2582

– Ты себя вспомни, – усмехнулся Белов.

– Не хочу, – насупилась она, как ребёнок.

– А, вот видишь! – восторженно вскрикнул Лаврентий.

– Ладно, ладно, – улыбнулась она, понимая, что повела себя, как двадцатилетняя девчонка. – Решение по Алексею всё равно будет приниматься Советом Общины. Ты выскажешь свои доводы, а я выскажу свои.

– Всё-таки, Тоня, несмотря на его странности, я за то, чтобы оставить парня на базе, – серьёзно сказал Белов. – Под присмотром, конечно.

– Хорошо, Лавр, – женщина поправила челку. – Давай выключим милосердие, и включим рациональность. Выловленный из моря Алексей Измайлов – человек из другого мира. Пока он будет, если будет, менять своё мировоззрение, сколько людей с базы с ним соприкоснуться? Как минимум, то пятая часть. Что они почерпнут от него, так сказать, ментально? Его эгоизм, индивидуализм и непонимание наших общинных ценностей. А как это на них скажется?

– Хм… Оля за день никак не изменилась. Наоборот, она постаралась уделить ему как можно больше внимания. Она понимает, что Алексей нуждается в этом, несмотря на его некие способности. Измайлов не может быть местечковым лидером в нашей Общине.

Лаврентий Михайлович встал и в задумчивости прошёлся по залу Совещаний Совета.

– Тут ты ошибаешься, Тоня. Коллективизм Общины выстаивался не одну сотню лет, если судить по записям в Книге. И ни разу не практиковался насильственный переход управления. А парень, я считаю, нашей Общине очень нужен.

– И в чём? – вопросительно развела руками Антонина, тряхнув волосами.

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, сколько ещё просуществует наша Община? У нас всего три тысячи человек, и из года в год население сокращается. Мы, Тоня, духовно иссякли. У нас нет цели! Мы тупо выживаем на базе подводных крейсеров, построенной более пятисот лет назад. Вот скажи, как идеолог, к чему мы стремимся? Да, наши предки поначалу стремились сохранить некие идеалы – никуда не стремились, а только прятались. Но сейчас-то что?

– А что? – не поняла она.

– Вот! Ответ на этот вопрос может дать Алексей Измайлов. Он с «Большой земли». Он молод и умеет соображать. Он понимает сегодняшние технологии на «Большой земле» и …

Лаврентий включил свой коммуникатор.

– Послушай, что он говорит.

В кубе голоэкрана появилось изображение Белова и Лёшки, мирно разговаривающих в учительской.

– … не то, чтобы все люди тупые, нет, – говорил Алексей, прихлебывая чай. – Они замкнуты в себе. По закону общение нужно только для того, чтобы получить ответ от чиновника. Более? А зачем общаться? Вы коротко спросили, я коротко вам ответил. Хочешь работать – иди. Не примут – ищи. Хочешь развлекаться – нет проблем, развлекайся, если есть деньги. Нет денег – не развлекайся. Другой человек? Для чего?! Дружба?! А что это такое? Семья?! Да я не знаю, что это! Зачем всё это?! Работа? Получаешь задание, и делаешь. Не можешь? Так это твои проблемы. Найди текст в Сети и изучай. Разберёшься – сделаешь, не разберёшься – не сделаешь.

Лёшка откусил печенье и с удовольствием зачавкал.

– Государство? Границы? Так это… Всё поделено между крупными компаниями. Я работал в компании, которая обслуживает всю Мировую Сеть. Полиция? Не знаю… Больше за «свободными» охотятся. «Свободные»? Люди без места проживания, без работы. Ходят везде, ищут еду и одежду. Резкие. За еду убить могут.

Он допил чай из стакана, вытер рукавом губы.

– Да я не был в разных странах. Вот в Ненецкую республику… и то не доплыл. «Свободные» в Сети иногда ролики выкладывают о своих путешествиях. Везде одно и то же, только количество узаконенных гендеров разное. Вот у вас в Общине сколько гендеров? Два?! Да не может быть?!

Лаврентий Михайлович поставил запись на паузу.

– Слышала, Тоня?

Женщина медленно кивнула, и задумчиво поднесла палец к носу, будто нюхала.

– И что из этого? – убрала палец и усмехнулась. – Мы добываем сведения и без Измайлова. Аналитики над ними работают…

– Как работают?! – возмутился Белов. – Они рассматривают только техническую и политическую стороны. Мы не знаем, как живут на «Большой земле», согласись! Мы только предполагаем. А ты знаешь, например, что в России, на территории которой наша Община, узаконено восемьдесят гендеров!

– Сколько?! – не поверила она.

– Вот так, Тоня, – мрачно резюмировал Лаврентий Михайлович. – А ведь это как-то произошло! Не в одночасье же?! Вот ещё послушай.

Он включил запись.

– … дети? Да кому они нужны?! Вот обо мне родаван заботился как-то… как мог. Да, есть закон, что до четырнадцати лет опекают родители. А дальше – как хочешь. Наверное, только у богатых есть дети. У «свободных» их точно нет. У бедных нет – точно. Может быть, кто-то может купить себе суррогатного родителя. Со мной история другая, – тут Алексей засмеялся. – Родаван Туроде как-то своё семя передал. Мы не говорили об этом. Ну, о способе передачи. Родаван обычно краснел, и прекращал говорить. Как зовут родавана? А я не знаю. Родаван, и родаван. Да, меня он иногда называл по имени. Вообще, странный!

– Слышишь, Тоня! – Белов опять поставил запись на паузу. – Народ обезличенный. Называть по имени – это странно! Родителей покупают! Как ты думаешь, есть у этого будущее?!

Женщина сильно задумалась. Ей не очень верилось в то, что говорил Алексей. Вернее, она не хотела в это верить. И будет ли будущее – она не знала.

– Так вот, Тоня, – продолжал рассуждать Белов. – Я, думаю, что мы с Алексеем схожи. Он один в своём, как-бы, коконе индивидуальности. А у нас целая община из трех тысяч человек. Есть у нас будущее?

– Ты прав, Лаврентий, – она не сразу согласилась, а ещё некоторое время думала. – Надо перекроить аналитику. Мы слишком замкнуты на базе, чтобы на это не обращать внимания. Соглашусь. Пусть Измайлов живёт в Общине, но под присмотром. И ним необходимо работать плотнее, как с источником информации.

– И кого мы можем предложить Совету в качестве опекуна Алексея?

Она хитро и даже, как показалась Белову, хищно растянула губы в улыбке.

– Предложим Ольгу Борей. Мне кажется, что мальчишка ей понравился. Ну и… это шанс на некое будущее. Два представителя разных миров хорошо разбавят кровь нашего, по твоему выражению, кокона.

– То есть?!

– Не делай вид, что не понял, Лаврентий, – засмеялась она. – Пусть детишек наклепают, если найдут что-то общее между собой. А вот за этой парой, заметь, я буду настаивать, уже присмотришь лично ты. Как инициатор…

– Мы ещё не спросили мнение самой Ольги, – пытался возразить Белов.

– Так спроси, Лавр! Коммуникатор на столе, – продолжала смеяться женщина.

Лаврентий Михайлович убрал запись разговора, и вызвал на связь девушку, в это время занимавшуюся в спортзале.

Она появилась на изображении в облегающем фигуру костюме. Полная, но крепкая грудь Ольги чуть колыхалась в такт движениям, упругие ягодицы эротично оттопыривались при наклонах. Девушка заметила вызов, и прекратила занятия, накинув на обнаженные плечи полотенце.

– Лаврентий Михайлович?

– Да, Оля. Прости, что отвлекаю от занятий. Тут такое дело…

– Что-то с Лёшей?!

Белов сначала удивленно взглянул на Антонину, потом его брови радостно полезли вверх, будто говоря – вот видишь?!

– Нет, Оля. С Алексеем всё нормально, – улыбнулся он. – Мы хотели перед собранием Совета Общины кое-что обсудить с тобой. Мы с Антониной Игоревной посовещались и решили предложить тебе взять кураторство над молодым человеком. Как ты на это смотришь?

Ольга вытерла полотенцем лицо.

– Если Совет решит, что так надо, то я согласна.

– Дело не в решении Совета, девочка, – влезла в разговор Антонина. – Как ты сама к этому относишься? Что ты чувствуешь?

Девушка явно смутилась от такого вопроса.

– Оля, говори, не стесняйся, – поторопил её Белов.

– Нуу… я… не знаю. Он, конечно, странный, но… интересный. Не такой, как все.

– В каком смысле? – насторожилась Антонина Игоревна.

– Не знаю, как сказать, – Ольга выдохнула. – С ним интересно. Интересно узнать его, как человека.

– Ты смогла бы с ним жить? – перебила мысли девушки Антонина.

– Что?! Как жить?!

– В одном кубрике. Места для него пока нет.

Потом Антонина сказала фразу, заставившую вздрогнуть и Лаврентия Павловича, и Ольгу.

– Если откажешься, то нам придётся с ним расстаться.

Ольга выронила полотенце, открыв рот.

– Каким образом?!

– Ничего страшного. Вколем ему усыпляющее и отвезём на «Большую землю». Он ведь с неё к нам попал.

Белов понял, к чему клонит идеолог Общины. Она ставит девушку перед выбором. Жестко, резко, на грани. Заставляя принимать решение, от которого зависит, возможно, жизнь человека, каким-бы он не был.

Ольга присела на стул и схватилась за голову. Что твориться в ней, ведала только сама девушка. Но Лаврентий с Антониной видели на её лице растерянность, злость, боль, сострадание и ещё много чего. Белов даже пожалел Олю, правда, не выдав это.

Девушка сидела долго. То смотрела на Белова, то отворачивалась, вытирая лицо и вздыхая. Наконец, твердо сказала, глядя в глаза Лаврентию:

– Да, я буду куратором Алексея. Я решила.

– Хорошо, – мягко кивнула Антонина Игоревна. – Думаю, Совет одобрит твоё решение. Готовься. Прочитай инструкцию. А завтра приводи Алексея ко мне на урок истории.

Глава 5

– История России – это взлёт и падение уникального многонационального государства…

Лёшка смотрел на преподавателя и не мог собрать в кучу бегающие мысли. Внешность преподавателя как-то не укладывалась в его представление о современной женщине. Ладно, Ольга, она ещё молода и её тело и лицо не нуждаются в коррекции, да и пластическое вмешательство по закону разрешено только с двадцати одного года, но когда женщине явно за сорок… Впрочем, может быть, одинаковая повседневная одежда обитателей подземелья и отсутствие косметики на лице делали преподавателя такой непривлекательной и серой?

– Измайлов! Вы меня не слушаете?

Лёшка не часто слышал свою фамилию из уст других людей. Он вздрогнул.

– Слушаю.

– Тогда поднимитесь, когда разговариваете с преподавателем в классе.

– Зачем?

– Хотя бы в знак уважения того, что я трачу на вас время, вместо того, чтобы тратить его на всех.

Голос преподавателя – властный, с легкой хрипотцой, будто поднял Алексея со стула.

– А теперь задавайте вопрос, который вас мучает. Я отвечу, и мы больше не будем возвращаться к нему.

Лёшка почувствовал на себе заинтересованный взгляд всех ребят в классе.

– Я хотел спросить – а зачем мне изучать историю? Чем это мне поможет в будущем?

Педагог улыбнулась и жестом позволила Алексею присесть.

– Хороший вопрос, Измайлов.

Она медленно пошла между двумя рядами парт. Ученики на первых партах разворачивались ей вслед.

– А, правда, Антонина Игоревна, зачем нам изучать историю? – спросил парнишка с первой парты.

Педагог остановилась возле Алексея.

– Позвольте, я присяду с вами, Измайлов.

Он торопливо подвинулся, и Антонина Игоревна, грациозным движением руки проведя сзади по брюкам, опустилась на скамью. Алексей присмотрелся и был вынужден признаться самому себе, что был неправ по поводу внешности педагога. От неё, едва уловимо, исходил приятно сладкий запах, короткие светлые волосы лежали в простой прическе волосок к волоску, а не шее не было морщин. Она была привлекательной и зрелой женщиной, несмотря на полное отсутствие на лице косметики. Даже длинные ресницы на кончиках были белёсые, что отнюдь не портило её живые карие глаза.

– Историю стоит изучать, Алексей, для того, чтобы понять – кто ты есть в настоящем, – хрипловатый голос педагога зазвучал в тишине класса. – Изучение исторических событий подобно путешествию на машине времени в прошлое. Туда, где загадки, пугающие и интригующие, перестают быть такими, поскольку мы изучаем причины и события, к ним приведшие. Мы оборачиваемся назад и видим войны, революции, великие открытия и великие заблуждения. Мы обдумываем всё это, анализируем, оценивая сложную паутину причин, и делаем вывод.

Антонина Игоревна поднялась и медленно пошла назад к доске.

– История учит навыкам аналитики, критического мышления и логическому анализу ситуации; тренирует память и учит грамотно обрабатывать поступающую информацию. Зачем нужна история, спрашиваете вы? Да чтобы мы знали, какими идеалами жили наши предки, чтобы понимали, как их жизнь повлияла на наше настоящее. Знакомство с нашим прошлым есть путь к самосознанию и знакомство с историей помогает понять истоки современных социальных и политических проблем.

Она остановилась у своего стола, повернулась к ученикам.

– Историческая знание – это тщательно выстроенная коллективная память, а история – одна из самых политизированных наук. Народ без знания своей истории становится очень легко управляемым. Я ответила на ваши вопросы, Алексей?

Он поднялся:

– Да.

Антонина Игоревна улыбнулась.

– Продолжим наш урок. Присаживайтесь.

Ребята в классе развернули свои гаджеты. Лёшка смотрел на приборы, напоминающие маленькие чемоданчики разных расцветок и в недоумении открыл рот – Ольга такой чемоданчик ему не дала. Преподаватель взяла в руки небольшой черный пульт и активировала широкий экран на стене перед партами. На экране появилась картинка – карта земель обозначенных «Древняя Русь».

– Начало русской государственности идет от конца восьмого века…

Алексей смотрел на экран, слушал хрипловатый голос педагога и думал. В начальной школе ему говорили что-то об истории, но он хитрил – на камеру делал вид, что вникает, а сам над учебным экраном в комнате смотрел мультфильмы на пространственном кубе. Учительница вообще не задавала никаких вопросов, только монотонным голосом что-то говорила, смешно растягивая накрашенные, толстые от пластической коррекции, губы. В конце урока на экране появлялись тестовые вопросы с вариантами ответов, и Лёшка, тыкая невпопад, убегал на кухню.

Здесь всё было иначе – учительница старалась привлечь к себе внимание учеников, вернее не к себе, а к предмету, который она преподавала. Он видел, как ребята поднимали руки и задавали вопросы, и педагог отвечала. Причём, не просто отвечала, а старалась выяснить – понял ли ученик объяснения.

Час прошёл, будто одна минута.

– Домашнее задание я отправила. Урок окончен.

Ребята захлопали крышками «чемоданчиков» и, тихо переговариваясь, выходили из класса. Лёшка сидел за партой, глядя на изображение карты.

– Алексей, а где ваш учебный инвентарь? – вопрос педагога застал его врасплох.

– Что?

– Где ваша переносная ученическая панель? – терпеливо повторила Антонина Игоревна.

– Я… Я не знаю. Мне никто не давал… Я не знаю где взять…

– Понятно, – сухо проговорила педагог и резким движением достала из внутреннего кармана черной куртки небольшой гаджет. Секунда – и он расцвел прозрачно-голубым трилистником.

– Диспетчер, найдите Ольгу Борей. Пусть срочно зайдет в учительскую.

И свернув трилистник, Антонина Игоревна кивнула на дверь.

– Пройдемте со мной, Алексей.

В зале яруса царила суматоха. Ученики младших классов гонялись друг за другом и шумели. Старшие чинно стояли по стене, наблюдая, как учащиеся средних классов устроили игру вокруг колонн. Антонина Игоревна прошла сквозь эту суматоху, как ледокол, поглядывая на семенившего за ней Алексея, и остановилась у знакомой ему широкой двухстворчатой двери с висевшей над ней табличкой «Учительская».

– Подождешь здесь Ольгу и пригласишь её внутрь, – строго приказала педагог и плотно прикрыла за собой дверь.

Ольга не заставила себя ждать. Запыхавшаяся, смахивая со лба чёлку, девушка грозно зашептала:

– Ты что натворил, Лёша?!

Он пожал плечами.

– Ничего. Антонина Игоревна спросила меня про какое-то ученическое устройство…

Ольга вдруг нахмурилась:

– Чёрт! Я забыла… Ладно… Жди здесь!

И решительно шагнула в учительскую.

Дверь не закрылась до конца и Алексей не смог сдержать любопытство, чуть склонившись к щёлке.

– Оля, вы ведь настояли, чтобы Измайлов остался на базе, – голос Антонины Игоревны звенел. – Совет базы пошёл вам на встречу, определив куратором к Алексею. Так извольте немедленно снабдить вашего подопечного всем необходимым для учёбы. Вы не настолько занятый работник, чтобы забыть об этом. Вам будет наложено взыскание. Идите.

Алексей еле успел отскочить от двери, как из учительской вылетела раскрасневшаяся Ольга.

– Лёша, за мной, – уже на бегу куда-то внутрь яруса скомандовала она.

Вместе, лавируя между колоннами, они добежали до другой двери, на которой было написано – Завхоз учебного яруса. Оля суетливо постучалась.

– Заходите! – послышался мужской голос.

Они вошли.

За широким столом, сбитым из досок, сидел плотный мужчина и смотрел на экран портативной панели. Увидев Ольгу, улыбнулся:

– А, молодой куратор! Что же вы, голубушка, не следите за своим мальцом?!

– А вы, Сидор Федорович, могли бы сами позвать Алексея!

– Так я звал, – мужчина широко улыбнулся, при этом его кустистые брови смешно оттопырились в разные стороны. – Так у него даже персонального коммуникатора нет. Ты его хоть на довольствие поставила?

Оля прикрыла глаза и подняла подбородок, закусив губу.

– Вот я растяпа!

– Ладно, – махнул рукой завхоз, продолжая улыбаться, – выдам всё твоему пацану. А ты, давай, беги, а то он голодным останется.

Алексей взирал на происходящее с неприкрытым удивлением. Он в который раз с момента попадания в это подземелье, видел и слышал, как люди разговаривают друг с другом, здороваются при встрече, улыбаются и даже… предлагают помощь! Дети играют вместе, ученики встают, разговаривая с педагогом… Всё это сильно отличалось от поведения тех людей, которые остались там, как принято здесь говорить, на «большой земле».

Лёшка получил от завхоза коммуникатор, ученический гаджет в виде чемоданчика и коробочку, в которой хранились карты памяти.

– Иди, сынок, – махнул рукой Сидор Федорович. – Учись на здоровье!

Лёшка шёл обратно по коридору, задумавшись. Он задавал себе вопрос – а нравится ли ему здесь? Второй день в подземелье, а будто чувствуешь себя, как …

Он долго искал подходящее слово для своих ощущений. Это должно быть что-то теплое, приятное, нежное… Как ладошка Ольги. Пусть немного шершавая, но… Ему захотелось потрогать ладонь девушки, ощутить то, чего он не испытывал до того, как она прикоснулась к нему.

– Измайлов, а вы что разгуливаете?! – раздался окрик Антонины Игоревны. – У вас уже другой урок начался.

*******************************************

Американское содружество. Нью-Йорк. Портовая база корпорации «Дженерал Электрик»

Вице-президент «Дженерал Электрик» Эвелин Жлобс мрачно рассматривал из окна своего кабинета качающиеся у причала крейсера. Он ждал звонка от сенатора Конгресса в принятии решения о создании специальной группы «Тор». Это было важно для Эвелин и для корпорации.

Жлобс нетерпеливо одернул полу пиджака и поправил съехавшую швом юбку. Шов сзади должен быть четко посередине.

– Разорю модельера! – скрипнул зубами Эвелин, не зная на ком сорвать своё раздражение.

От резкого движения почувствовал, что немного отошла правая грудь, в спешке приклеенная сегодня утром, и начала сваливаться под белой блузкой.

– Дьявол! – прошипел он сквозь зубы и направился в личную комнату.

Инициатива создать группу «Тор» исходила от президента корпорации, и Эвелин её лоббировал в Сенате. Ради этого ему пришлось потратить немало денег.

Два древних крейсера типа «Террифэйнг» двести лет болтались на консервации в законсервированной же базе некогда флота США на Пёрл-Харбор. На выкупленных корпорацией островах находилась испытательная площадка. Крейсеры восстановили и с огромным трудом и при бешеном вложении денег привели в порядок, сделав системы этих океанских монстров управляемыми небольшой командой. Найти и обучить людей на корабли, было задачей архисложной. Но очень нужной. У побережья Африки процветало пиратство. Корабли, вывозившие оттуда материалы, еду и рабов на Канадские рудники, часто подвергались нападению моторных лодок. Одиночки на лодках были вооружены автоматическим оружием, а порой и компактными артиллерийскими установками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.