не повредит.
К восьми утра она была полностью собрана и ожидала посланника Личварда-старшего. Пришлось надеть одно из платьев, которые Ула привезла с собой. В сундук средней величины не влезло много одежды, поэтому платьев у неё было ровно два – для обычных случаев и для праздников. Харви говорил, чтобы она не переживала об этом: в замке мужа должны пошить новые наряды к свадьбе, так положено. Однако история с котлом и камином натолкнула на мысль, что новых платьев ждать придётся долго. Да и не нужны они ей, привыкшей к свободной юношеской одежде. Ула очень хотела продолжить занятия с кинжалами, а для такого дела платье лишь помеха.
Некоторое время она провела в кресле, устав от ожидания и тревоги. Подумав, Урсула подозвала Дану, мышкой сидевшую в своей комнате.
– Я уйду, а ты ничего не бойся. Помоги мне. Пройдись немного, по делам, придумаешь зачем. – Ула улыбнулась своей затее. – Слушай, что говорят. Найди кухню. Там всегда много интересного рассказывают.
– А если заблужусь? Так страшно, госпожа Ула.
– Спросишь, как вернуться в комнату, где поселили невесту лорда. Всё просто. Главное, запоминай всё.
Она знала, что несмелой Дане сразу не понравится эта идея, но настояла на своём, и та обещала исполнить указания хозяйки. Урсуле было необходимо знать хоть что-то о людях в замке и о лорде Скоггарде. У неё зародилась мысль самой переодеться в платье прислуги, но Ула решила, что сделает это позже, когда узнает основные пути и переходы. Напора и бойкости ей хватит.
И тут в дверь постучали.
Ула застыла посреди комнаты, напряжённо скрестила руки, готовая защищаться от всего мира. Осторожно откинув засов, Дана вжалась в стену. На пороге стоял высокий седовласый мужчина. Его тонкие губы растянулись в улыбке, знакомой Урсуле. И знакома она ей была по двум причинам. Сходство Финиама с отцом стало очевидным.
– Советник Личвард. Вы сами пришли за мной!
– Доброе утро, леди Урсула.
Раян Личвард переступил порог комнаты. Она позволила ему взять себя за руки, ощущая сухие тонкие пальцы старика. Советник с любопытством оглядывал гостью, а Уле хотелось спрятаться.
– Красавица. Расцвели с прошлой встречи. Когда же это было?!
– Два года назад. – Она немного стушевалась от напористости и быстрой речи советника.
– Умница и красавица – всё, что нужно двум землям.
Ула и не заметила, как расслабила плечи, загорелась изнутри радостью. В чужом замке нашёлся человек, которого приятно видеть. У неё остались светлые впечатления от встречи с советником два года назад. Она и тогда улыбалась, переполнялась искорками счастья от бесед с Личвардом. Мягкая, обволакивающая сила Раяна привлекала всех. Да, Фин многое взял от отца. Теперь она понимала.
Незаметно они перетекли за пределы комнаты. Другого слова она не смогла подобрать. Подвижный и громкий, Личвард двигался словно вода в реке Лёйд. Советник вёл Урсулу по замку, рассуждая о землях, интересовался здоровьем старика Харви, путешествием и прочими мелочами. И Ула отвечала живо и охотно. Неприятные мысли затерялись среди размеренной спокойной беседы. Личвард был по-отечески ласков с леди Бидгар, и она плыла в его русле, уверенно держась на тёплой воде.
Следуя короткими переходами, они оказались в небольшой зале. Множество высоких узких окон позволяли свету свободно проникать внутрь, что сразу же понравилось Уле после тёмных каменных стен и маленьких окошек в собственной комнате. Глоток свежего воздуха, тепло солнца после болезненного проклятого леса и холодного камня спальни. Обстановка сияла новизной и достатком.
Посреди залы слуги заканчивали накрывать стол, и Урсула с облегчением вздохнула, увидев, что тут нет Фина и снова нет того, кто разрушил её жизнь. Втайне она опасалась, что советник подготовил для неё встречу с будущим мужем. Ула была не готова.
Один человек всё же находился здесь. За столом сидела молодая женщина с тщательно уложенными пшеничными волосами. Красивая, статная, яркая. Она поднялась, когда Личвард приблизился вместе с гостьей, и чуть склонила голову в учтивом поклоне.
– Моя дальняя родственница. – Всё с той же доброжелательной доверительностью Раян представил незнакомку, каждое движение которой казалось воплощением женственной грации: – Аласта Пэрриг.
– Урсула Бидгар. – Постаравшись соблюсти все требования этикета, Ула склонила в ответ голову ровно настолько, насколько это было предписано, сложила руки по всем правилам, осознавая, что до совершенства Аласты ей очень далеко, и думая о том, насколько отвратительны все эти церемонии.
Светло-карие глаза Аласты после взаимных представлений ничуть не поменяли приветливо-заинтересованного выражения. Имя хозяйки соседних земель не произвело на неё никакого впечатления.
– Я рассчитываю на ваши добрые отношения, – с нажимом сказал Личвард, помогая дамам сесть за стол.
– Уверена, вы можете на меня рассчитывать, дядюшка.
Должно быть, Аласта недурно поёт, подумалось Урсуле при звуках голоса новой знакомой. Перед ними сидел, разговаривал, дышал идеал женщины. Уле стало тревожно. Она никогда не желала стать похожей на подобный образ, но невольно восхитилась и немного смешалась, балансируя между восторгом и опасением. Ула приступила к завтраку, чтобы с полным правом хранить молчание, слушая чужие разговоры, но Личвард постоянно обращался к ней с вопросами, а затем заговорил о том самом, важном, что окончательно отбило аппетит.
– Вы удивлены, дорогая Урсула, тем, что учудили ваш отец и лорд Скоггард? – Она ничего не говорила об этом, но господин Раян словно отвечал на незаданные вопросы. – Что поделать, такова воля ваших с Дагдаром родителей. Странные, несправедливые условия – я согласен. Но рад, что и вы согласились с договором. Лучшей жены для лорда Скоггарда нам не сыскать. И так удобно! Земли рядом, общие леса и река. Чудесно! – Он так искренне восхищался, что Ула почувствовала неловкость из-за своего мрачного настроения.
Оказывается, в землях Скоггарда довольны договором и ждут молодую хозяйку. Потом она вспомнила, что мнение самого лорда ей неизвестно. Да и будущий муж – лишь смутный образ строгого мальчика, которого она мимоходом видела в детстве. Уже тогда от Дагдара веяло холодом и презрением.
Голос госпожи Пэрриг вернул её к действительности.
– Дядя, вы так радуетесь, точно сами выходите замуж. – Идеальные губки Аласты насмешливо изогнулись.
Она потянулась за салфеткой, а Ула не могла отвести глаз от тонких пальчиков, унизанных сверкающими колечками, и узкой кисти, случайно показавшейся из рукава. На изящном, правильного рисунка запястье расплылся синяк. Урсуле показалось, что по форме он слишком напоминает следы пальцев. Она мигом представила мужскую руку, с силой сдавившую хрупкую женскую ручку. Точно нежный прекрасный цветок безжалостно растоптан самым грубым образом. Всегда живое воображение Улы яркими красками обрисовало события, а разумность нашептала, что не стоит стремительно делать выводы.
Всё же от неожиданности Ула подняла откровенный взгляд на родственницу советника: не смогла скрыть неприятного открытия. Аласта на мгновенье прикрыла глаза, убрала руку, натянув рукав, так ничего и не взяв со стола. Другая рука её машинально и будто бы смущённо пробежалась пальцами по высокому глухому вороту платья. Тёмное пятно на белой шее мелькнуло и снова было скрыто тканью.
– Что хорошо для земель, то хорошо и для меня, – пропел Личвард. – Значит, договорились. – Он потёр руки, говоря о решённом для себя деле. – Аласта поможет вам, леди Урсула. Финиам у меня сообразительный мальчик, но женские дела… – Он поморщился. – С Аластой вам будет удобнее знакомиться с замком и заниматься подготовкой к свадьбе.
– И когда свадьба? – У Улы пересохло во рту, когда они дошли до главного.
Прочие события отошли в тень. Она рассчитывала услышать что-нибудь вроде «через месяц», «через три месяца», а лучше – «полгода-год», но беззаботный ответ Личварда вдавил её в мягкий удобный стул, тут же ставший местом суровой казни.
– Дня через четыре. Новолуние минует, и ждать не придётся. Через три дня у нас небольшое торжество в честь приезда невесты. – Он с улыбкой поклонился леди Бидгар. – На следующий день можно провести венчание в Пастырском доме.
Воздух в зале стал таким густым, что Урсула с трудом протолкнула его в лёгкие. Пришлось кашлянуть, прочистить горло, собрать себя по частям.
– Когда я увижу жениха? – Свой голос она не узнала.
Аласта, сидевшая напротив, передумала и отставила чашку, которую уже подносила к губам. Громко зазвенела посуда.
– На празднике в вашу честь, дорогая. На празднике. – Личвард лучился счастьем.
– Но… – Мысли Урсулы мучительно метались в поисках верного хода. – У меня нет платья. То, что я привезла… Лорд же сам приказал не брать большой сундук. Платье не годится для такого случая.
– О, не беспокойтесь, – оживилась Аласта. – Я обо всем позабочусь. Мы вместе выберем прекрасный наряд, который, несомненно, понравится лорду Скоггарду. Думаю, он будет в восторге.
Ула кусала губы. Всё происходило слишком быстро. Да, она согласилась и настроила себя на эту жертву, но почему так скоро?! Клетка захлопнулась. Навсегда. Как бы не вышло, что мужа она увидит только в брачную ночь, в собственной постели. По спине Улы пробежал холодок.
– Хорошо. – Она просительно заглянула в сияющие глаза советника. – Я могу задать несколько вопросов?
– С удовольствием отвечу. – Он даже наклонился к ней ближе, благосклонно и одобряюще улыбнулся.
– Почему нельзя подождать? Год или полгода? Мы с будущем мужем узнали бы друг друга. Я никогда не видела лорда. Не знаю, какой он человек. Вы же понимаете, как непросто женщине…
Договорить ей не дали.
– По договору ваш брак должен был состояться два года назад. – Серьёзный Личвард оставался приятным собеседником; казалось, он говорит откровенно, только более холодно и отстранённо. – В наших интересах сделать всё быстро.
– Иначе что?
Но он только пожал плечами, разом растеряв всю радость.
– Я исполняю приказы, миледи. Решение не обсуждается.
– Вы привыкнете, – тихо добавила Аласта, опустив глаза, комкая пальчиками салфетку. – Дагдар Скоггард всегда добивается своего. – В этих словах Уле почудился тайный смысл.
– Почему же он не встретил свою невесту? Почему не спешит увидеть меня и теперь?
Спокойствие оставило Улу, и она почти кричала, закрыла лицо ладонью, пытаясь совладать с порывом.
– Не задавайте ему эти вопросы. – Участие в тоне Аласты растревожило сильнее. – Мой вам совет. Дружеский. Не спрашивайте. Молчите. Подчиняйтесь как мужу и как хозяину земель.
Урсула судорожно вздохнула, поднявшаяся ярость душила.
– Подчиняться? Что если я не стану этого делать?
Личвард и Аласта переглянулись с изменившимися лицами, точно наблюдали за выходками безумной.
– Дорогая Урсула… – Раян положил сухую узкую ладонь на руку раскрасневшейся Улы. – Правила земель Скоггард одинаковы для всех. Я бы хотел, чтобы и вы нашли для себя радость.
– Вы знаете, что моя мать сошла с ума. – Урсула опять глубоко втянула воздух, пальцы сжали скатерть. – Перед смертью она часто повторяла, что я не должна выходить замуж. А вчера служанки шептались за спиной, что мы с женихом дважды прокляты. Почему?
– Ох, девочка… – Лицо Личварда менялось настолько стремительно, что и заметить переход было трудно, улыбка стала неожиданностью для Улы. – Народ верит в сказки и проклятья. Проклятый лес, ведьмаки и прочая ерунда. Не слушай никого. А безумие часто рождает ложь. Всё ложь.
Страх, ненависть и презрение перемешались в душе Урсулы. Чем больше раскрывался перед ней образ Дагдара Скоггарда, составленный из осколков чужих фраз и эмоций, тем страшнее становилось. Подчинение и покорность – Аласта высказалась однозначно. Не следы ли подобной покорности на её собственном теле? Ула не допустит, чтобы с ней обращались так же.
– Не волнуйтесь, всё у вас сложится и наладится после свадьбы, – нежно повторяла госпожа Пэрриг. – Такова воля вашего отца. Неужели вы не желаете почтить его память?
– Немного трагично, но так и есть, – вторил ей Личвард. – Прекрасно понимаю вас, леди Бидгар. Вам многое кажется странным. Нрав милорда и его поступки могут удивлять. Не показывайте недовольства на празднике. Ничего не спрашивайте. – Советник снова перешёл на «вы» в разговоре с гостьей, мягко и вкрадчиво объяснял, убеждал. – Улыбка и мягкость.
Ласковые голоса и тревожный смысл слов, произносимых сразу с двух сторон от Улы, отдавались болью в висках.
– Как поступит лорд, если я уеду?! – Настойчивый шёпот проникал в сознание тёмными щупальцами, сжимал сердце. – Я хочу договориться!
Она поднялась из-за стола, точно действительно собралась бежать.
– Ваши земли, милая, – напомнил Личвард-старший. – Договор? Лорды сделали это за вас. Поэтому будьте терпеливы с мужем. Вам предстоит разделить с Дагдаром заботу о землях, встречи с подданными и… постель. – Он многозначительно смотрел на Улу, точно желая высказать нечто важное, предупредить.
– Он не муж мне! – Жаром вспыхнуло лицо, стоило советнику напомнить о супружеском долге.
– Пока нет, но дело решённое. Вы не можете отказаться. Сочувствую вам. – Раян склонил седую голову. – Вы сможете выдержать, дорогая Урсула. Наставник Харви считает вас сильной и умной девушкой.
Руки Улы безвольно легли вдоль тела, плечи опустились, словно на них упала вся тяжесть стен замка Скоггардов. Упоминание имени старого воспитателя окончательно лишило её способности сопротивляться неизбежному.
– Не могу отступить. Вы правы. – Ула села за стол, перед глазами поплыло, но она заставила себя выпрямить спину.
Сама согласилась и пришла. Сама отдала себя неизвестно кому. Ради своих земель придётся покориться и жить с… С кем? С чудовищем? С самодуром? Она не знала. Мучительно хотелось кричать, выплёскивая тьму и ужас, или бежать без оглядки через проклятый лес, ища защиты в сильных руках Карвелла.
«Никогда ты не поможешь мне. И никто другой не поможет», – подумала Урсула.
На Фина, несмотря на странное очарование им, она не рассчитывала. Сын советника не пойдёт против лорда и интересов отца. А каким бы приятным человеком ни был Раян, он соблюдал свои интересы. Урсула быстро поняла это. И Личвард, и Аласта ласково просили её добровольно пойти на смерть или на то, что гораздо хуже.
– Ох! – Личвард внезапно хлопнул себя ладонью по лбу. – Я совсем забыл. Придётся помучить вас ещё немного. Бедняга Резло. Начато следствие, и хотелось бы услышать вашу версию событий.
Урсуле не оставалось ничего другого, как сдержать собственные чувства и рассказать о незнакомце из леса, погибшем в одну из ночей, и о младшем советнике, убитом в Ведьзмарском лесу уже следующей ночью. О мерзком поведении Резло она упоминать не стала. Он умер, а значит, не сможет больше досаждать ей. Этого достаточно.
– Непонятный случай. – Личвард принял к сведению слова гостьи. – Бывало, из проклятого леса выходили раненые или безумные крестьяне, но я никогда не верил в лесных людей и другую нечисть. Скорее они наносят себе смертельные раны сами от страха и предрассудков. Резло же был человеком практичным и приземлённым.
– Он выпил много вина в ту ночь. – Ула неуверенно дополнила историю, не зная, стоит ли раскрывать все подробности.
– Вы сможете разобраться, дядюшка. – Аласта равнодушным взглядом смотрела на него и на леди Бидгар; страшное происшествие, кажется, ничем не затронула красавицу.
Госпожа Пэрриг откровенно скучала и рассматривала колечки на аккуратных пальчиках. Ула почувствовала, что разговор её вымотал. Ей необходим был свежий воздух и возможность побыть одной.
– Я могу выйти в сад или пройтись по замку? – Опустошённая, она продолжала держаться твёрдо перед чужими людьми, не зная, надолго ли хватит сил.
– Конечно, дорогая Урсула. Несомненно! – воскликнул Личвард и повернулся к родственнице. – Аласта составит вам компанию.
– Но… – Ула не успела возразить, понимая, что отделаться от навязчивого внимания, похоже, будет не так просто.
– И не думайте, что мы бросим вас одну! Вам пока рано бродить по замку без сопровождения. Заблудитесь или, того хуже, свалитесь с тёмной лестницы. Есть такие каменные ловушки, что не выберешься. Нам будет очень-очень жаль. И лорд Скоггард никогда не простит нам такой оплошности.
Про себя Ула даже усмехнулась. Из речи советника осталось неясным, заботит ли его жизнь невесты лорда или наказание в случае внезапной гибели гостьи. К тому же лорд, не проявивший к ней интереса, вряд ли вспомнит, что кто-то там приезжал в его земли. Немного подумав, Ула словно со стороны взглянула на всё и уловила тонкую трещину в собственной душе. Слишком скоро она стала видеть в приятных словах и взглядах людей из замка Скоггарда неискренность или тайные смыслы. Урсула очень хотела бы им доверять, но с каждой минутой её опасения росли. Тревога маленьким зудящим насекомым поселилась в сознании. Добросердечие Личварда-старшего, покоряющий жар Фина и идеальное поведение Аласты – всё только усиливало страх перед будущим. Ледяной ужас перед замужеством с неведомым Дагдаром Скоггардом разрастался.
С госпожой Пэрриг они медленно прошли через галерею, миновали несколько дверей, за которыми стояла пугающая тишина, и спустились по светлой лестнице, покрытой поражающим чистотой паласом. При всём желании Урсула не смогла бы поскользнуться и переломать себе кости, как считал Личвард. Слуги встречались редко и бесшумно семенили по своим делам, и каждый раз Уле казалось, что внимательные и испуганные глаза подданных лорда Скоггарда смотрят ей в спину.
– Вы хотели прогуляться по саду? – с милой улыбкой уточнила Аласта. – Идёмте. Здесь чудесные яблони. Жаль, цветения мы не увидим. Рано.
Ула с радостью бы полюбовалась на цветущие яблони – в другое время. Сейчас, когда она шла рядом с Аластой, Урсулу не покидали мысли о синяках на руках и шее этой идеальной красавицы. На языке так и вертелся вопрос, который Урсула боялась задать.
Выход в сад оказался в стороне от широкого моста и главных ворот, через которые они въехали в замок. Мост, сложенный из огромных серых блоков, виднелся вдали, но и отсюда Ула различала штандарты Скоггардов и фигурки стражников в дозоре. Гружёные телеги медленной вереницей ползли по мосту.
Пичуги вспорхнули с веток, стоило ступить на аллею. Ровные ряды деревьев стояли обнажёнными вдоль тщательно утоптанной и посыпанной мелкими цветными камешками дорожки. Почки только начинали набухать на тёмных ветвях. Уле стало легче дышать. Запах свежей молодой листвы и юного весеннего леса витал в воздухе. Леди Бидгар с удивлением разглядывала голые ветки яблонь и аккуратного кустарника вокруг, не находя и признаков зелени. Вскоре Урсула услышала живую и певучую трель. Звуки точно пронизывали пространство, касаясь каждого дерева или кустика, опоясывая и огибая сад. Мелодия флейты застигла Урсулу врасплох, остановила печальный ход мыслей. Она неловко поставила ногу на камешки, опасаясь шагать дальше, чтобы не создавать лишнего шума. Сам воздух пел вместе с флейтой. Не произнося ни слова, Ула вопросительно смотрела на Аласту.
Госпожа Пэрриг несколько раз заметно куснула и без того алые губки и сделала вид, что изучает нечто интересное вдали. Сердце Улы наполнилось неясной тоской, совсем не той, что жила в ней вот уже несколько дней, а светлой и зовущей, точно приподнимающей над землёй. Флейта плела невесомые узоры, проникая в самое сердце. Музыка задевала томлением тонкие нити под кожей. Ула вдыхала мелодию вместе с запахом леса, деревьев и цветов. На миг весна упала на неодетый сад, заставив зацвести раньше срока.
– Вы слышите? – Она не вынесла молчания и вмешалась в чарующее звучание мира. – Флейта.
– Возможно, кто-то из музыкантов. – Аласта морщилась и беспокойно оглядывалась по сторонам. – Они разбредаются по всему замку.
Не вслушиваясь в слова спутницы, Ула стремительно пошла было на звуки флейты, но под ногами так грубо хрустел камень, ломая гармонию, что ей пришлось остановиться. Однако с нового места она увидела светлые колонны с густыми изгибами лоз и вытянутую тень, неровно лежащую на ступенях беседки.
– Кто-то играет в беседке. Посмотрим? – Она с надеждой обернулась к Аласте, не смея самовольно решать, куда идти дальше.
– Ничего интересного, леди Урсула. – Та состроила гримасу, способную обезобразить любую женщину, но только не её. – А покажите мне свою комнату! – Внезапно Аласта бесцеремонно потянула Урсулу за рукав назад к замку. – Вас хорошо разместили? В каком крыле?
Опешив от напора и беспрерывного щебетания госпожи Пэрриг, Ула отвлеклась от пения флейты. Узоры, сотканные из звуков, осыпались жухлой листвой. Весна умерла, а земля снова тянула вниз, в серую пыль и камни.
– Я такая любопытная! – восклицала Аласта, уводя гостью всё дальше и дальше, заводя назад на лестницу.
Музыка смолкла в сердце Урсулы. Она растерянно следовала за шустрой красавицей, не выпускающей из пальцев край рукава леди Бидгар, точно боялась, что та ускользнёт.
– Я не запомнила дороги, – охнула Ула, понимая, что действительно заблудилась бы без провожатого.
– Не беда, дорогая моя. Я в замке знаю каждый уголок. Опишите, как вас вёл Финиам?
До комнаты они добрались быстрее, чем ожидала Урсула. Новая дорога, по которой шла Аласта, оказалась не настолько пугающей или запутанной, немного прояснилась общая планировка замка. Но ни о чём другом Ула думать уже не смогла – сосредоточенно подмечала детали обстановки и приметные особенности лестниц и коридорчиков. От идеи пройтись по замку в одиночестве она не отказалась.
Больше всего Ула желала побыть наедине с собственными мыслями и переживаниями. В присутствии Аласты приходилось держать спину прямой, а голову высоко поднятой. Так учил старый Харви. В конце концов, она Урсула Бидгар, леди земель.
Перед дверью в комнату Ула вспомнила о задании для служанки. Вернулась ли Дана? Исполнила ли просьбу хозяйки? Пугливая и скромная девушка могла струсить и просидеть всё утро в маленькой комнатке для прислуги.
Дверь легко поддалась рукам Улы. Даны на месте не было. Аласта же живо осмотрелась, и, как показалось Уле, немного придирчивое выражение лица красавицы сменилось удовлетворением.
– Вам удобно здесь?
– Не жалуюсь. Только немного холодно, и очаг в ванной… Его попросту нет.
Уле сделалось интересно, что ответит Аласта и знает ли она о распоряжениях хозяина.
– Слуги в замке работают на совесть. – Госпожа Пэрриг отвела взгляд. – Любая прихоть милорда исполняется тут же.
Расспрашивать дальше Ула не собиралась. Ясно, кто приказал не растапливать камин и убрать котёл. Возмущение она тщательно скрыла за улыбкой.
– Дома я любила принимать прохладные ванны. А камин мы разжигали редко из экономии.
И это было чистой правдой, Ула не покривила душой, признаваясь в этом госпоже Пэрриг.
Почему-то Ула решила, что её слова дойдут до ушей Дагдара. Если Аласта покорна, как советовала сама, если подчиняется даже безумным желаниям лорда, то будет откровенна с ним. Пусть он знает, что нежданную невесту не сломить мелкими неудобствами. Улу осенила догадка: что если Скоггард решил вынудить её отказаться от брака? Сохранить половину земель он может только при расторжении договора со стороны Бидгар.
«Не дождёшься, мерзкий Скоггард! Хитрое, жадное чудовище!» – мысленно воскликнула Урсула.
– Вы такая… – Аласта отреагировала на откровения гостьи весёлым смехом. – Простите, но я всегда думала, что леди из родовитых семей избалованные гордячки. Мне повезло получить хорошее воспитание, но, к сожалению, не имея имени, трудно подняться высоко.
– Леди из родовитой семьи не может сама выбрать себе мужа. – Ула старалась удержать вежливую улыбку на лице. – Не так уж сладко.
– Я бы смирилась. – Аласта прохаживалась по комнате, задумчиво оглядывала предметы и думала об ином, глаза затуманились. – Если нет имени, то любой желает получить твою красоту даром. А вы? Готовы? – Её взгляд прояснился, и она заинтересовано обратилась к Уле.
«Проверяет меня. Доложит хозяину. Пусть знает, что я не сдамся». Ула не позволила себе расслабиться ни на минуту, а вслух произнесла:
– Я стану хорошей женой. Покорной и терпеливой. Такой, как пожелает мой муж.
– Верное решение. Непростое, но верное. – Аласта не скрывала, что колеблется, изящный рисунок губ искривился, будто от боли.
Продолжая наблюдать за госпожой Пэрриг, Урсула размышляла, и новые вопросы требовали ответов.
– Скажите… – Она растягивала слова, тщательно подбирала смыслы, чтобы сказать ровно то, что требуется. – Если бы не существовало договора… У лорда были… виды на другую женщину? Он молод и богат. Любая семья согласилась бы на брак.
– Вы уже ревнуете?! – Нервно рассмеявшись, Аласта сцепила тонкие пальчики. – Хозяин нелюдим и строг. Вряд ли его интересуют чувства.
– Продолжение рода?
– Не замечала в нём таких стремлений.
– Даже так?! – Тут Ула действительно удивилась. – И кому он собирается передать всё имущество? Есть наследник?
– Я слышала, что есть очень дальний родственник. – Аласта заметно расслабилась, снова принялась любоваться своими колечками, скучая. – Живёт в столице. Никогда не владел землями.
– Теперь-то всё решено, – кивнула Урсула, запоминая каждое слово. – У лорда обязательно появится наследник.
– Да, надеюсь, вы сможете смириться… – Красавица замолчала, точно сказала лишнее.
– Смириться с чем? – Ула не спускала глаз с Аласты, наблюдая, как у той появляются складочки на гладком лбу. Бровки сошлись, показывая работу мысли.
– Причуды лорда иногда пугают. – Аласта кашлянула и невольно коснулась пальцами кисти, где под рукавом скрывался огромный синяк. – Хозяина не интересуют чувства. Чувства других. Он не озабочен появлением наследника, как другие лорды, но Дагдар Скоггард остаётся мужчиной. Он желает и берет желаемое. Вы понимаете?
И слова, и жест сказали Урсуле так много, укрепляя предположения о жестокости Скоггарда. Хотела бы Ула спросить прямо, но как это сделать и не вспугнуть госпожу Пэрриг? И настолько ли искренна она в разговоре, как хочет казаться?
– Его не интересуют чувства, но привлекают женщины? – Ула вовсе не была наивной дурочкой, несмотря на неопытность. – Вы считаете это странным?
Она вспомнила уроки старика, который старался ничего не скрывать от воспитанницы. Леди земель не имела права быть простодушной девочкой, не знающей жизни. О многом говорить с Харви было неловко, но возраст позволял ему не краснеть от некоторых тем, а Ула привыкла к мужскому взгляду на мир, оставаясь невинной девушкой.
– Поверьте, я не хочу вас пугать, – заговорила госпожа Пэрриг, будто бы даже краснея, запинаясь на каждом слове. – Девушки из прислуги или я… Это другое. С женой милорд может изменить привычкам.
– Каким привычкам? – Урсула встала напротив красавицы Аласты, не давая возможности уйти от ответа.
Ответить Аласта не успела, открыла было рот, но тут же сомкнула губы, когда в комнату проскользнула служанка.
– Вы вернулись. – Дана опустила взгляд и склонилась, оробев перед поразительной красавицей рядом с хозяйкой.
– Не стану вам мешать, – засуетилась Аласта. – Советник просил до праздника не ходить по замку одной. Обед вам будут приносить сюда. В иных случаях Личвард пришлёт за вами. Простите, что указываю, но это распоряжения милорда. Мы такие же слуги, как и прочие.
– Да. Я понимаю.
– Я загляну завтра. Подумаем о празднике и платье, – и Аласта стремительно удалилась, не раскрыв больше никаких секретов.
Убедившись, что за дверью никого нет, Урсула выдохнула и усадила Дану на постель.
– Рассказывай. – Она в нетерпении схватила служанку за руки. – Куда ты смогла заглянуть? Что узнала?
– Ой! – Щёки Даны загорелись алым, она прижала ладони к лицу, закрываясь, явно стыдясь. – Не знаю, как вам и сказать.
– Не тяни! – С горничной Ула могла быть собой и не сдерживаться, не играть в церемонии. – Что говорят в замке?
– У лорда… У вашего жениха… – Вечно испуганные глаза Даны округлились, слова вырывались горячим шёпотом. – У него есть любовница. – Она с ужасом произнесла последнее слово, вся сжалась, ожидая ответа хозяйки.
Вот кто здесь точно оставался наивным и простодушным. Дана не менялась.
– Кажется, я знаю. – Догадки, сложившиеся после бесед с Личвардом и госпожой Пэрриг, подтверждались, и Ула пока не понимала, что чувствует, все мысли разом исчезли.
Весело смеясь, Аласта говорила о ревности. Вроде бы шутила с гостьей. А для Урсулы это было знаком, что, ведя речи о подчинении и покорности, та знала, о чём говорит. Госпожа Пэрриг идеально подходила на роль любовницы. Улу затошнило, стоило представить, как пока безликий для неё Дагдар Скоггард истязает Аласту.
Поднявшись, она стала ходить по комнате под обеспокоенным взглядом служанки. Зачем они вывалили на невесту лорда грязные секреты, если все желают свадьбы? Маленькая месть Скоггарду, который привык добиваться своего любой ценой?
Урсула ощутила себя мелкой мушкой посреди огромной и сложной паутины. Паук на трапезу не явился, зато множество прислужников заботливо упаковали жертву, подготовив к торжеству.
«Праздник. Скоро вечер в честь приезда невесты». Ула задрожала, рассуждая дальше.
Зачем вся эта затея? Или они настолько боятся Дагдара, что тщательно исполняют приказы, но искренне сочувствуют мухе в беде, пытаются намекнуть, предупредить. Нелепая и непонятная игра в кошки-мышки. Какая польза Аласте или Личварду от того, что леди Бидгар знает о мерзком нраве жениха?
«Через несколько дней я выхожу замуж за бесчувственное животное. Что изменилось теперь, когда мне открыли глаза на Дагдара?»
Ничего не менялось, кроме её отношения к лорду Скоггарду, – острая ненависть и презрение прочно обосновались в сердце Улы.
Дана тревожно следила за хозяйкой, которая металась по комнате, точно дикая кошка в капкане. И лицо у неё такое бледное, но решительное, что дальше и говорить страшно.
– Вы сердитесь на меня?
– Что ты?! Никогда! – Ула остановилась, дружески коснулась девичьего плеча. – Расскажи подробнее.
– Я бродила по этажу, спустилась по лестнице, – начала перечислять Дана. – Не по той, куда уходили вы. И не по той, тёмной, откуда нас привели. В конце коридора есть другая лестница. Для прислуги. Так я дошла до кухни. Там так ароматно пахнет, не ошибётесь. Я перепугалась. Ноги дрожат, ничего не понимаю, что вокруг происходит.
– Но ты справилась! – Как ни была Ула погружена в собственные переживания, а поддержала горничную.
– Очень хотела помочь вам, миледи. Кухарки – милые женщины. Угостили взваром с пирожками. Вкусные невозможно.
– Про меня спрашивали?
– Я мало говорила. – Дана с тайной гордостью задрала подбородок, улыбнулась в ответ. – Слушала их болтовню. Никто не сказал, кто та леди, что с лордом… – Она мяла ткань платья, смущаясь.
– Сама догадалась.
Внезапно Улу укололо злостью, идеальный образ Аласты нарисовался перед глазами – холодная совершенная красота, яркая, но какая-то неживая; значит, такие женщины нравятся Дагдару Скоггарту, тем лучше – на Улу он и внимания не обратит; тряхнув головой, она вернулась к разговору с Даной.
– О чём болтают в замке кроме этого?
– Ужасное. Две недели назад молоденькая горничная сбросилась со стены.
– Отчего?! – В груди Улы похолодело.
– Никто не знает. Нашли во внутреннем дворе, на плитах, всю в крови. Слуги говорят, что она надела своё лучшее платье. А слуга, что работает внизу у ворот, заявил: девушку высекли перед смертью. Не хотела бы я встретить призрак бедняжки ночью.
– Призраков не существует, Дана.
Ула была переполнена словами и открытиями на сегодня, устало села в кресло, обхватила себя руками, точно желала удержать на краю зыбкой реальности.
Она больше не знала, чему верить. И рядом не было мудрого Харви или отважного и верного Карвелла, чтобы подсказать и защитить. Казалось, со всех сторон на неё надвигаются стены и вот-вот раздавят, она задыхалась в каменной клетке.
– А проклятие существует! Может, это оно убило служанку?
Ула выпрямилась, подалась вперёд.
– Проклятие?
– Все в замке знают, что лорд проклят. И его отец был проклят, и дед, и отец деда. И… – Дана замолчала, в ужасе глядя на хозяйку.
– Не молчи!
– Они считают, что Бидгар прокляты.
– Ерунда! – Ула не верила, но помнила о служанках, шепчущихся за спиной. – И что за проклятие? – Улыбкой она показала горничной, что совсем не боится.
– Какая же вы смелая. – Дана покачала головой. – Мне бы немного вашей храбрости, леди Урсула.
И она пересказала сплетни, которыми её «угостили» на кухне вместе с пирожками. В землях Скоггарда болтали разное, мало кто помнил о сути проклятия, говорили только, что ведьмаки наложили на два рода «чёрное слово». Скоггарды и Бидгар чем-то прогневали древесных людей. С тех пор и Ведьзмарский лес начал гибнуть, и дела между двумя семьями не шли по-доброму. Всё ссоры да смерти.
Внимательно выслушав Дану, подумав немного, Ула спросила:
– Про лорда самого что говорят на кухне?
– Так про проклятие говорят.
– Какой он человек?
– Про это молчат. Вроде бы хозяин как хозяин. Заботится о землях, вершит суд, если потребуется. Спрашивать я опасалась. Слушала да запоминала, как вы велели.
Этот странный день тянулся для Урсулы бесконечно долго. Никто больше не приходил в комнату к гостье, чему она только радовалась. Выходить ей запретили. И Ула, пытаясь занять себя, внимательно осмотрела всё помещение, но не обнаружила ничего важного. К вечеру добралась до окна и разглядывала уголок яблоневого сада, дорожку с цветными камешками и далёкую беседку, вспоминая о прекрасной флейте. Сейчас она не слышала мелодии, почти потеряла ощущение звуков под кожей, но душа продолжала тянуться в прошлое, к той минуте, когда прикоснулась к чему-то нежному, тёплому и солнечному, с ароматами зелени и весны. Невозможному в таком тягостном месте. В замке Дагдара Скоггарда. О лорде она не слышала ни одного доброго слова.
