Роман Лунев
Приключения в Новом мире
Отзыв на повесть Романа Лунева «Приключения в Новом Мире»
Современная фантастика (доступ к которой в последнее десятилетие стал открытым для российских читателей) достигла, на мой взгляд, пика и переживает определенный кризис.
Во-первых, ее корифеи своим творчеством доказали, что фантастика – не «Золушка», а часть единой мировой литературы. Однако, планка, поднятая ими на высоту настоящей литературы, практически, недоступна для сегодняшних авторов в России: литературное мастерство – удел единиц, избранных Богом (если он есть).
Во-вторых, территория Страны Фантазии истоптана, ничего нового в последние годы, практически, не появилось. Какое из направлений ни взять – мы видим сияющие вершины (социальная фантастика – Воннегут, Стругацкие, Шекли; фэнтези – Толкиен, Урсула ле Гуин, а рядом – «холмы» апологетов – «северо-западников»). Насчет же мистической, политической и прочей беллетристики – ее завалы в книжных магазинах говорят сами за себя.
Тем не менее, молодые авторы берутся за перо (точнее, садятся за компьютер), чтобы попытаться сказать что-то свое. Таков и Роман Лунев. В его повести (или небольшом романе) «Приключения в Новом Мире» есть попытка создать свою фантастическую модель будущего – написать о Мире, который стал иным – геополитически, технологически и т.п. О планете Земля после нового передела. Эта модель интересна тем, что, при (быть может) некотором заимствовании деталей, является оригинальной. «Сотворить» свой Мир – это мечта любого автора, относящегося к своей работе серьезно. На мой взгляд, Роману Луневу это во многом удалось. А задача эта – творческая – достаточно трудна: придумать историю, географию, государственное устройство для Нового Мира; описать ландшафты, на которых разворачивается действие (джунгли, океан, амурская тайга, города и т.п.); и создать запоминающихся героев. Эту задачу для себя Роман Лунев решил.
Создан Новый Мир – и он стал ареной для приключений героев. Автор выбрал жанр авантюрной повести, позволяющий героям попадать в смертельно опасные переделки и в соответствии с законами жанра выходить из них победителями, есть в повести благородные герои, пираты, злодеи и, конечно, любовь. И даже – «дальневосточный колорит»: Ратмир Романов попадает на Нижний Амур в поисках сокровищ – и дальневосточным читателям эта глава будет по-особому интересна.
Ну, а вся повесть? Думаю, что любители авантюрной фантастики прочтут ее с интересом – она оригинальна, не банальна, не вторична (в целом), в ней есть динамика и вызывающие симпатию герои. Конечно, во многом эти герои схематичны и, если так можно выразиться, «кинематографичны», но для приключенческой фантастики это не самый большой недостаток. Нет смысла говорить и о каких-то языковых особенностях, индивидуальном стиле автора – этого просто нет. Повесть написана грамотным русским языком, каковым писано 99 процентов вышедшей в свет отечественной фантастики и столько же – переводной. Для массовой фантастики, фантбеллетристики это не достоинство или недостаток, а реальность.
Повесть Романа Лунева, по моему мнению, вполне имеет право на выход к читателю. «Погоды» в фантастике она не сделает, сенсацией в отечественной НФ не станет, по доставит читателям, особенно молодым, удовольствие.
А главное – автор молод, и – все еще впереди. Первая повесть, увидевшая свет, может стать хорошим трамплином в дальнейшем освоении жанра.
Юрий Шмаков, журналист
Часть первая. Жемчужина Танора.
1
Из подъезда пятиэтажки вышли двое парней.
– Сегодня опять вечеринка, не пора ли прекратить и немного поучиться? – заметил один.
– Учиться, Ратмир, будем в институте, в школе не учатся, а готовятся к нему, – ответил второй. – Ты вот лучше скажи: ты присмотрел себе подружку, с которой тебе не стыдно было бы показаться на вечере?
– Василёк, неужели у тебя не хватает ума, чтобы вовремя сменить пластинку? – вопросом ответил ему Ратмир. Потому что второго из двух собеседников звали именно так: Ратмир Романов.
– А ты, как всегда, в своем репертуаре. Впрочем… сегодня будут несколько новеньких девчонок, их приведет Андрей Разумовский, так что ты сможешь выбрать себе по вкусу.
– Может быть. Но мне, честно говоря, пока что ни одна не приглянулась.
– Нет, – (у Василия Верещагина, лучшего друга Ратмира, от возмущения даже дух перехватило), – вы взгляните на него! Вокруг него вьется столько красоток, а ему они, видишь ли, не нравятся! Ты хоть из жалости к ним снизошел бы. – В возмущении Василий с разбегу стукнул ногою по одной из опор полуразвалившейся и засыпанной всяким хламом арки, непонятно зачем воздвигнутой недалеко от центра города (друзья как раз проходили мимо нее). – Так вот!
Ратмир поднял голову и увидел: сверху на друга рушится кусок кладки, потревоженной ударом. Он резко толкнул Василия, сам бросился вперед, чтобы не попасть под удар. Ему показалось, что он нырнул головой в какой—то кисель. Замелькали в глазах звездочки. И он потерял сознание.
– Оу, маин гот! Что делать, что делать? – проговорил Ратмир,
приподнимая голову. – И где, черт возьми, я оказался? – (Он сел. Огляделся). – Куда меня черт занес? Ну, если это Васькина работа, я ему…
По выражениям, которыми пользовался Ратмир в разговоре с собой, видно: он не являлся «примерным мальчиком», хотя к разряду «трудных» тоже не относился. Парень он был видный, высокий. Черные волосы, серые глаза, спокойные, правильные черты лица. Он учился в выпускном классе одной из школ городка Таежного, дружил со многими одноклассниками. Но близких подругу него не было. Это объяснялось некоторой придирчивостью к слабому полу.
Ответить на свои вопросы Ратмир не мог. Он не помнил, что случилось после того как они с Васькой Верещагиным вышли из подъезда. Вот миленькие шуточки, бросить где-то в лесу и смыться! Но, впрочем, нет. Это не в Васькином духе…
Ратмир сидел на поляне, заросшей изумрудной травой. Гигантские деревья вокруг уходили кронами в голубую высь. Между ними рос густой кустарник. Сжимая деревья в своих удушающих объятьях, поднимались вверх гибкие лианы, украшенные гроздьями сиреневых цветов. На первый взгляд заросли казались совершенно непроходимыми.
– Здесь, видимо, никто на мои вопросы не ответит, – решил Ратмир. Встал. Направился к лесу.
Кусты имели странный вид. На тонких и высоких стволиках были симметрично расположены тонкие ветки, симметрично же покрытые треугольными листьями. Пробираться сквозь их сплетение было гораздо легче, чем показалось на первый взгляд. К тому же, эластичные ветки не царапали кожу. Так что Ратмир скоро достиг одного из деревьев-великанов. Взглянув вверх, он поразился той строгой симметрии, с какой были расположены ветви: лишь изредка симметрия нарушалась обломанной веткой. Под деревом валялись сухие листья, сучья и плоды, похожие на огромные желуди. Вообще-то весь лес напоминал очень запущенный парк с аллеями гигантских деревьев, газонами из травы и зелеными насаждениями из кустов. Естественными выглядели только лианы. Ратмир заинтересовался плодами с кулинарной точки зрения и поднял один из них. Но в этот момент откуда-то сверху донесся громкий скрежещущий крик.
В воздухе кружилась какая то здоровенная тварь, похожая одновременно на птеродактиля, лошадь и льва. Сходство с птеродактилем ей придавали огромные перепончатые крылья, маленькая, покрытая морщинистой кожей голова с зубастой пастью, когтистые лапы, а сходство с лошадью – грива и конский хвост. Но, самое главное: верхом на ней сидел человек. Одной рукой держась за гриву твари, наездник другой рукой поднёс к глазам бинокль. Он осматривал лес.
Крик твари насторожил его. Наездник отнял бинокль от глаз, схватился за висевшее при седле ружье. Птеродактиль спланировал вниз.
Ратмир еще не знал, как ему быть. На всякий случай он приготовился дать деру. Но не успел.
На поляну, которую он только что покинул, выскочили из кустов три воина. Их кожа была красноватой, как у индейцев в фильмах, которые Ратмир смотрел дома и у друзей. Двое были в набедренных повязках из белой расшитой материи, головы их украшали султаны из ярких перьев. Вооружены они были луками и дубинками со свинцовыми набалдашниками. Третий, явившийся последним, резко отличался от них: одет он был в белую, расшитую золотом и драгоценными камнями тунику, голову его венчал убор из птичьих перьев царственного зеленого цвета, скрепленный золотом. И вооружен он был иначе: длинная винтовка и короткий меч в богато украшенных ножнах.
Двое первых воинов схватились за луки. Не успели они их натянуть, как заговорила винтовка наездника. Оба они упали, сраженные пулями. Третий, вскинув винтовку, открыл огонь по наезднику сам. Раненый птеродактиль, издав жуткий вопль, расправил крылья и стал планировать на поляну. Наездник, умело выпрыгнув из седла перед самой землей, оказался рядом с краснокожим. Еще в полете он выхватил меч, и теперь меч обрушился на обладателя зеленого убора. Краснокожий, защищаясь, поднял свой легкий стальной клинок. От страшного удара тяжелым мечом наездника клинок сломался. Краснокожий упал на землю. Наездник вложил свое оружие в ножны и склонился над поверженным противником. Удостоверившись, что тот жив, только потерял сознание, он вытащил из сумки-кармана веревку.
Только сейчас Ратмир понял: хозяин летающей твари – не то что не индеец, но и вообще не человек. Голова наездника была большой, со сморщенной темной кожей, из морщин выглядывали два лишенных век глаза. Рот напоминал собою щель в старом чемодане. По бокам головы были видны два отверстия, служившие, видимо, ушами. На этом лице не было даже намека на нос. Одеянием наезднику служили мешковатого покроя куртка, которой более пристало бы называться балахоном, и широкие, кавалерийского образца брюки. Одежда была сделана из материала, похожего на кожу. Обут он был в мягкие сапоги. Дополняла наряд черная накидка или плащ из неизвестного плотного материала.
Не мудрено: подобный вид склонил симпатии на сторону краснокожего. Видя, что наездник занят своим поверженным противником, Ратмир тихо выбрался на поляну. Огляделся. Винтовка лежала в траве – там, где была брошена наездником, когда тот прыгал с птеродактиля. Ратмир поднял ее. Передернул затвор, убедившись в наличии патрона. Наездник, услыхав звук, тоже – видимо – подумал об этом. Он повернул голову. Но Ратмир уже вскинул винтовку, скомандовал: «Руки вверх!» Тот стал медленно подниматься, держа руку на рукояти меча. Ратмир решил повторить по-английски: «Хэндс ап!» Это тоже не помогло: странный субъект не торопился поднимать свои руки в черных перчатках. Он скомандовал по-немецки: «Хэнд а хох!» Наездник стоял, держа руку на рукояти меча, но не двигался.
– Вот дубина! – сказал Ратмир. – Ведь дождется, что я его пристрелю!
В этот момент подал голос красный воин. Он произнес несколько слов. И вдруг наездник, вынув из ножен меч, бросил его на землю. За мечом последовал пояс с сумкой-карманом и патронташем.
Ратмир облегченно вздохнул, хотя продолжал держать наездника на мушке. Но надо было думать и о другом: как бы объясниться с краснокожим? Воин, не без труда поднявшись, направился в его сторону. Подошел. И произнес, указывая на разоруженного всадника:
– Вы можете опустить винтовку. Он уже никуда не денется. Кем бы вы ни были, приношу вам свою искреннюю благодарность за спасение. Но все же, кому я обязан?
– Ратмир Романов, – произнес Ратмир. – Как вас зовут? – И добавил: – Как вы сказали?
– Неправильно говорю. – (Краснокожий пожал плечами). – Мое имя Куаутемок. Орёл, стремящийся на добычу. Я принц ацтеков.
– А… откуда вы знаете русский язык?
Дело в том, что краснокожий говорил с Ратмиром по-русски. Чисто и правильно. Даже чересчур правильно. Как говорят люди, выучившие чужой язык специально.
Но ответить Куаутемок не успел. Ратмир задал ему новые вопросы:
– Где я? И… может быть, вы объясните мне, что здесь происходит?
– Вы на земле Анауака. Это, – (Куаутемок указал на безучастно стоявшего наездника), – сардукар, один из наших врагов.
– Да какие ацтеки в конце двадцатого века?
– Сдаётся мне, что вы ошибаетесь, – возразил принц. – По вашему календарю, сейчас 3896 год.
– По чьему календарю?
– Календарю теулей – белых людей.
Кое-что сделалось более понятным. Кое-что. Хотя до конца поверить в происходящее означало: поверить, что Ратмир оказался в фантастическом видеофильме. Некоторое время он молча переваривал полученную информацию. Из задумчивости его вывел голос принца:
– Нам лучше уйти отсюда, пока не появились другие сардукары. Только необходимо собрать оружие моих товарищей и замаскировать их тела. По приходе в ближайшее селение мы пошлем за ними людей, чтобы похоронить их.
Вместе они собрали оружие убитых и закидали их ветвями. Безоружный сардукар ни разу не проявил желания убежать. Закончив работу, принц и Ратмир двинулись в путь, конвоируя пленного. Птеродактиль остался на поляне. Уходя, Ратмир еще раз оглянулся на жуткую тварь. Она не двигалась и никак не реагировала на происходящее.
Пейзаж на пути не блистал разнообразием. Все те же гигантские деревья и кустарники, перевитые лианами, создавали приятный полумрак и защищали от палящих солнечных лучей, многолетние отложения опавших листьев глушили шаги. Невидимые в кронах деревьев птицы сопровождали идущих своим разноголосым пением.
Принц вдруг резко остановился. Ратмир, вслушиваясь в птичий щебет, чуть было не налетел на него. Они стояли на опушке леса. С опушки открывался вид на засеянные поля и небольшой поселок, окруженный деревянным частоколом. На полях работали несколько десятков краснокожих. Принц, подозвав одного из них, что-то приказал ему. Индеец, поклонившись, бегом устремился к поселку.
– Сейчас нам принесут паланкины, и мы отправимся в столицу моего отца, – сказал принц Ратмиру.
На дороге, которая вилась меж кукурузных полей, показались два портшеза и десяток вооруженных воинов, сопровождавших их. Ратмир с удивлением заметил: портшезы несут белые люди, прикованные к ним медными цепями.
– Почему эти люди прикованы к носилкам? – спросил Ратмир.
– К сожалению, империя моего отца ведет войну с теулями, – ответил принц. – Но за себя ты можешь быть спокоен, ацтеки знают, что такое благодарность.
Кортеж приблизился. Шедший впереди знатный воин приветствовал принца поклоном. Они обменялись несколькими словами – видимо, приветственными. Затем воин опять заговорил, показывая на Ратмира. Принц ответил. Воин приблизился к Ратмиру и протянул руку открытой ладонью вперед. Принц сказал по-русски:
– Это Араток, касик селения, он приветствует теуля, спасшего принца Куаутемока.
Затем он попросил Ратмира приложить свою ладонь к ладони Аратока, что тот и сделал, выполнив тем самым ответное приветствие. После этого принц поднялся в один портшез, указав Ратмиру на второй.
Кортеж двинулся в дорогу. Два воина повели пленного сардукара к поселку. Ратмир спросил:
– Что с ним будет?
– Его выдадут обратно сардукарам, которые его казнят. Они казнят всех побывавших в плену, – пояснил принц. – Но ты не беспокойся о нем, сардукары не имеют эмоций, и для них это в порядке вещей.
– Но ведь умирать ему, конечно, не хочется.
– Кому же этого хочется! – рассмеялся Куаутемок. – Но альтернативы у него нет. Сардукары могут питаться только синтетической пищей, он все равно обречен на смерть от голода.
В течение нескольких часов кортеж быстро продвигался по хорошей, тщательно ухоженной дороге, по сторонам которой сменялись живописные пейзажи. Время от времени дорога ныряла под сень леса, временами взору открывались равнины, на которых, в окружении полей и перелесков, пестрели города и поселки. По мере приближения к столице Анауака все больше становилось красивых селений по берегам озер. Некоторые из них имели мощные укрепления, вокруг других оборонительные сооружения только строились. Куаутемок объяснял Ратмиру: граница с сардукарами приближается к столице, император велел создать пояс укреплений, которые могли бы выдержать осаду технически превосходившего противника.
На закате кортеж достиг равнины, залитой водою. В центре нее лежал огромный город. Так, в лучах заходящего солнца, Ратмиру предстала во всем своем великолепии столица империи ацтеков – Тенночтитлан. Скользящие золотые лучи придавали небывалое очарование каменным стенам, высоким домам горожан, золотым крышам дворцов. Венчала городской пейзаж высокая громада Теокалли – культовой горы, на которой располагались храмы и жертвенники.
Когда позади остались дамбы, обсаженные плавучими садами, и защищавшие их форты, солнце уже село, к воротам столицы кортеж подошел уже в полной темноте. По ярко освещенным масляными светильниками улицам двигались толпы празднично одетых горожан, всюду слышались веселый говор и смех. Спустя некоторое время Ратмир разглядел среди толпы вооруженные патрули. Но только спустя некоторое время. Воины, которые следили за порядком, будто ставили своей целью не бросаться в глаза, не портить настроение населению. Дома – в большинстве своем каменные, – в два, три, иногда и в четыре этажа, фасады украшены орнаментом и лепными украшениями. На одном из перекрестков принц остановил кортеж и сказал Ратмиру:
– Я – во дворец к отцу. Но тебя взять не могу. Я уже говорил, мы ведем с теулями войну, и в наших землях они могут быть лишь рабами. Но для тебя я этой участи не хочу. Я тебе благодарен за спасение. И еще мне интересно, кто ты, не знающий другого языка, кроме языка Древних Воинов. Тебя отнесут в мой дворец, а завтра мы поговорим. Желаю тебе счастливого вечера и доброй ночи.
– Спасибо, принц, – ответил Ратмир, покосившись на молчаливых носильщиков, которые ждали новый приказ. – Желаю и тебе того же.
Паланкин принца, в сопровождении командира отряда и большинства воинов, направился в сторону императорского дворца, а паланкин Ратмира, сопровождаемый двумя воинами, – в другую сторону.
У дворцовых ступеней носильщики поставили паланкин па землю. Ратмир вышел. На первой ступени ждали три красивые белые девушки в коротких белых туниках с золотыми и серебряными безделушками. Все трое были скованы меж собой золотой цепью. Они присели, скрестив руки, и один из воинов жестом дал понять Ратмиру, что нужно сесть на это своеобразное сиденье. Девушки подняли его и понесли во дворец. Ратмиру было неудобно. Он привык к мысли о том, что мужчины должны носить женщин на руках. Но видя, что для них это в порядке вещей, успокоился.
Дворец Куаугемока поражал роскошным убранством. Он был совсем невелик, но Ратмир еще не знал этого, да и все познается в сравнении. Большая часть комнат была отделана кедровыми панелями. На панелях были видны фрески – картины из мирной и боевой жизни ацтеков. Некоторые комнаты имели отделку из чистого золота или серебра. А в одной пол, стены, потолок и даже мебель были сделаны из драгоценных камней. Светильники, в которых горело благовонное масло, озаряли покои принца.
Наконец девушки, несшие Ратмира, остановились перед массивной дверью, один из воинов-сопровождающих распахнул ее и знаком предложил ему входить. Ратмир встал на ноги, вошел в комнату, мягко освещенную масляными светильниками.
Сопровождающий притворил дверь. «Интересно! – подумал Ратмир. – Выставят ли у дверей стражу?». Но вскоре услыхал удаляющиеся шаги и понял, что стражи не будет.
Ратмиру – оказалось – отвели не одну комнату: настоящие апартаменты из нескольких смежных. Узорные ковры на стенах, шелковые занавеси на окнах, мебель представлена несколькими красиво изогнутыми вешалками, которые служили и подставками под светильники, а также – циновкою, застеленной мягкими одеялами и покрывалами; завершал «меблировку» низенький столик, уставленный различными яствами. Вокруг столика – другие циновки, на которые Ратмир уселся, отдав должное всем кушаньям и найдя их превосходными.
После ужина он вдруг почувствовал, что смертельно устал. Слишком много на сегодня волнений и новой информации, которую мозг уже отказывался воспринимать! Сейчас надо просто уснуть и как следует отдохнуть. А потом – будь что будет… Он улегся на циновки, накрывшись одеялом, и уснул почти мгновенно.
2
Проснувшись, Ратмир не сразу вспомнил, где находится. Несколько секунд он глядел в расписной потолок. Память медленно восстанавливала события вчерашнего дня. Наконец Ратмир повернул голову. И увидел: на этот раз он в комнате не один. На циновке возле стола сидела спиной к нему девушка. Она переставляла с подноса на столик разные кушанья. Видимо, услышав шорох, ранняя гостья обернулась. Произнесла по-русски:
– Доброе утро.
Голос был мелодичен и нежен.
– Доброе утро, – ответил Ратмир. – Кто вы?
– Меня прислал принц Куаутемок. Мое имя Алита.
Ратмир сел на постели и еще на несколько секунд задумался, разглядывая собеседницу. Она была белокожей, с длинными черными волосами, карие глаза то и дело скрывались за густыми ресницами. Простые черты лица были пропорциональны и приятны.
– Алита. – наконец произнес он. – Но это же не русское имя. Откуда вы и как здесь оказались?
Глаза девушки выразили удивление, но она ответила:
– Я родилась в Таноре, но несколько лет назад попала в плен к пиратам, и меня продали ацтекам. Меня купил принц Куаутемок, узнав, что я знаю язык, ему не известный.
– Танор… Где это?
– Пожалуй, принц был прав, говоря, что вы – странный гость. А вы, правда, не знаете другого языка, кроме этого?
– В школе изучал английский, из книг помню несколько французских, немецких и японских слов. А вообще-то, правда, только русский.
– Странно, но все же Танор расположен на Пиренейском полуострове.
– Значит, это Испания?
– Это территория древних Испании и Португалии.
«Интересно, но что же Россия?»
Этот вопрос Ратмир задал сначала самому себе, а потом – вслух – Алите. Алита не ответила. Только сказала, что скоро он встретится с Куаутемоком и все узнает от него. А Ратмир решил больше не форсировать событий. Он умылся (Алита подала ему сосуд с водой и таз). За утренним туалетом последовал легкий завтрак. Девушка объяснила, что сегодня Ратмир будет свершать утреннюю трапезу с принцем, сейчас можно лишь перекусить. Впрочем, еды на столике хватало, чтобы плотно позавтракать двоим, а то и троим. Поэтому Ратмир удивился, когда Алита, накрыв стол, отошла и села поодаль на циновку.
– Вы уже завтракали? – спросил он.
– Нет, но рабыням запрещено есть вместе с хозяевами. И к тому же, вам полагается называть меня на «ты».
Услышав такой ответ, Ратмир разозлился и довольно резко сказал:
– Может быть, здесь такие правила, но я не собираюсь подчиняться этим варварским обычаям, по крайней мере – в моей комнате будут действовать законы и правила, к которым я привык. А посему придвигайтесь к столу и не стесняйтесь. – Потом уже мирным тоном добавил: – А насчет «ты», пожалуй, согласен, но при условии, что «ты» будет обоюдное. Идет?
Девушка удивленно посмотрела на него, но затем согласно кивнула и придвинулась к столу.
Примерно через час после завтрака в комнату постучали. Вошел индеец в красивых доспехах. Он произвел уже знакомый ритуал приветствия и, когда Ратмир ответил тем же, сказал несколько слов. Среди них были знакомые английские, но большинство казались непонятными. Алита пояснила:
– Это Камок, начальник гвардии и ближайший друг принца.
Он говорит: принц ждет тебя к завтраку.
Ратмир поднялся с циновки и вышел из комнаты, сопровождаемый Камоком и Алитой. Как и вчера, у порога комнаты его ждали носилыцицы. И вскоре он уже входил в апартаменты принца. Они казались несколько просторнее тех, в которые поселили Ратмира, но убранство – примерно такое же. Низкий стол посреди комнаты накрыт для двоих, рядом на циновке сидит Куаутемок. Сегодня он – в белом шелковом одеянии, похожем на кимоно. Без украшений и головного убора он выглядит обычным молодым человеком, и только гордый взгляд черных глаз выдает в нем будущего повелителя.
Жестом отослав Камока, принц обратился к Ратмиру с приветствием и пригласил его к столу. Видимо, понимая желание Ратмира узнать свою дальнейшую судьбу, он сразу заговорил об этом.
– Отец уже знает от меня обо всем случившемся. Я просил, чтобы тебе была предоставлена свобода перемещения в наших землях. Также я просил отца наградить тебя. Но отец не хочет и слушать о том, чтобы теуль мог быть свободным в его государстве. Впрочем, лично против тебя он ничего не имеет, ты спас меня, а я буду тебе всегда благодарен за спасение, и ты можешь быть вполне свободен. К сожалению, только на территории моего дворца. Впрочем, если хочешь, через некоторое время ты сможешь покинуть земли ацтеков – и тебя переправят в район факторий теулей. Хотя я и не уверен, что там ты сможешь найти друзей… В любом случае выбор – за тобой.
– Хорошо, я подумаю, – медленно проговорил Ратмир. – Так или иначе, некоторое время придется пользоваться твоим гостеприимством: ведь мне необходимо выучить язык, узнать многое о новом для меня мире и найти в нем свое место.
Принц кивнул головой и некоторое время ел молча, а затем вновь обратился к нему:
– Как ты устроился, не требуется ли чего? Если что-то будет нужно, обращайся через Алиту к Камоку, он все устроит.
Ратмир согласно кивнул и поблагодарил.
– Как тебе прислуживает Алита? – справился принц. – Она вообще-то довольно усердна. Я купил ее, чтобы выучить язык Древних Воинов, но затем привык к ней и оставил во дворце. Я дарю ее тебе на все то время, пока ты находишься здесь, она будет прислуживать тебе и обучать нашему языку, она будет делать для тебя все, что ты пожелаешь, а если провинится – предай ее в руки начальника надзора над рабами, и она станет шелковой.
Ратмир посмотрел на Алиту, которая сидела, опустив взгляд, на циновке, затем – на принца и осторожно сказал:
– Принц, если у тебя действительно есть хоть капля той благодарности о которой ты говоришь, то прошу тебя выслушать мои слова. – Он сделал короткую паузу и посмотрел на собеседника, затем продолжил: – Пойми меня правильно, но там, где я жил раньше, рабство отошло в далекое прошлое как анахронизм. А меня, к тому же, воспитывали в духе уважения к женщине. Поэтому я не могу позволить, чтобы девушки таскали меня по дворцу на руках и чтобы Алита вне своей воли служила мне. Я могу учиться у ней языку, могу общаться с нею, но я не могу приказать ей прислуживать мне, да еще и – выполнять мои желания. Я не лезу со своим уставом в чужой монастырь, но прошу, если я свободен, позволить мне жить по тем правилам, к которым я привык.
Выслушав эту речь, принц расхохотался.
– Клянусь богами, мне еще ни разу не приходилось прослушивать подобный урок вежливости! Это очень хорошо, что ты не боишься. Что ж, я свое слово держу, ты можешь жить в моем дворце по своим законам, если они не вступают в конфликт с нашими. Я сам думаю, что гораздо приятнее ходить самому. – Затем он повернулся к Алите и сказал: – Алита, на время пребывания Ратмира моим гостем во дворце я освобождаю тебя от всех обязанностей, никто во дворце, кроме меня, не может тебе ничего приказать. Но за это ты будешь учить его языку и просвещать его о наших обычаях. Ты слышала?
– Да, господин.
Прошло несколько месяцев. Под руководством Алиты Ратмир изучал новый для него язык, который был, подобно эсперанто, составлен заимствованиями из разных языков Земли. Хорошей практикой были не только разговоры с Алитой, но и беседы с принцем Куаутемоком, начальником охраны принца Камоком и несколькими знатными ацтеками, которые, как выяснилось, составляли довольно прогрессивный в сравнении с императорским двором кружок. Ратмир привязался к ацтекам, древняя высокая духовность которых сливались с высокой ученостью. Хотя, бывало, он критиковал их. И сам удивлялся, насколько быстро (а главное – искренне) его собеседники пересматривают свои старые взгляды на порядок в империи Анауак.
Вообще, ему казалось: мир, куда он попал, соткан из противоречий. В некоторых вещах, особенно в технике, ацтеки были весьма примитивными. Но, с другой стороны, они сохранили от прежних времен высокую языковую культуру и спокойно оперировали такими словами, как «альтернатива» или «консенсус». Они исповедовали язычество, но – освобожденное от жестоких человеческих жертвоприношений. На алтари своих богов, как и на могилы предков, они приносили живые цветы. Америка, частью которой являлся Анауак, была населена еще множеством других народов и племен. Но постоянные локальные войны мешали им объединиться для борьбы с главным врагом – сардукарами. За океаном жили теули, которые, в свою очередь, тоже делились на великое множество народов и племен.
Кто такие сардукары, откуда они пришли, Ратмир так и не смог узнать. Однако уже знал, в том числе из собственного опыта: они – агрессивный и опасный противник.
Сардукары теснили ацтеков. Император Анауака, Дэоток, решил компенсировать свои территориальные потери за счет земель одного из племен северной Ирокезской Конфедерации. Ацтеки официально объявили конфедератам войну как прислужникам те- улей. Повод был: лазутчики донесли, что в главном городе племени могавков побывал с миссией посланник Танора. Пограничные войска ацтеков атаковали могавков, находившихся на промысле.
Вождь последних, Атог, объявил всеобщий призыв на войну и отправил гонца к верховному вождю Союза Пяти Племен с просьбой о поддержке.
Таков был мир, в котором уже несколько месяцев жил Ратмир. Но что случилось в нем? Почему этот мир, далекое будущее, как понял Ратмир, изучая и сравнивая системы летоисчисления теулей, ацтеков, ирокезов и других, – стал именно таким? И, опять же: сардукары. Кто они? Откуда они, столь же агрессивные, сколь и уязвимые странные существа, для которых человеческая пища несъедобна? Что за роль принадлежит им здесь?
3
Во время одного из совместных ужинов в своих покоях принц объявил: император решил лично руководить войсками, вторгшимися в земли могавков.
– Отец приказал мне принять под свое начало «армию левой руки», и завтра мы отправимся к войскам. – Он обратился к Ратмиру: – Мне жаль будет расставаться, но государственные дела прежде всего.
– Куаутемок! – обратился Ратмир к принцу. – Я прошу тебя взять меня с собою, все это время я не только учил язык, но учился владеть оружием и не буду бременем для вас.
– Я уверен, ты сможешь владеть оружием, но ведь ты находишься в безопасности только в моем дворце.
– Но если я затеряюсь среди воинов, мне ничто не будет угрожать, – возразил Ратмир. – К тому же, ты в походе отделишься от императора.
– Да, – задумчиво протянул принц, – моя армия является вспомогательной.
Видя, что он еще колеблется, взял слово Камок:
– Мой принц, Ратмир может вступить в отряд твоей личной охраны моим заместителем. Кто станет искать белого человека среди гвардейцев?
Что ж, хорошо, я согласен, – сдался, наконец принц. – Выступаем завтра.
На следующий день Теночтитлан провожал войско императора. Настроение у всех праздничное, город украшен флагами и эмблемами царствующего дома (золотой орел, разрывающий когтями змею). Улицы заполнены празднично одетыми людьми. Сквозь толпу, как по волнующемуся морю, плывет армия.
Во главе войска, в золотом открытом портшезе, восемь белых рабов несли императора Дэотока, за ним, чуть отставая, двигались портшезы его брата Таваока – справа и сына Куаутемока – слева. За ними шел стройными рядами отряд императорской гвардии – тысяча отборных воинов в золотых доспехах. Далее – отряды гвардии принцев: по триста воинов в серебряных доспехах. Вслед за гвардейцами двигались отряды воинов—ополченцев. Звучали воинственные марши, народ шумно приветствовал свою армию.
Ратмир шагал в рядах гвардии Куаутемока – вслед за Камоком, начальником ее. С виду он не отличался от остальных. Красный грим, такие же, как и у всех гвардейцев, серебряные доспехи… Впрочем, нет. Отличался. Своим вооружением: винтовкой и мечом, отнятым у сардукара, взятого им в плен. Вооружение ацтеков было слабым. Винтовок ничтожно мало даже у гвардейцев, а в ополчении – так и вообще единицы, запас патронов беден. Мечами вооружены лишь офицеры да немногие из воинов – те, кто сам сумел разжиться трофейными. У гвардейцев были еще копья, луки, стрелы с медными наконечниками, свинцовые дубинки и кастеты. У простых воинов – только мечи из отшлифованного твердого дерева, дубинки, луки, стрелы да копья с кремниевыми наконечниками, а то и просто с обожженными концами. С подобным вооружением трудно рассчитывать на победу. Ирокезские войска, по донесениям лазутчиков, на сорок процентов вооружены огнестрельным оружием. Оружие им поставляли торговые партнеры – танорцы. Торговля велась довольно вяло, ирокезы были очень бедны и расплачивались только со своих полей и промыслов. Но все же…
Выйдя из Теночтитлана, армия аптеков направилась на северо-запад, к границе с землями Союза Пяти Племен. Примерно через два дня пути отряды Куаутемока и Таваока отделились от императорской армии и двинулись на соединение со вверенными им войсками, которые уже вступили в соприкосновение с противником.
Куаутемок догнал свою армию через шесть дней пути, у охотничьего лагеря ирокезов, который она недавно заняла. Штурм лагеря стоил жизни многим воинам и поэтому прежний командующий армией, военачальник Астарок решил дать армии отдых и дождаться пополнения. Он имел информацию о том, что к отряду ирокезов-охотников, которые раньше обороняли лагерь, а теперь отступили, тоже двигается подкрепление. Все это он сообщил принцу на совещании, устроенном в шатре Куаутемока. Тут собрались командиры отрядов, командир гвардии принца Камок и – Ратмир, смывший красный грим. Все они склонились над картой, где были отмечены передвижения своих войск и противника. Ратмир поразился тому, сколь тщательно она была выполнена на сшитых меж собой листах бумаги. Настоящее произведение искусства! Согласно ей, все три армии ацтеков движутся по узкому «коридору». Слева «коридор» огорожен горными хребтами, справа – ряд фортов сардукаров.
– Принц, взгляни! – (Ратмир указал на «коридор»), – Не думаешь ли, что это может обернуться для армии ловушкой? Сардукарам достаточно выбросить нам в тыл три отряда из одного из этих фортов, чтобы отрезать нас от Тлателоко. Кроме Тлателоко, поблизости нет городов, за стенами которых мы можем принять бой с надеждой на успех.
– План компании разработан отцом по данным нашей разведки, – ответил Куаутемок – Они гласят, что в пограничных фортах сардукаров сейчас слишком мало войск, их хватит лишь на оборону границы, выйти в поле они не могут.
– Но я вижу на карте железную дорогу, по которой сардукары смогут подвезти запас и подкрепление. В любом случае необходимо создать четвертую армию в тылу первых трех, чтобы она могла – если сардукары прорвутся – задержать их и дать возможность нам отступить в Тлателоко.
Принц задумчиво потер подбородок.
– Может быть, если бы я командовал компанией, я сделал бы как ты говоришь, но командует мой отец.
– Можно послать ему письмо с предупреждением, – настаивал Ратмир.
– Письмо не произведет на него впечатления. Я знаю отца, он очень упрям.
– Тогда остается ждать и молиться, чтобы мои опасения не сбылись.
На следующий день разведчики подтвердили: к ирокезам подошла значительная помощь. И Куаутемок, действительно, отправил к императору скорохода. Просьбу о подкреплении принц сопроводил кратким изложением слов Ратмира. (Сам Ратмир в письме, естественно, не упоминался). Тем временем армия обустраивала укрепленный лагерь. Шла подготовка к возможной контратаке.
4
Вечером, на четвертый день стоянки в лагере, к шатру принца прибежал командир одной из застав, охранявших укрепление. Он сообщил удивительную новость: к нему только что явился никто иной как сам вождь могавков Атог с белым флагом, в сопровождении нескольких воинов; все они были верхом на лошадях.
Принц велел командиру заставы проводить парламентеров в свой шатер, а одновременно – созвать всех начальников армии. Приказы эти он отдал спокойным голосом, не изменившись в лице. Ратмир делал над собой усилие, чтобы не засыпать принца вопросами. Хотя вопросы буквально жгли ему язык.
Через четверть часа, когда все были в сборе, вошел Атог. Вождь могавков (следовательно, противник) оказался огромного роста: настоящий великан. Он был в коричневой рубахе с бахромой и таких же брюках. Голову украшал убор из птичьих перьев. На поясе – патронташ, томагавк и револьвер, за спиной – винтовка. Разбитые «высокие мокасины» (что-то вроде легких сапог для промысла и рыбалки) дополняли наряд. Вся одежда была чрезвычайно грязной, по сравнению с Куаутемоком и его товарищами он выглядел бандитом и оборванцем, но на усталом запыленном лице с черными умными глазами можно было прочесть обычную для ирокезов гордую уверенность.
Войдя, Атог поднял в приветствии руку. Принц, ответив тем же, предложил ему сесть па циновки. Атог уселся. Не спеша заговорил.
– В черный час произошло наше знакомство, принц Куаутемок, и я очень жалею, что привез тебе черные вести, – начал он. – Пять дней назад войска сардукаров вторглись в пределы Анауака и заняли большую дорогу, отрезав армию императора от города Тлателоко.
Говорящего слушали молча. А могавк, вынув из кармана на поясе свинцовую палочку, провел на карте несколько стрел, исходящих из сардукарских фортов, – так же, как показывал Ратмир. Стрелы сошлись в одной точке: у небольшого селения. Дорога отступления для императорской армии была перерезана.
– Узнав о том и рассчитывая, что сардукары, выслав войско в поле, ослабили гарнизоны фортов, император приказал командующему второй армией напасть на сардукарские форты, дабы пробить другую дорогу. Своими войсками он прикрывал наступление второй армии от нас и отказался от переговоров со мною о совместных действиях против сардукаров, – продолжал Атог. – Но у сардукаров появилось новое оружие: пулемет. Он заменяет собою сотню винтовок. Ваша вторая армия, атаковав форты, защищенные пулеметами, понесла огромные потери. Она отступила. Не сумела пробить новую дорогу. Узнав об этом, я оттолкнул от себя воспоминания о старых обидах и отправил императору повторное предложение о совместных действиях. Но он согласился лишь подписать перемирие. И двинул свою армию на прорыв. Я вижу: прорыв невозможен. И я, не жалея лошадей, поскакал к тебе, принц. Немедленно отступай, дабы не попасть в кольцо к сардукарам, как две первые армии!
Ратмир следил за лицами людей, слушавших сообщение вождя могавков. Удивление, недоверие, боль и тревога за будущее отражались на лицах всех военачальников – кроме Куаутемока. Принц опять был невозмутим. Он не имел права выказать свои чувства, на нем лежит ответственность за все жизни и судьбы – может быть, за жизнь и судьбу всего народа империи Анауак. Только в одном движении он выказал свои эмоции. Он пошевелился, медленно выпрямился на циновке, как бы просыпаясь от кошмарного сна.
– Почему отец не передал мне этого сам, Атог? – спросил он.
– Наверное, пытался. Но сам видишь, сардукары отрезали сообщение. Люди моего народа тоже часто нападают на ваших гонцов и обозы. Они могли убить скорохода, не сообщив мне.
– Значит, отступать мы можем лишь по горной дороге.
– И как можно скорее, – произнес Атог вставая. – Я спешу к моим воинам, которые стараются оттянуть сардукаров на себя. И уношу в душе надежду: империя ацтеков поймет, наконец, что главный ее враг – сардукары, как и главный наш враг, победить мы сможем лишь объединенными силами. Великим днем станет тот день, когда вожди Пяти Племен сойдутся за стол переговоров с императором ацтеков. От этого каждый из нас сделается сильнее.
Окончив свою речь, глава могавков выбежал из шатра; через несколько секунд послышался цокот лошадиных копыт. Конь сразу взял с места в карьер. Принц оставался спокоен. Но приказы, которые он начал отдавать один за другим, были неотложными и срочными. Немедленно, как можно скорее поднять лагерь: у людей теперь будет много работы, и они отвлекутся от черных мыслей. Затем надлежит сделать следующее… А затем… А затем… Военачальники разошлись. В шатре с принцем остались только Ратмир да Камок. Принц провел ладонями по лицу, и Ратмир увидел, насколько гнетут его вести, принесенные Атогом.
– Я боюсь, – как бы отвечая на мысли друга, произнес принц. – Боюсь той ответственности, которая может пасть на меня в случае гибели отца. Мне придется не только наблюдать гибель моего народа, но и управлять им в это страшное время.
– Я понимаю тебя, – ответил Ратмир. – Но, будучи императорским сыном, ты самой природой обязан встать во главе своего народа и вести его… только не к гибели, а к спасению. На этом пути ты не одинок, тебя поддержат вожди Пяти Племен и их друзья из Танора. – При слове «Танор» принц заметно вздрогнул. Ратмир повторил: – Да, друзья из Танора.
– Борись, принц! – сказал Камок. Ни за что не сдавайся. Погибни сам, но спаси свой народ.
Обменявшись такими словами, они склонились над картой.
– Сардукары слишком близко подошли к горной тропе, – говорил принц, ведя по карте мерным отрезком дерева. Они могут выдвинуть отряд с пулеметами и обогнать нас.
– Значит, нам надо сделать то же самое, – ответил Ратмир на его вопрос, высказанный в виде рассуждений. – Пулеметов, правда, нет. Но я предлагаю выдвинуть на тропу, по которой пойдут сардукары отряд, вооруженный винтовками. В наступлении пулеметы менее действенны, чем в обороне.
– Мы едва сумеем набрать сотню винтовок и по полусотне патронов к каждой. Разве этого хватит?
– В русском языке есть такая пословица: на безрыбье и рак – рыба. Повоюем. Только пошли на это дело свою гвардию. Уж мы с Камоком сдержим их.
– Так, а ты владеешь пулеметом? – спросил принц.
– Конечно! – воскликнул Ратмир, вспомнив школьные уроки по начальной военной подготовке. Затем, прикинув, насколько здешние пулеметы могут отличаться от АКМ, добавил: – Разберусь.
– Мне жаль расставаться с тобою, Ратмир. За короткое время мы сумели здорово подружиться, но…
– А ля гер ком а ля гер, принц – закончил фразу Ратмир.
– Это не русский язык! Не язык Древних воинов! Напоминает речь теулей. На войне… как… на войне?..
– Да, мой принц, – на войне, как на войне.
Поутру, когда войско уже готовилось в поход, с заставы привели двух вьючных лошадей, нагруженных ящиками с патронами. Их сопровождали конные воины Атога. К полудню отряд гвардейцев под командой Камока и Ратмира оторвался от медленно движущегося войска – отправился навстречу судьбе.
…Проснувшись, Ратмир поднял голову и огляделся. Он лежал на своем плаще, расстеленном прямо на земле; подушкой служила куча травы. Вокруг – так же, как и он, – спали гвардейцы, утомленные вчерашней работой.
Вчера около полудня отряд вышел в эту долину: она была определена местом, в котором можно задержать наступление сардукаров. Пообедали. Принялись за рытье окопов. Работали все, кроме нескольких воинов, находившихся в дозоре. И теперь, глядя на свои руки, Ратмир еще раз подумал о том, что он абсолютно не приспособлен работать с землей. Хорошо еще, был хоть какой-то дачный опыт…
Два горных отрога с боков обступали долину, в которой должен был состояться бой. Она имела не более пятисот метров ширины при длине (от опушки леса до начала возвышенности) около километра. Позиция ацтеков находилась выше уровня леса, что позволяло надежно поражать противника огнем, неся при том значительно меньшие потери. Слева и немного впереди нее, на склоне отрога, щетинились колючие кусты. В них Ратмир решил расположить огневую засаду – всех воинов, у которых были винтовки. Сухими ветвями этого кустарника укрепили подходы к позиции, устроив нечто, напоминающее проволочные заграждения. Кроме того, Ратмир попросил Камока выделить пять наиболее метких стрелков: они, расположившись выше позиции, должны были обезвредить вражеских пулеметчиков, а в случае, если пулеметов не будет, – специально заняться вражескими офицерами. Устройство всего этого съело остаток прошлого дня. И к вечеру воины, выставив охранение, уснули мертвым сном.
Ратмир поднялся на ноги. Отряхнулся. Накинул плащ. «Какая тишина! – подумал он, оглядываясь. Невдалеке синел лес, первые лучи солнца уже золотили вершины лесных великанов, играли на выпавшей к утру росе. Где-то пробовали голоса ранние птицы, природа просыпалась. – А мне, возможно, придется сегодня уснуть навсегда», – закралась холодная мыслишка. Но он отогнал ее. Живой всегда думает о живом.
Ратмир прошел к главной позиции, разбудил Камока и воина-сигналиста. Звук сигнальной раковины вывел воинов из сонного оцепенения: начинался новый боевой день.
Примерно через полчаса застава донесла о приближении сотни сардукаров – передового вражеского отряда. Вскоре он показался на опушке. Сардукары вышли из леса, развернулись в цепь и двинулись к позиции ацтеков. Ратмир предупредил Камока, чтобы тот не вздумал контратаковать, а сам побежал к засаде. Скатившись в окоп, он наблюдал, как сардукары приближались к позиции. Когда те прошли примерно половину расстояния, на них обрушился град стрел. Это было, в самом деле, похоже на град. Ацтекский воин, прячась за бруствером, выпускал свою стрелу вверх, и она, описав дугу, падала на сардукаров. Ружейных выстрелов с позиции прозвучало всего несколько. Вряд ли все это могло остановить сардукаров. Но это был еще не бой. Это была лишь разведка боем. Потеряв ранеными не более десятка воинов и произведя несколько ответных ружейных залпов, большеголовые фигурки в темных балахонах отошли назад. Стало видно: сардукары тоже окапываются.
Ацтеки смотрели на врагов с презрением. Легкая победа расслабляла их. Особенно – молодых. Но Ратмир понимал: настоящие атаки впереди. Старые гвардейцы держались того же мнения. И после полудня, когда к сардукарам подошло подкрепление, около трехсот врагов начали новую атаку. На этот раз они не разворачивались в цепи: атаковали стеной. Видимо, были уверены, что огнестрельного оружия у индейцев почти нет. Подойдя примерно метров на сто к позиции, сардукары под рев труб бросились в атаку. Ратмир отдал приказ стрелять. И десятки пуль вонзились в плотную стену атакующих, сметая все живое на своем пути. Этот фланговый обстрел заставил бы любой человеческий отряд запаниковать и броситься наутек. Однако сардукары, впрямь, не имели эмоций. Под руководством офицеров они перестроились – опять рассыпались в цепи, и лишь затем начали отступать.
– Сигнал к атаке! – закричал Ратмир.
Взревела сигнальная раковина. Камок повел своих гвардейцев в контратаку. Сардукары бросились бежать. Убегали они все так же организованно. Без паники. Без эмоций. Однако в этот раз их организованность вышла им, как говорится, боком. Удирай они с поля второпях, не перестраивайся они под огнем, – потеряли бы гораздо меньше своих. На поле насчитали около полутораста трупов сардукаров, за что ацтеки заплатили лишь двадцатью убитыми и ранеными. Преследовать противника Ратмир не велел. Только собрать оружие убитых.
