— Вот, что ты стрелки переводишь? Иногда люди ошибаются и заметь, я признаю, что была неправа.
Лера до сих пор не может простить мне, что я, когда-то на первом курсе, нелестно высказалась о творчестве южнокорейских исполнителей. Алекс никак не отреагировала, потому что она знает меня — пока я сама не передумаю, переубедить меня невозможно. Она не переубеждает, просто ждет подходящего момента осознание и потом подъебывает: «а помнишь?»
Но Лера, не понимая этого, старалась убедить меня в том, что я не права. Ничего путного не вышло и мы разошлись на том, что каждый остался при своем мнении. Так оно и продолжалось до одного случая.
У Альберты бабушка живет за городом, и она предложила на Новый год приехать отдохнуть к ней. Нас должна была отвезти старшая сестра Али и она попросила в общий чат скинуть музыку, чтобы составить общий плейлист. Я отправила пару песен и благополучно забыла о том, что скидывала каждая из нас, пока сидя в машине не стала напевать — do you, do you.
— Тебе нравится? — ехидно поинтересовалась Лера.
— Ага, — ответила я, продолжая отбивать ритм ногой, не ожидая подвоха. — Будь собой, мне нравится. Кто это?
— Позже узнаешь, — ответила она, хитро улыбаясь.
Так я познакомилась с RM, и остальными участниками BTS. В принципе и с другими южнокорейскими группами.
— О чем вы рассказываете в танце? — спросил Ян. Я кивнула в сторону Алекс и посмотрела на подругу, которая явно размышляла о том, как объяснить словами то, что Ян должен показать. — Про любовь?
— Да, — ответила Алекс, неопределенно махнув рукой. — В хореографии я задумывала два смысла: порочная любовь и больная любовь, — она смотрит на меня, а я делаю вид, что не понимаю о чем она говорит. — Хореография состоит из трех частей. В первой части зритель видит танец молодого человека Хорхе, расстроенного расставанием с любимой Сильвией.
— Ты им дала именам? — усмехнулся я, радостно смотря на Алекс.
— Конечно, это же персонажи. Имена — это часть их истории. Итак, продолжаем — во второй части, самой продолжительной, мы показываем историю влюбленных Хорхе и Сильвии, которые разошлись.
— У разбитого тебя, ясно. А третья часть — это откровение Сильвии?
— Верно мыслишь, — Алекс положила руку на плечо Яна и покосилась на меня, мол смотри, я ведь была права. — Изначально, был только дуэт и не было сольных частей, но Петра начала задавать вопросы, которые вдохновили на продолжение.
Я слушала песню, которую выбрала Алекс, смотрела на ее прошлую хореографию и думала, а почему Сильвия играла с Хорхе? И 3ли на самом деле разбит?
Что у них произошло?
Задав эти вопросы Алекс, я поставила ее в тупик. Она, так же как и я, не знала ответов. Озадаченная моими вопросами, Алекс молчала, пока в комнате фоном звучала основная композиция номера.
— Может у нее были причины уйти? — предположила я, пытаясь помочь подруге найти ответы.
— Сильвия не играла? Петра, я не знаю, все может быть, но в тексте песни ясно говорится, что для нее это была игра.
— Это всего лишь слова, — тихо ответила я, думая, что зазря загоняюсь ненужными вопросами. — Но знаешь, было бы не плохо, если бы мы показали чуть больше, чтобы было интереснее и более чувственней. У тебя потрясающий язык тела и если ты попробуешь добавить драмы или что-то подобного, представляешь, какой будет реакция?
— От тебя то слова не дождешься, то не заткнуть. Петра, с чего вдруг тебя понесло?
— Ни с чего, просто за каждым словом стоит причина и иногда она отличается от той, о которой мы говорим вслух. — Мы расстались со Славой, потому что он решил, что я изменила ему. — Что если игра о которой Сильвия ему говорит, это лишь слова, что должны отвернуть Хорхе от нее? Что если эта игра спасательный круг?
— Для нее?
— Нет, для Хорхе. Что если Сильвия начала сходить с ума?
— Или может поняла, что портит ему жизнь?
Алекс понимала, откуда растут ноги, но ее фантазия разыгралась и от правды не осталось ничего.
Когда решение было принято, то дело оставалось за малым — подобрать музыку для сольных частей Сильвии и Хорхе, которая хотя бы отдаленно подходила лирикой.
И как-то так легли карты, что я вдохновилась песней одного из участников BTS. Это была вторая песня, которая зацепила меня после того, как я стала знакомиться с таким неоднозначным направлением, как к-pop.
У нее было говорящее название — Lie, и я без задней мысли предложила ее Алекс, которая в противовес предложила — Evil Meets Boy. С натяжкой, но лирика все-таки немного подходила к той истории, которую мы придумали, поэтому выбор остановили на песнях Чимина и Хосока.
— Это любовная история наоборот. — Ян должен понять нашу идею с Алекс. — В самом начале номера мы видим конец их любовной истории, потом наблюдаем середину и в самом конце видим их начало.
— У меня вопрос, — воодушевленный Ян, задумчиво потер затылок, бросая неоднозначные взгляды на Алекс. — Почему ты танцевала мужскую партию?
— Я думала, он про имена спросит.
— Это был второй вопрос. Ты меня опередила, Петра.
— Что касается партии, — задумчиво проговорила Алекс, закусив нижнюю губу, — потому что я могу себе позволить? Не ищи тайного смысла, Ян, — спокойно ответила она, выдержав взгляд Назарова. — Мне просто стало интересно, смогу ли я отыграть мужского персонажа. Отсюда кстати и имя. Я придумывала персонажа, которого мне надо отыграть. Музыка изначально была другая, но я привыкла к этим именам, поэтому оставила их.
— И как? Ты смогла?
— Смогла, — она задорно подмигнула Яну, а тот широко улыбнулся ей в ответ.
— Прекрасно вошла в роль, — подтвердила я. — Ты же знаешь, что мы танцуем с завязанными глазами? — Ян тяжко вздыхает, но кивает.
— А чья была идея? — интересуется он.
— Ее, — Алекс гордо кладет руку мне на плечо.
Эту фишку с повязками мы хотели использовать с девочками, но после некоторых попыток поняли, что нас слишком много. Менять хореографию не было времени, проще было избавиться от задумки.
— Я могла и не приходить, — Алекс со всем справилась без меня. — Напиши мне вечером, как прошло.
***
Собрав растрепанный хвост заново, я села на коврик на полу и посмотрела на Альберту. Она упрямо продолжала танцевать свою часть хорегографии, пока все отдыхали.
Наблюдая за ней, я невольно вспомнила наш разговор с Алекс, когда она просила меня танцевать с ней в дуэте. Я была уверена, что Альберта лучше подойдет для роли партнерши. Я и сейчас, думаю, что она бы справилась лучше.
Если из моих танцев в последнее время исчезла душа, то в ее танцах, как не было, так и нет точных, правильно заученных движений. Мы, с девочками, не считаем эту «особенность» проблемой Альберты. Мы наоборот видим в этом ее индивидуальность. Преподаватели естественно с нами не согласны, и вечно пытаются загнать Алю в рамки, а потом удивляются, почему она стала танцевать хуже.
В руках Алекс, Альберта засияла бы так, как алмаз сияет в руках мастера. Алекс смогла бы раскрыть так, как еще никому не удавалось.
— Еще раз прогоним? — устало спросила Паша, встав рядом со мной.
— Давайте немного передохнем, а потом повторим, — Аля выключила музыку и отошла к своей сумке. — Петра, кажется, тебе звонят.
Вяло поднявшись на ноги, я подошла к сумке и вытащив оттуда телефон, молча вышла в коридор. Сев на скамейку, я ответила на звонок.
— Привет. Не отвлекаю? — спрашивает Даня, слегка запыхавшись.
— Привет. Нет, у нас перерыв.
— Ты все еще в академии? Так поздно?
— Да, скоро художественный руководитель будет смотреть подготовленные номера, все волнуются, — особенно те, чьи номера грозятся убрать. Например, мы.
— Если бы я знал, что ты допоздна, я бы заехал за тобой, — я слышу, как хлопает дверца холодильника. — Вы всегда так поздно заканчиваете? Домой потом не опасно одной возвращаться?
— Спасибо за заботу, но мама одногруппницы развозит нас по домам, когда мы задерживаемся, — меня всегда поражало, почему Даню мои дела волнуют больше, чем мою сестру. Удивительно, как он от нее до сих пор не заразился ненавистью ко мне. — Как дела у Стаси?
— Все хорошо, спасибо, что спросила. На следующей неделе она уже ложится на сохранение, — о том, что моя сестра беременна и я скоро стану тетей, я узнала от Дани, а она не удосужилась даже сраное сообщение написать. — Я позвоню тебе, когда закончится операция. Ты придешь на выписку?
— Если не буду занята в академии, то обязательно приду, — соврала я в ответ, не зная, что еще сказать. Станислава меня не ждет. — Вы уже выбрали имя?
— Нет, Стася хочет сперва познакомиться с малышом. Мы же переезжать планируем, хотим более европейское имя, чтобы не выделялось.
— Вы уже точно решили? — о переезде в Чехию, я так же узнала от Дани.
— Да, точно. Мы начнем готовить документы, когда малыш немного подрастет. Ты расстроилась?
— Совру, если скажу нет. Я больше расстроена из-за того, что не смогу видеться с племяшкой, — я всегда хотела младшего братика или сестренку, но развод родителей не дал желанию сбыться, и в какой-то степени я рада этому. Вдруг из меня бы получилась вторая Станислава? — Здесь у меня был бы шанс хотя бы изредка видеться, а если вы уедете, то думаю, знать он меня будет, как Бабу-Ягу из сказок.
— Не утрируй, пожалуйста.
— Кстати передай сестре, что мама не приедет, — его просьба осталась без внимания, потому что я не утрирую.
— Я знаю, но Стасе пока не говорил, хотя она вроде и не ждет ее. Петра, ты овощи тушеные или жареные любишь? — неожиданно спросил Даня.
— Без разницы, — особенно учитывая, что я уже давно нормально не питаюсь, а ем все, что плохо лежит. — А что? Только не говори, что ты сейчас на моей кухне.
— У тебя холодильник пустой. Ты чем питаешься? У тебя денег нет?
— Ем то, что найду, и у меня все есть, — просто я забываю ходить за продуктами. — Мне надо возвращаться.
— Когда ты закончишь?
— Минут через двадцать где-то, — ответила я, возвращаясь в класс, откуда уже выглядывала Паша. — Если хочешь, можешь подождать меня, поужинаем вместе.
— Я подожду, аккуратней там.
— Буду, — сбросив звонок, я положила телефон на спортивную сумку, и встала на свою позицию за Лерой. — В последний раз? — с надеждой спрашиваю я, потому что устала.
— Ага, — ответила Паша, включая музыку. — Кто звонил?
— Муж сестры, — ответила я, тут же погружаясь в музыку.
Танец — это не моя жизнь, это мой личный дневник.
Глава 3: Он отказался из-за тебя
Устав сидеть на одном месте в ожидании Алекс, я оставила спортивную сумку на скамейке и, от скуки, пошла изучать плакаты на информационных стендах.
Сегодня я с Алекс в больнице, потому что она не хотела идти одна. Разумеется, я не смогла бросить подругу и пошла за компанию. Правда, мы рассчитывали, что прием не займет больше часа, но ее начали гонять по врачам.
Все бы ничего, но с каждой открываемой дверью лицо подруги становилось все бледнее. Она не успела толком ничего мне объяснить, пока мы бегали с одного этажа на другой, от одного кабинета к другому.
Возможно, я ошибаюсь, но, кажется, ничего хорошего ей не сказали. Иначе, как объяснить, что сейчас мы в психотерапевтическом отделении? Явно не просто так решили заглянуть на огонек. Причина то, что с ней случилось.
Таинственное происшествие, чуть не разделившее жизнь Алекс на «до» и «после», до сих пор тянется за ней серой тенью. Как за ней, так и за ее врачом, Дмитрием Владимировичем. Он тот самый врач, у которого сердце еще не окаменело и все еще способно болеть за своих пациентов.
То, что случилось прошлым летом повергло всех в шок. Алекс не щадит себя на репетициях, но в обычной жизни, она аккуратна так же, как фанатично скрупулезна в танце. Алекс знает, что такое получить травму. Знает, как незначительный перелом, может «сломать» карьеру.
В свое время Алекс, увлеченная профессиональным спортом, и танцами, отдала предпочтение искусству. Но совсем бросить спорт подруга не смогла, все так же продолжила заниматься кикбоксингом, только уже как любитель. Алекс знала, когда стоит остановиться, чтобы не покалечиться.
Я думала, что она знает.
Прошлым летом я уехала к дедушке с бабушкой в Москву, не подозревая, что уже тогда с Алекс что-то было не так. Неладное я заподозрила, когда общение внезапно сошло на нет. Естественно я пыталась узнать, в чем дело, но она все отмахивалась загруженностью в танцевальной студии. Мол взяла еще младшую группу, поэтому нет свободного времени.
Пиздеж!
Я верила подруге, пока однажды мне не позвонила ее сестра и не сообщила, что Алекс в больнице. Аня стала расспрашивать, ввязалась ли Алекс во что-то опасное? Были ли у нее враги? Был ли кто-то, кто мог навредить ее младшей сестре? Мне нечего было сказать Анне. Я ничего не знала.
Тем же вечером, Аня прислала фото девушки, в которой я едва сумела узнать свою подругу, так сильно она была избита.
— Что произошло? Известно хоть что-то? — допытывалась я, нервно расхаживая из угла в угол.
— Немного, считай ничего, — Аня резко выдохнула. — Алекс вызвала такси и в комментариях написала, вызвать скорую помощь, если она не сядет в машину.
— Она не села? — догадалась я.
— Не села. Скорую вызвал таксист. Петра, я не понимаю, что Алекс могла делать в заброшенном, промышленном, Богом забытом, районе! — отчаянно кричала она в трубку.
Именно там ее и нашли: избитую, с открытым переломом ноги.
Открытый перелом был получен после падения с лестницы, что сама Алекс и подтвердила, когда вышла из комы.
Дедушка, узнав, что случилось с его подопечной, поменял билеты и отправил меня домой. Не мог видеть, как я мучаюсь, не зная как там Алекс.
Она моя единственная и лучшая подруга, еще со времен детского сада. И мне было тошно от того, что она скрыла от меня.
Скрыла что-то, из-за чего потом пострадала.
Алекс пролежала в коме больше двух недель. Я приходила каждый день и постоянно разговаривала с ней. Обо всем, лишь бы не сидеть в тишине.
Пока Алекс не пришла в себя, Дмитрий Владимирович предупредил ее родителей, что велика вероятность того, что их дочь не сможет танцевать как прежде. Плохо стало всем; увидев реакцию семьи, поплохело и самому врачу. Аня рассказывала, что, увидев панику родителей, врач побледнел сам.
Танцы — ее смысл жизни.
Семья Алекс, я, Дмитрий Владимирович — все ждали, когда очнется подруга и все мы понимали, какой будет ее первый вопрос: «Смогу ли я танцевать?»
Так все и произошло. Алекс очнулась и не буквально сразу, но вскоре она задала вопрос и врач, чтобы не шокировать своего пациента плохими новостями, мягко закрыл тему. Позже Алекс все-таки получила «воодушевляющий» ответ, что она сможет танцевать, однако с предупреждением — тяжелая травма, случившаяся с ней, бесследно неисчезнет и, возможно, как раньше уже не будет.
Как только Алекс дали желанную команду «можно», она не щадя себя танцевала, танцевала и танцевала. Она убеждала всех и саму себя, что так сможет быстрее восстановиться, но я видела в ней лишь жутко напуганного человека.
Алекс танцевала не ради быстрого восстановления, а чтобы убить в себе страх. Для Дмитрия Владимировича угнетенное состояние пациентки не осталось незамеченным, он беспокоился за Алекс и выписал ей направление к психологу, а теперь отправил к психотерапевту.
Почувствовав вибрацию в кармане, я отвлеклась от тяжелых мыслей и достала телефон. Не глядя на экран, я ответила на звонок и перешла к другому плакату, когда дочитала все положительные стороны групповой психотерапии.
«Люди Х» считаются групповой психотерапией?
— Привет.
— Ян? — удивилась я и засомневавшись, все-таки глянула на экран. Мне не показалось, звонил Назаров. — Привет.
— Не отвлекаю?
— Нет, — отвечаю я, переходя к следующему плакату. — Пока нет.
— Ты с Алекс? Я ей пишу, она меня игнорирует. На звонки тоже не отвечает.
— Она не предупреждала тебя? — не похоже на нее. — Мы в больнице.
— Предупреждала, но вы должны были вернуться до двух, — я посмотрела на наручные часы и тихо ругнулась себе под нос. — Я бы не стал беспокоить, понимаю, что сегодня не до репетиций, но, — он резко замолчал, тяжело выдохнув.
— Но, что?
— Я только что вышел из кабинета Виктора, и у меня плохая новость.
— Твою мать,— не сдержалась я, — он хочет устроить смотр?
— Да, он хотел уже в эту пятницу, но я смог уговорить его на следующую субботу.
— А может и хорошо, что ты сейчас в нашей команде, — промямлила я, думая, как быть дальше. Я понимала, что у нас немного времени для подготовки, но сейчас выходит так, что его в разы меньше, чем я рассчитывала. — Я надеялась, что зная ситуацию Алекс, Виктор пойдет на некоторые уступки.
Нам нужно чуть больше времени. Времени, которого, как всегда, нет.
— Мы были не одни в кабинете, — тихо поделился он, словно боялся, что его может кто-то подслушать. — Ваш куратор тоже была.
— Я не удивлена, — этого следовало ожидать от Татьяны Николаевны. — Ее любимчики не прошли отбор, — пояснила я, — и видимо Вахнина пытается их вытащить. Если оставшиеся заявленные номера не пройдут цензор Виктора, то у нее получится пропихнуть своих.
— Я думаю ты права, — конечно права, я не первый год знаю своего куратора. — Она постоянно перебивала меня и не давала Виктору поддаться на мои уговоры. А я старался! — расстроено протянул он.
— Хреновые новости, — Ян согласно мычит в ответ. — Я сама скажу об этом Алекс.
— Очень тебе за это благодарен, а то я не люблю сообщать плохие новости, — с его губ сорвался грустный смешок.
— Мне же сообщил.
Он негромко смеется в ответ:
— Петра, это…, — но не договаривает.
— Что?
— Неважно, — он тяжело вздыхает, и между нами возникает тревожная тишина. Я слушаю, как размеренно дышит Ян, а на заднем фоне слышно как бегают и кричат студенты младшего звена.— Я все равно не понимаю, — Назаров сменил тему, а я не стала настаивать. Мне все равно. — Мы ведь только в понедельник начали репетиции. Я конечно способный парень, — привычно бахвальствует он, — но даже для меня странно, что уже требуют результат.
Я не хотела говорить, что это странно и для меня. У меня вдруг закралась мысль, что дело в Яне. Алекс говорила, что Караре дал добро, но было ли что-то еще? Может ли Виктор сомневаться в своем решении? Или Алекс снова недоговаривает мне?
— Бывает и хуже. Нас хотя бы предупредили, а так Караре может в любой момент спокойно снять кого-то с пар, вытащить бедолагу на сцену и заставить танцевать. Раз ты теперь с нами в одной команде, то будь готов ко всему. Трико и обувь носи с собой каждый день, а лучше вообще в академии оставь. Тебе еще понадобится обезболивающая мазь и эластичный бинт.
— Лучше два, — вставила Алекс, неожиданно появившаяся за моей спиной. — Скажи, что я скоро буду. Пусть дождется меня.
— Слышал? — спросила я у Яна, идя за Алекс к скамейке.
— Слышал-слышал, — ответил тот. — Буду ждать, столько, сколько надо. Аккуратнее на дороге.
Сбросив звонок, я убрала телефон в карман и остановилась напротив Алекс. Отвернувшись от меня, она закрыла лицо руками и тяжело выдохнула. Сгорбившись, она смотрела в пол.
«Надо уходить», — подумала я и забрав наши вещи со скамейки, аккуратно взялась за ладонь подруги и повела Громову к лестнице.
— Прости, ты долго прождала, — она забирает свой рюкзак и набросив его на плечи, уходит вперед, пряча глаза. До сих пор скрывает слезы. — Если бы я знала, что все затянется, пошла бы сама, — тихо говорит Алекс, когда мы вышли на улицу. Держась впереди, она и дрожащие руки прятала, засунув их в тесные карманы джинс.
— Ничего страшного. — Как сказал Ян, я прожду столько, сколько потребуется. — Что тебе сказали?
— Ну-у, все не так плохо, как я думала, — Алекс смотрит на меня повернувшись в пол-оборота и нервно покусывает губу. Вижу увлажнившиеся голубые глаза подруги и невольно сжимаю кулаки. — Я смогу танцевать, а остальное меня не волнует. — Кривая улыбка трогает ее губы и я понимаю, что Громова снова умалчивает. — Ты сейчас домой?
— Нет, я иду с тобой. — Ян не любит сообщать плохие новости, а я прям обожаю! Мне так нравится смотреть, как на мои глазах люди теряют обладание и расстраиваются. Сплю и вижу, как кому-нибудь испортить настроение. — Виктор хочет, чтобы на следующей неделе мы показали ему номер. Вы хорошо продвинулись?
— Нормально, — тихо отвечает она, продолжая пожевывать нижнюю губу. — Не могу сказать, что хорошо или плохо, просто «нормально».
— Жалеешь, что уговорила Яна?
— Петра, — цедит сквозь зубы Алекс, — если ты ждешь, что я скажу: «да, ты была права», то не дождешься, потому что правой окажусь я, — резко говорит Алекс, останавливаясь.
— А ты чего от меня ждала?! — разозлено спрашиваю я, встав рядом. — Ты не умолкая говоришь, как для тебя важен этот концерт, а потом выбираешь вместо себя того, кто, когда-то там, собирался поступать на хореографическое. Андрей отказался…
— Он отказался из-за тебя, а не из-за сложной хореографии! — кричит она, выпучив от злости глаза. — Я уже жалею, что связалась с тобой!
— Ого, — протянула я, ошарашенная внезапным криком подруги.
Острые слова осколками попали в то, что называется сердцем. Часто заморгав, я смахнула внезапно выступившие слезы обиды.
Алекс ставила хореографию для себя, и когда последствия травмы настигли ее врасплох, у нее было два варианта: пропустить этот концерт или организовать дуэт, чтобы облегчить себе партию и не нагружать ногу.
Александра Громова решилась на дуэт, а при выборе партнера ее голубой глаз упал на меня, что стало неожиданностью.
— Почему я, Алекс?
Я знала, какую хорягу она ставит и я точно знала, что танцор утративший страсть, не подходит ей.
Я остыла.
— Потому что это тыи мне не нужны другие причины, Петра, — тихо, но уверенно проговорила она, смотря мне в глаза.
Ее слов было достаточно, чтобы я согласилась. Я бы и так согласилась, чтобы поддержать дорогого для меня человека, но вашу мать, я же предупреждала.
— Алекс, я изначально предлагала вместо себя Альберту, или кого-нибудь еще, но ты уперто упрашивала меня, а теперь обвиняешь?
— Петра, — тихо проговорила она, будто только осознала, что наговорила мне. — Прости пожалуйста, я погорячилась.
— Да, — я соглашаюсь с ней, — ты погорячилась, но я не прощу тебя.
Алекс смотрит на меня, я вижу, как слезы собираются в уголках ее глаз, но они меня не трогают и сейчас мне за это не стыдно.
Осколки канули в забытие.
Она знает, что я боюсь ее подставить. Алекс, знает, как я не хочу ей мешать, а теперь я камень преткновения. Не надо перекладывать ответственность за свои неудачные решения на меня.
— Петра…
— Иди домой, сегодня мы справимся без тебя.
***
Поставив две чашки чая на низкий столик, я села на диван рядом с Лерой и дотянувшись до пульта, сделала на телевизоре звук тише. Он не мешал, а наоборот создавал некое подобие уюта и наполненности.
— Ты снова удалила аккаунт в IG? — спросила она, взяв чашку в руки.
— Я и не собиралась надолго его оставлять, — проводила эксперимент, как быстро меня найдут.
— Я думала тебе все равно, или уже нет?
— Все так же, но Прасковья и Альберта слишком резко реагируют, — смотря на них, я не понимаю, почему не чувствую, хотя бы сотую часть той злости. В публикациях инквизиции мои имя и лицо, но Пашку и Алю это злит больше, чем меня. — Долго ты будешь избегать Прасковью?
— Не знаю, — я не сомневаюсь, что Лера говорит честно. — Но мне так надоела эта драма, — она грустно улыбается. — Я правда стараюсь об этом не думать и вроде бы отпускаю обиду, а потом вижу довольную улыбку этого мудака, когда он с Пашкой и так руки чешутся взять кирпич, да выбить ему зуб, чтобы не лыбился.
— Ну, благо после ремонта, найти кирпич рядом с академией вообще не проблема, — усмехаюсь я, а Лера тихо смеется. Она аккуратно отпивает чай, все еще не смотря на меня. — Он тебе все еще нравится?
— А ты все еще любишь Славу? — ловко парирует Лера. — Петра, ты вообще его любила?
— Когда-то давно, — до того, как все изменилось. — Сейчас уже ничего нет.
— Тоже самое, — она задумывается. — В голове до сих пор не укладывается.
— Понимаю.
— Паша, которая первая бросалась на Дрона с кулаками, теперь встречается с ним. — Я киваю, соглашаясь с ней. — Не подумай, я не завидую ей, — знаю, что это не зависть. — Я волнуюсь за нее, она ведь такая наивная, а что если он разобьет ей сердце?
— Лер, ты сама была влюблена в него…
— Не правда, я была очарована, — резко возмутилась она, снова поправляя меня. — Да и сердце он все равно разбил, приятного мало.
— Я не хочу, чтобы какой-то чмошник мешал нашей дружбе. В жизни ничего не вечно, так зачем позволять какому-то Андрею рушить то, что и так недолговечно?
— Ты права, мне надо взять себя в руки.
— Или себя в руки, или кирпич, что-то из этого определенно должно решить нашу проблему, — я снова пытаюсь развеселить загрустившую подругу и, когда та внезапно прыскает со смеху, мне становится чуть легче.
— Определенно, — она ласково улыбнулась. — Петра, мне кажется, или, когда ты звонила мне, я слышала голос Яна Назарова?
И я понимаю, что не рассказала девочкам, что Ян внезапно стал моим партнером вместо бунтарки Алекс. Наверное, я до последнего надеялась, что она передумает и выберет кого-нибудь другого, поэтому не спешила делиться «радостными» новостями.
— Не показалось, — отвечаю я, неловко улыбаясь. — Я забыла сказать, что Ян будет танцевать вместо Алекс.
— Может ты забыла, но Назаров не забыл и об этом уже все знают. Он публиковал у себя фото с Алекс и видео с репетиции, — делится Лера, внезапно хитро улыбаясь. — И какого это танцевать с Яном?
— Точно ли ты про танцы хочешь узнать?
— Конечно, — та кивает и подгибает под себя ноги. — Я не стану пытать тебя вопросами про вашу ночь, это не мое дело, — за это Лера мне и нравится. Она четко видит грань. — Если хочешь, можем и обсудить, я всегда тебя выслушаю, ты же знаешь.
— Знаю, но не хочу, — я сама стараюсь не думать о той ночи, но это дается с трудом. Виной тому тесный контакт на репетициях.
Танцевать с Яном Назаровым также приятно, как и заниматься любовью. Он все тот же обходительный и чувственный партнер.
— Я начала понимать, почему Алекс выбрала его. Ян такой же эмоциональный, как сама Алекс.
— Он вытягивает тебя?— она не договаривает, но я понимаю о чем она спрашивает. Я на дне эмоциональной яме, из которой меня тянет Алекс. Если во время исполнения номера, я играю в чувства Сильвии, то Громова проживала жизнь Хорхе. Ян такой же. Он пытается прожить чувства Хорхе.
— Пока да, но он не танцор.
— Это все, что тебя смущает? Петра, ты переживаешь за качество его техники или завидуешь? Я не понимаю.
— Причем тут зависть?
— Ян Назаров — Золотой мальчик, он упал в чан с талантом сразу после рождения. Он универсальный артист и лучший во всем, за что только берется. Пение, музыка, танцы. В то время, как мы только занимаемся одним направлением. — Я не отвечаю, задумавшись над ее словами. — Ты завидуешь, что «не танцор» тянет с тобой сложную корягу Алекс? Ты задумалась.
Я поддеваю Назаров в академии, но я никогда не задумывалась, завидую ли я Золотому мальчику?
— Кое-кто услужливо подкинул пищу для размышления, — буркнула я, не желая признавать, что меня поставил в тупик вопрос Леры.
— Не благодари, — Лера гаденько улыбается и легко смеется. — А если серьезно, Ян берет факультативы. Ты ведь знаешь, что изначально он был зачислен в нашу группе? — я согласно киваю, немного удивленная что и она об этом знает. Может от Андрея? — Он выбрал себе направление и за счет академии занимается еще по нашей программе, — а про это я услышала впервые. — Ян невероятно талантливый.
— Он целеустремленный и упорный. Таланты без усердной работы, сами по себе ничего не значат. Мало упасть в чан, — я не хочу, чтобы чужой труд обесценивался дурацким прозвищем. Назаров лучший, потому что добивается результатов потом и кровью. — И я не знала, что у него дополнительные курсы, — хотя стоило догадаться. Не скажу, что техника идеальная, но он прекрасно справляется.
— Ты про многое не знаешь, Петра. Ты погружена в свой мир и не замечаешь, что происходит вокруг.
— Разве это плохо?
