– Тогда вы снимете свою маску, – ответила она, желая ещё раз, увидеть лицо капитана.
Голод, задавленный иной потребностью, отошёл на второй план.
«Мне уже двадцать один. И я ни разу не общалась с посторонним мужчиной так близко», – думала девушка в этот момент. – «Когда ещё выпадет такой шанс?»
– Хорошо, – согласился Чжи Маолун.
В следующее мгновение маска, украшенная жемчугом, легла на столешницу, а вуаль упала к ногам особы.
И капитан замер. Он в жизни не видел существа прекрасней госпожи Фу. Её маленькое личико не было испещрено сеткой вздувшихся чёрных вен, носик и щёки не покрыла чешуя, на скулах близ ушей не отметился след жабр, да и в улыбке, блеснувшие белизной, зубки не нашли изменений.
Сама же девушка во все глаза таращилась на капитана. Ей были приятны его черты – разлёт бровей, нос, скулы.
«Какое чистое лицо», – вновь изумилась она. – «Я и представить не могла, что мужчина может быть настолько красивым».
Между ними повисло молчание, заставившее госпожу Фу отвести взгляд.
– Ну, как? – алея мочками, спросила она.
– Вы прекрасны, – пылко ответил Чжи Маолун, и тут же кашлянул в кулак, – Я хотел сказать, что ваше лицо не пострадало.
Не ожидая услышать от капитана столь откровенный комплимент, особа потупила взгляд. Румянец, коснувшийся щёк, выдал степень её смущения. И Чжи Маолун постарался исправить неловкость.
– Приятного вам аппетита, – пожелал он, отступив на пару шагов. – Если вам будет что-то нужно, то вы можете обратиться ко мне.
В ответ Фу Биюй сдержанно кивнула.
***
Когда Чжи Маолун покинул каюту, он снова сошёл на берег. Ему не давал покоя светлый лик молодой госпожи. Ведь её нежная красота не претерпела изменений.
«Что за существо я везу в Атру?», – размышлял капитан, прикусив большой палец. – «Её душа не повреждена, но потребности сохранены. Кто она, если не речной гуль?»
Его мысли были тяжёлыми, откладывающими отпечаток смурнённости на безупречном лице.
Не замечая прохожих, Чжи Маолун шёл куда-то вперёд. Смертные не страшили его, а присутствие богов он не чувствовал. Потому, погружённый в мысли, он пытался найти хотя бы одну зацепку и ответить на вопрос: что из себя представляет молодая госпожа Фу?
…Из глубокого раздумья мужчину выдернул старческий голос, внезапно раздавшийся у самого уха:
– Молодой человек, дай погадаю.
От неожиданности Чжи Маолун вздрогнул и уставился на старуху. Её лицо было обычным – сморщенным, как изюмина, и загорелым, подобно миндальному зерну.
– Ступай с миром, бабушка, – ответил капитан, считая уличных гадателей обманщиками.
Он не глядя сунул ей в руку пару серебряных монет и засеменил в сторону паба. Каким же удивлением для него стало, когда некто потянул за рукав.
– Мне твои деньги не нужны, – скрипуче произнесла женщина, вцепившись в капитана своими тонкими пальцами. – Вижу, смерть за пазухой носишь и тяготишься этим. Дай посмотрю, может, тебе легче станет.
Поначалу Чжи Маолун пытался отнекиваться, пока не почувствовал…
От случая к случаю он проходил мимо беснующихся попрошаек и псевдокалек. Однако в этот раз было нечто особенное. Что-то такое, отчего отвернуться не получается даже при великом желании. Это было похоже на некую силу, возможно, гипноз. Чувство, которому сложно противиться.
– Да ты необычный, – зашептала старуха, шамкая беззубым ртом. – Договор у тебя тяжёлый. Не по душе он твоей. Словно с кого-то другого снял и на себя примерил. Самому демону руку пожал и голову на заклание принёс.
Каждое слово гадательницы грузом падало на сердце мужчины и било точно в цель. Он всё ещё помнил ту маску – лицо Жнеца и боль, выжигающую плоть изнутри.
– Но ты бежать не пытайся, – продолжала говорить старуха. – Линия жизни длинная-длинная. Я б сказала, что обычные смертные столько не живут. Да только обрывается несколько раз. Ни дури и не рискуй, успокой головушку. И береги то, что сегодня нашёл. Любовь она такая – светлая да трудная.
– Любовь? – удивился капитан, разглядывая свою ладонь.
– Да-да, любовь, – улыбнулась женщина. Её лицо тут же прорезала сетка глубоких морщин, однако взгляд сделался добрым и по-весеннему тёплым.
– Спасибо, – тихо ответил капитан, ощутив некую лёгкость.
***
Однако несмотря на смятение, действия бессмертного были уверенными. Это Ян Ван оценил уже давно. Будучи Небесным Чиновником, занимая пост бога Смерти, он возлагал немало надежд на своего прислужника.
«Не зря ж я его столько лет ждал», – размышлял бог.
…Однако Ян Ван не знал о нынешних трудностях своего подопечного. Под грохот фейерверков и пение дам он гулял по улицам Атры.
Ян Ван не был похож на старуху в чёрной рясе, с косой, которую часто описывают в подобных историях. Он был статным красавцем, облачённым в белое.
Но никто не мог обвинить бога Смерти в колдовстве. Ведь после принятия жгучего градуса, чего только не привидится смертному.Ян Ван не спеша обходил каждый прилавок, заглядывал в ресторанчики, останавливался на площадях. Его светлое лицо лизали жёлтые тени от фонарей. Вот только взгляд не позволял прохожим разглядывать его черты. В глазах, где-то там – в глубине сквозь тёплую карюю радужку проступала холодная чёрная мгла. Она пугала и отталкивала, заставляла молчать или отходить назад.
– Капитан Чжи здесь? – тем временем интересовался Ян Ван у своих поданных, следовавших по пятам.
– Насколько нам известно, Цинъян попал в шторм, а после – в штиль. На вёслах он вышел в Пенру, и теперь капитан ищет плотника, чтоб восстановить мачту. По нашим подсчётам господин Чжи прибудет в Атру через дней пять-семь, – в поклоне отвечали соглядатаи.
– Хм, – в задумчивости Ян Ван почесал подбородок. – А, что там со Жнецами?
– На своих местах собирают подати, – вежливо доложили ему.
– Прекрасно, – Небесный Чиновник поднял уголки губ в лёгкой, едва заметной улыбке и спросил: – Что с Призрачными Невестами?
– Об этом доложено не было, – опустив головы, каялись слуги.
Сложив руки за спиной, бог Смерти сделал шаг вперёд и, посмотрев в небо, покачал головой.
– День пробуждения Великого Дракона близиться. Ему нужна крепкая супруга, чтоб подарить людям сына. Лишь наследник сможет объединить враждующие кланы, – напомнил Ян Ван.
– Мы знаем, – лбами касаясь земли, подтверждала бессмертная свита. – Но мы не можем влиять на ход истории и подгонять прислужников.
И Ян Ван знал это. Он сам когда-то составил правила, обсудив нюансы с другими Небесными Чиновниками. А потому требовать большего не смел. Тем более в столь светлом месте, как Атра.
– В этом году вы здесь один? – между прочим поинтересовались вассалы.
– Нет, – покачал головой бог Смерти. – Сюда направляется мой друг. А чуть позднее прибудут ещё две дамы…
***
В это время, в подтверждение слов Ян Вана, по широкой улице шёл необычного вида мужчина. Его внешность отличалась от возвышенного, почти воздушного, облика бога Смерти. Вместо белоснежного ханьфу, расшитого серебряной нитью, и пояса с вышивкой из цветов, на госте была белая кандура. Его волосы не держала серебряная корона с яшмовой шпилькой, на талии не было меча и нефритовой подвески. Вместо этого его голову покрывала гафия, поверх которой были накинуты гутра и игаль. А на плечи, прикрывая спину, был надет чёрный бишт – плащ, по краям расшитый золотыми нитями. По смуглому, загорелому лицу и добродушной улыбке, обращённой к Ян Вану, было видно, что тот хорошо знает бога Смерти.
– Здравствуй, брат Манаф, – поприветствовал араба Ян Ван, чуть склонив голову.
– Мир твоему дому, – ответил тот, хлопнув друга по крепкому плечу. – Извини, я задержался.
– Не страшно. Я сам только прибыл, – мягко улыбнулся Ян Ван. – Как твои дела?
– Видит Небо, тружусь, не поднимая головы, – Манаф возвёл глаза в темнеющую высь, подняв руки. На его запястье мелькнула перевязь субхи из девяносто девяти зёрен. – А как твои?
Повернувшись лицом на восток, Ян Ван сложил руки и поклонился. Расплывшись в улыбке, он ответил:
– Стараюсь как могу. Может, чаю?
– Разумеется, – согласился Манаф. – К тому же переговоры всё равно не начать, пока в Атру не прибудут Мара-Марена и Хель.
Глава 4
Чжи Маолун не подозревал, что где-то в Атре, устроившись за одним столом, четыре Смерти обсуждают будущее:
– Сколь энтот ваш ещё плавать будет? – сложив руки на груди, спросила Марена.
– Дней семь, – ответил Небесный Чиновник, отводя взгляд от черноволосой красавицы. (Манаф и Ян Ван давно оценили изумительную внешность Марены, но ни один из них даже не пытался привлечь её внимание – не хорошо чужих жён в свой гарем забирать. Впрочем, других дев это не касалось.)
Хель, с первого собрания прознавшая о симпатии богов к славянке, снисходительно поглядывала на Марену.
– Неделю, значит, – закусив пухлую губу, кивнула та.
– Неделю или месяц… Какая разница?! – хлопнула по столу скандинавка, и её белокурые волосы упали на покатые плечи.
(Хель была своеобразной красавицей – высокой, немного грузной, в чёрном длинном плаще свободного кроя. Формами даму Железный Лес не обделил. Ведь к её могучей груди прижимались неприкаянные души, находя в объятиях богини покой и смирение.)
– Большая, – парировала Марена.
– Как-то температура понизилась, – тут же вмешался Ян Ван, разливая чай.
Опасения ханьского бога Смерти напрасными не были. Хель источала тонкий запах тлена. Рядом с ней тепло быстро улетучивалось. Но особенность скандинавки сложно было спутать с обычным понижением градуса. Этот холод был могильным, похожим на объятия остывшего трупа.
Марена же пахла опавшими листьями и грибами. Большие тёмные глаза сияли, напоминая агаты. Её наряд состоял из белой пожневной рубахи, расшитой нежно-голубыми нитями, и сарафана лазоревого цвета. Бисером и самоцветами были украшены не только одежды, но и высокий кокошник. Тёмная густая коса лежала на узеньком плечике. Среди других богов Смерти Марена выглядела юной девицей. Вот только её миловидная внешность была обманчивой – Ян Ван и Манаф знали об этом. (Они ни раз видели, как в одно мгновение из очаровательной красавицы, та превращается в злобную сварливую старуху.)
– Действительно, – кивнул на замечание друга араб, изящными пальцами перебирая субхи. – Не хорошо демонстрировать силы в мире людей. Да и собрались мы не за этим.
В следующее мгновение Ян Ван взмахнул широким рукавом, и на столе появилась книга, похожая на стопку бамбуковых дощечек, скреплённых бронзовой скобой.
– Я слышала, что вы на шёлке пишите, – заметила Хель, делая глоток пенного.
– Шёлк не так долговечен, как бамбук или дерево, – мягко улыбнувшись, ответил Ян Ван. – Согласно жребию, я собрал подписи, удостоверяющие Жатву на территории других стран.
– Манор опоясывает все земли и миры, – остудив пыл, согласилась Марена. (Однако её колючий взгляд по прежнему задевал горделивую Хель.)
– Именно поэтому и нужно Согласие, – продолжил Небесный Чиновник, откинув первую дощечку. – Данное Соглашение разрешает нам – богам Смерти – вести Жатву, по установленному графику, и пересекать территорию без уведомления друг друга.
– Да, было бы проще, если б люди сидели на гузне ровно, а не скакали по миру, – фыркнула Хель, вызвав у Марены изжогу.
– Они не обязаны басить в одном лишь месте, – парировала славянка.
– Ну, тише-тише, – поднял руки Ян Ван. – Всё ж у нас перемирие. Кстати, Инпут и Анубис так и не прибыли.
– Конечно, сами лаются, как собаки, а на других потом зло сгоняют, – пробурчала Марена. (Хель на это лишь улыбнулась.)
– А, что с Мритью? – как ни в чём не бывало спросил Манаф.
– Вместе с Нирритой и Гекатой составляют новые законы, чтоб верно измерять вес человеческой души, – махнул рукой Ян Ван.
– Да, – вздохнул Манаф. – Богов Несчастья много, а в заседании участвуют всего четыре.
– Может оно и к лучшему, учитывая наш нрав, – улыбнулся Ян Ван. (Дамы на это закатили глаза.) – В любом, случае деятельность одобрена, можем продолжать работу.
– Прекрасно, – сложил руки в молитвенном жесте араб. Но его перебила Марена:
– Покуда брезг не осветил Навь, скажите, что с Драконом?
– Одним глазом спит, одной ноздриной дышит, – ответил Ян Ван. – Ещё немного и проснётся.
– Это как-то отразиться на нашем мире? – поинтересовалась Хель.
– На вашем точно нет, – с улыбкой заверил её Небесный Чиновник. – Но вот с братом Манафом и прекрасной Мареной нужно будет договориться.
– Если ваш народ под стягом Небесного Дракона пойдёт на нас войной – я в стороне стоять не буду, – вздёрнув подбородок, ответила девушка.
– Что вы?! В этот раз никаких стен и пролитий. Нам нужен тот, кто принесёт империи мир и процветание, – пояснил Ян Ван.
Марена и Манаф задумались.
От гнетущей тишины Хель почувствовала себя нехорошо. Однако, богиня была наслышана о Великих Драконах – белом, зелёном, чёрном, красном, синем. И каждое такое пробуждение оканчивалось появлением необычного юноши: один считался Владыкой Востока и звали его Фу Си, другой – Шень-нун – стал покровителем земледелия и медицины, третий добился всеобщего признания, став легендарным императором Хуан-ди, четвёртому – Чжуань-сюю – досталась слава бога Полярной Звезды, а пятый – император Шунь оказался одним из Трёх Великих, явив немало милосердия.
Марене история каждого такого пробуждения также была знакома, а потому она просто кивнула, давая ещё одно своё согласие. Манаф на это возвёл руки к небесам и поблагодарив Всевышнего, одобрил новое рождение.
– Теперь можно разойтись, – широко улыбнувшись, дал вольную Ян Ван, и боги Смерти поднялись с насиженных мест. Их прощание долгим не было – всего мгновение, и на столике остались лежать лишь золотые монеты – оплаченный счёт.
***
Чжи Маолун неспешно вошёл в питейную.
Помещение, в которое он попал, было освещено множеством ламп. Капитан увидел вдоль стен стоящие диваны – низкие и широкие, обитые недорогой тканью, и пол, покрытый коврами. Здесь находилось много разношёрстных людей: трое одетых в чалмы, шаровары, короткие куртки и остроконечные туфли; пятеро – в европейские платья, похожие на доверху застёгнутые сюртуки и панталоны; двое были в длиннополых сюртуках, фуражках и широких штанах, заправленных в сапоги с высоким голенищем. И он один – в белоснежном ханьфу с широкими рукавами и серебряной шпилькой в собранной гулькой волосах. Однако, никто не удивился присутствию ханьца, ведь все эти люди повидали немало стран и людей.
– Что будете заказывать? – любезно спросили его.
– Обед на вынос, – просто ответил Чжи Маолун, решив побаловать свою «гостью» местными блюдами.
***
Солнце снова опускалось за горизонт. В тёплый бежевый цвет оно окрасило воду, и молодая госпожа Фу вздохнула. Она вспомнила свои родные берега – неглубокую речку, полную радужной форели и жёлтых кубышек, чайный домик в бамбуковом лесу. Это место она любила особенно, потому что там можно было отведать пастилу из боярышника и конфеты из личи.
«Вот бы домой», – подумала девушка и тут же помотала головой.
(Домой ей было нельзя. Она из знатного рода. Но отсутствовала в поместье вот уже много дней. Её возвращение позором бы легло на плечи отца и голову матери.)
Невольно на глаза навернулись слёзы. Однако, сколь бы сильно не пекло уголки, влага так и не коснулась её бледных щёк.
– Что такое? – не поняла девушка, кулачками растирая веки.
– Почему я не могу плакать? – удивилась она.
– Потому что внутри у вас нет раскаяния, – ответил Чжи Маолун, вошедший в каюту без стука. – Вам обидно и досадно, но этого недостаточно, чтоб омыть душу слезами. В конце концов такова ваша сущность.
– О чём вы говорите? – вздрогнув, спросила девица. – И, что вы здесь делаете?
– Стою, – по-простецки ответил капитан. – Принёс вам изыски местной кухни. Это, конечно, не морской окунь с тамариндом, но тоже очень вкусно.
Улыбка, скользнувшая по губам бессмертного, смутила Фу Биюй. Пытаясь скрыть это, она пошла в наступление:
– С чего вы такой любезный сегодня?
– А вам палец в рот не клади, – усмехнулся тот и кивнул на водную гладь, недвижно замершую в иллюминаторе. – Завтра мы отправляемся в путь. Не хотелось бы, чтоб этот круиз вам запомнился лишь блюдами от нашего кока. Что же касается слёз…
Чжи Маолун невольно осёкся. Он не знал, как сказать девушке правду.
«Гуль – это призрак утопленника, воплощённый в собственном теле», – размышлял мужчина. (В задумчивости он пальцами тёр свой подбородок. И это действие сосредоточило на себе всё внимание молодой госпожи.)
– Я думаю, что вы всё поймёте сами, если рискнёте пустить себе кровь, – спустя какое-то время ответил бессмертный.
– Что? Вы предлагаете мне наложить на себя руки?! – возмутилась особа.
– Вам это уже не в первой, – не подумав, бросил капитан и тут же прикусил язык.
«Дурак!», – бессмертный мысленно дал сам себе пощёчину и кротко глянул на девушку. Та, побледнев лицом, сверлила его недоверчивым взглядом.
– О чём вы говорите? – чуть подавшись вперёд, спросила утопленница.
– Возьмите, – понимая, что отпираться бессмысленно, Чжи Маолун положил рядом с подносом булавку. – Уколите палец.
– Зачем это надо? – не понимала девица. (Она не осознавала себя мёртвой. Напротив, была способной проявлять чувства и эмоции.) – А, я поняла! Вы изволите шутить!
Вот только Чжи Маолуну не было дел до чёрного юмора. Пытаясь объяснить суть, он нашёл самый лёгкий способ. Однако молодая госпожа не спешила колоть пальцы булавкой. Поджав свои пухлые губки, она презрительно щурилась.
В результате, так и не дождавшись должной реакции и капли крови от Фу Биюй, капитан тихо вышел из каюты. Этот день для него оказался насыщенным. Усталость тяжёлым грузом легла на плечи.
– Нужен отдых, – пробормотал он, хлопнув дверью.
Глава 5
Утро для молодой госпожи Фу началось с удивления: еду, которую принёс Чжи Маолун, оказалась вкусной; отплытие началось до восхода солнца.
«Странно…», – подумала девица, глянув на светлые воды реки. – «Мы так быстро отправились в путь».
Фу Биюй полагала, что они простоят на якоре ещё дня три. За это время она хотела сойти на берег и осмотреться. Ей было интересно, что происходит там – за бортом. Однако будь утопленница чуть сообразительнее, то осознала б: выпускать из каюты её не намеренны.
Чжи Маолун, видя печальное лицо молодой госпожи, скорбел и сам. Он знал, отчего её душе тяжко: гули всегда селились там, где принимали смерть. Но вышло так, что Даляохэ осталась позади Цинъяна.
С каждым часом провинция Ляонин отдалялась всё дальше и дальше, скрывая в себе не только чайные домики и пастилу, но ещё и горы Цяньшань. И этот разрыв девушка ощущала каждой клеточкой своего тела.
Но Чжи Маолуна тревожило не только расстояние. Он не имел гарантии того, что утопленница является призраком, воплощённом в человеческом теле. Капитан видел некую очаровательность в молодой госпоже, неприсущую нежити.
Впрочем, опровергнуть обратное он тоже не мог – не было доказательств. А применять какое-либо воздействие не смел – это пагубно бы сказалось на хрупкой душевной организации девушки, окажись та цельной.
Из-за всей этой неопределённости Чжи Маолун чувствовал себя слабым. Он не мог помочь Фу Биюй проявить сущность и не мог вернуть её домой. Ведь Призрачным Невестам и речным гулям не было места среди живых.
***
Старый матрос, не видя трудностей, курил трубку. Его взгляд был устремлён в спину капитана. Старик чувствовал его напряжение и хотел проявить участие.
– Что-то не так? – спросил Чжи Маолун, устав от немой сцены.
– Вы так быстро разрешили проблему с отплытием, – ответил старик, не зная, как спросить капитана о личном.
– Всего лишь пара лишних монет, – улыбнулся тот.
Крыть старому матросу было нечем. Мачты, гики, и сегарсы у плотников нередко бывали в наличии. А в новом степсе Цинъян не нуждался – гнездо для мачты осталось нетронутым.
– Я видел, что к вам подходила гадалка, – вспомнил старик, стоило капитану посмотреть в сизую даль.
– Да, было такое, – улыбнулся тот, припоминая шамканье старухи.
– Вы бы были поосторожнее с такими людьми. Они, может, и не небожители, однако силой не обделены. Могут благословить, а могут проклясть, – дал наставление матрос, выпустив едкий дымок.
– Она сказала, чтоб я от судьбы не бежал, – признался капитан, закинув в рот леденец.
– И в чём же ваша судьба? – уточнил старик, едва скрыв удивление.
– В любви и служении, – приподнял уголки губ капитан.
Вот только от этой улыбки старику стало не по себе. Почувствовав тошноту и холод, тот замолчал.
На самом деле старик давно приметил некие странности. И невесёлые мысли поселились в его голове. Поэтому тот всегда держал ухо востро и в оба глаза следил за Чжи Маолуном.
«Ни каждый отчаянный смертный найдёт врата в загробный мир, не утонув при этом», – думал он.
Но мысли старика господина Чжи не тревожили. Его голова была полна иных забот. Например, глядя в лицо молодой госпожи Фу, он понять не мог, что сподвигло её на самоубийство?
«И самоубийство ли это?», – тут же всплывал очередной вопрос.
От всего этого Чжи Маолуну было тоскливо. Радости не приносило даже солнце, бликами играющее на воде.
***
На самом деле госпожа Фу удивила капитана не только сохранившимся человеческим обликом, но ещё и сдержанностью. Тёмная Ци, которой был пронизан каждый метр корабля, не сводила с ума девицу. Она не бросалась на команду, не грызла древесину, не пыталась сбежать через иллюминатор и даже не использовала заколку, чтоб убить его. Вместо этого девушка смиренно ждала своей участи, скромно принимая пищу.
«Обычно эти твари пытаются забрать с собой каждого, кто не растратил живой Ян», – размышлял капитан. – «Они цепляются к днищу, чтоб утопить лодку, утягивают на дно рыбаков и купальщиков, переворачивают суда. А эта тиха, как щучка в пруду».
И действительно, по сравнению с прошлыми девицами молодая госпожа Фу была смирённой и прилежной. Но и информацией она не делилась.
– Я не знаю ничего важного. Я не помню каких-то значимых моментов. Словно мою память почистили, убрав из головы все печали, – говорила она.
И это тоже было странным, ведь призраки, воплощённые в теле, были наполнены затаённой злобой. Их прибывание в мире людей несло смерть и разрушение. Но от молодой госпожи проблем не было – только человеческие потребности, которые приходилось время от времени исполнять.
Такая база данных не устраивала Чжи Маолуна. Пользуясь своим положением, он решил копать глубже.
***
Фу Биюй так и не поняла, когда капитан переселился в её каюту. Нет, они не спали вместе, но очень много времени проводили друг с другом. Инициатором этого стал Чжи Маолун, разместив в шкафу девицы половину своего гардероба. Вечерами капитан заполнял корабельный журнал и что-то отмерял на картах, сидя за её столом. Ночью она слышала Чжи Маолуна с палубы, а днём тот заскакивал с подносом в руках. Но эти визиты не были типичной кормёжкой – капитан любезничал с ней, интересовался о самочувствии и проверял пульс. И каждый раз поджимал губы, словно что-то шло не так. Впрочем, удивительным это не было, ведь булавка, оставленная на столе, так и не была использована.
Переменчивость настроения Фу Биюй чувствовала хорошо.
«Но зачем господину Чжи нужна моя кровь?» – не понимала она, видя хмурое лицо капитана.
По факту сама кровь действительно была не нужна. Чжи Маолун хотел, чтоб молодая госпожа Фу увидела результат своих действий. Ведь у речных гулей кровь не течёт. Но принуждать особу к насилию он не хотел. Поэтому смиренно ждал, когда над Фу Биюй верх возьмёт любопытство.
