Русалка пропустила тираду мимо ушей, прячась от говорящего в длинных волосах.
– Домой! Кому сказал! – гаркнул Соночей. Русалка схватилась за горло, и чешуйчатые пальцы побелели от натуги. Хвостатое тело пролетело над площадью и неестественно изогнулось, встретив невидимую преграду. Между лопаток выступили три глубокие, раны. Дыры росли, пока девушка не переломилась напополам. Кажется, несчастную с размаху насадили на ногу-вилку. Дева сгинула в полной тишине, без криков или мучений, словно кусок пирога.
– Теперь смекнул «ик» зачем я здесь? – не переставая жевать, пробасил Соночей. – Насколько помню, непослушных было двое.
Парень отчётливо разобрал шелест бумаги. В искривлённом воздухе угадывались черты раскрытого свитка.
– Второй! – мрачник – демон из кошмара. Ну-ка ребятки отыщите хитреца.
– Там! ТАМ! – неистово орал парень, безуспешно привлекая внимание. Холод держал крепко, даже кивнуть не получалось. Может слуги Соночея и сами найдут беглеца? Враг спрятался нагло, практически у всех на виду. Дух прикинулся нелепым памятником поперек дороги. Чёрная мантия затвердела каменной шкурой. Демон втянул нос и уши, как улитка мягкие рога. Вместо лица неуклюжий булыжник. Единственная ходуля выросла до плотного столба. Почти идеальную маскировку портили тёмные ноги, нервно стучащие за плотной шкурой. Видать демон со страху отрастил привычные конечности.
– Что-то не видать наглеца! – озадаченно пробасил Соночей. – Ищите лучше! Удвойте усилия.
Комары восприняли приказ буквально. Чёрные тушки физически поделились. Каждому комочку досталось по одному глазу, а длинные крылья распались на пару коротких. Жужжащие точки плотным слоем укрыли площадь, словно обожжённый снег. Даже статую демона облепили с ног до головы.
Три острых бороздки бесцельно колесили по площади, а блеска комариных глаз всё не было.
На соседней улице недовольно заржали лошади. Если время остановлено, значит это кто-то из мира сновидений. Судя по звукам, на площадь мчался табун диких скакунов.
– Колесницы времени близко! – с досадой прохрипел Соночей. – Скакунам не нравится, что ход часов где-то притормозили. Слушай сюда мрачник. У тебя ровно сутки погулять под солнышком. Укрытие ты не найдёшь, поэтому на закате мы с ребятками по шинкуем тебя без свидетелей.
К ржанию добавился стук бесчисленных копыт. Камни в брусчатке дрожали от молотящих движений. Вот-вот колесница времени ворвётся и растопчет Соночея.
– Я не закончил! – на выдохе гаркнул Соночей – Комары! Задержите всадников!
Темные насекомые разом сверкнули глазами. Площадь озарила синяя вспышка. Складный, почти мелодичный стук копыт превратился в лихорадочную дробь. Лошади сшибали друг друга ослеплённые искрящим светом.
– Не давай себя в обиду! – предостерег Соночей, ступая в центр голубого света. – Мрачник просто тень, живая, пока ты дышишь. Твой свет жизни, отбрасывает тень смерти. В мир сна много дорожек. Заставь мрачника уйти любой.
Вспышка погасла, возвращая время невозмутимым горожанам. Жители даже не заметили, что вместо шага делали три, вместо слова говорили десять. Время неуклюже навёрстывало утраченные мгновенья.
– Демон просто тень, – повторял парень, разминая затёкшее тело. – Тень, с которой я могу справиться. Но мрачник уже готовил новый план. У него есть сутки. Если дело выгорит, для победы хватит десяти минут.
– Когда зеваешь разиня прикрывай рот, иначе придёт Соночей с собой заберет. Неужели мать хорошим манерам не учила? – сплёвывая маскировочный камень, буркнул демон. – Без помощника, попробуй изгони меня червяк.
Мрачник резким движением скинул каменную шкуру и удовлетворённо вздохнул полной грудью. Хриплый демонический голос переполняла кипучая злоба – На чём нас прервали? Ах да. До прихода Соночея я засунул несколько тёмных мыслей в кочерыжки горожан. Видишь, как ускорилось время? Мои злобные семена тоже проросли быстрее. Дух махнул лапой будто жнец, собирая урожай накопленной ненависти.
– Так вот чего вы боитесь! – багровые глаза мрачника просветлели. Он с презрением глянул на горожан. – Оригинально! Гм. Преступим.
– Вы сборище ленивых животов! – вкрадчиво вещал мрачник. Его голос то грубел, то мягко тёк, словно ручей. Казалось, дух говорил с каждым голосом совести. Мрачник бил по больному. – Размалёваны, как куклы, а за душой ни капли храбрости. Зачем вам три слоя грима? К чему накладные мускулы и набойки для роста, если боитесь защитить любимых? Крысоголовый смотрит на вас, как на дичь, а вы только и можете веерами закрываться.
Парень впервые разделил толпу на лица. Он глянул на каждого, кто звал его уродом и грозил кулаком. От мала до велика все красили губы, подводили брови или набивали рукава, желая подчеркнуть силу. Грима было так много, что сложно угадать не только цвет кожи, даже пол человека. Демон держал в когтях тонкую струнку души разноликого сборища – их гордость. Чутьё подсказывало, что ради гордости чужака убьют без колебаний.
Животный страх понемногу заползал в души, всех кто должен был уловить «вдохновляющие» слова тёмного господина. Одурманенные алкоголем глаза недобро блеснули. Толпа вздрогнула, наконец ощутив в крысоголовом угрозу. Всё больше вопросительных взоров поднималось на верх гостиницы. Там среди, подушек будто царица восседала трактирщица.
– Как поступим с крысой? – озвучил очевидный вопрос коренастый дружинник? – Вы пострадали! Вам решать!
– Не стойте живым забором. Стрелой бегите к друзьям и расскажите, какое нынче зрелище у харчевни! – подала голос хозяйка. В алчных глазах так и блестели медяки от проданного пива. – Ну-ка мальчики! – толстуха вальяжно повернулась к вышибалам. – Швыряйте в зубастого всё, что подругу подвернётся, да так чтобы не сбежал раньше времени. Давайте веселится! Пива всем за пол цены! Убить всегда успеем.
Бугаи снова зарядили дождь из старой мебели и битой посуды. Кто-то из зевак тоже решил позабавиться. Снайпер удачно метнул дурно пахнущий горшок. Судя по запаху в котелке, лежали забытые соленья. Послышался хруст.
– Авось черепушку хозяйскую пробили! – дух, не дожидаясь прихода смерти, рванул на другой конец улицы. Однако незримые путы живо скрутили мантию. Раздражённый взгляд нехотя опустился к тощему телу. Прозрачные веревки еще раз подчеркнули, границы тюрьмы. Он не может уйти, пока держит носитель.
– Отпустите! Соночей придёт! Он отыщет меня в единственном теле! – призрак с надеждой воззвал к силачам с верхних этажей. Но, увы. На третьем ярусе таверны верзилы радовались, как дети шансу развлечься с новой игрушкой и всячески оттягивали поломку. Бугаи позировали, не забывая подмигивать матронам. Даже вспомнили дворовую забаву «хрен попадёшь». Игрок замысловато бьёт в цель и вопит, как ошалелый: «хрен попадёшь». Соперник должен повторить бросок, попав в тоже место. Иначе «неудачник» делиться монетой. Играют пока жертва может стоять. Бугаи старались бросить красиво, кручёный или от берда, потому львиная доля глиняной посуды летела мимо. Трактирщица, надув губы посмотрела на горе помощников. «Все равно зашибу» – прошамкала баба и ушла вглубь комнаты.
– Кто так кидает! Левее! – бушевал мрачник. Он, потеряв терпение, чёрной лапой подправил полёт тарелки. – Ай, да молодцы. Парень взвыл, зажимая свежую рану. – Некуда бежать! Оборванец!
Последовал гневный ропот метателей. Видать снаряды кончались. Юноша пригибался, готовясь принять очередной налёт домашней утвари, но здоровяки отступили. С чего бы? Обстрел прекратился, сменившись гнетущим ожиданием. Толпа покричала-покричала да затихла. Парень с надеждой оглянулся на праздных горожан. Может честной народ разойдётся по лавкам середина для все-таки? Зеваки дружно подступили. Живое кольцо неотвратимо смыкалось. Кровожадный взгляд дружинников сулил беду.
– Что ж если жинка устала, мы сами позабавимся! – озвучил мрачник, мысли ближайшего здоровяка и от себя добавил. – Наконец поздние семена дали всходы.
Стеклянный взгляд и губы, двигающиеся невпопад, выдавали неумелый контроль тела. Зеваки наступали вслед за «полководцами». Толпа осторожно сближалась, вымеряя шаги. Никто не хотел первым подставиться под крысиные зубы. Люди возбуждённо бурчали, словно голодный желудок, готовый поглотить жертву. Демон клацал зубами, щёлкал когтями, т.е. всем своим видом внушал опасность. Но правда ли это? – взгляд юноши придирчиво осмотрел первую линию атаки. Мужики, хорохорились, но украдкой проталкивали вперед соседей. Горожане больше тормозили атаку, чем искали драки.
– М-да. Трусоватые одержимые, – парень поперхнулся смешком. – В них достаточно злобы и контроля чтобы дураки шли. Но демон не учёл одного, для хорошей потасовки у зачинщиков должны быть яйца. А эти молодчики только куриные могут предложить.
Дух усиленно замотал головой и поднял руки в сторону крысоголового. Острые когти схватили воздух, словно штурвал, а мантия раздулась, как паруса. Глаза одержимых вспыхнули ярче факелов кораблях. Кажется, дух собрал всю злобу городских забияк. И выражение «зла не хватает» теперь нельзя применить к сборищу. У народа зла с избытком, а где мало, демон поделился своей желчью. Всё копилось ради этого момента.
– Сейчас безумие захлестнёт город, – надменно изрёк демон. – Наборта-а-аж! – во всю глотку заорал мрачник и… – толпа сделал один робкий шажок. Шаг настолько короткий, что казалось ветер качнул людей. – Веприна отрыжка. Это бесполезно.
Мрачник обессиленно всплеснул руками. Слова подействовали на одержимых лучше ушата холодной воды. Взор просветлел, а из ушей пошёл пар. Горячие головы остыли словно котелки, под затоптанным костром.
– Слабый контроль, заклинание написано левой ногой, – демон громко перечислял причины неудачи, «извиняясь» перед противником. – Или… –
От последней мысли по спине пробежал холодок. – Толпу контролирует кто-то другой.
Глава 2 Кукла Палача
Нечто древнее изучало демона через глаза пьяных зевак. Бескомпромиссная сила позволяла мрачнику играться с добычей. Сила всерьёз присмотрелась к тёмному существу, когда тот рискнул взять под контроль «чужих» горожан. Глупо забирать овец при пастухе.
– Хорошо я буду играть только со своей куклой! – демон распался на мириады чёрных точек. – Рассыпаюсь в извинениях.
Мрачник осел на руках парня будто песок после бури. Даже ребенок стряхнёт чёрный налёт, однако одержимая грязь под ногтями, осталась. Взгляд парня упёрся в плотную толпу. Ему не дадут сбежать. Только тот, кому навредил вор может окончить мучения. Глаза нервно выискивали хозяйку трактира. Балкон с подушками девственно пуст. Жадная баба наверняка ушла за оружием. Зря я растрепал про арбалет. Долго же толстуха выбирает место обстрела. Пора приглядеться к округлому дому. Шарообразная таверна напоминала жёваное яблоко, упавшее на брусчатку. Окна будто, прогрызла зубастая тварь. Круглый вход до отказа забили постояльцы. Они боялись уйти, но не боялись глазеть и заказывать больше пива. Народу, что сардин в банке, даже опытный охотник промахнётся. Второй этаж хоть и закрыт решетками, подходит еще меньше. Выстрел будет почти в упор. Быстрая смерть вредна для бизнеса. Гости не успеют выпить достаточно. Может крыша? Сверху площадь, как на ладони. Бред. Продавщица пива судя по запаху изо рта любит приложится к бутылке. Чтобы бить сверху рука должна сохранить твёрдость. Третий этаж неуклюже свесил деревянные бока.
М-да, похоже, наша творческая личность просто «неожиданно» высунется из соседнего окна. Бабу выдало противное хихиканье, из-за тонкой стены. Неподалёку блеснули лысины вышибал. Бугаи вконец испортили маскировку громкими спорами. Судя по танцующим теням, здоровяки пытались отнять увесистый предмет. Мысли спугнул визгливый голос трактирщицы.
– Даёшь худое злато за кров, а арбалет воинский купить можешь? – взревела баба, с трудом устанавливая на подоконник массивное орудие. – Пора подстрелить нашего вёрткого гостя. Найдём его зубам новое применение.
– Здешних обманщиков в наказание заставляют грызть уличные столбы, пока те не треснут лукавые головы! – дух самодовольно пискнул из-под ногтей. – Отличная замена завтраку, не находишь?
Парень нервно сглотнул. Вот откуда вокруг трактира десяток деревянных пеньков со следами крови. Много тут было неудачливых ловкачей. Тяжёлый арбалет медленно повернулся к жертве.
Вспотевший палец вдавил курок, ускоряя мысли. Бежать! Отреагировал мозг, импульсом боли подгоняя уставшее тело. Но первый же эмоциональный шаг заставил ноги заплетаться. Послышался звучный треск, будто земля разверзлась под уставшим обманщиком.
– Хочешь по частям сыграть в ящик, чтобы на гробовщике сэкономить? – издевался дух. Чёрная нога возникла в воздухе и пнула короб, который парень случайно проломил пяткой. – Засунь оливку между глаз и дыры, как не бывало.
Тень улыбки озарила встревоженное лицо парня. Демон настолько меня ненавидит, что нехотя подсказал направление выстрела. Мысли выстроились в спасительную линию. Теперь очередь тела. Плечо вправо! Ноги влево! Ящик с тухлятиной наверх! Давай же!
Тетива со свистом разогнала воздух. Секунда, другая. Толпа испуганно охнула. В гробовой тишине парень медленно повернул голову. Кап-кап плюхалась багряная жидкость на грязную мостовую. Люди опасались худшего, затихли. Дружинники отшатнулись, сберегая кафтаны от крови. Откуда им знать, что в ящике, которым закрылись, как щитом лопнуло несколько помидор.
Расширенные зрачки сошлись на выдвинутом острие. Когда-то расстояние в конский волос считалось ничтожным. Теперь это путь на небо, для молодой жизни. Путь, который предстоит пройти, когда-нибудь, но не сегодня. Меньше сантиметра осталось плоскому наконечнику до лба, высушенного страхом. Вор отбросил ящик и с вызовом посмотрел на обидчицу. Глаза сияли огоньком задора, сердце горело надеждой: промахнулась раз – промахнётся два. Пышущая злорадством баба, радостно подпрыгнула. Трактирщицу едва ли не больше вора, устраивал промах. Радушная улыбка быстро превратилась в звериный оскал. «Пусть не думает, что в сердце найдётся жалось к обманщику».
– Прыгай шкура! Прыгай! Повезёт, уцелеешь! – крикнула баба, кивком подзывая подручных. – Эй постояльцы? Кто поделиться болтами, тому пива без счёту.
Судя по топоту, гости наперебой спешили пополнить чужой боезапас. Разгорячённый люд одобрительно улюлюкал и начал швырять монеты ловкачу. Развлёк. Заслужил.
– Управители нынче милостивы! – бодрился вор, подхватывая медяки. Ноги умело отбивали чечётку, избегая смертельного жала стрел. – А ты говаривал, житуха паршива! Хотя мы кровью для балов не вышли, зато музыку выстрелов ловим, что рыбак жирного окуня. Брось обиду и давай кружиться призрак.
– Знаю, чего хочешь, отбить цену за комнату, – обижено бубнил дух, видя¸ что публика щедра на подаяния. Корове с арбалетом тоже твои дрянные медяки без надобности, ровно, как и трухлявая мебель, которую она тут извела. Ей нужно золото и тебе нужно золото. Если вас не остановить затея рискует окупиться.
Дух тихой сапой материализовался из ногтевой грязи. Тело хозяина переполняла радость до кончиков пальцев. Бр-р, как не приятно находиться внутри. Мрачник задумчиво проследил линию выстрелов. Цепкий взгляд шёл сквозь тонкие стены, ища нужное место.
– Сейчас… сейчас… – призрак добела сжал кулаки.
– Шевели рылом, иначе к обеду не управишься! – подначивал парень на что-то намекая. Демон хотел возразить, мол, он дух и ни о каком рыле и речи быть не может. Однако наполненные яростью глаза с удивлением заметили краешек крючковатого носа, неуклюже растущий на пустом лице. Новые щёки начинались сразу под красными глазами и свисали до самых скул, словно пустые мешки. На лбу выступила вена, напоминающая змею, зашитую под кожу.
– Боишься проиграть, совсем, как человек! – подметил парень, щёлкнув собеседника по новеньким ушам. – Вот в человека и превращаешься. Гляди, как бы кочерыжку не оттяпали. У тебя меньше суток осталось.
– Эту честь я уступлю вам, повелитель! – без грамма почтения поклонился дух, продолжая слать взгляд сквозь комнаты. Если нужная вещь не найдётся быстро, придётся вовремя смешаться с народом. Тело начало твердеть, не хуже, чем мокрая грязь под солнцем. Демон даже ощущал удивлённые взгляды соседей, озадаченные появлением чернокожего незнакомца.
– Нашёл! – мрачник распался на тысячи тёмных кусочков, как порох. – Давно пора переломить ход боя.
Порошок с шипением скрылся внутри здания. Деревяшка под толстухой услужливо подломилась, срывая выстрел. Стрела чиркнула рядом с ухом хозяина, срезав пучок волос. Выглядело всё естественно, пол не выдержал, бывает. Но только вор знал правду.
– Ты, вмешался! Опять! – прорычал парень, слыша, как бабье тело откатилось вглубь комнаты и на звук побежали вышибалы. Видимо у трактирщицы не получилось встать. – Тогда я уровняю шансы. Юноша ловко подобрал уличное тряпьё и завязал у шеи. Получился импровизированный плащ.
– Не знаю, чем поможет половая тряпка за спиной, – брезгливо бубнил дух, собравшись из пепла над ухом. Когтистые лапы сжимали кусок деревяшки, недвусмысленно поясняя, кто автор падения. За мелкой подлостью плохо скрывался страх. Нос и щёки поддались превращению в пепел, не без боли. Если долго возится с убийством хозяина, есть шанс задержаться во плоти. Тогда Соночей точно отыщет. Парень лихо запрыгнул на мусорную кучу. У него родился план.
– Народ Висграда! – торжественно выкрикнул юноша. – Узрите великого и легендарного сэра…
Оглушительный хлопок поглотил последнюю фразу. Раскатистый шум слишком громкий для естественных звуков. Что-то большое с громоподобным треском развалилось.
– Баба катилась, катилась и прикатилась! – злорадствовал демон. – Сейчас она должна кое-что найти.
– Тайник! Ядрёны помидоры! – парень затаил дыхание. Послышалась возня и радостное оханье.
– Гляньте что тут у нас! – взвизгнула баба. – Утаить вздумал курилка. Напрасно! – шаркающие шаги приблизились к выбитому окну. Массивная рука торжественно подняла чужое сокровище. Гладкие бутыли, перетянутые толстым жгутом – сомнительное богатство. Вязкая жижа внутри явно не для пития.
– Такому… – хозяйка фыркнула! – только дерьмо в банках хранить. – Толпа загоготала – Наверное, в душе уже места нет, вот и цедишь помаленьку? Ух, я тебя окаянного собственным пойлом, отравленным…
Парень игриво подмигнул, унимая растущую дрожь. Веселье вот-вот переступит черту, за которой гнездится безумие. Он, единственный знал цену игре. Трюки в любой момент могут кончится избиением. Стоит ли тормозить карусель праздника? Народ сегодня весьма щедр на подаяния. Мы с трактирщицей уже окупили затею. Нахлынувшие мысли разогнала запущенная колба. Бутыль разлетелась, оставляя струйку белого дыма, который подобно тонкому древу потянулась к небесам. Баба ждала взрыва, или удара молний, но ствол в палец толщиной лишь тянулся вверх, стараясь достать хмурые облака.
– Быть по сему! – парень придирчиво осмотрел застывшее древо. – Может, обойдётся.
Молочные втеки робко потянулись к толпе. Люди отшатнулись, схватившись за поясное оружие. Ощутив дрожь притихшего народа, древо сдержало угловатые корни-пики в шаге от толпы. Плотный частокол отвратил любопытных. Тем временем тонкие прозрачные корни шмыгнули под ноги прохожим. Лозы тянулись все дальше к краю людского сборища. Наконец корни обмякли, и дерево довольно скрипнуло. Под ступнями горожан сплелась прочная белая паутина. Миг, другой, тишина.
– Я уж думала, оно тебя сожрёт! – недовольно скрипнула трактирщица.
– Я тоже на это надеялся – посетовал дух, пиная белый побег. Росток не реагировал.
Парень кисло ухмыльнулся. Еще есть шанс спасти не только свою шкуру, но и всех зевак, которые собрались свернуть ему шею.
– Посмотрим, чем богаты другие бутылки! – женщина замахнулась тремя склянками сразу. – Лови!
В место, где лопнула первый пузырёк ударила молния. Второй бросок разогрел камни так, что пришлось вертеться, как поджаренный угорь. Дальше били ледяные шипы, струи огня, даже сгустки горячего света. Склянка за склянкой баба увлечённо разносила округу.
Вор остановился, настигнутый совестью. Холодная мысль пронзила лучше стрелы: даже если грянет военный набат, народ останется. Толпу не сдвинешь, до окончания пьесы. Переполненная улица напоминала загон для скота. Люди, как незадачливые лошади, довольно ржали над чужими муками. Скот на бойне тоже ржёт до встречи с мясником. Увлечённые сердца не чуяли беды.
– Во-о-о-о-т, теперь мы встряхнём основания мира! – распалялась бабища, вертя последнюю бутыль меж жирных пальцев-сосисок. Бока колбы укрыты толстой тканью, от крышки тянуло мертвечиной.
Мощная рука от души саданула пузырёк о колено.
– Не поддаётся! – трактирщица попробовала отколоть крышку. – Тьфу. Без толку. Что же скрывается внутри? Будто траву в колбу напихали.
– Приказываю пробудиться! – из последних сил крикнул вор.
– Не пристало голодранцу указы чинить! – трактирщица обеими руками надавила на колбу.
– Сундук с лекарствами был опрыскан от воров! – отдышавшись, пояснил парень. – Зелье, что бушует в твоей крови, должно меня слушаться. Хватит! Меж уличных камней медь в уплату долга. Забирай и забудем.
– Раскидали монеты и топчите. Слишком долго я смотрел со стороны на бездарную трату золота! – голос трактирщицы звенел сталью. Взгляд застлала нечеловеческая жадность без эмоций или сожалений.
– Смотрел? – вполголоса переспросил парень. – Кто ты?
– Злато – черни, королям – слава! – тётка выпятила массивную грудь будто генерал, сказавший известную речовку. Сам хозяин не показался.
– Небесный казначей? – по толпе пронесся нехороший шепот. – Нешто за долгами вернулся? Бред! Налейте еще!
– Смерть в бутылке! Спасайтесь! – детвора пыталась образумить взрослых, однако… Глаза зевак недобро блестели. После боя всегда остаются трупы и добро. Жадность трактирщицы будто поветрие перекинулась на людей. Все с интересом ждали резни.
– Коли жизнь дорога уходи! – вскричал парень, прыгнув в винную бочку.
Последняя колба разбилась о булыжную мостовую, выпуская горячий зеленый пар. Болотная дымка с шипением заволокла площадь. Везде куда дотягивался зеленый туман, начиналась реакция… Если в мостовую била молния, туман воскрешал заряд, давая новому творению разум. Разряд, получив зеленые глаза, покорно двигался к белому древу. Если камни продавило огненным шаром туман из пепла раздувал пухлого пламенного ежа. За считанные мгновения площадь наводнили ледяные собаки, лисицы, сотканные из света, даже ящеры с ядовито зеленым окрасом в цвет зеленому пойлу. Эту дрянь хлестали местные пьянчуги. Всё, чем трактирщица изводила вора, сопело хрюкало и шелестело. Зеленоглазые звери кольцом обступили древо. Животворный туман сжался до двух зеленых облаков, парящих над зверинцем. Наконец последний отголосок магии обрёл тело. Усталый туман замер. Зеленые облака налились кровавыми красками.
– Эй глядите, у тварей слюни капают! – вскрикнули из толпы, указывая на кривые жвала. Лица зевак исказила тень страха. Зеленому туману было мало. Травянистые облака свернулись в пару красных шипованных хлыстов. Жгуты звонко щёлкнули косматые спины. Монстры с леденящим воем бросились на горожан. Крики, визги, те, кто пытался занять первые места на зрелище без разбору кинулись обратно. Дружинники достали клинки и вместо защиты гражданских стали прорубать путь по дальше от резни.
Звериная орава отхватила с десяток прохожих и замерла. Людей даже не ели. Их держали в зубах, слегка прижимая челюстями. Монстры самозабвенно повернулись к древу, будто домашние кошки, которые принесли мышей. Дерево молчало, зато «говорили» хлысты. Щелчок над мордами заставил выпустить добычу.
– Что это? Тренировочный бросок? – парень прятался в бочке поодаль белого ствола. Твари близко. Нельзя откатиться на безопасное расстояние. Лучше подождать момента для побега.
За пол сотни взмахов хлыста дикий строй обрёл угрожающую синхронность. Вместо звериного скопища твари стали боевым полукругом. Короткое расстояние между телами и ровно дыхание говорили об одном – выпущенная магия обучалась. Шаг… еще шаг. Даже ноздрями звери двигали одновременно. Напуганная толпа превратилась в безумную массу. Между телами не осталось просвета. Даже слепой попадёт из сломанного лука по паникёрам. Что там из лука, подходи, да тыкай скопище стрелой. Тогда звери прыгнули. Животные на пару секунд зависли в воздухе. Казалось, зубы уже ощущали вкус, съёжившийся плоти, но… Из толпы выскользнули прозрачные корни белого древа. Корни подобно лозам, скрутили зверей. Чудища пытались затормозить падение, но их опередили лозы. Плевки огнём или удары мощных лап не помогали. Существа не просто слаженно двигались, они физически не могли делать лишних движений. Наверное, в стае был единственный зверь, которого все копировали, но парень не разглядел вожака. Корни продолжали опутывать, старательно превращая добычу в плотный белый кокон. Багровые хлысты лупили из последних сил по «свободным» зверям, но и тех вскоре поглотили лозы. Когда зверей не осталось лозы соединились в длинные жгуты и захватили вёрткие шипованные хлысты.
– Здорово я придумал? – бахвалился парень, глядя на грязные ногти, – По плану баба должна была найти первой бутылку как раз с белым деревом. Флакон лучше всех пах издавал мелодичный звук, даже поблёскивал подобно драгоценному камню. Ну как такой не взять? Он в аккурат, на случай вскрытия тайника сверху лежал. Этакая защита если скарб найдут, а зельями попытаются поджарить хозяина. Последний отвар да, опасен, я бы предпочел, чтобы старуха и близко не подходила к склянке. Хорошо хоть обошлось без жертв, правда, призрак?
– Ещё ничего не кончено! – шикнул дух, из-под ногтей. – Эй зелье! Неужели ты позволишь победить какой-то деревяшке!
Корни на мгновенье замерли, поднимая заострённые концы в сторону духа. Ветки дерева выгнулись подобно змеям, которые видят зазевавшегося кролика.
– Ладно, ладно, это я так, без задней мысли, – запричитал дух, вынырнув из укрытия – Слава кустам!
Мрачник скрылся в бочке, которая задрожала. Корни утратили змеиную стойку и вернулись к обмотке врагов. Промедления хватило, чтобы хлысты подкатились и высекли оранжевую искру. Жгуты запалили сами себя. Они сгорали подобно фитилю от пороховой бочки. Замотанные в кокон животные синхронно покрылись едким дымом.
– Кажется городишка всё-таки р-р-р-ванёт! – хохотнул дух, с опаской поглядывая на клубок корней.
– Знаешь, ты иногда такой… предсказуемый, – парень кивнул на белое древо. Ствол призывно мигнул светом. В ответ корни выстроились подобно солдатам при появлении командира. Коконы подняли в воздух, как трофеи, еще дымящиеся на поле битвы.
Древо благодарно сверкнуло и начало вбирать силу «солдат». Ш-ш-ш догорали заключённые в ослабевших тюрьмах. Вместо взрыва из коконов вылезла болотная жижа. Озлобленная зелень напоминала чавкающую реку мха. Поток булькал, но не спешил разносить все живое. Он побежал по корням к толстому стволу. Древо скрипело, но держалось, вынуждая магию карабкаться в поисках слабого места. Гнилая масса и заметили, как добралась до верхушки. Больше нечего поглощать, не куда идти. Врага заманили достаточно высоко. Тогда дерево выдохнуло накопленную энергию. Ствол на миг озарил оранжевый купол взрыва. Сухое древо перед смертью напомнило цветущий вяз. Так бывает осенью, если видишь красно-оранжевую листву на засыпающих ветвях. Ветер слишком быстро сорвал листья, унося прочь отголоски промозглой осени. Мшистую магию подорвала ее же сила. Древо сначала впитало жизнь магических зверей, потом выплеснуло ее на остатки враждебных чар. Взрывная волна разорвала облака на тысячи кусков.
– Спасибо за службу, – с почтительностью изрёк парень, слегка наклоняя голову. – Ты спасло не только чужаков, но и меня. Да расти тебе вечно в божественном саду.
Плащ укрыл место, где росло древо. Сбитые пальцы нежно подоткнули накидку под вырванные камни. Руки с трепетом погладили шершавую ткань, словно внутри кто-то спал. Парень поднял голову, позволяя зеленому дождю омыть ссадины. Он всматривался сквозь разодранные небеса, внутренне надеясь, что древо помашет ему с той стороны горизонта. Однако в ответ кусок обугленного облака пошатнулся и устремился вниз.
– Быть того не может! – глаза парня расширились, а колени ослабли. Уши наполнил скрип, тяжёлых жерновов. Незримый механизм размером с площадь пришёл в движение, стряхивая небесные тела с насиженного места.
– Кому-то ты в городишке явно насалил! – ехидный дух возник над плечом. – Пожал бы руку, если бы знал кому… Безродный, безымянный кусок г…
– Юг! Меня зовут Юг! – истово завопил парень, оглядывая пустынную округу.
– Не надо бросать в меня облаками! Опусти!
– Ка-а-а-ар! Кар! – отозвались вороны. Чёрные птицы гурьбой слетелись на брошенные вещи. Может, тот кто запустил облако, видит улицу глазами пернатых слуг. Вдруг Юга приняли за кого-то другого.
– Я прибыл в поисках лекарства от демона. Уже нет, сил бегать. И зла я никому не сделал кроме хозяйки трактира, с который уже посчитался! Но если хочешь меня извести я вон в той бочке…
– Ты же не будешь опять… – дух не успел договорить, а Юг уже схоронился в старом укрытии. – Герой, нечего сказать.
Крупный ворон повернул клюв в его сторону Юга. Птица понимающе каркнула. Грозовая туча резко поменяла угол падения и со свистом врезалась в таверну. Часть стены осыпалась, оголяя деревянные сваи. На одном из стропил застыла побелевшая от злости трактирщица. Губы поджаты, в глазах теплится пламя, казалось, она решается что-то важное. Дождь мгновенно намочил деревяшки, погнутые ударом… Толстуха зашаталась под порывом ветра и… твёрдо наступила на воздух рядом с балкой. Тело перестало колебаться, а пухлое лицо приобрело не свойственные острые черты.
Юг что есть мочи зажал открывшийся рот. Мрачник выпустил немой вой, прячась меж камней.
– Ах ты, голова гусиная! – разразилась проклятьями баба! – Пришибить меня решил, как таракана кухонного? Спускайся, с тесаком мясницким познакомлю.
Трактирщика вынула из подола зеленое яблоко. Попутно из кармана посыпались перья и прочий мусор. Баба мощным броском отправила фрукт в небеса. Налету яблоко поймала гусиная голова, на которую быстро наросло пернатое тело.
– М-м-м аппетитный, – мрачник, собрал из чёрного тела ухмылку на грязной земле. – Глянь у птицы пол тела в специях, а перья пахнут маринадом. Похоже, такое блюдо подают дорогим гостям. Вот волшебница и отбивается кухонной магией. Так, а между лап у гуся привязан…
– Тесак! – заворожённо прошептал Юг, краем глаза заметив блик на щербатом лезвии. – Слова мага во истину материальны.
Птица стремглав устремилась к облакам. На встречу уже спешили расколотые тучи.
– Эй вы! – баба строго взглянула на отколовшиеся камни, которые когда-то были таверной. – На место!
Толстые пальцы сжали воздух, словно мать схватила за шиворот ребенка и приказала убирать то, что дитё разломало. Кирпичи послушно покатились обратно. Кто-то подтягивался на незримых ниточках, другие отрастили крохотные ножки и поспешили к прежнему тёплому местечку. Не прошло и двух минут, как разрушения заросли кладкой. А туча, торчавшая из стены, растаяла под злобным взглядом трактирщицы.
– Колдунья! – пронесся шёпот из соседних окон. Люди еще боялись высунуть носы, зато языком чесать горазды.
– Прав был ловкач, что тебя облапошил, – голоса только подливали масла –Лгунья. С обманщицами должно поступать беззаконно.
– Ни гроша скверне магической! – вторили соседи, уже присматриваясь к выброшенным монетам. – Погоди. Вот стража прознает, тогда самой подол задерут.
Ведьма бросила убийственный взгляд на дубовые ставни, из-за которых доносилось бурчание. Губы уже открылись для мстительных чар. Однако кусок неба опасно просвистел над затылком. Гусыня тесаком успела порубить большие облачные снаряды. Мелкие облака градом осыпали таверну. Из раненых туч лилась вязкая белесая жижа.
– Похоже на кровь пополам с маслом, – мрачник задумчиво окунул коготь в тягучий состав. – Прибавим к этому вмятины от шестеренок на боках павших туч. Уверен сработала небесная ловушка. Это ты разбудил механизм, бездарным представлением на площади. Наверху даже нет колдуна, лишь наводящий механизм.
Разрубленные облака падали увесистыми мешками. Давили все без разбора. Попытки уйти, перекатываясь в бочке, закончились острой тучей поперек дороги. Безопасней стоять на месте.
– Попробуй раскусить яблочко с гвоздями! – трактирщица пустила колючие разряды из сжатых пальцев. Белые искр в припрыжку разбежались по залам. Одни вынимали камни, другие колотили доски, словно маленькие строители. Здание гулко прохрустело до последней щепки чтобы принять новую форму. Теперь дом больше напоминал колючку, чем старый фрукт. Круглые бока ощетинились длинными шестами. Вместо мякоти по центру «колючки» заперли перепуганных гостей. Они беспомощно взывали из-за прочных решеток. Над заключёнными по балкону гордо вышагивала трактирщица.
– Посмотрим, работает ли боевой режим? Штурвал мне уже принесли! – ведьма придирчиво осмотрела палку, утыканную гвоздями. Неказистая дубина выдвинула железки будто клавиши пианино. Колдунья повернула шляпку и ржавые шесты в стенах, передвинулись.
Соперник тоже подготовился. Над кабаком неестественно нависли заточенные тучи, сродни зубам облачной пасти.
Волшебница согнула гвоздь и шипы сомкнулись над балконом защитный купол.
– Зубастая пасть или колючка! – мрачник довольно облизнулся. – На вид бойцы одинаково безумны. Обожаю, обожаю, обожаю.
Небесный рот сомкнулся, чтобы «проживать» круглое здание. Площадь укрыл мрак, оставляя город внутри грозового облака. Во мгле по переменно били молнии и жалили шипы. Наконец послышалось победное чавканье. Трактирщица отрезала солидный кусок агрессивных небес. Тучи поднялись наверх, бросив отсеченную верхнюю челюсть. Проглотить шипастое яблоко не вышло.
Остатки пасти собрались в тектонический летающий зуб. Если нельзя раскусить яблоко передними резцами, может получится разгрызть коренным. Белый клык со свистом рухнул на колючку. Трактирщица встретила опасность, повернув еще десяток гвоздей. Первые пять шипов сдержали натиск белой глыбы, остальные вонзились по бокам. Небо давило сильно. Разряжённый воздух даже искрился от напряжения. Однако, чем больше наседал зуб по центру, тем сильнее ослабевали бока. Острые шипы по кусочку, как от большой сосиски, откалывали клык. Вскоре улицы заполнились белоснежными осколками, так похожими на лёд.
Небеса обессилено взывали голосом ветра. Послышался до боли знакомый лязг шестерёнок. Юг съёжился, зажимая уши. В прошлый раз после шума мельничных жерновов небо буквально упало. Шаркающий звук набирал обороты. Остатки туч замерли, ожидая пока давящий скрип остудит ретивых врагов. Волшебница скривилась в вымученной улыбке. Её шипастое яблоко может остановить силу, но не звук. Испытующий взгляд рыскал по округе в бесплодных попытках найти источник шума. Лязг шёл отовсюду. Женщина инстинктивно закрыла уши. Усталые глаза озарила идея. Чародейка свистом подозвала птицу. Гусь с яблоком во рту вынырнул из чердака и подлетел к хозяйке.
– Мой глаз – твой глаз! – прошептала колдунья. Она что-то начертила на коже и закрыла ладонью половину лица. Вместо человеческого ока под пальцами выступили перья, а зрачок уменьшился и почернел. Гусь также обзавёлся частью людского тела. Птица смотрела с тем же отсутствующим взглядом, хотя второй глаз сохранил зоркость хозяина.
– Поднимись выше! – громко скомандовала колдунья. – Я не могу услышать, но возможно увижу источник шума. За облаками должно быть что-то необычное.
Гусь нехотя набрал высоту. Морда кривилась от оглушительного скрежета, но воля хозяйки была сильнее. За рядами рваных туч проглядывало нечто чёрное с ровными краями. Небесное тело напоминало четырёхугольное продолговатое ядро. Оно плыло подобно боевому кораблю, плавно вращая бока, совсем, как шестерёнки часовщика. Колдунья мысленно приказала атаковать чёрный корабль, однако птица негодующе махала клювом.
– У пернатой и мозги птичьи, – себя же упрекнула чародейка. – Ладно уж поделюсь извилинами. «Для разума птицы ума с торицей!» —прошептали иссохшие губы. Взгляд гуся стал осмысленным. Пернатая уже без подсказок разглядела цель.
– Топи посудину! – задорно выкрикнула чародейка и махнула гусю. Питомец игриво нырнул в океан облаков изображая акулу. Плавник из перьев неуклонно шел к цели. Четырёхугольный корабль-туча, распознал угрозу и попытался убежать. Острые бока удвоили скорость вращения, но равномерные движения сменились прерывистыми. Оглушительный шум снизошёл до резких звуковых выбросов.
– Старьё! – разочарованно фыркнул дух, глядя, как гусь безнаказанно сокращает дистанцию. – Даже защитных чар нет.
Птица тесаком рассекла небесное тело и прыгнула в пробоину. Послышался треск и нервный стук застрявших шестерёнок. Что-то намертво вклинилось между зубцов. Лязг мельничных жерновов наконец оборвался. Облачный корабль завалился на бок и медленно потянулся к земле. Колдунья сглотнула, нервно дёргая глазом. Ей плевать на самоотверженную птицу, возможно, навсегда застрявшую в умирающей туче. Другое дело часть сознания, которое передалось питомцу. Без трети мозга хороший трактир не откроешь.
– Бу, бу, бу победю и похлёбок наварю! – глаза чародейки округлились, а зубы застучали. – Нет! – взгляд полыхнул решимостью! – Гусак! Родной! Лети домой!
Призыв разошёлся подобно кругам на воде. В ответ, вспарывая тучи, с подбитым крылом, показался гусь. Уже без тесака. Оружие осталось в сердце магического механизма. Пернатый едва держал высоту, не в силах пробиться к колдунье.
– Яблоко тебе на что? Глотай! – хозяйка демонстративно сглотнула, а птица повторила движение. Когда снедь еще спускалась по горлу, рана в крыле уже затянулась.
– Целебный плод внутри блюда, умно! – дух задумчиво посмотрел на трактирщицу. – Может она подойдёт для нового тела…
Потрёпанный гусь спустился к хозяйке. Он с гордостью плюнул в руку черный камень с зеленым зрачком внутри.
– Вот наше наводящее устройство! – продолжал бахвалиться дух. – Указывая камень с прыгающим зеленым глазом. – Видимо небесный маг изматывал колдунью и вскоре явиться сам. Добивать.
Призрака совсем не волновало, что единственный слушатель засыпан ошмётками туч. Дух показывал ум перед будущим господином.
– ПожГАлуй, за эту безделицу я открою кабак, га-побольше, – сама себе сказал волшебница, вглядываясь вглубь камня. Чародейка бесцеремонно ткнула в глаз пальцем. Око зажмурилось – Гы! Работает!
Вместо смеха она зашипела по-гусиному. Трактирщица опомнилась и оглядела себя с ног до головы. Во время магического поединка кожа на боках обвисла, дородный живот прирос к спине, а пухлое лицо сделалось костлявым. – Осталось разобрать с тем га-дом, кто видел меня такой… – Колдунья зажала рот, не желая выпустить позорное «га». Ворожба не прошла без га-а-а-дких последствий.
Чародейка разжала треснувшие губы, и гусак превратился в золотые нити, которые растворились в глотке. На бледном лице проступил румянец.
– Выходи Юг! Посчитаемся! – Ведьма без особой надежды оглядела безлюдную площадь. Вокруг сплошь изрезанные облака. На её счастье, сквозь мусор выплыл серый дух с горящим взглядом. Мрачник заговорщицки показал кучу щебенки, за которой таилась бочка с Югом.
– А-а-а. Вот где ты плаваешь! – ведьма прищурилась, благодарно кивнув подсказчику. – Сдохни щучий сын!
Юг тихонько сидел в бочонке, робко отхлёбывая кислого пойла. Когда он понял, что бочонок в которой он прячется винный, таится стало куда веселее. Площадь накрыла круглая тень. Усталая чаровница буквально выплюнула магический шар, вместо очередного ругательства. Лицо отразило удивление, смешанное с восторгом. Субтильная барышня явно превзошла себя. Горячий овал продолжал расширяться. Карга хотела разом прихлопнуть всех свидетелей.
– Какое добротное колдовство для чернавки, – издевательски шептал призрак, обстукивая деревянные бока. – Чем это пахнет? Ах да! Варёный Юг. Почти ворюг. Готовься украсить суп, – дух с детским предвкушением уставился на сферу. – Шар впитал камни да мусор, мяса в бульоне не хватает.
Вино в бочке-укрытии начало закипать, становясь соусом. Юг всем телом ощущал, что превращается в главное блюдо вечера. Пора выбираться.
– Крышка не поддаётся! Придавило! – скулил Юг, пытаясь рывками выпрыгнуть из бочки.
– Конечно, придавило. Угадай, кто сидит сверху? – игриво намекнул дух, – Что мне пламя, я же сам волшебный! (пауза) Шарик! Огненный шарик! Сюда! О! Услышал!
Что-то дрогнуло внутри духа. Нет, он не пожалел изувеченного хозяина. Шар двигался точно и в перспективе мокрого места не оставит от назойливого приятеля… Просто какой-то он очень большой и очень опасный.
Сфера толстела, принимая форму раскалённого котелка. Дух ощутил, как его медленно тянет к котлу с огненной ухой. Запах, манил, обволакивал, как руки любящей женщины. Вот почему огненный шар опускался так медленно. Магия должна приманить, а затем прикончить свидетелей.
– Ненавижу вас, волшебники! – проревел дух, огрев себя булыжником по носу, чтобы отбить манящий аромат. Закусывая губы от отвращения, дух обтянул бочонок толстой плёнкой своего тела. – Неужели так сложно силу рассчита-а-а-а-а-а-ать.
Мрачник обнял бочку и вместе с Югом покатился прочь. Если на пути встречались обломки, дух давал хозяину свою бестелесность. Где не успевал наложить чары, поднимал бочку над мусором. Парочка ненадолго взлетала. Со спины неуклонно жарил котел. Он вырос до размера особняка.
– Ненавижу! Ты мне за это ответи-и-ишь! – пищал призрак. Нельзя убивать хозяина. Я не успею найти новую жертву на пустынных улицах. Колдунья вряд ли позволить сделать себя одержимой. Приходится бежать, пусть даже прихватив ненужный багаж в виде человечины.
– Я тёмная сущность! Потею за двоих! А этот! – мрачник хотел было разбить бочку, но выдохнул. – А этот только и может громко чавкать внутри бочонка.
– Ик! Вкуснота! – донеслось из-за отогнутых досок. – Извозчик! «Тормозни у фонтана!» – заплетающимся языком промямлил Юг.
Призрак смолчал. Он был слишком занят, маневрами между ухабов. Наконец переполненный котёл рухнул на то, что осталось от площади. Взрывная волна отбросила парочку к ближайшей мусорной куче. Дальше все померкло.
Юг не помнил, сколько прошло после оглушения. Дух скрылся, напоследок ударив печень. По телу разлилось тепло и долгожданный мир. Глаза слиплись от усталости, а руки оторвались от земли. «Его несут? Но куда?» Он слышал только убаюкивающий скрип сапог. «Ну, хотя бы не бьют» – мелькнула мысль и тело потеряло чувствительность. Зато сохранился слух.
– Так отсюда вид дурной. Другое здание! – в разум постучались голоса.
– Тут воняет! Фу! Разве так должно прибить моего владельца, который столько крови выпил? Нет уж! Еще дом покажи.
Торопливая дробь шагов ускорилась.
– Тук-тук! Слышишь? Молотком работают! Это соседи, ремонт затеяли. Что мне их перекрикивать прикажешь? Я ведь приговор буду читать, серьёзный мать его, документ. Пройдись по списку грехов засранца. Все должно быть убедительно, – приказал стальной голос.
– Есть господин. Квирилий Долгонский и все семейство побиты обвалившийся стеной, – декламировал баритон, под скрип пера. – Кладку обрушил шальной обломок тучи пока семейство бежало до укрытия. Акрида Казоб – сердечный приступ во время обстрела облаками. Старик шибко волновалась за кошку, которую прятал в объятьях. Марон лодочник пил пиво пока сражались волшебники и захлебнулся. Бедняге в кружку отскочила магическая искра. Да, да, через окно.
– Это маги виноваты! – Юг достаточно отдохнул чтобы спорить. – Я тоже пострадал.
В ответ что-то сдавило голову. Тело сложилось пополам от боли, а глаза открылись.
Он лежал на ворсистом красном ковре. Ткань раскинулась будто багряница, что вытекла из раны. Пугающее полотно кончалось углублением. Этакая рана, которую оставил на полу архитектор, с больной фантазией. Нишу занял каменный трон с высокой спинкой. Вместо подлокотников – статуи людей. Вместо подушки для ног – сплетение обнажённых тел. Мускулистые фигуры устроили оргию, застыв в наивысшей точке наслаждения. Сидящего было не разглядеть. Факелы полыхнули, освящая хозяина зала. Идеально прямой нос, как с картинки. По-королевски мощные скулы. Гладкие щёки без капли жира. Загорелое лицо так и лоснилось от сытой жизни. Из-за густых смоляных волос выглядывала корона о четырёх зубцах. Старого знакомого выдали красные глаза. Алые очи мелькнули на мгновенье внутри чёрных зрачков. Ощутив взгляд, мрачник нервно зажал череп на ремне. Клубки ниток в пряжке неистово закрутился чтобы дошить иллюзию. Глаза утратили красный отблеск. Густую шевелюру украсили серебряные локоны по бокам. Атлетичное тело заковал доспех до самого горла. И тело, и одежда обрели завершенный вид. Нити в черепе замерли с облегчением.
«Какой-то ты слишком красивый, особенно на фоне слуги», – Юг перевёл взгляд на убогий сгусток справа от трона. Там нервно мялся сутулый карлик. Он напоминал чёрный шар с неуклюже воткнутыми частями тела. Лысая голова то и дело неестественно вздрагивала, выплёвывая короткие фразы. Вместо одежды слуга носил сшитые мешки с прорезями. Роба едва закрывала горб.
– Этот зал идеален! – довольно причмокнул демон, указывая вверх. – Колокол работает?
– Конеш-ш-ш-но мессир, – подобострастно лепетал карлик. – Когда закончим, дремучий городишка услышит о вашем справедливом суде.
– Начнём с напоминания, – демон манерно кивнул на глухую стену. – Организуй обзор.
Карлик судорожно поклонился и достал из-за спинки трона фиолетовые нити. Он рванул концы в стороны будто портной, который распускает слишком узкий сарафан. Глухая стена со скрипом разъехалась. Из свежего окна, как на ладони, видна задымлённая площадь. Где-то за пеленой гари притаилась трактирщица.
Юг шатался, но встал. Смачная затрещина самому себе, помогла свести изображение перед глазами в единую картину. Он сжал кулаки и вдохнул полной грудью. Пахло палёным камнем. Движения дались тяжело. Тело нарядили в неповоротливый доспех. Он не сможет драться, полагаясь на ловкость. Зато в дырявом ковре виднелась ручка от оружия. Юг сделал робкий шаг к цели. Похитители синхронно уставилась на жертву. Две пары безжизненных чёрных и абсолютно одинаковых глаз. Даже рисунок морщин на переносице у злодеев совпадал.
– Родня? – только и смог выдавить Юг. Немой вопрос повис в воздухе.
– Проснулось, отродье! – демон на троне брезгливо фыркнул. – Ну, так познакомься… Это я – слуга и король хором повторили приветствие. Демон искоса глянул на прихвостня. Слуга благоразумно прикусил язык.
– Зла на тебя не хватает! – отрешенно добавил мрачник. – Вот я поместил зло, которое не влезает в низкорослого друга. – Боль, ненависть, гнев, собрал буквально из того, что было за пару часов.
– То-то у «друга» вид, сложенного по-быстрому! – хохотнул Юг, придвигаясь к рукояти. – Надеетесь вдвоём меня одолеть?
– За душегубов держишь? – карлик захлебнулся слюной от негодования. – Суд будет честным.
Демон положил руку на плечо слуге. Тот нехотя отступил. Ловким движением прихвостень достал из-за трона секиру и протянул повелителю.
– Начинаем! – взревел демон, стукнув острым концом об пол.
– Ты не посмеешь! – огрызнулся Юг, выступая вперед. До оружия остался шаг.
– Ты! Ты! Ты! Как меня зовут? Отвечай мальчишка! – дух указал обухом на жертву. – Кто я?
– Палач, – максимально тихо, но чётко ответил Юг. Он непроизвольно вздрогнул.
– Моё предназначение? – Палач смерили хозяина суровым взглядом.
– Карать за грехи во сне! – Юг демонстративно потупился, раздавленный мыслями о прошлых делах. На самом деле хитрец пригибался, чтобы сократить время перед рывком к оружию.
– Истинна! Мне запрещено убивать! Если ты не совершишь большого зла, наказание за которое – смерть.
На последнем слове Палач вдавил топор в багряный ковёр с таким удовольствием, будто на месте ткани подсудимый.
– Я могу доказать, твою вину! – Палач наклонился к карлику – Список!
Помощник протянул свёрнутый пергамент с привязанным замшевым мешочком. Повелитель жадно сгрёб фолиант.
– Признайся! И обойдёмся формальным отделением головы! – прошипел Палач, гладя плоское лезвие.
