– Красиво, – сказала я. – Но ты ведь все равно будешь меня слышать и выполнять веления моего сердца? Ну и мои собственные, – уточнила я на всякий случай.
– Конечно. Можешь даже не сомневаться! Всегда и везде.
– Ага-аша, – опять зевнула я. – А расскажи-ка, кстати, где мы сейчас?
– В шалаше, – удивилась та.
– А шалаш где?
– На Куроне. Я же говорила.
– Не, с этим понятно. Хотя тоже не очень, но ладно. Меня больше интересует, что тут вокруг? Что это за мир, что за место? Почему тут водятся феи и прочая нечисть?
– Феи не нечисть! – воскликнула Агаша столь возмущенно, что сама испугалась: уж не митинг ли это протеста?..
– Прости, – поспешно сказала я. – Не то ляпнула. Имела в виду необычные… ну… магические, что ли, существа.
– Фейоны – хорошие магические существа, – слегка еще сердитым голоском сказала Агаша. – А нечисть – плохие.
– Я уже поняла. Давай про мир.
– Мир как мир, – начала, все еще дуясь, фееечка. Но надолго ее сердитости не хватило. Фею словно прорвало!
Оказалось, что здесь, где сейчас мы, не какое-нибудь вшивое графство, не заштатная губерния, а самое настоящее королевство. Заромар – красиво и звучно. Правит им король Ставален. Но есть еще гилений – такая часть королевства, которая собирается в будущем стать отдельным королевством!.. Оказывается, здесь такое разрешено законом и возможно мирным путем. Агаша стала это объяснять, но подробности я пока попросила опустить. В общем, в этом самом гилении под названием Вилонар мы сейчас и находились. И главным тут после короля был его подвеличество гилен Вилеон…
Это было последним, что я успела услышать перед тем как уснула. Крепко-крепко! И сладко-сладко.
Приснился мне тот самый выпендрежный грубиян в синей шляпе. Только он был теперь без коня. И без плаща. И без… В общем, он был только в шляпе. Что его нисколько не смущало. Зато сильно взволновало меня. Так сильно, что я зачем-то тоже поспешно разделась. Грубиян подошел ко мне и нежно поцеловал в плечо.
От этого поцелуя я и проснулась. Мне было так хорошо, что не хотелось открывать глаза. Пусть бы длился и длился этот сказочный сон! Признаться, я даже забыла, что совсем недавно думала об этом мужчине наяву. Какая разница, что было наяву! Мне бы снова заснуть и посмотреть мой сон дальше.
А дальше был явно не сон. Тем не менее он будто бы продолжался. Я до сих пор чувствовала на плече тепло поцелуя. А потом чья-то рука стала медленно, едва касаясь, подниматься по бедру. Я отстранилась, так и не открыв еще глаз. Не потому, что было страшно, а потому, что было… странно. Продолжение сна наяву… Такое бывает?.. А если я все-таки до сих пор в бреду, может, в коме, то что тогда сон, что не сон? То есть имеет ли смысл прерывать происходящее, если это не правда, но очень нравится? И тут с меня потянули одеяло. Шершавая травяная ткань приятно заскользила по коже. И стало прохладней. Нет, это все же не сон…
Я открыла глаза. Рядом со мной сидел мужчина в красном камзоле. В расстегнутом красном камзоле! И это был вовсе не тот, кто мне снился. Увидев, что я смотрю на него, он широко, по-идиотски некрасиво улыбнулся и продолжил стягивать с меня одеяло.
Я вцепилась в ткань и заорала:
– Что вы тут делаете?!
– Хочу с тобой позабавиться, – вновь идиотски улыбнулся мужчина. – Ты ведь тоже этого хочешь?
Он навалился на меня, прижал к земле. Ладонь снова заскользила вверх по бедру, уже уверенно, без лишних нежностей. Сама не знаю, как мне удалось вывернуться и, встав на колени, начать пятиться к выходу из шалаша. А мужчина все с той же идиотской, предвкушающей «забаву» улыбкой тоже на коленях двинулся следом за мной.
Я уже чувствовала приближение паники, как вспомнила вдруг о фейоне. Но ведь та просила не «светить» ее на людях! Хотя слышать меня и выполнять желания она все равно обещала!..
– Ага! – крикнула я, надеясь, что фея поймет это как надо, а насильник примет просто за возглас. Но где, кстати, Агаша? Я ведь легла спать без платья, а на бюстике брошки, конечно же, не было…
– Ага! – позвала я еще громче.
– Ага? – осклабился незнакомец. – Так значит, согласна позабавиться? Зачем же тогда убегаешь?
Он снова меня схватил и стал прижимать к земле.
– Ага! Пусть он провалится! – завизжала я, но ровным счетом ничего не изменилось.
Нет, изменилось. Я снова была под мужиком в красном камзоле, который одной рукой уже стягивал кожаные штаны.
И тут я подумала вдруг: какого хрена? Кого ты зовешь на помощь? Говорящую бабочку? Анька, очнись! Вспомни детдом! Вспомни, кто ты какая! Чтобы какой-то вонючий дрыщ заставил тебя визжать от страха?.. А пусть-ка он сам повизжит!
И я, извернувшись, так двинула ему коленом в нужное место, что насильник сначала хрюкнул, а потом не завизжал, но завыл – тонко и жалобно:
– У-ю-ю-ю-уй! Больно-то как! У-ю-ю-ю-уй!
Он повалился на спину, схватившись за то, чему было больно. Теперь над ним нависла я:
– Позабавимся еще или хватит?
Насильник молчал. Не просто не ответил мне, но и выть прекратил. С чего бы это? И куда он смотрит?..
Моей грубой ошибкой было то, что я оставила без внимания вход. Именно за спину мне и смотрел ушибленный. Я стала поворачиваться, но опоздала – кто-то схватил меня сзади за ногу и резко дернул. Я едва не уткнулась носом в то самое место первого негодяя, где до этого побывало мое колено. Меня поволокли к выходу. Я стала брыкаться свободной ногой, но недолго – схватили и ее. Первый насильник очухался, прижал к земле мои руки, пытаясь при этом поцеловать меня в губы, но я так мотнула головой, что едва не свернула ему лбом нос. Зато руки второго, пока не видимого мной, с щиколоток переместились уже на колени, потом на бедра, потом… А вот не надо столь опрометчиво отпускать мои колени! Я изо всех сил подбросила их кверху – на, получи! Мне не было видно, куда я попала, но сдается, туда же, куда и первому гаду. Во всяком случае второй завыл точно так же:
– У-ю-ю-ю-уй!
Первый, видимо от растерянности, ослабил нажим на руки, и я сумела их выдернуть. Быстро перевернулась на живот, поднялась на колени… Первый от моего взгляда попятился вглубь шалаша. На втором оказался желтый камзол. Цыпленочек, чтоб тебя! Он лежал, скрючившись, и громко стонал.
Эти стоны привлекли внимание кого-то еще.
– Э! Мне-то оставьте! – послышалось снаружи, а потом в шалаш протиснулся третий – в зеленом камзоле.
«Светофорные маньяки», – мелькнуло у меня в голове, но было уже не до шуток. Третий маньяк выглядел настоящим шкафом.
– Ах, красавица! – протянул он ко мне огромные руки. Но тут заметил в непонятных позах своих товарищей и хмыкнул с явной завистью: – Эк вас перекорежило! Такая горячая штучка? Я тоже хочу!
– Хочешь – получишь, – буркнула я очень тихо, но шкаф услышал.
– Жду с нетерпением! – и опять протянул ко мне руки.
Я бы увернулась, но сзади меня схватил краснокамзольный. За талию, гад, схватил, к себе, как родную прижал. Я ему, конечно, локтями-то двинула, но наугад же, не знаю, куда попала. А третий, зеленый, меня уже спереди лапать начал. Попыталась его пнуть – не тут-то было: очухался «цыпленок» и как был, лежа, обхватил мои ноги.
– А почему так нервничаешь, красавица? – усмехнулся шкаф, тиская мои груди. – От радости, что так много вокруг настоящих мужчин?
Коне-ечно! Особенно желтый – «вокруг». Лежа на земле. А настоящие – точно все. Паразиты маньячные! Плесень светофорная! Ух, вот я сейчас по-настоящему разозлюсь…
Первый, краснокамзольный, продолжая обвивать мою талию, приложился поцелуем к шее. Шкаф полез толстыми пальцами под чашки лифчика. Желтый цыпленок встал на колени и пополз липкими от вожделения ладонями все выше, и выше, и выше… До трусиков осталось совсем ничего.
А вот этого я уже терпеть ну никак не собиралась! Тут еще и шкаф потянулся мокрыми губищами к моим губам. Первый же пиявкой присосался к шее. Я выдохнула, собираясь с силами. Кто-то из троих понял это по-своему и горячо зашептал:
– Ага, расслабься и получай удовольствие.
Пальцы всех троих обнаглели до крайности: у толстяка вовсю гуляли под чашками бюстика, у краснокамзольного гладили мой голый животик, а у гадкого цыпленка добрались наконец до трусиков.
И тогда я, рванувшись, взревела:
– Ага?! Ага! А ну, катитесь все в ж…!
Громыхнуло так, что шалаш подпрыгнул. «Светофорных маньяков» бросило на одну из стен, они пробили в ее ветках мощную дыру и закувыркались вдаль по полю. Я вышла наружу проводить их взглядом, а заодно отчитать мою волшебную помощницу за разгильдяйство, но наткнулась на четвертого страдальца. Этот выбивался из цветовой гаммы – был одет в черный плащ. Увидев меня, он всплеснул руками:
– Как хорошо, что я успел вовремя!
– В смысле, свою очередь не проспал? – сжала я кулаки, решив, что с этим разберусь без волшебства.
– В смысле, спас вас от насилия! Негодяи почуяли меня, испугались и… разбежались, – дернул он с напускной важностью подбородком.
Лишь тогда я его узнала. Это был сумасшедший Калиостро из театра, подсунувший мне липовый договор.
– Та-ак! – сказала я, не разжимая кулаков. – Ты и в самом деле вовремя. У меня как раз настроение подходящее.
– Для чего?
– Скорее для кого, – стала я медленно поднимать правый кулак.
И тут – бздыньк! – расстегнулся бюстик – последствие игрищ толстяка… Я успела подхватить чашки, не подарив гадскому психу бесплатной радости. Но драться с ним по причине занятости рук я пока не могла. Да и не пристало даме драться в неглиже – этот хоть и чокнутый, но выглядит поблагородней «светофорной» гопоты.
– Жди здесь! – сказала ему я. – Сейчас переоденусь – и продолжим.
– Непременно подожду, – кивнул Калиостро.
– Только отойди на сто шагов и отвернись.
Я как чувствовала, когда его подальше отправляла, – занырнула в продырявленный шалаш, а там… нарезала в воздухе круги Агаша.
– Ага, – подбоченилась я, забыв про лифчик, который сразу упал, но мне было пофиг.
– Ага… ша… – сглотнула та, зависнув в воздухе на манер колибри.
– Ты не Агаша, – злобно шипя, проговорила я. – Ты моль протухшая!
– Почему протухшая? – пытаясь показаться обиженной, заморгала та.
– Потому что зеленая! И потому что у моего доверия к тебе закончился срок годности. Лети отсюда, чтобы духу твоего не было!
– Но я… Но почему?.. Но как?.. – беспорядочно заметалась в воздухе фейона.
– Почему?.. – чуть было не заорала я, но вспомнила о психе снаружи и сбавила тон. – Почему? Ты еще набралась наглости спрашивать?.. Потому что ты бросила меня, когда больше всего была нужна! Ты оставила меня на растерзание насильникам! Я, можно сказать, едва чести не лишилась!
– Можно сказать, или…
– Тебе точно можно не говорить! Ничего! Потому что у тебя нет ни чести, ни совести! Вот куда ты уперлась?
– Я… – завертелась юлой подлая феечка. – Я летала на цветочки пить нектар. Мне же нужно насыщаться.
– Насытилась? Что-то долго ты насыщалась! Сколько в тебя этого нектара влезает-то? Наперстка и то много.
– Я увлеклась… Он такой вкусный! И чем больше пьешь, тем больше хочется…
– Вот и лети, насыщайся дальше, алкашиха нектарная!
– Ну прости, прости меня, пожалуйста! – взмолилась фейона. – Я больше никогда так не буду делать! В смысле, пить буду, но…
– Курить я буду, но пить не брошу, – буркнула я.
– Я не буду курить, – приложила к груди маленькие ручки Агаша. – Честное слово! Фейонам вообще нельзя курить, замучают газики. А если я не буду пить нектар, то просто умру. Но если ты этого хочешь…
– Ах ты поганка мелкая! – подняв бюстик, замахнулась я на фею. – Ишь как вывернулась! Теперь уже я – садюга и сволочь. Но это не так. Я понимаю, что у тебя могут быть свои нужды: попить или попи… Короче, любые могут быть. Но ты ведь могла меня предупредить? Зачем мне такая помощница, на которую нельзя положиться?
– Но ты же спала…
– Это отговорки! Тебе что, прямо вот ночью приспичило хлопнуть стопарик нектарчику? Или ты правда нектарозависимая? Тогда тебе лечиться надо.
– Не но-очью, – всхлипнула Агаша. – Уже со-олнышко вста-ало!.. Не прогоняй меня, Анелюшка, пожа-алуйста!
– Меня на жалость не купишь, – проворчала я, надевая и застегивая лифчик. Но вообще-то мне ее уже стало жалко – как-то быстро привыкла к этой зеленой мелочи. – Я тебя вообще не звала, ты сама ко мне прицепилась и клялась быть моей навеки. Обещала меня защищать и… Кстати!.. – шагнула я к фее и вытянув руку, схватила ее. – Ты меня не просто бросила, а еще и обманула!
– Когда?! – затрепыхалась та в кулаке, пока еще не очень крепко сжатом.
– Ты сказала, что поставишь вокруг шалаша защиту!
– Я ее поставила! – пискнула маленькая вруша.
– А как же тогда в него попали аж целых три урода?!
– Но это же люди!
– И что?
– А ты велела поставить защиту от зверей и от нечисти!
– Это я так просила?
– Да! Честно-честно!
– Тьфу на тебя, – разжала я кулак. – У тебя не только стыда и совести, но еще и ума нету.
– А если я сделаю тебя… – едва слышно начала фея, но тут же замолкла.
– Что ты сделаешь? – насторожилась я. – А ну, договаривай!
– Это нельзя… – залопотала Агаша. – Это большое нарушение! Просто огромное.
– В царстве фей? – спросила как бы между прочим я.
– Да, у нашего народа.
– Но ты же одна! – воскликнула я. – Где твой народ? Сама же говорила, что царства фей больше нет! Так что не надо мне вешать лапшу, говори, что хотела! Иначе все, разговор окончен навсегда! На этот раз я не шучу. Улетай и не возвращайся!
– Хорошо… – поникла фейона. – Я нарушу… Только ты… Только пообещай, что не прогонишь меня! Пожалуйста, очень прошу, для меня это так важно!
– Ничего себе. Предлагает мне кота в мешке, а я должна…
– Это не кот, – очень серьезно сказала Агаша. Настолько серьезной она и правда еще не была. Говоря откровенно, я как-то сразу прониклась и приготовилась слушать. И вот что услышала: – Чтобы ты была в безопасности и в мое отсутствие, я могу передать тебе магическую силу фейонов. Не всю, но какую-то часть.
– Мне?.. – опустилась я на матрас, потому что затряслись вдруг колени. – Ты можешь сделать меня настоящей волшебницей?
– Не совсем… Я не могу… не потому что не хочу, а потому что это невозможно, впустить магическую силу в человека. Но я могу напитать этой силой предмет.
– К-какой предмет? – стала вдруг я заикаться. – Волшебную палочку?
– Можно и палочку, но это неудобно, тебе ведь придется всегда держать ее при себе. Лучше что-то из предметов одежды… Нет, тоже плохо, ты ведь не можешь носить одно и то же, не снимая.
– А если… – я нашарила в углу шалаша, где было сложено платье, нить жемчуга и протянула фейоне. – Если это?
– Годится. Только учти, ты не станешь совсем всемогущей. Не сможешь совершать крупные превращения, надолго замедлять время, много чего еще не сможешь. Так что я тебе все равно буду нужна.
– А что могу? – спросила я, хоть у меня и закралось подозрение, что Агаша хитрит, не хочет отдавать мне сразу все козыри, чтобы не оказаться бесполезной. Но я опасалась торговаться – даже в урезанном виде подарок мог оказаться слишком дорогим, не хотелось по глупости его упустить.
– Сможешь поставить защиту – как от людей, так и от нечисти, сможешь замедлить время, чтобы успеть увернуться от удара, вызвать и потушить огонь, призвать к себе воду и высушить влагу, сделать твердое мягким… Много чего еще, потом сама попробуешь. Только пообещай мне две вещи… Нет, три!
– Какие же? – едва выдавила я, так пересохло во рту.
– Ты никому и никогда не расскажешь, что это сделала я…
– Обещаю.
– Ты никогда не используешь эту силу против фейонов.
– Клянусь!
– И ты не прогонишь меня.
– Вот зараза!.. Обещаю, горюшко мое зеленое.
Глава 3
Мне было жутко интересно посмотреть, как фейона станет напитывать магической силой мое украшение. Но Агаша попросила отвернуться и не подглядывать. Попросила таким тоном и подкрепила просьбу таким взглядом, что я поняла: спорить бесполезно. Наверное, и в самом деле так надо. Было бы глупо из-за своей прихоти лишиться такого супер-подарка. Тем более мне было чем заняться, ведь я до сих пор находилась лишь в нижнем белье.
Как раз когда я надела платье, феечка, подлетев, протянула мне нить жемчуга, который вроде как стал теперь волшебным. Не терпелось это проверить, да и повод имелся: у меня ведь после всех приключений на голове творилось полное непотребство! Я покрутила украшение и спросила у фейоны:
– Агаша, а как оно… включается? Или что с ним нужно делать, чтобы оно заработало?
Вредная Агашка хихикнула. Ух, дала бы я ей, да боюсь силу не рассчитать – такой пигалице и щелбана для летального исхода хватит. Впрочем, она сама уже взялась за ум и объяснила:
– Я сделала так, что оно работает от кивка. Ты должна или произнести вслух, можно шепотом, или даже сказать мысленно, но только очень четко, не отвлекаясь на что-то другое, то, что тебе нужно, и кивнуть.
– Это если нить будет на голове? – уточнила я.
– Ну да, ты же ее в волосах носишь.
– Нет, я ее теперь в волосах носить не буду. Мало ли кто слямзит, а я и не замечу. Или сорока какая-нибудь утащит. Нет уж, я буду ее носить… – Подумав, я обмотала нить вокруг левого запястья на манер фенечки и крепко завязала. – Вот так я ее буду носить. И красиво, и надежно – всегда у меня на виду.
– Тогда взмахнешь рукой, как только скажешь желание или подумаешь о нем. Я бы посоветовала сначала все-таки вслух говорить, пока не привыкнешь. А то станешь магически пудрить носик, подумаешь: вот бы он с полметра был длиной, чтобы без зеркала обходиться, – и…
– Не надо, – сказала я. – Я тебя же этим носиком первым делом и проткну.
– За что?!
– За совет. Вот зачем ты это сказала? Теперь и в самом деле, как буду нос пудрить – обязательно об этом подумаю!
– Ну так пожелай никогда об этом не думать и махни рукой, – сказала фейона. – Только вслух скажи, на всякий случай.
Я сказала. Взмахнула. И что? Как проверить, сработало или нет?.. Ладно, нужно было заняться прической и сделать какой-никакой макияж. Проговорив желаемое, я снова махнула рукой с жемчужным браслетиком и… Вроде что-то шевельнулось на голове, но опять же, как узнать?
– Зеркало-то сделай, – будто подслушала мысли феечка.
А ведь и впрямь!.. Вот что значит, нет опыта работы с магией. Ну ничего, наберусь. Вот и зеркало сделала – один в один, как в моей гримерке. Глянула в него: о-го-го! Круто у меня с прической и макияжем получилось!
– Вы скоро там?! – донесся издалека голос Калиостро.
– А что, кто-то умирает?! – крикнула я в ответ. – Или наоборот?
– Как это наоборот?
– Наоборот – это рожает! Надеюсь, не вы?..
Аль Капоне промолчал. Значит, точно не рожал. Умереть теоретически мог, но тоже вряд ли. Впрочем, меня ничто более не держало, чтобы пойти и убедиться. А! Нет! Нужно еще было демаскировать феечку. Впрочем, она и сама уже догадалась – подлетела, села мне на левую грудь и превратилась в красивую брошку в виде зеленой бабочки с золотым ободком и желтой янтарной головкой.
Я вышла из шалаша и гордой походкой направилась к психу в плаще. Увидев меня вблизи он поменял недовольное выражение лица на удивленно-восторженное.
– Но… как?.. Вы же только что были…
– Лахудрой?.. – подсказала я и усмехнулась: – У каждой женщины есть свои маленькие хитрости, и ни одна из них не раскроет их мужчинам.
– Восхищен, – скупо сказал Калиостро. – Надеюсь, его подвеличеству вы тоже понравитесь.
– А надо? – нахмурилась я, вспоминая, где уже слышала про его подвеличество. Ах да, про него упоминал брутальный хрен на коне, и фея тоже что-то перед сном рассказывала…
– Желательно. Если, конечно, хотите, чтобы он взял вас в жены.
Я невольно крякнула. Получилось некрасиво, но я сделала вид, что просто закашлялась. А потом строго сказала:
– С этого места прошу поподробней!
– Для начала позвольте представиться, – приосанился Корлеоне. – Меня зовут Геламеон. Я состою на службе у его подвеличества гилена Вилеона в качестве придворного перемещателя.
– Мебель по двору двигаете? – перешла я почему-то тоже на «вы». Все-таки на службе человек. Если не врет, конечно.
– Почему мебель? – слегка оторопел Геламеон. – Людей.
– А что у вас там – дом инвалидов?
Несчастный Геламеон совсем растерялся.
– Позвольте, но почему инвалидов? У нас там вообще-то дворец. И это даже оскорбительно…
– Оскорбительно было мне, когда я после твоего появления… – Я хотела сказать, что оказалась в грязном овраге, но постеснялась. И закончила более мягко: – …очутилась хрен знает где.
Я опять перешла на «ты» и не знала теперь, как к нему обращаться. Решила оставить этот вопрос на потом – в зависимости от того, что услышу дальше.
– Приношу свои извинения, – приложил к груди руку Геламеон. – Хотя это вы своими высказываниями исказили заклинание. Хорошо еще, что вас не забросило куда-нибудь в такое место…
– Слушай, ты, – засопела я. – Сейчас я заброшу тебя в такое место, откуда будешь долго выкарабкиваться. Сам сознался, что это твоих грязных ручонок дело! Ты на хрена вообще меня сюда закинул?!
– Не закинул, а переместил. В этом и состоит моя служба: перемещаться и перемещать. Как внутри этого мира, так и, главным образом, вне его.
– Но почему именно меня?! И почему именно сюда?!
– Во-первых, потому что вы красивая. – Придворный перемещатель использовал такой деловой, будничный тон, что было понятно: это не комплимент и не лесть, просто констатация факта. И продолжил тем же тоном: – Во-вторых, потому что вы прекрасно смотрелись в роли высокосветской особы. В-третьих, вы не испорчены магическими воздействиями – так сказать, первозданно чисты. Наконец, есть еще некоторые нюансы, о которых не имею права распространяться, но которые у вас также присутствуют.
– Хотя бы в хорошем смысле нюансы? – насторожилась я.
– В самом что ни есть превосходном и замечательном.
– А что там насчет замужества? – вспомнила я.
– Его подвеличество выбирает супругу…
– Выбирает?! – вскинулась я. – Так ты меня на выставку невест притащил? А ну, перемещай обратно домой, перемещатель хренов!
– Это невозможно, – сухо произнес Геламеон.
– Невозможно штаны через голову надевать! Возвращай, говорю! Что там нужно сказать?.. «Трах-тибидох, антракт!»
– Здесь это не подействует. Обратное перемещение для вас невозможно.
Я испугалась, но не сильно. Ничего, я теперь и сама волшебница, захочу – в любой момент ручкой помашу, в прямом и переносном смысле. А если моей фенечке это не по силам, есть еще и феечка. Почти каламбур. Но Геламеону это знать не положено. Никому не положено, я помнила предупреждение Агаши. И сделала печально-обреченный вид:
– Прощай, Земля, значит?.. Но так же нельзя! Я живой человек, а вы меня словно кошку на выставку. А если я вашему невеличеству не понравлюсь – тоже как надоевшую кошку на улицу выбросите?
– Не выбросим. Для вас найдется место при дворе. Даю честное слово.
– Благодетель вы мой! – всплеснула я руками. – Можно на колени падать не буду, а то платье помну?
– Можно. И не называйте его подвеличество неуместными определениями. Либо ваше подвеличество, либо господин гилен, либо гилен Вилеон. Но это лишь после того как он вам представится. Изначально только ваше подвеличество. С поклоном.
– А с прискоком можно? – буркнула я. – Вообще, кому это нужно – мне или ему? Мне – точно нет. А если ему, то потерпит, если я его и просто Вилоном назову.
– Вилеоном! – округлил глаза перемещатель. – Но так нельзя! Вы же играли даму высшего света, знаете правила!
– Еще раз, для тупых, – прищурилась я. – Я в этот ваш высший свет не напрашивалась. Если не нравлюсь – перемещай меня домой.
– Обратное перемещение для вас невозможно!
– Вот ведь заело мужика! – скривилась я. – Невозможно – тогда нечего меня учить, как себя вести. Я, может, специально дурочкой неотесанной притворюсь, чтобы ваш старикашка меня не выбрал.
– Какой старикашка? – заозирался Геламеон. – Вы про короля? Про его величество Ставалена?.. Пожалуйста, тише! В Заромаре повсюду имеются уши.
– Еще и король! – возвела я глаза к небу. – Он тоже собрался жениться?
– Нет, но… Вы кого имели в виду, когда сказали… – Геламеон перешел на шепот, – «старикашка»?
– Вашего недовеличества. Вилона, или как там его.
– Его подвеличества! Вилеона! – замахал руками перемещатель. – Вы же актриса! У вас должна быть хорошая память!
– На память не жалуюсь, – хмыкнула я. – Это я из вредности. Потому что не хочу замуж по принуждению. Да еще за старика.
– О каком старике вы все время твердите?! Его подвеличеству тридцать три года!
– Да ну? – ахнула я. – А что с ним тогда не так? Урод? Тоже не хочу.
– Да все с ним так! – возмутился перемещатель. – Но ведь будущий король не может жениться на первой попавшейся особе! К тому же в гилении подходящих кандидаток нет, а жениться на королевской подданной – шанс привести во дворец шпионку… – Геламеон поспешно прикрыл рот ладонью и завертел головой.
– Ну что ж, – притворно вздохнула я, помня про свои козыри, – идем, посмотрим на твоего холостого недокороля. Ладно, ладно, – замахала я руками, увидев как вытянулось лицо перемещателя, – на его подвеличество.
– Мы не пойдем, – сказал Геламеон. – Я нас перемещу.
– Э! – попятилась я, вспомнив овраг. – Давай-ка лучше ножками.
– Ножками далеко. И болото на пути, обходить день понадобится. Не бойтесь, внутренние перемещения для меня вообще не представляют труда, вам даже не нужно будет говорить заклинаний, просто возьмемся за руки. – Тут перемещатель смутился и проговорил, не глядя на меня: – Простите великодушно, но как вы представитесь гилену Вилеону? Ваше земное имя звучит на нашем языке неблагозвучно…
– Сам ты звучишь… – возмущенно начала я, и тут вдруг поняла, что действительно звучу так, что хоть святых выноси! Но как я… И тут до меня дошло: я думаю и говорю совсем не по-русски! То есть попав в этот мир, моим основным языком автоматически (скорее, магически) сделался местный. И Анна Куренина на нем – это… Не, не скажу, язык не поворачивается. А вот имя Анель звучало даже очень пристойно. И я шаркнула ножкой: – Мое имя Анель. И, кстати, называть тебя Геламеоном у меня ломается язык.
– Мама зовет меня Гелом, – покраснел перемещатель. – Так что если желаете…
