Идею космоса свою сам прячет в семени немом, ничтожно малом.
55. С негласной силою оккультной той Идеи,
Что свыше предопределяет действие и форму,
Он переходит от жизни к жизни, поднимаясь по ступеням,
Меняя воплощенное самим собою «я» от формы к форме; за образом своим
Приглядывает сущность, которая растёт под взглядом пристальным его,
60. И в червяке ничтожном бога он грядущего предвидит.
В конце концов, скиталец этот по дорогам Времени
К границам вечности приходит.
Задрапированный под преходящий образ человеческого рода,
Он остро ощущает собственное вещество – неумирающее «я» -
65. И тотчас же теряет своё родство со смертными людьми.
Луч вечности пронзает его сердце,
Мышление его уходит в бесконечность,
И обращается всё в нём к просторам духа.
Душа его срывает все покровы, чтобы с Божественной душой соединиться,
70. А океан Сверхжизни поглощает жизнь его.
Уже напился он из Матери миров груди;
Его структуру наполняет Сверхприрода:
Она воспринимает его духа вечную основу
Незыблемым залогом её изменчивого мира
75. И формирует образ ею не рождённых ещё сил.
Мать-созидательница вечно постигает в нём себя,
В творении этом истинных её деяний:
Её лицо проглядывает сквозь его личину, в его глазах блестят её глаза;
И существо её в единстве с ним глубоком состоит.
80. Затем Божественное, бывшее сокрытым, на свет выходит.
Единство неизменное, а также динамическая Сила
Нисходят в человека, как неотъемлемые знаки Божества;
Его душа и тело получают этот превосходный образец.
Жизнь человека – это подготовка с неясной долгой перспективой,
85. Как круговерть тяжелого труда, надежды, мира и войны,
Проложенная Жизнью на неизученной материи земли.
И в восхождении своём к вершине, которой не касался ещё никто,
С огнем выискивает он сквозь полумрак гипотез
Едва знакомую сокрытую реальность, всегда теряемую всеми.
90. Он ищет что-то иль кого-то, ещё не найденного прежде,
Он ищет поклоненье идеалу, которого никто здесь не достиг,
Спиралью бесконечных взлетов и падений,
Пока в конце концов он не достигнет той гигантской выси,
С которой его Слава озарит того, кто сделал нас,
95. И мы ворвёмся в бесконечность Бога.
Мы совершим побег через границу нашей собственной природы
Под свод живого света Сверхприроды.
Сейчас всё это стало ясно Ашвапати – сыну Силы.
В нём этот высший переход положен был в основу.
100. Сам внеземной и изначальный Имманентный,
Искусством чьим является течение Природы,
Творец вселенский в этом свою руку тайно приложил,
Чтоб в скоротечность погруженную машину к деяниям небесным повернуть.
Высокое Присутствие трудилось позади двусмысленной завесы:
105. Оно ковало для Ашвапати почву, чтоб вынесла она Титана вес.
И очищая полуотёсанные блоки природной силы,
Оно вмуровывало его душу в скульптурное изображенье бога.
Творец материи чудесной для наших «я»,
Над сложным и высоким замыслом своим трудясь
110. В безбрежной мастерской космического мира,
Лепил ритмично части существа во Времени своём.
Внезапно чудо запредельное явилось:
То в муках родовых в оккультном лоне жизни
Его Величество, сокрытое под маской, безупречно очертило
115. Задуманную им вершину всего того, что до́лжно быть.
Венец архитектуры всех миров,
В котором Небо и Земля таинственно переплелись, -
Божественность соединил он с планом смертным.
В тот час Провидец был рожден – блистательный гость Времени.
120. Освободился ум его от тех ограничений, что вводит Небо.
Грифоны – стражи Дня и Ночи – отступили,
И в Небе этом, ранее закрытом, прореха вскрылась;
Вернулось к прошлым целям сознательное существо его:
Ориентиры слабой личности исчезли,
125. И остров его эго соединился с материком своим.
Преодолён был этот мир доселе жестко ограниченных созданий:
Барьеры пали, и к Неизвестному открылась жизнь.
Все соглашенья прошлых пониманий были отринуты,
И, удаляя подчиненья строгое условие,
130. Был договор души с неведеньем Природы расторгнут.
Все мрачные запреты существа были отброшены,
И интеллекта яркая тяжелая узда разрушена,
И истина, отныне полная, нашла себе обширное небесное пространство,
И зрение небесное теперь всё видело и знало,
135. И безграничным светом стал разум, ограниченный доселе,
И с бесконечностью отныне «я» смертное соединилось.
Его движенье с той поры напоминало полёт орла.
Закончился период ученичества, Неведеньем ведомый,
И Мудрость подняла его на уровень искусных мастеров,
140. Души небесным каменщиком сделав,
Чтоб тайный дом Бессмертия построить,
И претендентом стать божественного Вневременья:
Власть и свобода к нему воззвали с тех высот;
Над сумерками разума и ночью жизни, ведомой звездами,
145. Заря блеснула дня духовного.
Был в полном единении Ашвапати с обширной сущностью своей,
И с каждым разом реже все его поступки определялись человеческой природой;
Бо́льшее существо увидело мир бо́льший.
Бесстрашное стремленье к знанию осмелилось стереть
150. Границы безопасности, очерченные Разумом, которые препятствуют
Его полёту и погружению души внутрь Бесконечья.
Неспешными, свободными, обширными деянья Ашвапати стали,
И даже первые его шаги земные, мелкие ограниченья устранили.
Руками, подкрепленными Энергией преображенья,
155. Он ухватил без промедленья, как лук титана,
Лежащие в глубокой тишине в подвале тайном запечатанном
Те силы, что без пользы спят внутри всех нас.
Он чудо превратил в обычную работу
И сделал повседневной частью всех божественных деяний,
160. Вполне естественных для уровня такого.
Усилия, что делал он, могли бы вдребезги разрушить силу сердца смертного,
Но совершались в царстве том они с могучей простотой;
И цели ставил он великие для повседневных дел Природы:
Сплошным потоком шли к нему дары божественного духа,
165. Поскольку были привилегией и принципом подобной жизни.
Восторг глубокий приносило очищенное восприятье мира,
А внутреннее видение не ожидало долгих размышлений:
Природу всю оно охватывало взглядом быстрым и простым,
В суть самую всего вокруг оно смотрело;
170. Стал Ашвапати видеть душу, не обманываясь больше формой.
И восприятье чистое его то знало в людях, что таилось неизвестным в них;
Оно улавливало суть идеи в самом уме, желание любое – в сердце;
Оно срывало серые покровы тайны с побуждений,
Которые скрывали люди от собственного взора.
175. Он чувствовал, как жизнь, стучащая в сердцах других людей,
Вторгается в него с их горем или счастьем;
Невысказанные их надежды, гнев, любовь
Захлестывали волнами его или потоками вторгались
В ничем не замутненный океан его покоя.
180. Он слышал звуки мыслей, что нисходят свыше
И отражаются под сводами других умов;
Попали в поле зрения его потоки мыслей мира;
Так внутреннее «я» его приблизилось вплотную к «я» других людей
И испытало на себе всю тяжесть общих уз, родства с другими,
185. Однако оставаясь незатронутым – царем, свободным ото всех.
Магический аккорд настроил, оживляя,
Симфониям эфира в такт все старые земные струны;
Всех слуг ума и жизни в этом отклике души
Подвигнул тот аккорд счастливыми участниками стать,
190. А нерв и плоть в те самые чувствительные струны
И записи сиянья и экстаза превратить;
Все средства тела сделал он служителями духа.
Божественное это отправленье с присущей ему изяществом и милостью
Его людскую приземленность осветило работой тонкой;
195. Так опыт жизненный глубинных связей тела
Заставил пробудиться душу, что одурманена влиянием Материи была.
В глухой стене, что закрывает нас от нашей сущности,
В сокрытой тайне видимого сна -
Мистическом пространстве, что существует позади бессонных мыслей, -
200. Открылась дверь, силой Материи воздвигнутая,
Высвобождая то, что было не захвачено земными чувствами:
Мир неизведанный и полностью незримый для внешнего ума
Явился в протяжениях души, лишенных звуков.
Сидел в раздумьях в тайном этом зале Ашвапати,
205. В те страны светлые грядущего глядя,
Где стало истинною явью то, что грезилось его уму,
Где всё, что жизнь желает страстно, пододвигается вплотную.
Он видел Совершенных, живущих там в жилищах звёздных,
Несущих на себе великолепие бессмертной формы
210. И возлежащих в бережных объятьях Вечного покоя,
Блаженных в сердцебиеньях божьего экстаза.
Он жил в мистическом пространстве, где возникает мысль,
А волю кормят Силою небесной
И молоком достоинств Вечного питают,
215. Пока не вырастет она в подобье бога.
В сокрытых интерьерах, потаенных переходах
Оккультных залов самого Свидетеля со стенами, что ум возвёл,
Открылись окна внутреннего взора.
Пространством Времени, что целостно и неделимо, Ашвапати овладел.
220. Подняв тяжелую завесу плоти;
Ступил он на порог, что змей-хранитель ревностно стерёг,
И вглядываться стал в мерцающие коридоры Бесконечья,
Безмолвно вслушиваясь тихим сердцем
В пришествие чего-то нового и неизвестного ещё.
225. Он созерцал пустую тишь
И слышал поступь немыслимой ещё идеи
В аллеях дальних запредельного пространства.
Он слышал тайный Глас – то Слово вещее -
И видел нашу скрытую личину.
230. Все внутренние планы отворили двери хрустальные свои,
И жизнь его соприкоснулась с влияньями и силами, которых прежде она не знала.
Пришло виденье царств, что выше наших,
Пришла осведомленность о высших сферах и небесах,
О существах, не ограниченных короткой жизнью,
235. И оболочках, что гораздо тоньше наших смертных тел,
Структурах, слишком утончённых для восприятий материальных наших,
Деяниях, сверкающих богоподобным светом,
Движениях, что побуждает делать сверхсознательная сила,
И радостях, что никогда не изливаются сквозь бренные тела,
240. И о пейзажах красивей земных, и о счастливых жизнях.
Сознание блаженства, красоты
И знанье, что становится предметом постиженья,
Сменили чувство, что было отделено от сердца,
И притянули в свои объятия всю Природу.
245. Ум выглянул наружу, чтобы встретить скрытые миры:
Сверкающая атмосфера непостижимыми взыграла образами всех оттенков,
В ноздрях затрепетали ароматы, идущие с небес,
Язык неторопливо ощутил мёд рая.
Слух, как канал гармонии вселенской,
250. Наполнился потоками божественных звучаний,
Стал ложем оккультных звуков, которых земля услышать не способна.
Из тайного, сокрытого пространства, где обитает дремлющее «я»,
