– Учитель! – Фэн Цзяньсюэ в страхе подбегает ко мне и, кажется, что-то кричит. Из меня же рвётся дурная кровь.
Окружение окрашивается в алый цвет, как будто Небеса решили излить на мир смертных кровавый дождь. Меня стремительно и крепко хватают за ноги! Вскрикнув, чуть не булькнув, я отбиваюсь, меч вырастает в ладони и сталкивается с чужим клинком, чей обладатель плывёт, не опознаётся мной. Из-под земли лезут чудовища, и против всех я одна, совсем одна… Почему одна?! Почему, почему, почему?!
– Ты не беззащитна, – знакомый мальчик в бамбуковой шляпе трогает меня за кисть. – Ты сильная.
Силы во мне действительно в избытке. Только вот… дышать трудно… и всё такое неразличимое… Сковывает! Ещё что-то сковывает!
Меня отрывают от земли, меч дёргают, схватившись за остриё, но я держу крепко, если и вырвут, то только с рукой! С кровью из меня льются проклятия, а когда их пытаются заглушить, то я кусаюсь.
Всё заволакивает тьма, и мне так не хочется, чтобы всё пропадало, но…
Но мир перестаёт тонуть в озере, окрашенном кровавым закатом, расслабившись, я выпускаю клинок…
– Учитель, – Фэн Цзяньсюэ выдыхает с облегчением и отходит от меня, сжимая испачканный побагровевший платок. Её большие глаза широко распахнуты, пот рекой течёт по вискам.
Меня резко разворачивает кто-то – за спиной стоят шисюн Ян и учитель, суровые и испачканные не меньше платочка, стиснутого ученицей. Нин Хэфэн переглядывается с Ян Гуйцзу и, подхватив меня на руки, уносит во дворец.
Как они и опасались, я пережила искажение ци.
В начале обучения едва ли не каждого адепта пугают искажением ци. Совершенствуясь, заклинатель накапливает в себе светлую энергию и на протяжении всей жизни должен быть осторожен и следить за её правильным течением. Излишняя спешка в обучении, неправильное использование техник, запрещённые техники, беспокойство в душе – всё это способно привести к тому, что заклинатель вспыхнет, как соломинка, и сгорит, если течение его духовной энергии не успокоить.
Учитель и старшему соученику едва удалось успокоить меня, потому, хоть я и провожу в тишине и покое оставшиеся дни до собрания школ, когда приходит время, они отказываются отдавать мне отнятое ранее духовное оружие.
– Вы хотите, чтобы я предстала пред почтенными мастерами без меча? – требование настолько оскорбительное и нелепое, что у меня брови к потолку стремятся!
Они же бровью не ведут.
– Именно, – с важным видом подтверждает Ян Гуйцзу.
Я ощупываю неестественно пустой пояс и оглядываюсь на запертые двери из покоев, не находя, что сказать, чтобы их образумить.
– Вы хотите выставить меня перед прочими ребёнком, у которого даже собственного достойного клинка не имеется? Перед главой школы Сюэсэ Хоянь?
– Оберни появление без меча в свою пользу, – Нин Хэфэн поправляет расписанные рукава. Сегодня он одет роскошнее обычного, хоть и не будет присутствовать в зале приёмов. – Покажи, что школа Нинцзин доверяет посетителям и несёт каждому лишь мир.
– Учитель, вы никогда не расставались с оружием! – возмущаюсь я, взмахнув руками.
– Разве я был лучшим главой школы в истории Нинцзин? – мужчина прожигает взглядом так, что, вновь почувствовав себя виноватой и глупой ученицей, я теряюсь с ответом.
Бьют в барабаны, извещая о приближении заклинателей других учений. Даже палочки благовоний на споры не остаётся, вследствие чего в спешке приходится потуже затянуть стягивающие волосы ленты и отправиться приветствовать прибывающих.
Каменные львы сторожат вход в главный дворец, а под их пастями – главы других дворцов в сопровождении старших учеников.
– Глава школы Ван! – мы обмениваемся поклонами.
Моя старшая ученица сверкает золотом, и я не сразу узнаю её.
– Где твоя метка?
– Скрыла.
На диво красивое личико княжны демонов обильно покрывает золотая пудра.
– И почему ты здесь? – недовольно шепчу я.
– Вы хотите предстать пред всеми не только без духовного оружия, но и без старшего адепта? – демоница склоняется к моему уху. – Я бы ушла, но меня притащили шишу. Боятся, что я сговорюсь с кем-то из прошлых собратьев.
«Если гора разрушится и раздавит меня, буду ли я столь сильно возражать?» – мысли мучают не слабее духоты снаружи.
– Эта ученица просит прощения, учитель, – отвлекает меня от страдания Фэн Цзяньсюэ.
– Потом.
Налетает ветер, в воздухе появляются снежинки, будто могильный холод стал осязаемым. Кожу неприятно то морозит, то обжигает.
– Какое нахальство! – глава дворца Нравственности презрительно кривится.
– Шиди, – глава дворца Великолепия трогает его за запястье, призывая не горячиться.
Глава дворца Скорби хмур и молчалив, а глава дворца Безмятежности… полагаю, радуется, что не взял с собой беременную супругу. Тёмную энергию, намеренно пущенную впереди хозяев, почувствовали все мастера. А, вскинув головы, увидели и её обладателей на мечах.
Их всего двое. Один – в алых развевающихся одеждах, в чёрной маске, покрытой изморозью, с кожей белее снега и глазами ярче золотых дисков. Другой – в одеянии чёрном, с красными лентами вокруг рукавов, лицо его до оскомины на зубах знакомо, привлекательное и насмешливое, по нему сильно врезать хочется! Они спешиваются с мечей и затыкают их за пояса, действуя, как близнецы, приветственные поклоны их идеальны и правдоподобно вежливы.
– Глава школы Ван, – прохладный голос мужчины в маске морозит мои и без того застывшие в улыбке губы.
– Глава школы Сюэсэ Хоянь, – я выпрямляюсь и сталкиваюсь взглядом с заклинателем за спиной своего главы. Он подмигивает мне, будто прибыл поразвлечься со старой подругой. Не на собрание школ прилетел, а в дом увеселений за вином, фруктами и красоткой заглянул!
– Позвольте представить вам Чжао Цыяня.
«Уже знакомы», – пробегает мрачная мыслишка, а юноша выглядит так, словно сейчас ручкой помашет!
– Ваш старший ученик?
– Последователь, – исправляет меня глава Сюэсэ Хоянь. – Должен же кто-то исполнять поручения.
Мужчина выразительно поворачивается к Фэн Цзяньсюэ, держащейся расслабленно. Она фыркает в сторону Чжао Цыяня:
– Выскочка.
Я в напряжении слежу за обменом приветствиями мастеров, и за тем, как их становится всё больше. В результате ещё до того, как все прибывшие размещаются в зале приёмов, у меня раскалывается голова, и я почти не чувствую запаха разносимой учениками дворца еды, не особо вникаю в хитросплетённые обсуждения текущих дел. Высказываюсь лишь тогда, когда непосредственно спрашивают, что нисколько не красит меня, как хозяйку сего тяжкого пиршества. По крайней мере, в первый час не случается драки.
В перерыв я тайком выскальзываю, между прочим, из собственного зала и оседаю в тени коридора, зарывшись пальцами в волосы. Как же мне плохо! Плохо, плохо, плохо… А ведь этих интриганов ещё слушать и слушать, просто позже.
– Ван Лилян-а, у тебя причёска испортилась!
Зажимаю рот, чтобы не закричать от досады. Когда мы прощались и Чжао Цыянь сказал «до встречи», я рассчитывала, что судьба нас не сведёт или хотя бы не так скоро сведёт. А он находит меня в постыдном положении! Опять!
Глава 6. Бить или не бить?
– Зачем мы здесь?
Прежде супясь, я недоумеваю, когда Чжао Цыянь слабым толчком впихивает меня в дворцовую кухню. Ни слуг, ни поваров нет на месте, и я, не бывающая здесь часто, не знаю, должна ли ругаться на них за их отсутствие или их и не должно сейчас здесь быть.
– И откуда ты вообще узнал, где во дворце кухня?!
Когда я оборачиваюсь к юноше с возмущённым вопросом, он невозмутимо закрывает двери, оставаясь со мной наедине в царстве ароматов и обычно не слишком вкусных блюд. Что-то по-настоящему сладкое, кислое или до слёз и соплей острое на Нинцзин готовят только по особым случаям. Употребление пищи для удовольствия в среде совершенствующихся не поощряется, да и достойные заклинатели практикуют инедию.
– Планировки больших домов всегда схожи между собой, – Чжао Цыянь невозмутимо начинает шарить руками в продуктах, словно они принадлежат ему! – Сколько тут всего, ммм…
– Не хозяйничай на моей кухне!
Я с силой, за шиворот, оттаскиваю его от стола, на котором оставлены мытые овощи и фрукты.
– Властная, Ван Лилян-а, ох, какая властная! – смеётся Чжао Цыянь. – Глава школы Ван, а вы до меня-то тут бывали?
Его подчёркнуто вежливое обращение заставляет меня разжать сомкнутые на его халате пальцы и отойти. Хотя насчёт своего имени я не лгала, однако вела себя в его обществе явно не как нынешняя глава всех последователей учения горы Нинцзин, и это стыдит.
– Бывала, конечно! – восклицаю я. – В ученичестве, помнится…
Или не помнится. Поджав губы, я кручу в памяти времена, когда мы с шимэй Вэй запустили воздушного змея как раз куда-то на территорию кухни, но смачный хруст рушит строящуюся приятную картинку.
– Ты! Прекрати есть мои огурцы! – я кидаюсь, пытаясь выдернуть из кулака тёмного заклинателя сворованный и уже надкусанный огурчик, но он вертится, как змей на воде – не поймаешь, ускользает! И даже попытки добыть огурец в прыжке не приносят результата – его рука длиннее.
– Отдай! – требую, как дитя, над которым старший брат смеётся.
– Забери!
У меня пар из ушей валит, а он… доедает! Доедает огурец с кухни моего дворца! И его взгляд уже устремлён к столу, где лежат ещё.
Мы кидаемся туда одновременно, но я быстрее успеваю закрыть собой еду.
– Тебя не кормят, что ли?
– Судя по тому, как главе школы Ван жалко огурчик для гостя, не кормят вас!
– Моё!
Чжао Цыянь за талию оттесняет меня в сторону и хватает за подбородок. Его отчего-то красные, совсем как ленты на запястьях, губы открываются:
– Тогда как насчёт урока готовки?
Грязная мысль куснуть от всей души… да хоть за те же губы, приходит и оседает румянцем на щеках и ушах. Я шлёпаю заклинателя по запястью:
– Занятий других не хватает?!
– Хватает, но раз ты так любишь огурцы…
Он просто сгребает все, что оставались, и выкладывает их на стол для готовки. Нож будто сам стремится в его раскрытую ладонь.
– Да ты прекратишь так себя вести или нет?! – подлетаю к нему.
Стоит оказаться рядом, Чжао Цыянь шикает:
– Наблюдай.
Один за другим заклинатель отрезает концы огурчиков, смахивает мелочь в сторону и раскладывает основные части, пока они не усеивают всю поверхность перед нами.
– Резать овощи и я умею, – фыркаю.
– Шшш! – влажный палец чуть ли мне в рот не залазит. Юноша вручает мне подобранный им среди кухонной утвари широкий нож и просит: – Бей.
– А?
Закатив глаза так, что видны одни лишь белки, Чжао Цыянь ставит меня на своё место и, оказавшись за спиной, придерживая за плечи, в самое ухо повторяет:
– Бей.
От поясницы и до плеч как табун лошадей пробегается.
– Зачем мне заниматься такой дуростью?
Силюсь развернуться, но пальцы тёмного заклинателя впиваются в плечи, как звериные когти.
– Потому что я хочу битых огурцов!
– Сам и бей тогда!
– Глава школы Ван, вы пренебрегаете гостеприимством, – осуждает Чжао Цыянь, носом проводит по виску – к табуну присоединяется другой табун. – Силёнок на огурчики не хватит?
Нож плашмя обрушивается на огурцы. Раз. Другой. Третий в другом месте. Представляю ли я на их месте Чжао Цыяня, других глав школ и дворцов или просто огурцы, но давить что-то с каждым взмахом становится всё приятнее! Я ощущаю собственную силу и безграничную власть, наслаждаюсь правом разрушить что-то – без последствий и людских осуждений. Натянутые нити внутри рвутся, одна затрагивает собой соседнюю, и напряжение в моём теле спадает настолько заметно, что я хихикаю.
– Довольно-довольно, Ван Лилян-а, – разделяет мою пришедшую лёгкость Чжао Цыянь, отбирая нож. – Иначе невкусно будет.
Он скоренько нарезает битые огурчики и скидывает кусочки в нашедшуюся миску поистине великанских размеров. И тут же заводит руки за спину, и из-за его спины уже вырастает чеснок!
– Хочешь побить ещё и его?
Мои пальцы быстрее разума: выхватив зубчики, я разрушаю и их! И как-то сама передаю их заклинателю, чтобы кинул в миску.
– Дальше я сам! – Чжао Цыянь кидает мне платок. – Вытритесь, покорительница овощей!
– О, Небеса!
Я чересчур запоздало обнаруживаю, что заляпала одеяния, не говоря уж о коже!
– У тебя достаточно сменной одежды, не взывай к Богам, – невозмутимо замечает юноша, пока я отчаянно тру нос и охаю.
– Если меня увидят в таком виде!..
Не успеваю я разволноваться, а передо мной уже машут палочками с кусочком приправленного огурчика. Вспомнив более ранний порыв, я поддаюсь ему и подаюсь вперёд, чтобы подхватить еду зубами.
– Как собака!
Наступив парню на ногу, я отбираю палочки и залажу ими в миску.
– Вкусно! – хвалю вместо «спасибо». Намеренно или нет, а Чжао Цыянь избавил меня от мучительной головной боли.
Глава 7. Взглядом гору опрокинуть
Примечания:
"Взглядом гору опрокинуть" – авторская отсылка на слова о жене ханьского государя У-ди: «На далеком севере живет такая красавица, что подобной нет в мире, она одна-единственная. Раз только взглянет – и рушится целый город. Взглянет еще раз – и опрокинет царство».
По легенде существовало десять солнечных воронов, чьё одновременное появление на небосводе привело к возникновению огромного пожара. Император Китая попросил лучника Хоу И сбить девять из них, что он и сделал, получив в награду эликсир жизни.
– Опасно разгуливать по дворцу без меча, – отвлекает от изучения сделанных за собрание записей хриплый голос, недостаточно знакомый, чтобы опознать его владельца лишь по нескольким словам.
Встав так, что рукавами скрываю исписанные листы, я с поклоном интересуюсь:
– Что друг на тропе самосовершенствования имеет в виду?
Едва мои губы смыкаются, как я поднимаю взгляд. Пред моим столом главы предстаёт немолодой мастер, волосы которого давно тронули седины, а глаза приобрели характерный старческий прищур. Серые одеяния мужчины скромны и аскетичны, без вышивки и украшений, из-за чего на фоне меня в златой ткани он видится бедняком, но это не совсем так. Школа, адепты которой носят этот цвет, достаточно древняя, с определёнными запасами денег и тайных свитков, но чересчур отдалённая от мирских дел, чтобы главенствовать, в отличие от Нинцзин.
– Ветер этой ночью особенно силён, – старый мастер указывает на распахнутые двери, выходящие не в коридор с одной стороны зала, а наружу, с другой, в ночную тьму.
Общение с Чжао Цыянем, вынуждена признать, было лёгким и не напрягающим, однако после мне пришлось переодеваться в чистое и продолжить собрание вплоть до темноты. И, честно, я ожидала, что все уже разошлись: этот глава более чем умел, раз скрыл своё присутствие.
– И всё же барьер спасает нас от страшных холодов, – взмахнув рукой, я духовной энергией закрываю двери.
– Не мешает ли такая защита духовным практикам?
Я чуть дёргаю пальцем, но приведённый в здравое состояние разум не туманится гневом мгновенно.
– Осторожные шаги надёжнее широких, хоть кого-то и ведут к одной цели.
Светлые, как стекляшки, глаза мужчины белеют, и меня вдруг посещает мысль, что на самом деле он слеп.
– Глава школы Ван права, – соглашается старый мастер. – И всё же, вы без меча.
– Не в отсутствии ли действий есть добродетель? Не полезность ли в пустоте?
– Ваш учитель хорошо вас обучил.
Мы обмениваемся прощальным почтением, и чужой глава покидает зал. На сей раз, я убеждаюсь в собственном одиночестве, запечатываю все двери и падаю на колени только тогда, когда никто более не мельтешит близко.
Разумеется, наш разговор был вовсе не о погоде и не о мече. Все они, последователи других учений, обеспокоены появлений главы Сюэсэ Хоянь и последователя, и не доверяют им, как ураганному ветру, который не может даже волею судьбы совсем не причинить вреда. Меня попрекнули моей самоуверенностью, и переиначенные мною основы основ совершенствования были скорее насмешкой, чем обсуждением их правдивости, ведь мы оба прятали за красивыми речами речи правдивые, что неверно. И всё собрание из такого неверного и состояло.
Упрятав записи в рукав, я выхожу из зала на лужайку, вдыхая запах ночи. Развеваются флаги, ноги сами приносят к тренировочному полю, а сердце охватывает тоска по духовному оружию. Тут – слышу характерный разрезающий воздух свист клинка.
– Ван Лилян-а, лови!
Тяжёлая рукоять легко ложится в руку. Это меч Чжао Цыяня.
Следуя зову сердца, я делаю несколько выпадов, прежде чем остановиться и спросить:
– Почему ты не в отведённых тебе покоях?
Чжао Цыянь насвистывает что-то весёленькое и оскорбляющее благородный слух, двумя тёмными омутами взирает на моё заострившееся лицо. В лунном свете пляшут тени, и везде мерещится то, чего нет.
– Разведываю все секреты школы Нинцзин, – он шутит и склоняется ко мне, вцепившись в своё запястье кистью у поясницы. – Глава школы Ван так завораживает с мечом в руке.
– Не льсти, – фыркаю я. – В Фаньжуне ты не выглядел впечатлённым.
– Правда, что ли? – он поражается и, не разгибаясь, сокращает расстояние между нами. – Разве я не впервые вижу вас с клинком?
Сначала подмигивает мне прямо перед главным дворцом под взором прочих глав-соучеников учителя, вылавливает в коридорах, а теперь притворяется, будто мы не встречались до сего дня.
– Вы оказали мне помощь, как делают ваши собратья уже не в первый раз, – я передаю ему меч. – Преследование меня не прибавляет вам доверия. Мы не друзья.
Он тянется, чтобы забрать оружие, но в итоге накрывает мои пальцы поверх него. Я холодею под давлением ощущающейся в клинке тёмной энергии.
– Сдаётся мне, что большие друзья, чем все эти дуралеи в роскошном зале. Признайтесь, глава школы Ван, вы ненавидите каждого из них.
Я медленно втягиваю прохладный ночной воздух. Наша речь не столь громка, чтобы её услышал всякий посторонний, да и юноша вынимает из-за пазухи работающий заглушающий звуки талисман и показательно вертит его. Чжао Цыянь хочет, чтобы его слушала только я.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
