Страница 2 из 3
– О, Вадим Александрович, как вы тут оказались?
– Я шёл вместе с господином Абдуллахом по мосту из одной летающей пластины, как внезапно у меня закружилась голова после одной фразы, а затем я оказался в этой темноте, – объяснил профессор.
– А мы выходили с ним же из какого-то зала с огромным органом, этот зал мне так напомнил средневековую церковь скажу я вам, и он мне говорил о том, что мы уже мёртвые, потом мы продолжили беседу и только выйдя из пещеры вошли в лифт, как свет отключился и я оказался тут.
– Что же происходит? Вроде в наших беседах не было ничего странного.
– Вам лучше понять мышление этого странного существа Абдуллаха, – отметил моряк. – Мне опять вспоминаются времена, когда мы были в заточении в его комнате, что он придумал на этот раз?
– Уж не кажется ли вам…
Профессор не успел договорить, потому что внезапно произошёл щелчок и в этот же миг в метрах двадцати от них загорелась единственная тусклая лампочка, освещая почти заржавевший металлический стол, на котором что-то было. Оба товарища еле увидели очертания своих лиц и переглянувшись направились к столу, на коем они уже смогли разглядеть старую книгу.
Её страницы были пожелтевшими, а на обложке уже была плесень. В отдельных частях этого стола можно было заметить мох, появившийся от сырости, а порой и возле книги, поверхность которой была не менее влажной, особенно когда в некоторых вогнутостях этого неровного шатающегося стола были коричневые лужицы, вызывающие рвотные позывы. Что только могли значить все эти жесты и с какой стати господин Абдуллах так решил поступить?
Однако, что это была за книга стало очевидно – это было продолжением истории господина Абдуллаха или точнее графа Амета Уна с его товарищами, где они направлялись в сторону острова Люксургии.
– Обычно информация подавалась для нас в лучшем виде, отчего же правитель так захотел с нами обойтись? – поинтересовался недовольно юноша, скрестив руки на груди. – Я лично не собираюсь это читать.
– Но Роди…
И на этот раз Вадим Александрович не успел договорить, ибо внезапно Земля качнулась, что они оба перепугались и резко ухватились друг за друга. Внезапно начали слышится шаги, но они были словно отовсюду и сразу, что это было? Что происходит? Сердце каждого из присутствующих готово вырваться наружу, разорваться, мозг просто не воспринимает происходящего из ниоткуда вызывая не поддельный страх и ужас. Они ещё прекрасно помнят день, когда чуть было не утонули в водах огромного океана или не были чуть ли казнены на «Альдебаране».
Внезапно эхом начал раздаваться голос:
– Всё к чему я прикасаюсь оказывается проклятым. Никто не будет пить из стакана, из которого пил я и даже умирая с голода никто не коснётся хлеба, которого касался я…
Чей это голос? Он был монотонным, грозным и басовым, это не был Абдуллах, не был Немо, никто иной, но кто это?
– …Когда я выхожу на улицу люди плюют на землю, дети разбегаются, матерей охватывает ужас. Нас даже не захоронят в одной земле с другими рабами, у нас своё кладбище. И на наших надгробных камнях не будет имён, только так мы избежим вечных проклятий. Как кузнец куёт подковы, как плотник орудует своим молотом, также я забираю жизни, моя рука не дрогнет…
Палач был самим воплощением смерти
От этих слов стало ужасно страшно, а шаги становились всё ближе и ближе, словно окружая со всех сторон, затягивая на горле узел или направляя самый острый меч. Они смотрели то на книгу, то в сторону, в душе начали бороться страх и брезгливость, гордость и инстинкт самосохранения.
– …меня не тронут ничьи слёзы. Я знаю, что у каждого в жизни свои обязанности, они есть и у меня. Я – палач! Мой повелитель – тень Всевышнего в этом мире, Абдуллах, он выносит приговор, а я становлюсь его Азраилом и забираю жизни. Я успел отрубить сотни голов, многим накинул петлю на шею, я видел сотни плачущих глаз и молящих губ. Кто следующий?..
Эта фраза вызвала особо большое волнение и страх, они тут же ухватились за книгу, даже не взирая на то какой она была и кинулись прочь. Они бежали куда глаза глядят, в полной темноте. Они уже ощущали за спинами чьё-то дыхание, слышали звуки монотонных шагов, которые догоняли их, даже не ускоряясь. Ощущались всем своим существом эти движения меча, перед которым кажется раздвигался даже воздух. Каждой клеткой тела воспринимали каждое движение воздуха, от малейшего движения туго затягивающегося на шее крепкого узла.
– …Грешен ли он? Или за ним нет вины, я не могу этого знать. Но получив приказ и снова отправляясь за очередной жизнью, я молюсь об одном. О, Всевышний! Пусть этот человек будет преступником…
Не в силах больше сдержать эмоций они с криком побежали вперёд, закрыв глаза и крепко-крепко сжимая книгу. Внезапно они оба были ослеплены чем-то, после чего споткнулись и упали боком на мягкий ковёр. Тяжело дыша, они еле открыли глаза удивлённо оглядываясь. Как оказалось они были в своей библиотеке, словно только вышли из обычного портала, откуда они часто попадали к Абдуллаху или в сад. В руках же Вадим Александрович крепко прижимал к себе красивейшую дорогую книгу в чудном переплёте, а Родион Михайлович со всей силы ухватывался за её верхний корешок, дабы хоть как-то сохранить себе жизнь.
Придя в себя и оглянувшись, они встали. Как же они испугались от всего происходящего. Теперь, уже когда бежать не было нужно, Вадим Александрович присел на своё кресло и спокойно положил книгу на стол.
– Что же это было, Вадим Александрович? – спросил юноша, прохаживая по библиотеке и отходя от шока.
– Наверняка, на сей раз нам было представлено продолжение истории господина Абдуллаха несколько иначе, – ответил Вадим Александрович, занимая своё место на кресле и беря в руки книгу.
Родион, приходя в себя, прошёл к стулу напротив, после чего произнёс:
– Что это за существо было, не иначе, как из самого Ада? – лицо Родиона было бледным, словно воск, глаза потеряли блеск, и весь он сделался маленьким, незначительным человечком.
– Вы так испугались, Родион, что ж, и я сам такого никогда не видывал, но это лишь иллюзия, а возможно обезображенный человек, получивший за что-то наказание, – ответил Вадим Александрович. – Кстати, о наказаниях и обезображенных людях…
Не успел Родион Михайлович прийти в порядок, а Вадим Александрович раскрыть книгу про графа Солитудо на странице с закладкой, как в большую дверь библиотеки громко постучали. Тут же их охватило напряжение. Неужто тот палач пришёл по их души, сквозь щель под дверью и скважину замка источался лёгкий бархатный дым. Внутри двух мужчин всё подобралось, готовые к немедленному отступлению за самые дальние полки библиотеки. За дверью больше не было слышно ни одного шороха, ни тяжёлого дыхания, казалось, они были в этой комнате далеко от всех сует внешнего мира.
– Профессор, – выдавил напряжённо Родион Михайлович, рука сжалась на деревянной ручке кресла, проступили белые, как мрамор, костяшки, натянулась синяя паутина вен.
В молодом теле всё кричало о силе и выносливости, которое било через край, и, если была какая-то опасность на горизонте, оно бы мигом обернулось самым резким кроликом или грациозной рысью. Вот и юноша не знал, бежать ли ему или сохранить достоинство.
– Осторожно, – проговорил профессор, снова снимая очки.
Его волнение выдавали вздувшиеся вены на лбу, который блестел от испарины. Старое тело сохраняло крепкость лихой юности, но не могло показать той же прыти и подвижности. Неужели это конец? Неужели больше не будет возможности вдохнуть воздух, раскрыть глаза, сделать движение или ощутить землю под ногами? Профессор имея не малый опыт жизни осознавая последний миг, посмотрел на юношу, который не опускал с него глаз. Неужели это был конец? Неужели это могло быть концом их истории? В голове у филолога проносились слова, а глаза выражали страх, ужас смерти, но мысли всё чаще продолжали говорить:
– Я Вадим, землянин Вадим из Твери, сын Александра и его супруги Елены, который покинул свою семью в 7 лет. Вадим, который в 22 года стал педагогом, в 34 года магистром, в 35 – кандидатом филологических наук и в 36 – доктором, получив заветный титул – профессор. Затем в 44 навеки покинув свою родную планету – Землю, погибший для остального мира, но вдыхающий воздух космоса, 12 лет находившийся во сне. В свои 57 лет встретивший Повелителя Знаний, получивший кару за свои согрешения, а позже ставший рядом с ним.
Вечный слуга науки Вадим, несущий в своём сердце Рай и Ад, помощник своего дервиша и своего же дьявола. Всегда преданный страж ворот Чистилища. Вадим, увидевший неизведанное для человека и понявший сокрытое для смертного на Земле, пребывающий в мире недоступный для иного. Вадим, который каждый день видел день своей смерти на дне очень Властелина. Вадим, который глядя в глаза Повелителя стремительно нёсся на встречу смерти. Вадим, молитвы которого лишь всё сильнее приближали этот конец…
Они вместе встали с кресел, чтобы быть готовыми сразу предпринять какие-то действия. Но за дверью ничего не происходило, словно палач был слишком горд, чтобы повторять во второй раз стук. Напряжение было невыносимым, и когда оно, казалось, перелило через край дозволенности, дверь открылась так резко, что профессор и юноша застыли на месте. Их ноги отказывались слушаться.
– Вы так меня встречаете, дорогие господа! – донеслось из зала.
На свет показался сам господин Абдуллах. Он предстал в полном великолепии и силы, в костюме светло-молочного цвета в большую клеточку, на плечах коего можно было заметить позолоченные пуговицы, укрепляющие плащ-накидку поверх одеяния. В руках же как всегда можно было заметить трость и на сей раз белые перчатки. Прочий его образ прекрасно продолжал следовать этому его верхнему виду. Учёный улыбался одной из своих задорных улыбок, которая обличала детскую проказливую натуру повелителя, с этим ликующим, но и серьёзным взглядом.
– Не палач, профессор, – прохрипел от долгого молчания Родион Михайлович.
Он и сам не знал зачем сказал это, но почувствовал, как в горле пересохло, после чего сказал:
– Прошу, подайте воды.
– Сейчас, юноша, – кивнул Вадим Александрович, будто ожил после долгого сна.
– Нет нужды, – только махнул тростью господин Абдуллах.
Прозвучал щелчок, яркая вспышка ослепила глаза, и профессор с юношей почувствовали, как воздух подхватил их, проникая сквозь ткани одежд. Они будто летели, а затем столкнулись с прохладной водой, которая накрыла их с головой. Чёрная пучина вспенилась, а под толщей был слышен пронзительный смех. Оба присутствующих ужаснулись происходящему, не понимая, но после использовали все свои силы, чтобы побороть эту неприятную прилипающую одежду и это давление, чтобы всплыть на поверхность, не в силах открыть глаза.
Как только они всплыли, то очки с глаз профессора давно уже спали и пошли ко дну этого океана. Небольшие волны еле приподнимали и вновь опускали их, но с трудом из-за обуви и прочей одежды они продолжали мотать ногами и руками, чтобы остаться на плаву и не отправиться в бездонную пучину. Над их головами было голубое небо и ярко светящееся Солнце, не закрывающее свой взор никакими облаками. А огромной водной глади не было ни конца, ни края.
Оба товарища оглянулись и вновь услышали смех, после чего повернули свои головы, протирая глаза, а моряк, убирая чуб с глаза, когда же профессор старался поправить плавающую бороду.
– Вот ваша вода, достопочтенный Родион Михайлович, – господин Абдуллах только недавно заставил их холодеть от ужаса и страха, но сейчас тепло улыбался и шутил с ними, как если бы ничего не случилось.
Родион Михайлович недовольно нахмурил брови, выпуская изо рта набранную воду на что в ответ последовал смех правителя, который с скрестив руки на груди и держа одной рукой трость стоял на поверхности воды. Вадим Александрович же смотрел на чистое небо, палящее солнце, чувствовал затылком прохладный ветер.
– Теперь вы решили показать чудо хождения на воде? – со скептицизмом, даже в таком положении, спросил моряк.
– Совершенно верно, – заметил правитель и щёлкнул пальцами, после чего парящая пластина вновь приняла свой металлический окрас.
Господин Абдуллах протянул руки профессору и юноше, помогая тем забраться. К большому счастью, оба гостя уже потихоньку научились доказываться о наличии подобных эффектных иллюзий. Как только они поднялись, то их одежда начала высыхать, благодаря автоматическому прогреву по небольшим проволокам в тканях, отчего стало тепло. Также господин Абдуллах предоставил пушистые полотенца.
– Возмутительно, неслыханно, отвратительно, – плевался Родион Михайлович, полотенце порхало над его головой, лицом, руками и шеей.
– Ну-ну, юноша, вы сами просили воды, между прочим скажите «спасибо», что попали в пресное море, – смеялся учёный.
– Профессор, для него это потеха, – возмутился ещё больше моряк.
На сей раз учёный не стал обращать внимания и затем правитель достал из кармана очки и передал учёному:
– Ваши очки, профессор.
– О, благодарю Вас, господин Абдуллах, – заметил филолог, ложа их в свой карман.
Не успел моряк что-то сказать, как в их взор попал странный объект. Теперь находясь на пластине, они могли осмотреться и насладиться чудесными видами на протяжении сотни километров. И благодаря этому у них теперь была возможность видеть туман в дали, свойственный океану. Именно оттуда можно было заметить огромную тень, становящуюся всё ближе и ближе, но громкий звук молнии заставил Вадима Александровича и Родиона Михайловича обернуться налево, где в высокое образование, напоминающее высокое прямоугольное пересечение ударила молния, но тут же послышался звук, напоминающий громкий гудок.
Стоило присутствующим обернуться, гигантский объект уже был рядом с ними, возвышаясь над ними всеми.
– Это же…! – произнёс профессор, смахивая капли с глаз.
– «Султан», – произнёс господин Абдуллах.
В полной своей красоте и мощи перед ними предстал сам «Султан», корабль из той самой книги «Граф Солитудо». В живую он выглядел намного внушительнее, прекраснее и изящнее, чем в воображении. Он казался опорой среди бескрайней воды. Господин Абдуллах, стоящий на пластине, лишь улыбался.
– Прошу за мной, господа.
Одного жеста правителя было достаточно, чтобы морская гладь тут же разбушевалась и подняла их на большую высоту, поднимая пластину до самой палубы огромного титана. На корабле господин Абдуллах снова в шутку накинул на их головы пушистые полотенца, которые взял с поручней, а сам прошёл к столу на палубе. Вадим Александрович и Родион Михайлович оглядывались по сторонам и поражались масштабу этого огромного судна.
В памяти и филолога и помощника капитана прекрасно осталось, что длина этого судна 1 150 метров, а ширина – 250, что поражало не сколько самим гигантизмом, сколько времени создания и тем, что его создал не взрослый профессиональный конструктор в хотя бы XXI веке, как вершину своего дела, а юноша в свои 20 лет в XIX веке. Это было просто потрясающе. Прямо перед ними возвышались все 16 палуб, 8 из которых были уже под их ногами, и общая изогнутая форма, выпирающая большая капитанская рубка и приятный морской ветер, который ласково обдувал, создавали замечательную картину. Профессор прислонился к перилам и смотрел с такой высоты на водную гладь, которая теперь была достаточно далеко.
– Вам известны параметры моего судна, – начал говорить господин Абдуллах, подходя к господам, из-за чего на него сразу же обратили внимание. – Но я не откажусь провести небольшую экскурсию по небу, ибо кроме сада и одного из заведений, подробности Вам не были представлены. Однако, перед этим, прошу вас пройти в небольшой зал.
С этими словами господин Абдуллах направился в сторону носа корабля и остановившись возле одной из дверей нажал на кнопку. Филолог и юноша последовали за ним, вновь ощущая эту атмосферу неизведанного, вызывающее лёгкое чувство дежавю, от тех дней, когда им приходилось следовать в лабораторию, в своём отделении, плыть на «Наутилусе» или следовать к «Альдебарану». Когда открылись двери богатого лифта, присутствующие вошли и ожидали спуска.
– Но, куда мы направляемся, господин Абдуллах? – поинтересовался юноша.
– Это служебный лифт, который не входит в число 12 лифтов для пассажиров, – словно не слышал вопроса отметил правитель.
Жест был более чем понятен, поэтому лишние вопросы более не задавались. Когда же двери вновь открылись, то они оказались в просторном удлинённом зале, но не такой гигантской формы. Здесь располагались просторные капсулы особого назначения и 4 округлых батискафа.
– Эти батискафы и капсулы, – начал господин Абдуллах, – при этом капсулы – это скорее миниатюрные подводные лодки, предназначены для погружения под воду и изучения морских глубин, разумеется, я, будучи даже юным, не мог лишить себя возможности изучать океан. Из этого следует, что я естественно занялся этим, поэтому прежде, как я продолжу вашу экскурсию, извольте составить мне компанию в небольшом путешествии в мир морских глубин.
Оба присутствующих переглянулись, но на сей раз моряк, благодаря своей профессии был более уверен в себе, поэтому первым направился вперёд. Капсула представляла собой веретенообразную конструкцию на концах, с цельной центральной частью в виде параллелепипеда с закруглёнными углами. Внутри было довольно удобно и просторно. Их встречали мягкие жёлтые сиденья у стен, а также тут можно было встать в полный рост, не задевая потолка.
Прямо напротив входа, который герметично закрывался отодвигающейся в сторону прямоугольной дверью, находились удлинённые иллюминаторы. Несколько выдвижных столов с небольшими более примитивными для «Семурга», но довольно неплохими компьютерами для Земли. Также тут были и дополнительные инструменты, к примеру небольшой экран и приборы, показывающие общее положение, а также пульт управления в левой стороне, где находился один удлинённый иллюминатор. Штурвала тут не было, его заменяли кнопки и джойстики, как бы их сегодня назвали, но явно не во время создания этого огромного судна.
Кислород, как можно было увидеть поступал из сжатых баллонов с воздухом, как это делалось тогда и для этого специально был выделен специальных отсек с левой стороны присутствующих, которые всё ещё стояли у иллюминатора, контролирующий весь этот процесс. Как только господа расположились, а дверь была герметично закрыта, господин Абдуллах подошёл к пульту управления, который как оказалось мог трансформироваться для большего удобства. И усевшись на кресло, правитель начал управление. По начала через иллюминаторы была видна только не просветная водная гладь, начиналось их погружение в морские пучины.
– На какой палубе находились капсулы, господин Абдуллах? – поинтересовался Родион Михайлович.
– Они были ниже первой палубы и являлись специальным отделением, в части большой площади для электростанции, – объяснил учёный.
И вот минуту назад они были в библиотеке, а теперь уже в глубине настоящего искусственно созданного океана, который был просто огромен по своим масштабам, в этом Вадим Александрович мог убедиться и на прошлом примере. Но видя эти просторы впервые, филолог прекрасно понимал, что этот океан может изменить их понимание с моряком понятия «огромный», ведь именно здесь можно встретиться существ, которые могут достигаться таких размеров, которые трудно представить. В этот миг их взор упал на вид манометра – глубиномер, который отчётливо показывал глубину их погружения порядка 200 метров.
Вокруг всё ещё была лишь сплошная водная гладь и лишь изредка можно было различить хоть какие-то силуэты. Но внезапно, откуда-то послышался звук или скорее крик, заставляющий застывать в жилах кровь. Он был пронзительным, однако у господина Абдуллаха, который встал и смиренно скрестил на груди руки, этот звук вызвал какое-то воспоминание, что было видно по его лицу. Однако, на лицах Вадима Александровича это вызвало ужас, когда же моряк был скорее в удивлении, нежели в страхе. Не прошло и минуты, как юноша произнёс:
– Синий кит…
Неподалёку от них проплывал огромный синий кит
Да, прямо рядом с их подводным судном находилось это огромное млекопитающее, являющееся самым большим животным на планете Земля, с длиной тела до 33 метров, а масса, которая превышала 150 тонн. Огромное животное, которое было раза в два больше корабля, в котором находились господа, проплывало рядом с ними. Из большой пасти можно было видеть огромные китовые усы, и даже удалось заметить небольшие по сравнению с общим телом глаза. Огромные плавники двигали большое туловище, вместе с гигантским хвостом.
– Верно, – словно пробудившись ото сна ответил господин Абдуллах и подошёл к присутствующим, делая смиренные шаги. – Самый большой синий кит, а скорее самка кита достигала в длине почти 34 метров, а также значительно превышала по своей массе 150 тонн. Более того, это существо является максимально безобидным, ибо как известно, такое огромное существо питается лишь планктоном. Но и его почти что истребили люди, лишь ряд запретов и ограничений против этих худших существ – людей, позволило хоть как-то спасти популяцию, который только хоть как-то начал увеличиваться. Как можно было нападать на столь удивительное создание? Размер сердца синих китов огромен и примерно равен размеру автомобиля, его биение можно услышать за несколько километров под водой, а по их венам может свободно плавать человек. И зная этот факт, как же вы отнесётесь к этому?
С этими словами правитель, подойдя к пульту управления нажал на рычаг, отчего включились системы по улавливанию самых различных звуковых колебаний, а когда они воспроизводились, то отчётливо можно было услышать биение огромного сердца. Удар за ударом, подобно сигналу о том, что это существо живое, это не было похоже на что-то иное, эти глухие, но одновременно звонкие, трепещущие всё тело звуки просто поразительны, заставляющие содрогнуться в ужасе, раздавались внутри. И это было явно не одно сердце, это были десятки, сотни, а может и тысячи сердец огромных и невинных синих китов, не приносящие вред никому.
И тут вновь послышался этот оглушающий звук, он перебил любые колонки на корабле по громкости. Это было оглушающее, но одновременно такое красивое, словно пение звучание – это были позывные синих китов. Теперь профессор понял это и услышав эти звуки просто поражался.
– Громкость позывных синих китов достигает 200 децибел, что громче реактивного двигателя, особенно если кит в опасности. Так этот звук простирается до 1 500 километров от места нахождения самого кита, но можно не беспокоиться, этому киту не угрожает опасность – он лишь играется, – объяснил учёный.
И действительно, за этим тонким и приятным пением послышалось грозное, словно басовое пение, которое доносилось с абсолютно противоположной стороны. Господин Абдуллах вновь отошёл к пульту управления и взяв в руки небольшой микрофон открыл рот и издал странные удлинённые звуки, подобно опере. Но через мгновенье уже нельзя было услышать это в живую, ибо колонки тут же перевели это на «китовый», если так можно выразиться и мощнейший басовый звук, заставляющий дрожать от такой силы раздавался от подводного корабля во все стороны. Вскоре пришёл «ответ», сначала от «старшего», затем от «младшего» кита с более мягким голосом, однако, что они говорили знал только сам господин Абдуллах.
Внезапно перед ними проплыл ещё один кит, но на сей раз он чем-то отличался от предыдущих видов, более того они погрузились довольно низко – до 230 метров. Филолог и моряк вновь подумали, что это был синий кит, но господин Абдуллах, прекрасно читающий мысли добавил:
– Отнюдь, господа, это был финвал. Младший брат синего кита весом порядка 70 тонн с тёмно-серой спиной, белым брюхом и длиной порядка 27 метров, когда же синие киты полностью имеют синий окрас…
Действительно, это был не синий кит, но сколько же удивительных существ создала природа. На глубине 250 метров рядом с ними проплыла можно сказать самая большая рыба из всех известных, со своей причудливой сплюснутой формой и двумя огромными выпирающими плавниками – Луна-рыба, которая также известка и как раб-солнце или рыба-голова, но чаще всего как Mola mola.
Вот совсем скоро, на средней глубине порядка 300 метров им удалось встретить настоящую арктическую Цианею. Это была огромная, просто гигантская медуза, мирно плавающая, с самыми причудливыми движениями. Она имела почти прозрачный красивый купол, светло-синего и всё более синеватого к концам окраса, вновь становящийся светлее под ним. Говоря же о тысячах щупалец, то они скорее в центре, в основной гуще скорее напоминали сгусток синего облака, когда же другие мириады её щупалец, были похожи на тончайший беловатый дым.
По диаметру своего купола этот экземпляр явно был порядка 3 метров, а подлине щупалец почти доходил 38—40 метров. Но он был невероятно красив, возможно и как его собратья Cyanea capillata с планеты Земля, которые увы не так уж хорошо изучены человеческой цивилизацией на данный момент.
Cyanea capillata
– Вы не плохо различаете живые организмы, господа, но как вы видите, это наше погружение не такое уж и красочное, как было в первый раз. Ведь природа не всегда бывает такой уж благосклонной.
– В этом я соглашусь с вами, – добавил филолог.
– Но мне интересно, сможете ли вы узнать вот это существо, – с этими словами на глубине больше километра господин Абдуллах показал на странное существо.
Это был странный организм с шестиугольной оранжевой головой, из которого выходили мягкие ткани, напоминающие нижние части куполов медуз, именно при помощи этих «крылышек» это существо продолжало передвигаться, но при этом использовало щупальца, которые исходили сначала из прямого отростка, который делился на части под прямым углом, затем под таким же прямым углом шли более-менее ровные, затем уже извивающиеся отростки. По общему виду их даже сложно было назвать щупальцами или же ногами членистоногого, скорее это было их смесью. Но по общему виду, явно можно было сравнить это существо бактериофагом.
– А это? – послышался басовый голос.
На сей раз рука с перчаткой указывала в сторону некого шара, куда повернулся иллюминатор корабля. Это огромное нечто, имело форму не идеальной прозрачной сферы, в которое словно было что-то вкраплено, ибо находилось некое существо, по своей форме напоминающее извивающуюся полоску. На самой поверхности сферы можно было видеть тончайшую паутину или скорее какие-то вкрапления, на месте пересечения. Само оранжевое существо имело странные уплотнения ближе к нижней и верхней, головной части, если конечно так можно было утверждать.
– Но что вы скажите на это? – не унимался господин Абдуллах.
Корабль опустился достаточно глубоко, что уже было видно дно, на котором практически ничего не было, однако выделялся странный организм. Это был цветок высотой в 2 метра, при этом имеющий тончайший стебель снизу, но более толстый к верху, с плотными лепестками, которые на своей поверхности имели некое подобие зубов, вместе с тонкими щупальцами, напоминающие щупальца медуз, между лепестками, более закрытыми в бутон с задней стороной, по бугристости, подобное брюху синего кита или скорее финвала.
Пока гости наблюдали за этим существом с полным изумлением, даже не ожидая «сигнала» господина Абдуллаха появилось нечто скорее напоминающее железку, проплывающую мимо. По обе стороны этот объект имел подобие серпов, а в центре некую точку. Однако, внезапно это существо собралось в одну точку, после чего раскрылось как ткань, показывая эллипсоидную голову, по выпирающим линиям сверху до низу, которой проходило разноцветное свечение, а с нижней части этой головы, с всё той же точкой, продолжали развиваться мягкие ткани.
Это существо начало отталкиваться этими тканями, как обычно делала медуза со своим куполом, но тут же вертела своей «головой». Но что было совсем неожиданно, так это то, что этот организм как подхваченный течением резко поднялся наверх, сделал оборот и разорвался на две части! После эти два куска его тела мигом кинулись вон и только из второго иллюминатора у пульта управления можно было видеть, как организм вновь соединил своё туловище и поплыл дальше.
– Все эти существа встречались на вашей планете, господа, – стоявшим у иллюминатора, рядом с пультом товарищам сказал оставшийся на месте господин Абдуллах, подходя ближе.
Сколько же удивительных существ создала природа, сколько из них не было изучено и только предстоит изучить. Не говоря уже о космосе, куда стремились люди. И любое знание, подхваченное не только умом, но и разумом может сделать небывалое, что вполне объясняет существование «Семурга».
– Как же удивителен мир… – произнёс Вадим Александрович, любящий море, на что господин Абдуллах лишь улыбнулся и предложил:
– Давайте продолжим экскурсию…
Вскоре судно начало подниматься, пока вновь они не вошли в просторный зал, о чём сообщилось на голограммах. Когда открылись просторные двери и они вышли в коридор, господин Абдуллах сухо произнёс:
– Прошу следовать за мной, – после чего они вновь прошли к лифтам, а затем поднялись к верхней палубе.
Когда они уже были там, то правитель добавил:
– Думаю наше небольшое путешествие было для Вас увлекательным, особенно учитывая то, что я не плохо рассказал Вам о будущих событиях.
– То есть вы видели этих существ ещё когда были графом Уна?
– Нет, несколько позже, но об этом я думаю вам не помешает узнать, отсюда, – с этими словами он подошёл к столику, от коего они прошли, затем провёл пальцами по переплёту книги и отошёл в сторону, тем самым приглашая за стол.
На белом столе раскинулась красная скатерть, на которой стояли чашки с чаем и тарелки со свежим печеньем, всё ещё тёплые после духовки. Когда товарищи заняли места за удобными стульями учёные начали беседу.
– Я полагаю, мы можем начать нашу беседу? – поинтересовался профессор, на что правитель утвердительно кивнул. – Когда мы услышали про корабль в последний раз 10 палуб находилось в нижней части, а остальные возвышались, неужели что-то изменилось?
– Да, Вадим Александрович, вы верно заметили. Палубы могут подниматься и опускаться, для этого создан специальный механизм, удерживающий их.
– Довольно интересно, – заметил филолог.
– Более того, надеюсь вы прекрасно помните, – начал присаживаясь господин Абдуллах, – что на «Султане» имеется 24 палубы, а в нижней части большой зал для электростанции, которую мы установим, если верить истории, как только вернёмся обратно на остров, а на момент повествования там находится беспроводная башня для получения энергии по методу Николы Тесла, о существовании которой я был осведомлён и более того, именно для контроля её высоты и была создана конструкция изменения высоты палуб, однако мало для кого раскрывались технические подобные секреты, к примеру, та же тайна о наличии этого отделения.
– Но всё же это не отменило большого военного и правительственного внимания к вашей персоне, – заметил моряк.
В ответ последовал лёгкий смешок.
– Однако, – заметил Вадим Александрович, – почему же вы сразу не забрали электростанцию, ведь вы вполне могли себе это позволить?
– Ведь я дал слово как можно скорее доставить письмо от короля, – отвечал господин Абдуллах.
– Неужели вы решили держать слово, данное человеку? – спросил Родион Михайлович, после добавил. – Ведь вы презираете людей.
– Но не уподобляюсь им.
Такой ответ словно оборвал все подобные подозрения.
– Теперь же господа, я смею предложить, что мне пора удалиться, – учёный встал и развернувшись собирался уйти.
– Погодите, господин Абдуллах, – остановил его профессор.
Правитель лишь повернул голову.
– Разрешите задать последний вопрос, вы как-то изменили метод нашей телепортации?
Такой вопрос заинтересовал учёного, и он повернулся полностью.
– Как вы догадались?
– Раньше я не задумывался об этом, но фотоны не оказывают электрического воздействия, поэтому не могло быть лёгкого покалывания перед самим процессом, – объяснил филолог.
Ответ вызвал улыбку на лице учёного.
– Ваша догадливость меня очень даже радует.
Господин Абдуллах с готовностью подошёл к столу и щёлкнул пальцами, из-за чего стул сам вышел из-за стола, а когда он хотел сесть задвинулся автоматически, затем одним лишь взглядом он пододвинул поближе к себе тарелку с конфетами, заставив чайник самому наливать чай.
Место, куда их занёс господин Абдуллах, было пустым и бескрайним. За бортом тяжёлые волны бились о карму, чайки летали по небу, словно рядом была суша.
– Но я думаю, что вы догадались довольно кстати, хотя бы по той причине, что в этом томе вам явно удастся получить ответ на свой вопрос. Но если я начну своё объяснение, то…
Правитель хотел продолжить свою фразу, однако внезапно замер, а затем начал водить глазами, словно что-то читая. Профессор и моряк внимательно наблюдали. Затем он встал и обратившись к присутствующим сказал:
– Боюсь, что моё объяснение стоит отложить и предоставить возможности книге, ибо мне срочно необходимо отлучиться.
– Конечно-конечно, господин Абдуллах, – встав и протянув руку сказал профессор.
Правитель улыбнулся и пожав руку филологу, кивнул как ему, так и моряку, после чего потихоньку становился прозрачным. Вот сквозь него уже был виден горизонт и чёткие оттенки, вот уже первые светлые черты объектов, затем они становились всё чётче и чётче, борода уже почти полностью стала прозрачной, как и волосы, менее прозрачными были глаза, внимательно и с теплотой смотрящие на присутствующих, один или два раза лишь успев моргнуть, пока и они не испарились.
Рука профессора осталась висеть в воздухе, всё меньше и меньше ощущая руку правителя, который мгновенье назад ещё был здесь. Всё же какая удивительная технология – невидимость с этими слоями, вместе с телепортацией, впрочем, как и все остальные изобретения этого сверхчеловека. Когда они уже оставались одни, а корабль тихо продолжал бороздить просторы океана, можно было вновь погрузиться в самые глубокие размышления.
– Вадим Александрович, вы говорили что-то про наказания, – напомнил об их старом разговоре Родион Михайлович.
– Точно, ведь это тот «Султан» из книги, – тихо добавил профессор, притягивая книгу к себе, вспомнив о произведении.
– Но погодите, Вадим Александрович, – остановил коллегу юноша.
– Да-да?
– Я сейчас задался таким вопросом, господин Абдуллах рассказал нам про начало истории Странника лично, верно?
– Верно.
– А затем последнюю историю мы также услышали устно от Табалуги, так?
– Так.
– Почему же промежуточные истории мы читаем в книгах? Неужели господин Абдуллах не удостоил нас вниманием просто всё рассказать устно или коротко, как это он делал раньше, если он уделяет для нас время?
– Ответ на ваш вопрос более чем очевиден. Изначально, вспомните, что господин Абдуллах является правителем и не обычного государства на планете и даже не планеты, а скопления галактик, каждая из которых состоит из миллиардов звёзд и ещё в разы большего количества планет. Конечно, у него нет времени, ибо он должен управлять всей этой системой, следить за каждым нововведением, разговаривать со своими творениями, давать им наставления, более того находить время и для себя самого, для собственных изобретений, коих у него не мало.
А для нас он впервые уделил внимание лично, поскольку его доверие не было для нас таким уж и сильным, ведь мы пробыли тогда не так уж и много. Поэтому он не решился предоставлять письменную информацию, а лишь устную, дабы меньше запомнилось, и чтобы мы не имели возможности попросить его пересказать заново, в случае если бы мы не поняли какую-то деталь. Далее он предоставил нам бумажную информацию, что было вполне удобно для нас с вами, более того это доказало, что его доверие к нам увеличилось и мы можем пользоваться этой информацией, как нам будет угодно, поскольку мы можем в любой момент перечитать любую страницу.
Когда же настал черёд Табалуги, то повествование вновь было устным, однако не стоит забывать, что он сын господина Абдуллаха, а своих детей он бережёт больше, чем что-либо ещё и это вы прекрасно знаете. А допущение того, чтобы его творение само рассказало эту историю землянам – это жест не малого доверия, как можете видеть. Но что произошло с нами после последнего повествования? Мы чуть не сошли с ума, особенно после истории с Ицалом.
– Возможно это была случайность?
– Это слишком хорошо продумано, и господин Абдуллах слишком хорошо знает все детали, чтобы допустить такую случайность, – возразил профессор. – Поэтому дабы в очередной раз нас не травмировать подобным образом, он вновь решил предоставить нам книжную версию.
– То есть, если повествование будет от детей – это вестник плохого конца.
– Либо очень даже счастливого, который возможно, нам трудно будет пережить, либо это будет что-либо иное, что трудно было бы понять и «переварить» обычную землянину, но мы хотя бы остались в своём уме, – заметил Вадим Александрович.
Подобное объяснение было полностью исчерпывающим, на что моряк ответил:
– Кажется вы стали не плохо понимать господина Абдуллаха.
Профессор, как и подобало его персоне, лишь еле заметно кивнул. После этого устроившись поудобнее, они начали читать…
Солнце потихоньку уходило за горизонт, который тянулся тонкой линией водной глади. Не бушевали волны, лишь еле заметные колыхания нарушали его покой, ветер не гнал облака, а давал им размеренно плыть по нему. На просторной палубе, отчётливо отстукивая небольшими туфельками по деревянной поверхности ступала девочка – красивая певица Ники, со своей мамой. Его небольшое белое платье казалось простым по сравнению с платьем матери.
Иногда на девятой палубе можно было встретить господ, вышедших отдохнуть и насладиться красивым закатом. Ведь после отплытия «Султана» все поспешили в свои каюты, рестораны, торговые и спортивные залы, театры, в целом во все внутренние помещения судна.
Потрясающий закат в океане
– Смотрите, мама, какой красивый закат, – прильнув к перилам сказала девочка.
– Да-да, доченька, – подходя ближе ответила добродушная мать, в душе вспоминая событие последний дней.
Подумать только, как же непредсказуема судьба и насколько она богата на самые различные чудеса. Ещё, кажется, вчера они были в Индии, в Пахалгаме. И бедная женщина не знала, как ей быть после гибели своего мужа на восстании, как же она боялась, что в один прекрасный день всё раскроется и все узнают, что отец маленькой девочки служил при ныне покойном принце Даккаре – одном из предводителей восстания, а звали его гордо генералом Гопалом.
Но в один прекрасный день, когда пришла весть о некоем конкурсе, маленькая девочка целый день уговаривала мать, которая в конце концов согласилась. Надежда на чудо и возможность хоть как-то быть в безопасности, спрятаться, ещё теплилась и на удивление всё получилось. В мире есть ещё люди, которые всегда готовы сделать добро и несомненно к таким относится господин Уна, да сохранит его Бог.
И если одни воспоминания вызывали радость и улыбку, то другие заставляли ужаснуться. Леди прекрасно помнит, как она боялась на конференции, когда произошло восстание, ведь людям всё равно, они готовы как хищные звери растерзать кого угодно и что угодно, только бы это что-то чем-то им не понравилось. Ей, как супруге одного из помощников предводителей настоящего восстания, той которая своими глазами видела ужасающую человеческую силу, по сути существа, не наделённого сильной мускулатурой или размерами тела, но сильным умом, это казалось ещё более страшнее. Как же они переживали, когда произошёл пожар и нападение на господина Амета. Сколько бессонных ночей она провела в молитвах, вместе со своей дочкой, прося Всевышнего спасти его, оставить в этом мире.
От размышлений леди отвлекла девочка, которая прибежала к Ники. Она была младше её, что было заметно как по росту, так и по небольшой пухлости её лица, свойственная детям в раннем возрасте.
– Здравствуй, – произнесла маленькая девочка.
– Здравствуйте, – вежливо ответила Ники. – Как вас зовут?
– Элайза, – последовал ответ.
– Здравствуй, Элайза, а меня – Ники, – с улыбкой заметила старшая подруга.
Маленькая леди улыбнулась в ответ и её карие глаза на несколько удлинённой в ширину голове, с небольшой причёской, который дополнял её вид, вместе с малым платьем, опустился на одежду старшей собеседники, внимательно осматривая каждую деталь. Ники заметила это и решила спросить.
– Тебе понравилось моё платье?
– Да, оно красивое, – ответила девочка.
– Спасибо и твоё тоже, – Ники не хотела заставить маленькую собеседницу лет шести скучать, поэтому спросила. – Хочешь посмотреть на закат?
– Хочу.
После этих слов Ники подошла и обняв маленькую девочку подняла на руки, показывая заказ.
– Вот, смотри.
На лице девочки появилась улыбка, демонстрирующая ещё не выпавшие молочные зубы. Мать только обратила внимание на происходящее, и чтобы не маленькая девочка не упала, поспешила взять с рук дочери и поставить на землю. Однако, не успели они начать беседу как внезапно послышались торопливые шаги и показался силуэт мужчины, известный почтенному читателю как мистер Лерик.
– О, вот ты где, проказница, – немного ругая подошёл мужчина.
– Я же была тут, пап, – отвечала Элайза.
– Быстро пошли в номер, – твердил отец и крепко схватил её за руку.
– Не ругайте Элайзу, – заступилась Ники.
Мужчина хотел ответить, но вперёд вышла мать девочки и красиво ответила:
– Не стоит злиться, господин, у вас замечательная дочь, которая просто захотела посмотреть на закат.
Кажется, гнев его несколько поубавился, после его он отпустил Элайзу, которая почти начала плакать и ответил:
– Спасибо, леди. Вы…
