2582

Белов опустил руки.

– Мы пытались выяснить общность взглядов, но не особо получилось.

Алексей, увидев Ольгу, немного расслабился, и его собеседник решил этим воспользоваться.

– Алексей, мы с вами будем учиться, – Лаврентий Михайлович широко и добродушно улыбнулся.

– Как это?

– А вот так – вы будете учиться у нас, а мы будем вас обучать.

Алексей задумался. В этой игре слов чувствовался подвох.

– А кто это – мы?

Белов развёл руками:

– Мы – это я, Оля и ещё много людей, с которыми вы познакомитесь.

Алексей склонил голову и нахмурился:

– Вы же знаете, что у меня нет денег…

– Вы будете учиться и работать. И это будет платой за обучение.

– И что я должен делать? – встрепенулся Алексей.

– Для начала одеться соответствующе, а потом мы перекусим…

– Да нет у меня денег!

Лаврентий Михайлович сморщился от его громкого крика.

– Стоп, Алексей! Пока мы с вами разговариваем, я спросил у вас деньги?

– Н-нет… Но чем я буду платить за одежду и еду?!

– Добросовестной учёбой и работой.

– Выходит я… буду работать за еду и одежду?

Белов недоуменно повел плечами:

– А вам здесь что-то ещё нужно? Ах, простите, забыл… У вас ещё будет место, где можно спать и работать над самообразованием. Ещё вас будут лечить, если заболеете и дадут все необходимые для вашей работы инструменты. Вот только…

– Что?! – обрадовался Алексей, чувствуя, что подвох в этом «только».

– От места проживания до места учёбы и работы придется ходить пешком. Транспорт у нас не предусмотрен, – улыбнулся Белов.

Алексей сник – такого он не ожидал. Странное место и странные люди. Хотят учить, дают работу, денег не берут, так ещё кормить и лечить будут. Но путь в Москву по злым заснеженным косогорам в одиночку был самоубийством. А жить-то ещё хотелось! Алексей вздохнул и тихо сказал:

– Я согласен.

– Хорошо, – кивнул Лаврентий Михайлович. – Вы, говорили, что закончили четыре класса начальной школы – писать и читать умеете. Начнёте обучение с пятого класса и… запомните – для вас начинается новая жизнь. В ней для вас может быть много непонятного. Так что, не стесняйтесь, будут вопросы – обращайтесь к Ольге.

И, кивнув девушке, Белов вышел из медблока.

– Одевайся, – Ольга протянула Алексею черный тканевый мешок. – Отведу тебя в кубрик, и познакомлю с распорядком дня.

Он достал из мешка костюм, сшитый из грубой ткани черного цвета – просторные брюки и длиннополую куртку с кучей карманов. Он подметил, что практически все мужчины в этом странном подземелье носили такие костюмы. На дне мешка Алексей нашёл обувь – пару легких сапог, явно пошитых из шкуры какого-то животного. Сапоги пришлись в пору, и мягко обволокли ступни теплом.

– А что такое кубрик? – дверь медблока мягко захлопнулась за ними.

– Это вроде квартиры, где ты живешь не в одиночку, – девушка открыла дверь в общий коридор.

– А почему нельзя так и назвать – квартира?

Они зашагали по коридору и Ольга не сразу ответила.

– Лёш, тебе многое придётся узнать, что не укладывается в привычные рамки твоего понимания. Потерпи …

Она привела его к широкому проему в стене коридора. Из проёма вниз вела металлическая витая арочная лестница. Они спустились и вышли в большой зал с толстыми квадратными колоннами.

– Это верхний ярус жилого отсека, – девушка подняла руку и указала на узкие двери по левой стороне зала. – А там учебные классы. Твоя дверь под номером пять. Напротив классов тренажерный зал, столовая и комнаты отдыха по интересам.

– А что такое отдых по интересам?

– Это когда люди собираются вместе, отдыхают и у них есть какой-то общий интерес, – Ольга прикусила губу и взглянула Лёшке в глаза. – Вот у тебя какой интерес в жизни?

Он нахмурил лоб и почесал щёку.

– Да я не знаю… Мне нравится в разных приборах копаться. Провода там всякие, штуки непонятные… А почему вместе? Разве нельзя делать это в одиночку?

– Можно. Но вместе продуктивнее. Кто-то поможет, кто-то подскажет, кто-то пошутит, – она мягко улыбнулась.

– Странные вы какие-то,– пробурчал Алексей, осматривая зал с колоннами.

– Почему?

Она неожиданно взяла его за руку и потащила за собой вниз по лестнице. Лёшка ещё раз удивился своей реакции – ему не хотелось выдернуть ладонь из мягкой, но чуть шершавой ладони девушки. Он даже немного сжал пальцы.

– Почему странные? – повторила она, выводя его к трем широким коридорам, вытянувшимся вдаль расходящимися лучами.

– Вы какие-то не такие, – ответил он. – Отдыхаете вместе, денег не берёте… Говорите, накормим, работу дадим, жильё… Вы откуда взялись-то?! Скажите, наконец, где я?!

Ольга нахмурилась.

– Не кричи! Если ты что-то не понимаешь, то спроси спокойно.

Он выдернул руку из её ладони, но посмотрев ей в глаза, только шумно выдохнул набранные в легкие воздух.

Глаза девушки были особенные – немного блеклые, но живые. Смотрящие на него во всю свою ширь. Полные губы чуть подрагивали уголками, а ноздри небольшого аккуратного носа слегка раздувались в гневе.

Там, откуда Лёшка сюда попал, у особей, похожих на Ольгу, глаза были словно стеклянные… и требовательные. Они будто говорили: – Ты должен!

Страшные взгляды с неподвижными зрачками. Пугающие бездонной пропастью, уничтожающие.

– Хорошо, – он склонил голову, стараясь не смотреть на девушку. – Куда я попал?

– Лёша, – мягко сказала она, и эта мягкость пронзила его тысячами иголок. Он даже застонал, зажмурив глаза.

– Что такое?! Тебе плохо?! – девушка повела его по коридору, объясняя на ходу. – Те два отсека для семейных, а мы будем жить в этом. Запомни, с лестницы сразу налево, кубрик триста тридцать три…

– Для семейных?! – остановился он. – Мы будем жить?! Скажи мне, где я!

– Да иди же! – подтолкнула она его в спину, и он увидел перед собой дверь. На ней краской были выведены три тройки. – Заходи, не стой.

Они зашли в помещение. Жилым оно выглядело только из-за спальника и тумбочки со столом и стульями. Были ещё две двери из грубого пластика. Помещение больше напоминало нору.

– Ты будешь здесь жить, – сказала Ольга. – Направо дверь в санузел, а налево – в мою комнатушку. Здесь была моя столовая, но я оборудовала её для тебя. Нравится?

– Нет, – усмехнулся Лёшка. – Мы здесь не задохнёмся?

Она недовольно фыркнула.

– Вентиляция работает. Тепло подаётся через неё.

– Так ты не ответила на мой вопрос, – повернулся к ней Лёшка. – Скажи мне, что это такое…

Он показал рукой на своды комнаты.

Девушка вздохнула и присела на стул.

– Лёш, я не могу рассказать тебе про всё это толково. Это сделают более взрослые и компетентные люди. Обожди немного. Если не хочешь ждать, то мы опять можем пройти на третий пост…

– Оля!

Он вдруг замолчал. Произнеся её имя, почувствовал себя так, будто он дома. Что сейчас, в эту конуру зайдёт родаван, хитро подмигнёт и погладит его по голове. А там, за дверью в комнату девушки станет визгливо кричать турода. Хотя, нет! Не надо туроды. Пусть там будет это симпатичное существо под именем Оля. Интересно, а что у неё под этим черным балахоном?!

– Ты что замолчал? – обеспокоилась Ольга.

– Просто. Подумал, как ты выглядишь, если снимешь эту грубую одежду.

Девушка моментально покраснела.

– Ты дурак?! – она гневно сжала губы. – Не видел раздетых женщин?! У тебя что на уме?! Учти, посмеешь до меня дотронуться – вырублю с одного удара!

– Да что ты так?! – удивился он. – Я и не думал до тебя дотрагиваться! С чего ты так решила? Мне просто стало интересно.

– И что в этом интересного? – Ольга открыла дверь в свою комнату, но не зашла, а ждала ответа.

– Не знаю, – Лёшка стал соображать: «А, действительно, в чём интерес?». Но так и не решил:

– Так… Мысль промелькнула.

– Мыслитель, – хмыкнула она, заходя к себе. – Иди, вымой руки. Чай пить будем.

Он зашел в санузел, открыл кран. Из него потянулась тонкая струйка, будто нитка. Лёшка стоял и смотрел на неё, пока в санузел не заглянула Оля. Увидела нитку воды и нахмурилась.

– Опять что-то сломалось в котельной… Как это надоело!

Алексей почувствовал острое желание что-то сделать, только чтобы она не хмурилась. Он подумал, что если девушка так делает, то она чем-то недовольна. И последняя её фраза звучала жестко – не так, как хотел слышать Лёшка.

Он вспомнил родавана и сломавшегося робота на складе. Тогда родитель тоже жестко выговаривал какие-то слова и, ему показалось, даже злился. Размахивал руками, кричал на Лёшку…

Он очень не хотел, чтобы Оля злилась. Тогда она будет похожа на… туроду. Алексей никогда не забудет её набитые специальным гелем губы, визгливый и противный голос, стеклянные глаза…

– Слушай, а давай посмотрим вашу котельную?

Девушка заинтересованно взглянула на него и черты её лица смягчились. Полные губы чуть приоткрылись, обнажив кончик языка.

– Ты в этом разбираешься?! – голос зазвучал мягко. Так, как Лёшке нравилось.

– Я не знаю, – он пожал плечами. – Пока не увидим, не поймём.

Ольга достала из кармана куртки квадратный предмет с экраном. Что-то ткнула пальцем на нём и сверху загадочного прибора, прямо в воздухе, развернулись четыре прозрачных прямоугольника и соединились друг с другом двумя гранями.

Внутри объёмного квадрата появилось изображение головы Лаврентия Михайловича. Тоже прозрачное, но живое.

– Вот это да!

Вырвалось у Лёшки. Такую технологию он видел впервые.

– Оля?! Лёша?! – сказала «голова», поворачиваясь то к Ольге, то к Алексею. – Что у вас случилось?

– Ничего особенного, – девушка мельком взглянула на Лёшку. – Опять что-то с напором воды. Уже два месяца мучаемся, а тут… короче, он хочет посмотреть. Можно его пустить в котельную?

«Голова» развернулась к Алексею.

– А пусть. Только включи там коммуникатор. Я прослежу за вами.

– Пошли, – махнула рукой Ольга, выключив прибор.

Пройдя по коридору внушительное расстояние, они уперлись в дверь с надписью «Котельная жилого блока». После переговоров по коммуникатору с каким-то дядей Ваней, дверь отошла от стены и Ольга с Алексеем шагнули внутрь огромного помещения.

Высоко под потолком висели баки, трубы различного диаметра и ещё много всяких приспособлений. По углам стояли необычные приборы, из которых выходили трубы, уходящие в большие отверстия каменных стен. Было тепло.

– Дядь Вань, – сурово сказала Ольга усатому и пожилому мужчине, сидевшему за столом в окружении настольных экранов. – Чего опять давления нет?

– Не знаю, Олюшка, – облизал усы мужчина. – Все насосы протестировал, а давление не растёт. А ты это кого привела?

– Специалиста, – загадочно улыбнулась девушка. – Вот, захотел помочь…

– О! – обрадовался усатый дядя. – Помощь не помешает. Сынок, взгляни, может, ты разберёшься. Насосы все рабочие, а вода не идёт…

Ольга развернула прозрачные прямоугольники коммуникатора, и из центра куба на Лёшку взглянул Лаврентий Михайлович. Его губы шевельнулись.

– Приступайте, молодой человек…

Лёшка сначала посмотрел в экраны на столе, но увидел только схемы с обозначением труб и приборов подачи воды. На одном из экранов красным болталась цифра два.

– Что за цифра? – ткнул пальцем Лёшка, повернувшись к дяде Ване. Тот удивился вопросу, но получив одобрительный кивок Белова, ответил:

– Это цифра давления, сынок. Два – это мало, вот и мигает красным.

– А сколько надо, чтобы не мигала?

– Минимум четыре, – усатый дядька взглянул на Ольгу.

– Его зовут Алексей, – догадалась она. – Он новенький.

Лёшка отошёл от экранов и встал под висевшими баками. На выходящих из них трубах были нарисованы голубые стрелки разного размера. Он прикрыл глаза, стараясь представить общую картину тока воды. В его сознании закрутились трубы, вода, стрелки, образовывая единую систему снабжения. Лёшка не понимал, как это устроено в деталях, но ясно представил принцип работы – за счёт чего двигается вода. Будто кто-то невидимый рисует в его мозгу целостную схему движения.

Он не знал, как такое у него получается, но чувствовал все приборы, трубы и механизмы.

Открыв глаза, подошёл к самой толстой трубе.

– Откуда в неё поступает вода? – спросил дядю Ваню.

Тот заморгал. Потом начал искать что-то на экранах, а потом достал из стола толстую книгу и, полистав, ответил:

– Из опреснителя. Там два бака – один здоровущий, а другой меньше. Между ними очистительная мембрана, а на выходе из маленького бака стоит нагнетательный насос…

– Который гонит воду сюда? – Лёшка ткнул пальцем в толстую трубу.

– Да, – кивнул дядя Ваня.

Последующее молчание было напряженным. На Лёшку смотрели три пары внимательных глаз. Он же крутил пальцами правой руки, напряженно задумавшись.

Алексей знал, что такая сложная система с работающими приборами не должна давать сбой. Значит, неисправность должна устраняться с помощью самой системы. Но как?

Его мозг анализировал все участки, отметая те, в которых был длинный участок труб, и, наконец, выдал самый короткий – между мембраной и нагнетающим насосом.

– Мембрану давно чистили? – вдруг вырвалось у Лёшки.

Дядя Ваня развёл руками.

– Сколько здесь работаю – никогда не чистили.

– Надо почистить, – настаивал Алексей. – И в этой книге, – он показал на толстый талмуд, лежащий развёрнутым на столе, – должно быть об этом написано. Её кто-нибудь читал полностью?

Теперь три пары внимательных глаз смотрели на дядю Ваню. Тот только виновато опустил подбородок.

– Иван, тогда читайте сейчас! – раздался голос Лаврентия Михайловича, сквозившего жесткими нотами. – Весь жилой отсек два месяца без воды!

– Читайте про нагнетающий насос, – тихо подсказал Лёшка.

С этим дядя Ваня справился.

– Вот! – вскрикнул он. – При засоре мембраны надо дать насосу короткий обратный импульс!

– Приступайте, – и Лаврентий Михайлович сказал Лёшке. – Молодой человек, а вы зайдите после в учительскую. Оля вас проводит.

И отключился.

Дядя Ваня потыкал пальцем в один из экранов, сверяясь с записью в книге. Раздался громкий шум под потолком, потом легкий короткий свист. Ещё ткнул пальцем и восторженно вскрикнул:

– Растёт давление!

Девушка посмотрела на Алексея – в её глазах замелькали искорки. Или… ему показалось?!

Глава 4

Лаврентий Михайлович вежливо поднялся со стула, стоило Ольге и Алексею зайти в учительскую. Лёшка остолбенел, как непривычно ему было видеть такое. Да и название – учительская, для комнаты, не особо вязалось с его представлениями. Зачем учителям собираться вместе?

– Порадовали, молодой человек, – улыбнулся Белов и протянул ладонь.

Алексея бросило в жар. Он смотрел на эту ладонь и силился понять – зачем ему её протянули?

Опять помогла Ольга. Она взяла Лешкину пятерню и осторожно вложила в протянутую Беловым ладонь. Тот несильно сжал пальцы.

– Так, молодой человек, мужчины друг другу оказывают уважение. Благодарят… и просто здороваются. У мужчин – это традиция. И берёт она начало ещё с очень давних времён. Тогда воевали часто, и такой жест означал, что мужчина пришёл без оружия… С миром.

У Лёшки закружилась голова. В одной фразе он узнал такое, что и представить не мог. Древние времена… часто воевали… пришёл с миром…

– Вы мне скажете, куда я попал? – тихо спросил Алексей, не убирая руки.

– Конечно. Для этого я вас и пригласил.

Лаврентий Михайлович аккуратно отпустил ладонь Лёшки и указал ей на стул.

– Оленька нам принесёт чаю и сладостей. А мы с вами поговорим.

Они уселись за стол друг против друга, дружно проводив девушку взглядами.

– Алексей, – начал Белов, когда она вышла. – Вы попали в небольшую общину, живущую в подземелье. От материка, которого мы называем «Большой землей» нас разделяет приличное расстояние.

– А как здесь оказалась ваша община? И что это такое? – не сдержался от вопроса Лёшка.

– Община – это форма социального общества. Мы все делаем сообща, и каждый получает столько, сколько община может ему дать. Жильё, одежду, еду, медицину… Все поровну. А вот как мы здесь оказались? Это для нас тоже вопрос. Почти все, кто живёт здесь, здесь и родились. За редким исключением. Вроде вас, Алексей. Насколько я помню, то в последний раз люди с Большой Земли сюда попали лет двести назад. Так написано в Книге Общины. Это были четыре рыбака, которые попали в шторм, и их лодка едва держалась на плаву.

*************************************

– Получается, что я здесь чужой? – Лёшка недовольно сжал губы.

– Почему вы так считаете? – Белов чуть наклонился.

– У вас же община. Я здесь лишний.

– Почему лишний? – удивился Лаврентий. – Вы тоже человек. К тому же нам помогли. Никто не будет требовать с вас большего, чем вы можете. Живите… работайте…

Он прислонился к спинке стула, улыбаясь.

Лёшка всё равно ничего не понял. Что за община в подземелье? Странно всё!

– А что вы от меня хотите сейчас? – спросил он, понимая, что не только за объяснением слова «община» его сюда привели.

– Вы быстро соображаете, молодой человек, – восхищенно кивнул Белов и вынул уже знакомый Лёшке коммуникатор. – Не возражаете, если я запишу нашу беседу?

– Нет, – Алексей оглянулся на тихий стук двери. Это Оля принесла два высоких стакана и тарелочку, накрытую куском ткани.

– Присядете с нами? – спросил её Лаврентий Михайлович.

– Если вы надолго, то у меня есть дела в спортзале. Тренировку никто не отменял.

– А, да, конечно, – отпустил её Белов взмахом ладони.

Лёшка не переставал удивляться: спортзал, тренировка. Как живут все эти люди? Хотя да, Оля не была похожа на тех мягкотелых надутых кукол, ищущих свою удачу в борделях. Он был там всего один раз и ему страшно не понравилось.

Тогда в Сети он выловил ролик какого-то дипломированного врача с ужимками гендера из пятой строчки – бородатое лицо с накрашенными губами, глазами и волосами. Тонким голосом врач вещал, что последнему по списку гендеру, в целях лечения неких болезней, необходимо захаживать в бордель хотя бы раз в месяц и выполнять процедуру.

Показанная затем в деталях, процедура Лёшке не приглянулась – испуганный молодой парень, раскачиваясь, толкал что-то в надутые ягодицы кукле, похожей на туроду. Кукла почему-то стонала, а потом стала орать так, будто её резали. Лёшка тогда чуть с вышки ретранслятора не свалился. Ролик выглядел жутковато и противно, но поскольку собрал немалое количество денег, то Алексей решил сходить в бордель – полечиться. Деньги у него были.

В Североморске, где он работал, было единственное заведение на весь город, зато большое, четырёхэтажное. На первом этаже за администраторской стойкой сидели представители всех восьмидесяти узаконенных гендеров. Лёшка долго стоял столбом посредине холла и читал их названия, высвеченные на огромном настенном экране.

– Ты что, так и не определился? Ты же уже взрослый! – сказало ему существо в обтягивающем платье с большим вырезом на груди. Из выреза торчали клочки кудрявых черных волос. – Тогда тебе в пятое окошко.

Лёшка нашёл окошко с этим номером. Того, кто сидел по ту сторону стойки, на взгляд Алексея, было трудно назвать человеком – к голому черепу были пришиты рога какого-то животного. Причем, нарочито грубыми стежками и толстыми нитками. Вместо левой руки – протез натурального копыта, а вместо носа… ничего – уродливая впадина. Лёшку чуть не стошнило, когда нечто взглянуло на него белыми зрачками.

Он выскочил из борделя на улицу и согнулся у стены в спазмах.

– Молодой человек, вам плохо? – вывел Лешку из воспоминаний голос Белова. – Как вы себя чувствуете?!

– Нормально, – поспешил ответить Алексей, опасаясь, что его снова запрут в медблоке. – Так, вспомнил кое-что…

– Видимо, не слишком приятные воспоминания. Хотите, мы отложим беседу?

– Нет, нет, – Алексей торопливо глотнул из стакана и убрал материю с тарелки. Пахнуло чем-то остро сладким, а по горлу опустилась приятная горечь. – Спрашивайте.

Он с любопытством понюхал маленькие пухлые квадратики на тарелке.

– Это сладкое сдобное печенье. Мы печём его сами, – кивнул Белов. – Попробуйте. И запивайте чаем, пока горячий.

Лёшка надкусил квадратик и зажмурился. Чёрт! Как вкусно! И приятно! Без синтетических добавок, явно. Это что – натурально?! Так это стоит баснословных денег!

Он вытаращил глаза, в испуге глядя на Белова. Тот вопросительно сдвинул брови:

– Что-то не так?

– Да всё не так! – прорвало Алексея. – Подземелье! Люди в черной одежде! Натуральная еда! Котельная! Община! Я здесь видел только представителей двух гендеров!..

Лаврентий Михайлович резко поднялся, что заставило Лёшку вздрогнуть и замолчать. На лице Белова странно задвигались шишечки за скулами.

– Успокойтесь, Лёша, – спокойно сказал Лаврентий, слегка раскачиваясь. – Поймите, наконец. Здесь никто не причинит вам зла.

Алексей сжал голову – в ней бились мысли так, что, казалось, разорвут на части. Что-то сильно зашевелилось в груди и подступило к горлу, образовав ком, через который было невозможно вздохнуть.

– Мммм! – замычал он, будто это могло бы помочь. И да! Ком разбился. Растворился по гортани щемящим спазмом. Из глаз брызнули слёзы.

– Я ничего не понимаю, – признался Лёшка. – Это всё с какой-то другой стороны. Люди не могут так поступать. Это неправильно!

Его крик разнёсся под потолком учительской, выскочил через щель в двери в зал с колоннами, и затух в длинных каменных коридорах.

***************************************

– Мы не сможем его адаптировать, – печально покачала головой женщина с короткой стрижкой на светлых волосах. – Это опасно.

– Для кого? – взглянув на неё, спросил Белов.

– Для него, Лаврентий. Он сойдёт с ума…

– Поясни, Тоня.

Женщина глубоко вдохнула, поправила лацканы куртки.

– Лаврентий, этот молодой человек вырос совершенно в другом мире. Ему вбили в голову совсем другие правила поведения. Одиночество, индивидуализм… Никаких моральных и нравственных ценностей для него не существует. Он просто биологический робот-эгоист.

– Ты ошибаешься, Тоня, – решительно возразил Белов. – Тогда почему он нам помог в котельной?

Она пожала плечами.

– Возможно… Повторяю, Лаврентий, возможно, у мальчишки в разуме остались крохотные генетические связи от дальних предков. Плюс невероятная для него способность к аналитике. Он умеет, а самое главное, хочет сравнивать.

– Тогда, почему?..

– Не перебивай, Лаврентий! – она сделала жест, будто рубила что-то. Властный, требовательный. – Да, он может сравнить, но не сможет вынести решение. Разумное решение. Он будет поступать в соответствии с теми правилами, что вдолблены ему в голову. Только если мы изменим их, то мальчик будет задумываться, прежде чем как-то поступить. Что ты хочешь? У него четыре класса начальной школы. У него развитие уровня десятилетнего ребёнка. Не спорь! – женщина снова размашисто разрубила воздух, увидев, что Белов хочет что-то сказать. – Да, у него есть какой-то жизненный опыт, парню, все-таки, двадцать лет. Но даже наши двадцатилетние ребята ещё не всё понимают! В них ещё есть эта подростковая блажь – я хочу, я не хочу…