Страница 2 из 3
– Я не безгрешный Покровитель, – шелестел мистер Верона. – И наказание было суровым, но я его, наверное, заслужил. Вы не знаете моей жизни, миледи, но уверяю вас, в ней достаточно грязных пятен, которых я по сей день стыжусь. Хотя орки переборщили, конечно, с защитой имущества, мне думается, никакие деньги не могут быть дороже жизни. Как вы считаете, миледи?
Да, после того исцеления он не называл меня иначе.
Мужчина ложился спать раньше остальных, пока мы не в океане, команда давала ему возможность восстановиться. Хотя уже сейчас он почти ничем не напоминал изможденного старика, каким был еще несколько дней назад. И волосы мы ему состригли почти под корень, так что вместо седых соплей на голове его был аккуратный и очень стильный ежик белого цвета. У вампиров волосы растут с той скоростью, какую они пожелают, в этом они могут дать фору даже лохматым оборотням. Кстати об оборотнях.
На выходе я столкнулась с Лукасом. При том, что последний от меня шифровался несколько дней, такая встреча была, как минимум, неожиданной. Он просто загородил узкий проход, вынуждая меня остановиться и поднять глаза.
– Миледи, я… разрешите с вами поговорить, – с выправкой как минимум курсанта суворовского училища суховато обратился он ко мне.
– Говори, – не менее сухо ответила я. Ну просто беседа двух каменных горгулий, прелесть какая.
– Давайте пойдем в камбуз. Мистер Густавссон обещал оставить чай.
– Хорошо, пойдем, – Лукас подал мне руку, чтобы помочь выбраться по крутой трюмной лесенке. Я удивленно ее приняла. Никак, головой заболел, ущербный?
В камбузе царили стерильная чистота и порядок. Ого, такого тут я еще не видела, наверняка, Ли постаралась. Какая интересная черта для менестреля, я думала, творческие люди выше приземленных материй вроде уборки. По крайней мере, я выше.
На столе стояли две дымящиеся кружки, приятно пахнущие чем-то вроде чабреца. Ни вампирши, ни кока видно не было, наверное, он помогает «красивой женщине» получше устроиться. Не поняла я пока подоплеку этих ухаживаний. Романтические внезапно вспыхнувшие чувства? Блин, да эти слова с мистером Густавссоном даже в одно предложение не встают! И женщину, которая нравится как женщина, по моему скромному мнению, «дочкой» не называют. Хоть бы сообразили гамак мне повесить.
– Прошу, – Лукас начинал меня немножко пугать своей галантностью. Я уже так привыкла к его беспричинному хамству, что внезапная перемена очень напрягала. А ну как этот псих ненормальной мне кружкой в лоб зарядит? В нем же дури немеряно, а я жить хочу.
Мы молча сделали по паре глотков. Начинать разговор я не спешила. С чего бы? Сам позвал, сам пусть и отдувается.
– Миледи, я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Думаю, вы располагаете неверной информацией относительно степени моего участия в ваших неприятностях и моих мотивов. Вы, конечно, уверены, что я тем самым мстил вам за отказ? Все совсем не так.
Я откинулась на спинку скамьи и сложила на груди руки. И правда, мне оч-чень интересно послушать.
– После вашего отказа в кафе, я заподозрил, что все дело в метке, которую, вероятно, успел поставить вам Ланкр орд Твист. Как бы я его ни презирал, этот дальновидный поступок вызвал у меня уважение. И на балу я старался держаться от вас подальше. Но затем мой дядя… – тут Лукас стиснул кружку так, что по ней пошла трещина, и горячий чай потек по пальцам. Но волчонок этого не заметил. – Мой дядя меня отчитал, – почти по слогам выплюнул он слово. – Как будто я падаль какая-то, собачья блевотина у его ног. Это было так унизительно. Он не потрудился даже найти уединенный кабинет, прямо на балу, при всех, при проклятой семейке орд Твист… И ты еще, – сбился он с уважительного обращения. – Такая невинная, такая гордая, как будто и не при чем! Я едва не обратился прямо на балу, чтобы снова заявить на тебя права. Ведь по закону наследника альфы, я имел на это право! И моя метка могла бы перебить любую другую, ослабить даже сформированную связь истинных. И, Куон побери, я был намерен это сделать! Ты возвысила бы меня так, что дядя вынужден был бы уступить мне стаю и Ербургское княжество! Помощник Эну пообещал мне тебя в обмен на помощь, иначе я бы просто подкараулил и устроил засаду у дома воеводы. Но этот зеленый гад обманул меня, тебя увезли, а не отдали мне, как обещали! И тогда я тебя возненавидел…
Ага, поэтому пришел к каюте причиндалами трясти?
Лукас уже кричал, а у меня внутри все похолодело. Он ведь даже не раскаивается. Он смакует подробности, словно гордится этим гнусным поступком! Меня откровенно затошнило. Какой же он гнилой внутри, этот сказочный идиот!
– … опять все погибли, а ты жива. И вот чего я не понимаю: что в итоге в тебе такого, что ты стала нужна и вампирам, и оборотням, и оркам, что они бьются за тебя насмерть? О, кстати, понравилось быть под вампиром? Кто лучше?
– А вот чего я не понимаю, Лукас, так это то, как при таком отличном и превосходном дядюшке ты умудрился стать таким куском дерьма? – пытаясь справиться с горячими волнами гнева, проскрипела я.
– Дядюшка! Для всех он замечательный! Князь, безупречный одинокий волк! И что тот волк сделал, как только на горизонте пахнуло истинной парой? Дал пинок под зад любимому племянничку, которому с самого рождения сам же и внушал, что он единственный наследник орд Крастов. Но нет, кому нужен племянник, когда рядом мелкая вертлявая пигалица, не замолкающая ни на Куонову секунду?
Я смотрела на него и не верила глазам. Как можно быть настолько тупым и эгоистичным?
– Сьешь, пожалуйста, что-нибудь, – попросила, устало помассировав переносицу.
– Зачем? – подозрительно сощурился эта оборотневая отрыжка, но тут в его извращенном мозгу опять что-то замкнуло. – А-а, ты решила начать обо мне заботиться? Поздновато спохватилась, дилижанс ушел! Хотя, если ты как следует попросишь, убедишь, покажешь на деле, чему научилась у вампиров…
– Да вот хочу посмотреть, не в ухо ли ты ложку понесешь, – все так же потухшим голосом перебила я его грязные излияния. – Мне вот даже за одним столом с тобой сидеть противно, чирей ты внутрижопный. Мало того, что ты предал своего князя, так еще и воеводу, и его сына, пусть не друга, но сослуживца. Ведь это из-за тебя умер Ланкр! Неужели ты этого не понимаешь?
Волчонок оскалился:
– Не тебе, вампирская подстилка, учить меня верности и чести! Небось, вздохнула посвободнее, когда браслет с руки свалился? – прошипел он, до белых костяшек вцепившись в грубую столешницу. А он-то чего? Приревновал, что ли?
– А кто сказал, что он свалился? – меланхолично закатала рукав, демонстрируя по-прежнему прочно окольцовывающий запястье родовой браслет орд Твистов. – За то, что ты сделал, я бы на месте князя тебе яйца отрезала и на заборе повесила. А потом спела, отрастила новые, и снова отрезала. Глядишь, к Новому году получилась бы славная гирлянда из сушеных тестикул.
Проговаривая эту гадость, я испытывала мстительное удовлетворение при виде побледневшей физиономии оппонента.
– Так он и сде… – он резко замолчал
– Серьезно? – Я не удержалась и зачем-то заглянула под стол. Можно подумать, на ширинке Лукаса меня ожидала бы записка «Здесь были яйца». – Он тебя что… того? Оскопил?
– Тьфу ты, дура набитая, прости Ракша, какая же ты дура! – взорвался волчонок истеричным воплем и вскочил, едва не опрокинув стол. – Он забрал моего волка! Ясно тебе? Ничего не отрезал! Для оборотня нет наказания страшнее! А меня еще и изгнали, так что вернуть его я уже не смогу! Поняла?! Идиотка с ТОЙ стороны! Все мои беды из-за тебя!!!
Херакс! И мальчишка уже летит к противоположной стене, ударяется об нее всем телом и обмякает. Я с открытым ртом проследила его полет, только потом повернувшись к своему защитнику.
– Цыпа, я не понял, если этот юнга тебя достает, что мешает нам дальше идти без него? Мы едва вышли в прибрежные воды, кинем ему пустой бочонок, через пару дней вернется к берегу своим ходом, смекаешь? А уж за чаек мы вовсе не в ответе, доплывет с обоими глазами – считай, повезло, а нет – приспособится как-нибудь, таких типчиков в прибрежных деревушек по три штуки на десять жителей!
Меня аж передернуло.
– Нет уж, давай лучше перевоспитывать будем. Князь хороший управленец, но воспитатель из него оказался так себе, а мальчику полезно трудиться и общаться со здравомыслящими людьми. Слушай, а разве можно забрать зверя у оборотня? Это же вроде часть его сущности, как, например, внутренние органы, разве нет?
– Спросила чрезмерно добрая девочка, внутри которой живет эльфийская принцесса и гоблин-матершинник. Если ты думаешь, что это нечто, связанное с кровью, ножами и алтарями – то нет. Отрезать нельзя. Но можно наложить печать. Глава клана оборотней может наложить печать на зверя, чтобы тот как бы спал, никак не проявляясь. Так иногда делают при слишком раннем обороте, чтобы ребенок и волчонок не пострадали. Взрослому, конечно, тяжелее такое перенести. – Угу, тут, похоже, как с ветрянкой. Что ребенку хорошо и разноцветно, то взрослому смерть и температура за сорок. – Это он тебе пожаловался? Теперь понятно, почему мальчишка такой мерзкий. Мне-то особо без разницы, главное, чтобы работу выполнял, у команды свои методы воспитания, а ты молодец, влезла под шкуру, вытащила гной. Настоящий лекарь! – он похлопал меня по плечу, отчего у меня едва не подломились колени, подхватил бессознательного Лукаса за руку и потащил волоком по полу в сторону выхода из камбуза, не особенно заботясь, обо что он там по дороге бьется головой и прочим организмом.
Вечерний воздух охладил лицо. Ласточка медленно шла вдоль берега, так что с борта еще можно было любоваться огнями Азалона, размазанного по побережью, как тонкий слой масла по жареному хлебушку. Я что, опять проголодалась? А то странные какие ассоциации, кулинарные.
Город, вернее, его окраины, проплывал мимо, подмигивая огоньками в домах, редкими уличными фонарями и нестерпимо, до жабьей тяжести за грудиной, напоминая мою историческую родину. Там тоже была такая улица, что тянулась у подножия горы вдоль речки и в тихую погоду отражалась в ней, как в зеркале. Тихий морской ветер обдувал лицо, натурально, горевшее после разговора с Лукасом. Ну как разговора. Этот набор взаимных обвинений и грязных ругательств даже нельзя и разговором назвать. Больше напоминает гавканье двух псов через общий забор. Мне было стыдно за то, что я наговорила. Ясно же, у парня кукуха усвистела, тут не ругаться надо, а вправлять вывих на место. Но он очень гнусно себя ведет, так что ему в лоб дать хочется, а не слушать.
Грудь обожгло, словно бы лучом лазера. Я непроизвольно прикрыла это место, и жаркое пятно переползло на лицо, на долю секунды задержавшись на нем. А еще вернулась тревога. Внезапно неприятные ощущения пропали, будто и не было, оставив некое ощущение грядущих неприятностей. Да, интуиция это, конечно, хорошо, но хотелось бы больше конкретики, пожалуйста. Чего ждать, откуда, когда? Адреса, пароли, явки. А не вот это вот «как-то мне не по себе». И есть хочется. Но лучше спать.
В каюте что-то было не так. Да чего там, все было не так! Но было хорошо. Так чисто, свежо, прибрано. Занимаясь пациентами, по сути, добровольно придуманной работой, я приходила сюда только ночевать. И сумка, брошенная на пол еще в Залтане, так там и лежала. Я ее трогала, только когда деньги доставала. Теперь она лежала на специальной подставке (откуда она тут взялась?), ножны вместе с куртками висели рядом с дверью. Наверное, это какое-то особое волшебство: превращать любую конуру в уютное жилье. И я этой магией не владею ни грамма, а вот Ли – да.
Вампирша уютно устроилась в единственном кресле с какой-то книгой, Нинель привольно развалилась на кровати и уже крепко спала. Удивительный ребенок, который все время спит. Это нормально вообще? Мне казалось, они все время бегают и орут, не? Эрни не в счет, он уже относительно большой. Кстати, я даже ведь и не спросила, а сколько ему, собственно, лет? Детеныши-вампиры психически взрослеют как будто раньше, а внешне растут медленнее?
Я огляделась и не увидела ни раскладушки, ни гамака. Вздохнув, развернулась на выход.
– Погоди, – отмерла Ли. – Твоя каюта оказалась с сюрпризом. Долговязый приходил и показал.
Она поднялась и, подойдя к стене, нажала какую-то кнопку, отчего деревянная панель с лязгом откинулась на цепях, превратившись в некое подобие откидной кровати. Или полки в плацкарте поезда – сверху на ней вместо матраса был тонкий слой материала, напоминающего на ощупь поролон.
– Ого, интересно, – я потрогала ее рукой и с опаской присела – уж больно ненадежно выглядели тонкие цепи.
– Она выдержит даже меня. А я, чтобы ты знала, не на всякую лошадь рискну забраться, если ты понимаешь, о чем я, – спокойно прокомментировала Ли, возвращаясь к книге.
Странно, предусмотрены две кровати, но вот кресло только одно. Зачем в каюте любовницы устраивать дополнительное спальное место, а?
«Для себя, естественно,» – откликнулась леди Ди, объясняя очевидные для нее вещи. – «Избранные должны как можно больше времени проводить вместе для усиления способностей. А морские законы, понимаешь, не позволяют находиться в одной постели. Табу, нельзя. Так и справлялись.».
Стало быть, врозь, на разных континентах находиться можно? А спать рядом – Боже упаси, как можно!
«На континент я сбегала, когда у меня истощалось терпение. Ну, ты видела же его? Сама бы вот смогла бы?..» – аристократка растеряла слова.
«Ну а чо,» – вступил в диалог Валера. – «Мужик должен быть могуч, вонюч и волосат, насчет первого, конечно, облом, а вот остальное – очень даже.».
«Вот сам его и нюхай!» – разозлилась эльфийка.
Так, брейк, горячие сказочные герои. Плевать, кто там чего хотел, мне надо спать, завтра новый день, новая история, покупки и вот это вот все.
– Доброй ночи, Ли.
– Доброй ночи, миледи, – донеслось насмешливое от зубастой в метафорическом и прямом смыслах Ли.
Утро следующего дня мы встретили на якоре у какой-то пасторальной деревушки. Умела бы рисовать – непременно села бы перед мольбертом. Чайки, небольшие аккуратные домики с красными крышами, густая, но упорядоченная растительность. Без листьев, правда. И небо подвело – оно было грязно-серым и хмурым. Ласточку сильно качало, так что, пока я шла от каюты на мостик, дважды чуть не упала. Кажется, мне становится понятным, откуда взялась странная танцующая походка у Джека Воробья.
На мостике уже были Ник, Илия с Нинель в перевязи и мистер Бинс. Они бурно обсуждали, каким образом осуществить сход на берег, ибо, как я поняла из эмоциональной речи старпома-штурмана, ни одной шлюпки у нас нет. А в рыбацком поселке нет достаточно заглубленного причала, чтобы на него бросить сходни. Да и море тут чересчур бурлит, так что надо сниматься с якоря и плыть южнее к Тамбулану. Аргументом против со стороны Ника было вечное «меня там ищут».
– Ник, – не удержалась я, – это что же получается, в Залтане вообще не осталось городов, где ты можешь появиться без угрозы попадания в долговую яму? – Рыжий смущенно почесал нос. – Ладно, можешь не отвечать. – У меня появилась кое-какая идея. – А тут, в этой деревне мы сможем купить шлюпку?
– Да любой рыбак перед мертвым сезоном продаст вам лодку, лишь бы денег дали! – мистер Бинс был хмур и серьезен. – Только на берегу. А как туда добраться? Ласточка у берега скачет, что твоя кобыла!
– Мистер Бинс, у нас есть маг воздуха, парус и я.
– И что? Завернуть вас в парус и принести в жертву океану?
– Ник, ты можешь сделать управляемый и постоянный поток воздуха, такой, чтобы выдержал вес Илии? Мы закрепим парус на борту, направленным потоком воздуха его прибьет во-он к тому причалу, и я, как по горке, скачусь на берег.
– Ты через пару ярдов грохнешься в воду, – категорично возразил Ник. – Потому что меня вместе с кораблем будет трясти, как курью жопу.
– Будь уверен, – я поиграла бровями, не зная, как иначе намекнуть на сидящего внутри меня мага воды, – океан будет спокоен ровно столько, сколько понадобится.
Ты же сможешь, да?
«Хорошо бы ты уточняла такие вещи до, а не после высказывания,» – проворчала леди Ди. – «В Залтане я бы ответила «нет». Но сейчас… можно попробовать. Только купальник захвати на всякий случай, ага?».
Деловитая суета, поднявшаяся на палубе, выгнала нас вместе с Илией в камбуз. Пышный омлет со свежим хлебом настроили на деловой лад. После того, как я потратила огромную сумму на продукты, мистер Густавссон проявлял свой кулинарный талант в полную силу. Когда из продуктов у него были только вяленое мясо и разделочная доска, это сильно угнетало оборотня, так что его стряпню без болезненных последствий могли выдержать только луженые желудки бывалых моряков, способные переварить кирзовый сапог. А вот я страдала. Но сейчас подобревший и словно бы расцветший повар порхал тяжеловесным мотыльком у своих котлов в облаках аппетитных запахов и обещал нам сытный и вкусный обед по возвращении.
Нинель вынули из свертка, и малышка на своих крошечных ножках уверенно побежала к веселому деду с воплем «Пиве-ет!!». Ух ты, то есть она вовсе не такая маленькая, как кажется?
– Ли, а сколько лет Нинель? – омлет просто таял во рту.
– Ей неполных три, но, предупреждая твой вопрос, отвечу, мне удобнее и спокойнее, когда она находится в перевязи, потому что хожу я много, быстро, а руки постоянно заняты то сумками, то инструментом. Не хочу ее потерять. Она очень спокойный ребенок и привыкла перемещаться таким образом, разумеется, я предоставляю ей достаточно возможностей побегать и поиграть, пока у меня идет выступление. Мы привыкли так жить: кочевать с места на место, менять города, смотреть на мир в движении.
– У тебя есть семья? – и, дождавшись утвердительного кивка, – Вы ладите? – вопросы сыпались из меня, как из дырявого мешка.
– Относительно, – немного смутилась Илия, опустив глаза. – Видишь ли, я никогда не видела своего вампирьего родителя, и долго жила только с мамой. У нас даже тогда не было особо близких отношений. Не обижала меня, но держалась холодно. Наверное, для нее я всегда оставалось напоминанием об отце, который исчез задолго до моего рождения. Когда мне было пятнадцать, она встретила свою истинную пару, тоже медведя. И у них регулярно стали рождаться медве…, то есть дети. Пока что из всех детей зверь проявился только у старшей сестры. Сама подумай, какой мужчина не отдаст предпочтение собственному ребенку, да еще если это полноценный оборотень? Тиала, умница, так выросла, а Ли иди подметай. Тиала, солнышко, отдохни после оборота, а Ли иди приготовь еды на всю ораву. Меня не выгоняли. Я ушла сама. У папки большая ферма, там надо работать с утра до вечера, не разгибаясь, а я с самого детства хотела петь. Целыми днями сочиняла и напевала. И это у меня точно в отца, потому что маме ее внутренний зверь на ухо наступил, – я засмеялась, – серьезно, этот рев слушать невозможно! Мама и папка никогда не считали стезю менестреля достойной для дочери почтенного семейства оборотней, хотя гайтэру все-таки купили, чтобы отстала. Да только я-то не оборотень, не смотри, что здоровенная такая. И после одного случая я окончательно определилась с занятием на свою жизнь.
– Какого случая? – с замиранием сердца спросила я, готовясь к худшему.
– Я нечаянно выполола какой-то очень редкий и дорогой папкин виноград, приняв его за росток вездесущей малины.
– Да ладно, они же разные? Как вообще можно случайно выполоть кустарник? – не поверила я.
– Диана, он рос посреди гряды с клубникой. И он, правда, смахивал на малину, насколько я могу об этом судить, только стволик гладкий. И вообще, он, кажется, собирался помереть без моей помощи. Главное, я еще дважды уточнила у мамы, стоит ли его выдирать или нет? В это время она купала своего самого мелкого медвежонка, и отмахнулась, мол, все, что не клубника – зло. Ну, я и убрала. Оказалось, что нет. И выдранной лозой в тридцать пять, знаешь ли, гораздо обиднее получить по заднице, чем, допустим, в восемнадцать. Папка ревел, что я теперь должна любым законным способом добыть ему сортовой виноград, который так варварски уничтожила, негодяйка, так что я собрала вещички и ушла зарабатывать деньги на этот проклятый саженец. Официальный повод, так сказать, папка дал мне сам. До него я никак не могла решиться стать самостоятельной, – при этом у Илии было такое довольное лицо, что я против воли разулыбалась.
– И как, вернула страшную потерю?
– О то ж! Шлю по саженцу отовсюду, где бываю. Всю землю уже засадили, пришлось новое поле покупать. Ругается, мол, хватит уже, а выкидывать ему жалко, вот и пыхтит, обрабатывает, – она тепло улыбнулась. – Обратно зовут, но что-то я не особо тороплюсь. С того случая, я не видела родных.
– А про Нинель они в курсе?
– Из писем, ага. Но мне не нравится, что мама называет ее Нинкой, а ее не устраивает, что я не замужем и ращу дочку одна, мы неоднократно ссорились на эту тему, – Ли с удовольствием хлебнула холодного чая.
Я же потягивала горячий кофе, которым разжилась в Азалоне. Следующий логичный вопрос, касающийся отца Нинель, я не решилась задать. Как такое сформулировать? Кто этот подлец? Впрочем, у нас были к обсуждению и более насущные проблемы.
– Ты пойдешь со мной в деревню? – спросила, сделав последний глоток.
Илия удивленно подняла брови.
– Зачем?
– Ты легче любого из местных мужиков, кроме мистера Вероны, но он пока еще слаб, а одна я не могу пойти, потому что вообще не местная, и не знаю, куда обратиться за продуктами и шлюпкой. И не в курсе, какие тут нормальные цены. Я же с ТОЙ стороны, понимаешь? Будешь моим проводником?
Нинель прилетела и со счастливым писком забралась к матери на колени.
– У тебя есть папа? – весело спросила у меня крошка.
– Есть, – подтвердила немного растерянно.
– А у меня неть! – заявила она, отвечая на незаданный вопрос. – Он умей!
Эм-м. Повисла неловкая пауза.
– Что ж, мы с Нинель с удовольствием пойдем с тобой, да, детка? – наконец, изрекла Илия, целуя девочку в кудрявую макушку, моментально разрядив скопившееся напряжение.
Мистер Густавссон непостижимым образом уговорил молодую маму оставить ребенка с ним, и девочка радостно взялась заплетать его густую бороду в тонкие кособокие косички. На палубе уже было все готово. К борту был накрепко примотан самый большой парус, сложенный в несколько раз. Мужики мрачно смотрели на дело рук своих и уже рассчитывались на первый-второй, кому лезть в холодную воду за «этой дурындой». Ну, спасибо, мои хорошие.
– Цыпа, с вами пойдет Лук, – безапелляционно заявил Ник Чайка, когда мы с Илией вышли из каюты полностью собранные. Да хоть Чиполлино с кумом Тыквой, без разницы! – А то я за вас, девочек, беспокоюсь, в деревне живут простые необразованные вампиры, будет жаль, если кто-то пострадает. В конце концов, они ни в чем не виноваты.
– Как скажешь, а это кто?
– Лысого Куона мне в рот! Это че за великанша?! – раздалось за нашими спинами. Лукас, чтоб его, очухался, я смотрю.
– Николас, дорогой, это вот его ты собрался с нами отправить? Да он же нас сдаст, как стеклотару! Или устроит истерику, или в сапоги нассыт! Он же ненормальный! – прошипела я в грудь Ника, чтобы прочие меня не услышали.
Тем временем Илия спокойно подошла к волчонку, оказавшись одного с ним роста.
– Я чувствую, тут потянуло паленой псиной? Что ж, на строгой сворке он вполне может быть полезен. Гавкает громко и убедительно. Мы возьмем его, – громоподобным голосом вампирши можно было ковать железо. И слышала его вся команда.
Лукас покраснел, надулся и уже был готов выдать очередной залп, когда Ник прервал его кратким:
– Молчать. Или высажу верхом на бочке, – и засранец выпустил набранный воздух со звонким «пых-х-х».
Ну давай, леди Ди, твой выход.
Капитан с жадным вниманием следил за мной, лицо его разгладилось и приняло какое-то беззащитное выражение, когда эльфийка заняла мое место. От ее ног по сероватому дереву палубы поползла с потрескиванием изморозь. А от борта корабля к маленькой пристани для лодок прытко побежала широкая ледяная дорожка. Блин, так нам и парус тогда не нужен!
– Нужен, – пробурчала эльфийка моим ртом, – лед для подстраховки и чтобы закрепить Ласточку ненадолго, у нас две минуты, не больше, потом может пострадать корпус. – И уже во весь голос, – Ник, быстро делай воздушную трубу!
Рыжий выполнил замысловатый пасс руками, словно собирая ветер вокруг корабля, потому что последний совершенно стих. Он как будто наматывал на локоть невидимую длинную веревку. А потом резким движением направил собранный ветер вдоль ледяной дорожки, уже трескающейся по краям. На высоком берегу начали собираться немногочисленные зеваки. Ну а как, циркачи же приехали, спешите увидеть!
– Илия, ты первая!
Вампирша, ни секунды не сомневалась, с веселым девчачьим визгом выпрыгнула на сброшенный с борта парус и на попе съехала по нему почти до пристани, там парус кончился, и ее вытолкнуло ветром на доски. Девушка немного потеряла равновесие и упала на колени. На них же быстро-быстро отползла в сторону, потому что по горке с возмущенным воплем катился выпихнутый в четыре руки сопротивлявшийся Лукас. Он приземлился еще менее изящно, потому что его ветер уже не поддерживал, так что он с матюками повис на руках, долбанувшись длинными ногами об лед и разбив оный. Илия без лишних разговоров, схватила его за рукав и помогла выбраться, на что он ответил какой-то ругательной тирадой, которую я уже не услышала. Ли кратко ответила, волчонок шарахнулся, как от пощечины. На это все хватило нескольких секунд.
Ледяная дорожка истаивала на глазах. Леди Ди, радостно гикнув, прыгнула с борта последней. Хорошо, что дно тут уходило вниз почти сразу от берега, позволяя кораблю стоять на якоре достаточно близко. Ветер поставил меня на ноги очень аккуратно, после чего парус сразу же свалился в воду, а Ник грохнулся на палубе в обморок от перенапряжения.
Ну, блин, прекрасно. Стоило ли оно того? Может, правда надо было поехать в этот их Тамбулан?
«Стоило, » – отозвалась леди Ди. – «Почему этот придурок рисковал выйти на большую воду без шлюпки, я не понимаю вообще. Он пропил последний гипофиз, должно быть! Без шлюпки нам нельзя. Бегать по ледяным дорожкам в океане мы сможем только если до ближайшей акулы, чтобы та поскорее нас съела, оборвав мучения.».
Команда выстроилась на палубе, как на параде, потрясенно разглядывая, как последние льдинки исчезают в снова набирающих силу волнах. Мы с Илией помахали им ручками, Лукас, нахохлившись, как больная курица, делал вид, что он вообще не с нами. Кстати, я вроде бы вчера на всех покупала одежду, почему он продолжает выглядеть, как портовый попрошайка?
– Почему такой вид, Лукас? Тебе не выдали новых штанов?
– Я отказался, буду я еще от таких, как вы, подачки принимать, я все-таки наследник князя!
– А. Угу-угу, – понимающе покивала вампирша. – Должно быть, твоя княжеская гордость тебя отлично греет, а то вон в ту дырку открывается дивный вид на твою отмороженную синюшную коленку, которая наверняка совершенно не мерзнет. А если станет еще на пару градусов холоднее, так ты и счастливо спасенное от оскопления достоинство отморозишь к Куоновой матери, – вампирша слышала наш вчерашний спор, мы же орали, никого не стесняясь.
Лукас покраснел еще больше, хотя, казалось бы, дальше некуда, и замолк, время от времени бурча под нос что-то неразборчивое, но, наверное, обидное. Нам с Илией было пофиг. Но в ближайшем домишке сердобольная я все же задешево купила для дурака ношеную собачью душегрейку и с помощью Илии заставила надеть, окончательно испортив мальчишке настроение.
Достаточно быстро мы отыскали рыбака, готового продать нам новую недавно сделанную лодку, и хоть поначалу он заломил на радостях цену, Илия, сияя нежной клыкастой улыбкой, сбила ее до приемлемой величины. У него же, чтобы не ходить далеко, скупили приготовленную на продажу рыбу, как свежую, выловленную прям с утра, так и соленую, сушеную и копченую, чего уж мелочиться, и какие-то банки с заготовками из водорослей.
– Очень полезно, благородные мадамы, очень полезно! Ничего нет лучше для дальнего плавания! – распинался пожилой вампир, а его жена и две дочери, стреляя глазами в поникшего, как подмороженный помидор, Лукаса, в терцию ему подпевали своеобразным негритянским бэк-вокалом «Да-да, нет ничего лучше!».
Еще у дружного семейства мы выкупили здоровенный мешок поздних яблок, который был находчиво вытащен из погреба одной из дочек. Развязанная горловина моментально выпустила в воздух столь сочный запах, что я подавилась слюной. Взяв на пробу одно яблоко, я, почти не торгуясь, взяла все. Теперь понятно, зачем с нами отрядили Лукаса. Даже без зверя он был достаточно сильным, чтобы за один заход утащить все наши покупки на лодку, до которой бывший хозяин лично проводил таких хороших покупателей. По дороге к нам еще привязалась предприимчивая и чрезвычайно настойчивая старуха с пирожками и бутылью с мутным содержимым, которую мы купили, чтобы она уже отстала.
Шли, перешучиваясь с вампиршей на отвлеченные темы. В какой-то момент Ли просто встала, как столб, посреди дороги, отчего я чувствительно врезалась носом ей в спину. Девушка озиралась и немного ежилась, словно бы ей стало холодно.
– Что такое? – шепотом спросила, когда хозяин лодки и Лукас ушли вперед.
– Мертвые идут, Диана. Я чувствую, они близко и они сердятся, – тихо и напугано ответила она, отмирая.
– Жуть какая, – блин, это вот она сейчас чего? Свихнулась? Или это у нее вампирский дар такой? Судя по тому, что я знаю об Ардане, вероятность второго очень высока. И таможенник вроде что-то такое упоминал… – Давай поторопимся, на Ласточке будет безопаснее.
Из вещей у меня с собой были только мечи за плечами, кошель за пазухой и надкусанное яблоко. Так что ничего не помешало мне ускориться и даже обогнать длинноногую вампиршу перед посадкой в шлюпку. Места в ней оставалось достаточно, ведь мы выбирали лодку, в которую спокойно могли бы забраться двенадцать человек. Но стоило мне повернуться спиной к берегу, как затылком я ощутила краткое горячее прикосновение. Точнее, укол. Словно бы кто-то мазнул взглядом, не останавливаясь. Кто же это такой огненноглазый? Коротенький путь ассоциаций моментально привел меня к единственному орку, чей взгляд производил похожий эффект. Чимола Эну. Мог ли он из столицы так быстро прибыть на побережье? А почему бы и нет? Опыт по моей ловле у него имеется, о том, что я воспользовалась его собственной идеей, он не мог не догадаться. Эх, Миладиву жалко, досталось, поди, ей. Впрочем, она девочка опытная, способна защитить себя от несправедливых, а уж тем более,¾ от справедливых обвинений. Предположим, он решил искать нас на воде. Наверняка за энную сумму денег храмовыми порталами добрался до Азалона. Ведь мы прибыли туда позже расчетного времени, и вовсе не порталами, так что у него была масса времени подготовиться. Надо было не несварение ему устраивать, а перелом двух ног разом! Чтобы не бегал так резво.
А уж вычислить один из немногих кораблей, выходящих в океан в штормовой сезон – тут вообще не надо быть особым Пинкертоном. Тем более, что наверняка тот мужик, который орал на нас в переулке, разнес по всему Азалону, что негодяй и злостный должник Ник Чайка засветился в городе. И из него же спешно убрался с двумя мутными бабами. Ха, мы и правда с Илией, как Тарапунька и Штепсель, заметная парочка. Наверняка, мы привлекали закономерное внимание. Поодиночке нас бы вряд ли запомнили.
Ли рядом дернулась и почесалась, будто ее что-то обожгло. Ага, она тоже это чувствует! А работающий вёслами и насупленный, как обиженная мышь, которой накакали в норку, Лукас даже ухом не повел. Ладно, берег все дальше, а мы все ближе к Ласточке, с борта которой нам увлеченно махали две фигурки. Вернее одна, но состоящая из большого серо-рыжего мистера Густавссона и маленькой, похожей на кудрявого купидончика Нинель.
Я опустила глаза на зажатый в кулаке кусок яблока и обнаружила парадный вход для червяка, замаскированный плодоножкой, ведущий ровно в ту часть, которую я давно задумчиво пережевывала. Что ж. Философски пожав плечами, я закинула остаток в рот. Или хозяин яблока выпал, или был утилизирован мной, уже без разницы, если честно. Было вкусно.
По веревочной лестнице и при помощи деловито покрикивающей команды, мы быстро переправили покупки на палубу, оставив моряков разбираться с закреплением шлюпки. Чтобы синхронизировать качку корабля и лодки, леди Ди снова проявила себя, приморозив одно к другому, ведь это было гораздо проще, чем делать ледяной ход до причала.
Забравшись наверх, я почему-то ощутила небывалое воодушевление. Мы все сделали. Мы все купили и можем отправляться в плавание. Подальше от Залтана, подальше от грустных воспоминаний. Кольцо под перчаткой на какую-то долю секунды сжало палец. Да нет, показалось. Ну, не живое же оно, в самом деле.
Вот только слова Илии меня обеспокоили. Мертвые идут. Спрашивается, куда?
Какая же она тупая, хотя и милая. Это просто немыслимо, насколько тупой может быть женщина. Я многих знал, наблюдал, изучал. Одну меня даже угораздило полюбить. Но такой тупой не встречал никогда! И это еще говорят, мужчины не понимают намеков! Да вся Ардана наизнанку вывернулась уже…
Как до нее донести: вали отсюда, вали! Уезжай, брось все, беги от горя, опасности и врагов! Хватит уже вспоминать об очередном неотложном деле на берегу! Хватит подбирать всех бездомных котят, щенков и медвежат в округе, всех не спасешь, всем не поможешь!
Куоновы подтяжки, как же я устал! От одиночества вдали от той, что греет сердце, от ожидания, от невозможности хоть как-то изменить предначертанное. Скорее бы уже все это кончилось! Скорее бы получить возможность выполнить волю Владыки, доказав, что я не зря вернулся с Колеса Перерождения, не зря стал тем, кто я есть. Соединиться, наконец, с той, чьи глаза я вижу во сне каждую ночь. Я помню, какие они, только почему-то стал забывать их истинный цвет. И все чаще они сияют темным янтарем. Я выдержу, выдержу, осталось совсем немного потерпеть!
Он ведь в самом деле существует, Владыка Куон. Он сказал, что я увижу знак его воли. И я его увидел. И уверовал, что моя душа в его руках. Я принадлежу ему. И только глаза любимой во сне держат меня на плаву. Надо постараться. Надо найти в себе силы и терпение, чтобы ждать.
Команда Ласточки встречала нас радушно. Принимая покупки и почему-то больше всего радуясь яблочному мешку, они успевали беззлобно подшучивать над Лукасом и его душегрейкой на собачьем меху. Пламенея ушами, озлобленный парень скинул обсуждаемый предмет одежды и демонстративно разодрал на клочки. В сгустившейся тишине гулко упало сказанное Илией слово «псих». Вот и мерзни теперь, гордый неблагодарный придурок.
– Мама, мама, – заверещала Нинель, обрадованная, что ее, наконец, хорошо слышно, – А вы в дейевне водку купийи?
Я смущенно покосилась на бутыль, которая, как назло, в этот момент была у меня в руках. Ну почему сразу водку. Простой самогон. Наверное. Не то, чтобы я особенно в этом разбиралась.
– Да, моя хорошая, лодку, – посмеиваясь, забрала дочку у кока Ли. – Как ты провела время? Было весело?
– Да! – и счастливая девочка принялась описывать, каким образом она мешала повару готовить, тогда как герой ее рассказа, отчаянно краснея, скромно ковырял бороду, состоящую из множества косичек, сплетенных между собой в какой-то неразделяемый конгломерат.
Я сочувствующе похлопала его по плечу, когда счастливое семейство отошло.
– Боюсь, теперь их проще сразу отрезать. Впрочем, говорят, от таких проблем помогает репейное масло. Или любое другое. А знаете, вам идет, на самом деле. Вы похожи на древнего воителя из легенд про… древних воителей, – я хотела сказать про викингов, но сообразила, что у них тут такого этноса может и не быть. К тому же врать я не любила, а борода мужчины сейчас объективно напоминала грязную кормовую свеклу серовато-пестрым цветом и формой.
– Миледи, мы не можем отплыть прямо сейчас, – подобрался сзади мистер Бинс, когда остальная команда занялась шлюпкой.
– Почему? – подхватилась я, осознав, что это очень-очень тревожная новость. Чувство надвигающейся опасности снова смутно замаячило на краешке сознания.
– Потому что… пойдемте со мной. Капитан очень устал, у него сильный откат, а на судне нет нужных зелий, чтобы ему быстро помочь, – оправдывался гном, ведя меня в каюту Чайки.
Внутри было темно из-за захлопнутых ставень, пахло сырым и затхлым.
– Окна открой, – кратко скомандовала я, подходя к неподвижно лежащему на боку спиной ко мне телу.
Мне казалось, что в комнате находится нечто очень голодное, что отчаянно ищет источник энергии. Конечно, я помогу тебе. Друг я или не друг? Бедняга. Выложился весь. Странно, а вот леди Ди огурцом, даже не вспотела. Такой слабый маг? И даже присутствие избранной не помогло? Я чувствовала себя виноватой, ведь, если бы я поднапрягла мозг, то придумала бы иной, более доступный, менее энергозатратный и, чего уж там скрывать, эффектный способ сойти на берег. Например… хотя нет, без понятия, голова совсем не работает.
Интересно, он теперь всю дорогу до Киреники будет чуть что валиться без сознания? А если шторм? Тайфун? Циклон? Цунами? Или айсберг? Какую еще развлекательную программу может предложить нам местный аналог Атлантического океана? Мы доберемся вообще? Может, переждать зиму в какой-нибудь глухой деревне, и пойти потом по спокойной воде?
Постойте-ка, я сейчас что, добровольно хочу затянуть с возвращением домой? Что происходит? Меня ведь объективно тут ничего не держит, кроме растреклятого Предназначения неясной природы! Чего ради ждать? Может, чтобы было кому вернуться? А мне будет вообще КУДА вернуться? Вдруг мое тело на ТОЙ стороне отключат от аппарата или, не дай Боже, вообще похоронят?!
У меня перехватило дыхание. Спокойно, спокойно.
Я вспомнила, что леди Ди говорила о вынужденной близости избранных. Может, мне просто побыть рядом с Ником, и никакого зелья не понадобится? Я наклонилась ниже и перевернула Ника на спину. В нос ударил могучий сивушный дух.
– Ребанный йот! Мистер Бинс! Какого б… банана вы не проследили?! Это же не человек, а бухое желе!
– Почему же, я внимательно следил за тем, как кэп накидывался в дрова. Пусть отдыхает. У него же откат, я говорил, что мы не можем отплыть, пока он в таком состоянии, – непостижимая мужская логика не укладывалась в мой мозг.
– А, может, стоило просто дать ему поспать, а не подсовывать ром, а? Может, он бы тогда оклемался побыстрее, как ты думаешь, а, мистер Бинс? Организм, ослабленный магическим истощением, быстрее справится с проблемой, если нагрузить еще и печень убойной дозой алкоголя? Так, что ли? О чем ты думал, когда давал ему бутылку? И откуда она у нас вообще, мы же ничего не покупали? – при этом я продолжала трепетно прижимать к себе высокоградусное пойло, никому не сумев его передоверить.
Мистер Бинс не знал, куда деть глаза. Пожалуй, он просто решил проблему так, как привык. Капитан устал? Пусть бахнет и быстрее уснет. Отлично, мать вашу.
– Да никто ему не давал ничего, он их где-то сам достает! У нас в трюме только элитное вино да пиво, и то старое… – тут он обиженно глянул на меня, и я вспомнила свои добрые намерения по поводу пресной воды. Мы же набрали столько сушеной ягоды, что можем хоть упиться компотами! Да и просто попить чистой водички будет всем полезно. Прочистить организм, так сказать.
– Кстати, мистер Бинс, а где одно к другому насчет состояния Ника? Помнится, когда мы выходили из Залтана, он точно так же почивал на корме, а Ласточка преспокойно шла по воде? Что сейчас не так?
– Ник направляет ветер, заставляет его вести корабль туда, куда нужно. А там была река и мощное течение, благодаря которому мы при всем желании не направились бы в противоположную сторону, – гном был рад сменить тему и перестать чувствовать себя виноватым. – Я даже не могу отойти от деревни дальше на юг, потому что ветер сейчас носится кругами, а парни только-только закончили с парусом. Придется торчать тут, пока кэп не придет в норму. И того… вы…
Он замялся, подыскивая слова.
– Я посижу с ним, мистер Бинс. Есть у меня пара предположений, как можно ему помочь, – успокоила я его.
– Уф, хорошо, я все не знал, как вас о таком попросить. Вы не знаете, но у кэпа была подруга из высших эльфов. Тех, которые, смотрят на нас, как на пыль под сапогом. Эта была редкостной стервой, но он, знаете, души в ней не чаял. Смотрел на нее и света иного не видел. Так вот, у этой женщины была фамильная магия – сила управлять льдом. Ник рассказал, что вы – гостья с ТОЙ стороны. И пропавшая императрица. Я никому – ни-ни!! Но вы сегодня наколдовали лед. И, может, ваше присутствие правда сможет ему помочь лучше рома. Он не так уж плох, миледи, вы бы присмотрелись, вдруг чего… Гм.
Ого, вот это сентиментальность! Леди Ди рыдала в моей голове и даже на «редкостную стерву» у нее не нашлось возражений. Она вообще догадывалась, какие чувства вызывает в избранном? Они вообще разговаривали? Или только ругались и… ну да ладно.
– Я не по этому делу, мистер Бинс, поскольку всего пару дней, как овдовела, – я старалась, чтобы голос не дрожал, и у меня получилось. – Но обещаю за ним присмотреть.
– Знаете, миледи, он ведь всех нас, в некотором роде, приютил. Тут каждый имеет печалей и обид на целую библиотеку грустных рассказов. И Николас для каждого из нас стал шансом на новую жизнь. Да, иногда трудную, голодную и дрянную, но когда из вариантов у тебя остаётся только сдохнуть под забором в луже дерьма или сдохнуть, сохранив хоть какое-то подобие достоинства, сами понимаете, что мы все выбрали. Я не жалуюсь, не подумайте, но последний вот этот мальчишка – волчонок, его Ник в Азалоне подобрал, когда мы там застряли, он ведь чуть не помер на холодной земле. Ник его выходил, а этот паршивец вот ведь как кобенится, щенок неблагодарный… В общем отдыхайте, миледи, – неловко закончил старпом.
Кивнув и украдкой промокнув глаза бородой, гном решительно отобрал у меня бутыль с потенциально горючей смесью и покинул каюту, в которой теперь гораздо лучше пахло, благодаря распахнутым окнам, хотя и стало значительно холоднее.
Под Ником было меховое одеяло, которое я не смогла достать из-под тяжеленных мослов, а потому просто закинула наверх свободные углы, укутав крепко спящего мужчину конвертиком. Только длинные ноги остались нелепо торчать из свертка, но через короткое время Ник, не просыпаясь, втянул их в теплое «гнездо».
Для себя я нашла меховой плащ Ника, пахнущий пасущейся на летнем лугу овцой, весьма приятный запах, кстати, очень уютный, и завернулась в него, удобно устроившись на одном из кресел, имевшем спинку. Нам же необязательно делать контакт «кожа-к-коже»? Иначе в моей каюте койка легким движением руки превращалась бы в двуспальную кровать. Внутри все еще хлюпала, тоненько подвывая, леди Ди. Впервые за все время нашего знакомства она дала волю эмоциям. Впервые из уст постороннего человека услышала о чувствах своего избранного. Неужели они за все это время так и не признались друг другу в любви? Вот же идиоты… Впрочем я не намного лучше.
Моя комната. Мой любимый дом. Теплые светлые обои в едва заметную полоску. Плотные контрастные шторы из грубой ткани задернуты наполовину, но солнце перевалило за крышу дома, так что в комнате темновато. Мой рабочий стол, книги, памятные вещи, игрушки – все на своих местах. Кроме моей любимой уютной кроватки. Ее нет. Зато появилось кое-что новое. Стойка с мерно пиликающим монитором. Этот звук странно успокаивает. Пара металлических коряг для капельниц с висящими на них растворами. Баллон, от которого к лежащему на функциональной кровати с бортиком тельцу, высохшему, как мумия, тянутся зловещего вида трубки. Я снова смотрела на все из прозрачного пузыря, висящего в углу комнаты так, что входная дверь была мне не видна.
– Проходи, Вера, я рада, что ты приехала, – тихий голос мамы резал перепонки пилой. – Присаживайся, побудь, пожалуйста, с дочкой, я пока приготовлю нам чай. Доктор сказал, с Дианочкой надо беседовать. Поговори, попробуй рассказать, как дела в группе, она же так вас любит, только и было на каникулах разговоров, что о вас, вы мне как родные уже стали, – тут мама всхлипнула и исчезла, негромко притворив дверь.
Возле кровати тихо встал стул, на который бесшумно опустилась Верка. Она некоторое время осматривалась, считывала показания монитора, потом осторожно коснулась моей руки.
– Диан… – было заметно, что девушка борется с собой, чтобы говорить, а не плакать. – Привет. Выглядишь на редкость дерьмово, – и попыталась улыбнуться. Мы с ней всегда нечто подобное друг другу говорили при встрече. Типа «привет, сегодня ты похожа на носок бомжа». Это казалось нам смешным, и вся группа ждала, какими любезностями мы обменяемся при новой встрече.
– Диан, прости, – она не выдержала и повалилась на кровать, уткнувшись лицом куда-то в подмышку коматозному телу. – Это же я во всем виновата! Я позвала тебя на свою дачу, чтоб она сгорела совсем, а ты потерялась! Прости меня, пожалуйста! Будь он проклят тот день, когда я это придумала! Прости!
– Эй, Вера-Вера, прекрати! Ты что тут устроила?! Ни в чем ты не виновата, и я уже тебе много раз об этом говорила! Ну-ка, успокойся, с ней нужно говорить о хорошем, пойдем, чаю выпьем, и посидим с ней еще. Только чур не реветь! – моя мама всегда легко успокаивает других, зато на ровном месте может разрыдаться сама.
Комната опустела, и о том, что здесь были гости, напоминал только забытый у кровати стул.
Такие сны изредка приходили ко мне, наверное, чтобы я не забывала о своей цели. Я должна вернуться домой. Не погибнуть, не сгинуть, не успокоиться и начать новую жизнь, а найти способ и вернуться. Объехать все континенты, хоть даже до Австралии местной добраться, Темными вратами называемой, но вернуться домой. Кажется, в последний раз я видела сон о маме так давно… Но не прошло ведь и недели. Всего неделя! А я уже невеста, жена, вдова, беглянка, Цыпа и, разумеется, «овца тупорогая» со слов одного вредного волчонка.
Проснулась я с лицом мокрым от слез. И даже с плащом мокрым от слез. Немножко, там, где я упиралась подбородком. Ник по-прежнему храпел внутри вонючего пирожка из одеяла, но я всем существом чувствовала, что это уже просто сон, а не откат.
Тело затекло и чуть ли ни скрипело протестующе, когда я попыталась разогнуться. Уютный калачик, скажу я вам, так себе поза, если это не длинная ночь, и тебе надо вставать и куда-то идти. Если мы тут застряли все равно, может, стоит попросить Илию устроить концерт? Последний раз в замке вампира мне очень понравились местные фольклорные песни, я бы с удовольствием услышала их снова. А, может, и потанцевала бы. Под гитару же можно потанцевать? А то так грустно стало после сна, что удавиться хочется. В такие моменты я понимаю Ника Чайку и его непреодолимое стремление отключить мозг, отравить его, заставить перестать мучиться размышлениями.
Но моя идея явно запоздала. Поскольку возле капитана я провела большую часть дня, солнце уже опустилось в океан. Правда, его и до этого не особо было видно за облаками, но теперь на улице стало совсем темно. К ветру добавился снегопад. Точнее, снежная крупка, которая неприятно колола лицо и глаза, когда ветер бросал ее горстями навстречу. Интересно, а вот такую поганую погоду Ник смог бы усмирить?
«А на хера, братиш?» – зевнул внутри Валера. – «Это все равно, что электрический заряд копить – рванет потом так, что жопа треснет. Пусть себе злится, че она может сделать? Погода, в смысле. А ты отдохни, че-то ты бегаешь, как белка под ЛСД, а толку нет.».
А и в самом деле, никто же не писает против ветра, и мы не будем.
Каюта встретила меня тишиной, чистотой и сопением спокойно спящей Нинель. Рядом с ней лежала книга, которую Ли читала вчера вечером. Я не удержалась и подсмотрела название: «Грибной самогон или Новая жизнь мухомора. Способы изготовления, дистилляции, выстаивания». Прикольно, конечно, но зачем? Полезный навык на случай, если голос пропадёт?
Из-под пола раздавались звуки, наводящие мысли о сельской дискотеке. Это когда колонок нет, но есть гармошка и энтузиазм народа, готового любую подходящую кастрюлю превратить в шумовой инструмент. Внизу топали, хлопали, гикали и улюлюкали. И сильный девичий голос выводил что-то разухабистое типа «ка-кой был ласковый мужик, мне с ним всю ночь так сладко было!».
Оставив куртку в каюте (свински бросив ее на полку-кровать, ага!), я устремилась навстречу неудержимому веселью. В камбузе было шумно, жарко и весело. Вот не пьяно весело, а пока что просто весело. Мужики кто просто сидел и хлопал, кто изображал аккомпанимент, кто – подтанцовку исполнительнице, но равнодушных не было точно. На столе стояли простые закуски, холодное мясо, рыба, которую мы купили с вампиршей, фрукты, овощи, сыр и несколько бочонков пива. Как королева посреди толпы челяди, в центре стояла многократно уже упомянутая бутыль самогона. Гордо и непоколебимо держала она внутри себя мутную опалесцирующую жидкость, которую отважились попробовать только самые смелые, судя по малому убыванию объема.
– А как зовут, спросить забыла!
Звонким аккордом закончила веселую песенку Илия, вызвав шквал аплодисментов благодарных зрителей.
– Мальчики, перерыв, мне надо горлышко промочить! – отдала она фактически команду, и эти морские черти, сиречь, отчаянные пираты и «сорвиголовы» послушно, как ягнята за маткой, вернулись за стол к своим кружкам-подружкам. Один только мистер Густавссон стоял у разделочного стола с воинственно торчащей свеклой, тьфу ты, бородой и вытирал слезы, выступившие не то от умиления, не то от лука. В котле что-то многообещающе шкворчало, поднимая настроение и обещая сытный ужин. Ни дать, ни взять, новогодний корпоратив! Веселье в самом разгаре, горячего еще не было, и бухгалтерия с отделом кадров на столы пока не залезали.
Ли грузновато подсела ко мне, и у меня сразу появилось подозрение, что все усилия по опустошению царь-бутылки принадлежат ей одной. Мужички скромно потягивали пиво, чокаясь и провозглашая громкие тосты за «талантище» и «раскрасавицу» Илию. А вот раскрасавица, похоже, поставила себе сверхзадачу утопить в самогоне какую-то грызущую душу печаль. Что-то день пьянства какой-то сегодня получается.
– Знаешь, что мне сказала Эль, когда мы ушли в каюту? – глаза Ли сияли, как штормовые волны под луной. – Я, говорит, знаю, что папа йядом, – изобразила она легкое искажение речи дочерью. – Как же мне плохо без него, Диан! Как же хочется иногда с разбегу в волны… но у меня есть Нинель, и она заставляет жить дальше. – окружающие нас не слушали. Тем более, что легкое опьянение вампирши можно было угадать только по глазам, тогда как речь оставалась ровной и совершенно трезвой.
– Мне так жаль… – это все, что я смогла выдавить. Психолог из меня такой же аховый, как и дипломат.
– Не стоит, – спокойно ответила она, глотнув содержимое кружки. – Будешь?
– Не-не-не, я лучше пиво, – ага, никто нас не слушал. Под носом у меня, как по волшебству, тут же оказалась полная посудина с пышной белой шапкой, плеснувшей на стол при движении. – Ой. Спасибо.
