– Ну, мама, не отдамся же я ему на этом ковре!
Кристина улыбалась, сидя на диване:
– Иди уже, тебя доктор ждет!
– Подождет.
Алана переоделась в элегантные черные брючки, салатовый джемпер и черную укороченную куртку. Черные ботиночки и рюкзачок завершали образ. Кристина знала, что, надев солнцезащитные очки, мать будет выглядеть не старше двадцатипятилетней девушки, и очень гордилась этим.
– Ты знаешь, что не дает мне покоя?
Кристина состроила забавную мордочку:
– Кроме моего пикника с Питером Девенпортом?
– Именно! Пикник! Как все это будет?
– В смысле?
– На пикнике едят, Крисси! Ты сидишь на диване, он в кресле напротив – что это будет?
Обладающая хорошим воображением Кристина окинула комнату взглядом и поняла, о чем говорит мать:
– Ты имеешь в виду его…
– Да, дорогая, его рост. Учитывая стол, ему будет некомфортно.
– Но еще неделю назад ты говорила, что ему не должно быть комфортно!
– Это не тот случай!
– И что делать, мама?!
Алана задумалась:
– Ну есть один вариант… Перебирайся на пол!
– Что?!
– Если ты сядешь на пол, то у него появится больше возможностей для маневров, а значит, ему будет комфортней.
Отлично! Кристина была в восторге!
Она села на пол, облокотившись спиной на диван – столешница маленького столика оказалась чуть повыше ее груди. И если Питер сядет напротив, то он сможет спиной облокотиться на кресло, и ему будет так же…
– Нет, не пойдет.
Алана возвышалась над Кристиной, критически осматривая мебель.
– Почему?
– Потому что этот стол между вами… Он тебе по ключицу, дорогая. Да и ему тоже будет… Убираем его!
И Алана принялась оттаскивать столик к стене.
Кристина попыталась помочь, но мать только отмахнулась:
– Не мешай! Времени почти не осталось.
Отпинав столик, Алана посмотрела на дочь. Теперь на месте для пикника остался диван, напротив него два кресла и между ними – ковер, на котором и сидела Кристина.
– Все прекрасно, но тебе надо переодеться.
– Зачем? Все же хорошо.
– Нет, надень мою длинную широкую юбку – она закроет бандаж на ноге, все же это неэстетично.
Дочь кивнула, и Алана понеслась в спальню. Вернулась она с темной юбкой в мелкий цветочек, в которую помогла переодеться дочери:
– И ради бога, Крисси, не разувайся! Твою любовь к хождению босиком не все одобрят.
Кристина кивала, запоминая все наставления матери.
В дверь постучали. Они посмотрели друг на друга. Ответила Алана:
– Войдите!
В комнату, еле волоча большую корзину, вошла горничная.
Алана облегченно выдохнула:
– Боже, Рози, я и забыла о тебе! Спасибо, дорогая! Поставь у дивана, да, там, под окном.
Кристина казалась искренне удивленной:
– Мама? Это что?
Алана дождалась, пока Рози покинет комнату, и только после этого ответила:
– А это твой запасной парашют, детка.
Дочь непонимающе смотрела на мать.
– Если пикник окажется лишь предлогом для… чего-нибудь, чего тебе не захочется или не понравится, ты всегда сможешь достать эту корзину и заткнуть ему рот – в прямом и переносном смысле. Не возьмет же он тебя силой!
Кристина была потрясена:
– Мама, ты невероятная!
– И звони, пожалуйста, если что не так, ладно?
– Все будет хорошо, даже не сомневайся!
Алана подошла к дочери и поцеловала ее:
– Я люблю тебя, Крисси.
– И я тебя, мам!
Алана побежала к двери и быстро скрылась за ней.
Кристина посмотрела на старинные часы, висящие на стене, – они показывали без пяти двенадцать.
Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 12:00
Питер подошел к двери, ведущей в покои Кристины. Позади него стоял Беннет с корзинкой. Питер постучал, услышал «Войдите!» и забрал корзинку.
– Но милорд…
– Я сам.
Беннет поклонился, Питер вошел один.
Первое, что бросилось ему в глаза, – отсутствие стола. Вернее, стол был, но не на привычном месте в центре комнаты, а у стены. Кристина же сидела на полу, раскинув широкую юбку цветком по ковру. С распущенными волосами она была похожа на цыганку.
Он остановился.
– Добрый день, милорд.
Снова-здорово! Вчерашние позиции придется отвоевывать заново?
– Добрый день, мисс Линли. Начнем сначала? Я – Питер, а вы?
Девушка улыбнулась:
– Кристина.
– Очень приятно.
Питер протянул руку – Кристина ее несмело пожала. Он обвел взглядом комнату:
– Я смотрю, к пикнику вы подготовились.
– Да, мама сказала, что на пикниках столов нет, и значит…
Кристина, все так же улыбаясь, развела руками.
Питер сразу все понял и задумался: кому же он должен быть благодарен за проявленную тактичность – матери или дочери?
А неважно! Даже если матери, то, сев на пол, Кристина показала себя с очень неожиданной стороны. Он не знал девушки, которая согласилась бы сидеть на полу только ради того, чтобы обеспечить другому психологический комфорт. В его окружении таких точно не было. До сегодняшнего дня.
Питер поставил корзину и взялся за отвороты куртки:
– Вы позволите?
Кристина не совсем поняла, о чем он, но кивнула.
Питер скинул куртку. Под ней оказалась белая рубашка в тонкую голубую полоску. Он закатал рукава и принялся накрывать на… пол.
Стоя на коленях, все в той же тишине он расстелил на ковре скатерть и теперь выкладывал на нее тарелки, приборы, накрахмаленные салфетки… Незаметно следя за Кристиной, он отметил ее вытянувшуюся шею: девушка с любопытством заглядывала в корзинку. Судя по всему, он напоминал ей фокусника с бездонным цилиндром. Но он тянул время. Главное блюдо (вот уж действительно!) он подаст последним.
Питер посмотрел на Кристину, она перевела взгляд с корзинки на него.
– Готовы?
Она кивнула.
– Уверены?
Легкая улыбка и вновь кивок.
Питер достал коробку, укутанную в тканевое полотенце. Умело сохраняя интригу, он разворачивал ее снизу. Наконец коробка, накрытая сверху полотенцем, оказалась стоящей на его ладони.
Он посмотрел на Кристину и жестом фокусника скинул полотенце:
– Voilà![5]
Увидев приготовленный Питером сюрприз, она рассмеялась и захлопала в ладоши.
На его ладони красовалась коробка с нарисованным джентльменом и логотипом KFC.
Кристина подняла на него такие счастливые глаза, что у Питера перехватило дыхание.
Как мало ей нужно для счастья.
– Вы запомнили!
И как много.
– Это было несложно. Я тоже их люблю.
– Вы тоже любите ножки?
– Не совсем. Я люблю крылышки.
Питер открыл стоящую между ним и Кристиной коробку, вперемежку заполненную жареными крылышками и ножками. Она кинула взгляд в сторону корзинки и… промолчала. Заметивший это Питер улыбнулся:
– Ох уж это воспитание! Что? Соусы?
Она вновь рассмеялась и кивнула.
Питер потянулся к корзинке и вытащил оттуда горсть порционных соусов. Кристина схватила кетчуп, он усмехнулся.
Она не пытается мне угодить. Обычно они ждут, что же выберу я, и после делают вид, что тоже это обожают, а она – нет. Вопрос: это черта характера или ей наплевать на меня и мои предпочтения? Но ведь дружба ее не устроила. Эти чертовы фиалки явно ее расстроили.
Кристина поерзала и решилась:
– А картошка?
Питер рассмеялся:
– А про картошку мы забыли.
– Мы?
– Мы с Беннетом. Я ему не напомнил, а Беннет весь этот фастфуд не признает, так что…
Он развел руками.
– С меня, ладно?
Кристина, покраснев, кивнула.
Он сделал приглашающий жест:
– Угощайтесь. Здесь много – мы и без картошки не останемся голодными.
Она наклонилась, чтобы положить себе на тарелку еды.
– Голодными мы не останемся в любом случае. У нас есть еще одна корзинка.
– Простите?
Кивнув в сторону окна Кристина пояснила:
– Там стоит еще одна корзинка для пикника.
Заинтригованный Питер не спешил есть:
– И что там?
– Не знаю, я не заглядывала.
– И зачем она?
Кристина, успевшая надкусить ножку, посмотрела на его удивленное лицо и, сдерживая смех, пожала плечами.
Питер встал, подошел к окну и, отодвинув штору, увидел стоящую там корзинку для пикника. Приподняв крышку, он насчитал несколько банок с домашними паштетами, пару головок сыра, нарезку колбасы и два сложенных напополам французских багета.
Не перестававшая есть Кристина с любопытством наблюдала за ним.
– Очень интересно.
Он вернулся к Кристине, сел на пол и принялся за еду:
– Ну в то, что вы не знаете совсем уж ничего об этой корзинке, я, простите, не поверю. Но вы же… никогда не врете, верно?
Кристина опустила голову.
Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 12:20
Не спрашивай меня, пожалуйста! Я не хочу тебе врать!
– Ну да, зачем врать, когда можно промолчать. Тоже воспитание?
Скрывая улыбку, Кристина молча ела ножку.
Питеру стало любопытно:
– Малверн?[6]
– Берджесс-Хилл[7].
– Почему она?
– В получасе езды от Лондона. Мама не хотела отпускать меня далеко.
Питер кивнул.
– Закрытая школа, пансион, да? Учеба, домашние задания, кружки и вновь учеба?
Кристина кивнула.
– У вас тоже?
– Кембридж.
Я знаю.
– Вам там нравилось?
– Нет.
Действительно, что ему там могло нравиться?
– А вам?
Кристина задумалась.
– Не знаю. Я не думала об этом.
Питер потянулся к корзине и достал оттуда два бокала и бутылку шампанского, обернутую мокрым полотенцем. Заметив удивленный взгляд девушки, он прокомментировал:
– Безалкогольное.
Она нахмурилась:
– Вы правда считаете меня… пьяницей?
Он ловко открыл шампанское и разлил его по бокалам:
– Я правда считаю вас неопытной. В частных пансионах девочек учат вальсировать, но не учат пить. А надо бы.
– Неопытность лечится опытом.
Он протянул Кристине наполненный бокал:
– А я и не спорю. Но не сейчас. Я обещал.
– Кому?
Он замялся:
– Одному хорошему человеку.
– Дяде Лансу?
Питер фыркнул:
– Вот еще! Этому пройдохе я не стал бы обещать ничего. Кстати, о «дяде Лансе».
Он так ехидно произнес это имя, что Кристина улыбнулась.
– Как случилось, что именно он стал вашим опекуном? И откуда взялся этот миллион? Линли никогда не были… богачами.
– Он не «взялся», он всегда был.
– В смысле?
Она замялась, что не укрылось от Питера:
– Некрасивая история? У каждого капитала есть свои скелеты в шкафу. Но не хотите – не рассказывайте. Я не настаиваю. В конце концов, это ваше дело и…
Но Кристина решительно перебила его:
– Этому миллиону почти сто лет. Прадедушка заработал его в сороковых годах прошлого века. Он то ли пушки отливал, то ли ружья, но на той войне он нажился хорошо.
Питер внимательно ее слушал.
– Потом мы победили, и это стали как бы «стыдные деньги». Так заявил его сын, мой дед.
Питер понимающе кивнул.
– Прадед большую часть денег промотал, а красивую сумму в один миллион фунтов завещал сыну – моему деду. Получив их, дед тут же отписал все моему отцу, а тот в свое время – мне.
– «Старые деньги» – они в основном такие. Вам нечего стыдиться.
Кристина отпила «шампанского».
– Да, я понимаю, но про «эти деньги» никогда не говорили. Они как бы были, и их как бы не было.
– Пока «дядя Ланс» не решил их прикарманить.
Кристине нравилось, что Питер, как и она, явно недолюбливал дядю Ланса.
– Не то чтобы решил…
Тут уже ее перебил возмущенный Питер:
– А как иначе назвать его страстное желание выдать вас замуж за внука?! Или это любовь? Вы говорили, он вам не нравится. Или нравится?
Питер так обвиняюще говорил с ней, что на секунду ей показалось, что он ее… ревнует?
Нет. Глупости. Только не Питер Девенпорт. За НИМ всегда очередь. ОН выбирает.
– Нет, конечно.
Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 12:35
– Почему «конечно»?
Она растерялась.
Скажи мне! Скажи, что высокие голубоглазые блондины тебе не нравятся!
– Ну он… Мне с ним скучно.
– В смысле, он вас не развлекает?
Кристина рассердилась:
– Меня не нужно развлекать. Просто мы с ним разные, очень.
– В каком смысле?
– Во всех. Абсолютно во всех, понимаете?
Только не это!
