Села на качелю и тихо выдохнула. Перевела взгляд на огородик:
«Нужно будет уже начинать полоть. А вот вроде только весна наступила» — Я так устала. — прошептала. — Очень устала.
— Мааааам! — раздался на весь двор крик Кати
— Вот и всё. Я больше не уставшая. — опять выдохнула и пошла смотреть, что опять такого «страшного» произошло у наших детей.
А уже вечером, сидя на крыльце, закутавшись в плед и грея руки о кружку чая, я не могла понять, почему же мне так тяжело и больно внутри.
Ведь без своей семьи мне тоже очень тяжело. Я их люблю! Каждого! И мужа своего очень люблю. Но обида сейчас давит такая, что хочется просто выть.
Все уже спят. Паша приехал полчаса назад. Слышно, что явно у них с мужиками был не просто просмотр места.
Паша пытался что-то сказать опять, но я отправила его спать, за детьми следом.
Все выкупаны, чистые и вкусно пахнущие, а мне воды не осталось горячей. И вот сейчас я сижу и жду, пока она нагреется, погружаюсь в себя всё больше и больше.
Где же я сделала что-то не так, что мне так плохо сейчас?
Подняла голову, а на меня смотрит полная луна. И такая она красивая сегодня. Большущая. Я такой давно не видела наших краях.
— Вот скажи мне, что я делаю не так? — прошептала я луне. — Я же стараюсь быть хорошей мамой, любящей женой, внимательной дочерью и сестрой, ответственным сотрудником. А в итоге что? — на глазах навернулись слёзы. — Недостаточно работаю, недостаточно внимательны, недостаточно уделяю времени мужу, всем всего недостаточно! — уже глотая всхлипы шепчу я. — А ты там висишь на своём небе и тебе абсолютно по барабану, что где-то здесь, страдает обычная женщина, которая просит для себя просто полдня времени. Полдня! Грёбаных полдня! — зло стёрла слёзы и сделала глоток чая, но не рассчитала, что он может быть горячим ещё. — Да твою же…
Нервно встала и пошла в ванную. Буду мыться в холодной воде. Может, хоть немного остыну. Разделась быстро, залезла под душ и, как только первые капли упали на волосы, разрыдалась уже в голос.
Так ведь можно. Тут никто уже не услышит. Все спят. А мне станет легче. Поплачу, и всё выйдет со слезами.
И стало легче. Намного. Только и холодно тоже стало. Вода совсем холодная. Быстро обмылась. Вылезла и взглянула в зеркало. Мешки под глазами. Осунувшееся лицо. Я устала за эти две недели. Морально устала. Хотя дело даже не в этих двух неделях. Дело в том, что я постоянно и везде.
Вот тебе и прогресс с феминизмом и равноправием наравне. Что он только принёс нам всем?
Вышла в зал, постояла немного и пошла к дивану. Не могу я сегодня спать с мужем. Не потому, что обижена, а потому что буду злиться ещё больше. А если он ещё и обнимет, а он обнимет, я могу опять сорваться. А оно не нужно никому. Мы подаём пример нашим детям.
— Господи, что творится в моей голове сегодня? — прошептала, укрываясь пледом, — Хотя не удивительно. Количество сменяемых друг друга событий можно исчислять в сотнях. И что может твориться в голове, когда ты находишься с детьми? Господи, я так хочу тишины! Я так хочу спокойствия! Я так хочу просто побыть одна. Вон как та луна, которая так светит в окно, что раздражает!
Я дёрнула в сторону штору, но она закрыла окно только наполовину. Но мне уже было лень вставать с дивана, а глаза закрылись моментально, стоило только улечься. И такой странный сон начался…
Глава 3
Да что это за противный звук? У меня даже песни такой нет в плейлисте.
Вот же зараза, точно девочки что-то опять натыкался в моём телефоне.
Так стоп, а чего это так тихо?
И опять начинает звучать эта дебильная музыка! Неужели никто не слышит.
Ах да, мы же вчера повздорили с мужем, и я заснула на диване.
Вот только я сейчас лежу на кровати, причём достаточно удобной.
Да кто же там наяривает? Эта мелодия всё не выключается.
Пытаюсь рукой нащупать этот источник раздражающего звука, но ничего не выходит.
И тут до меня начинает доходить:
— Это что за место? Это где… это кто… что за нафиг?
Медленно обвела взглядом вокруг себя и нихренашеньки не понимаю.
Огромная кровать с чёрным шёлковым бельём, резные спинки и даже… здоровенные панорамные окна! Тёмно-серые и белые стены. Какие-то вазы по углам. Огромное зеркало в полстены. Какие-то двери, две штуки.
И опять этот раздражающий звук! Да кто вообще выключил беззвучный режим на моём телефоне? Руки набью!
Пытаюсь глазами определить где же эта гадость, так пакостно пищащая.
— Охренеть!
Это я увидела у себя ярко-красный маникюр. Аккуратный. Но! Красный!
Да я такие ногти себе делала, последний раз… Да, даже и не помню когда!
Розыгрыш!
— Я же вчера жаловалась мужу, что устала. Вот он мне и сделал… что сделал? Как? Я вообще где нахожусь.
Так, бери себя в руки, Вика! Подняла задницу и пошла искать детей и мужа!
Начинаю сползать с кровати, и что я вижу… красный, мать его, педикюр!
— Ты кто такая вообще?
Шепчу сама себе, и до меня начинает доходить, что это всё нихрена не смешно! Вот педикюр я бы по-любому почувствовала.
На мне чёрный пеньюар. Кружевной! Да я такие вещи себе бы в жизни не купила!
Почему? Да потому что стоит она как пол моей зарплаты! Да и для чего? Чтобы раз одеть, а после всё равно спать в удобной пижаме, потому что утром можно и не переодеваться сразу.
— Зеркало! Точно!
Подрываюсь и быстро шагаю к огромному зеркалу. И выпадаю из реальности полностью.
— Это кто?!
То ли пропищала, то ли проорала я.
— Ты кто?
Повторю вопрос отражению в зеркале.
На меня сейчас смотрит холеная брюнетка, при полном параде, даже после сна.
Брови. Ресницы. Стрелки. Волосы. Никакой лишней складочки. Даже мои морщинки куда-то исчезли!
— А что с моими сиськами?
Вот это уже ни в какие ворота!
Ни одной растяжки! Ни одной! Нигде!
Будто я и не кормила всех своих детей! Начинаю их щупать и тут меня осеняет.
— Они что… Силиконовые!
А где моя «апельсиновая корка»? И что с моими ляшечками? Это что за ноги такие?!
Я начинаю бледнеть. Ко мне приходит понимание, что я просто потеряю сознание сейчас. Плавали, знаем!
— Ох, мамочки! За-а-ая-я-я!
Ору не своим голосом.
А с голосом что?
— Паша, твою мать! Ты где? Дети!
А в ответ — тишина…
— Ксюша, Катя, Мироша…
Начинаю уже шептать, потому что мне не нравится происходящее.
По щеке скатывается первая слеза, а в горле становиться тяжёлый ком, который не даёт даже вдохнуть.
— Дети…
Открываю первую дверь, что видела в комнате, это оказывается ванная. Да такой квадратуры, что больше нашей кухни.
Закрываю. Всхлипы не перестают вырываться из горла, а только нарастают.
Открываю следующую дверь — коридор.
Тоже тёмный какой-то. Только на стенах ещё картины есть.
Пытаюсь сделать шаг, а ноги не слушаются уже.
— Зая, дети! Это не смешно. Не смешно… Паша, если ты, зараза, меня разыгрываешь, я тебя не прощу!
Плохая шутка. Я вообще не представляю ЧТО я такое! Да я даже фильмы фантастические последний раз смотрела года три назад. Мне не могла такая хрень присниться!
— Ай.
Пищу от своего щипка. Больно!
— Дети. Пожалуйста…
Вот только то, что я начинаю чувствовать внутри себя, говорит мне, что никаких детей я здесь не найду.
— Боже!
Я просто замираю каменным изваянием, выйдя в центр огромной кухни-гостиной. Прямо посредине этого всего шика! Холодного. Безжизненного. Пустого.
Я одна!
— Я не просила этого. Не просила! Где мои дети? Где мой муж?
Меня начинает трясти ещё сильнее.
И тут… звонок! Звонок, мать его! В дверь! От неожиданности я просто подлетела на месте. Как в тумане двигаюсь на источник шума! Я очень надеюсь, что сейчас за дверью увижу своих и от души им настучу! Всем.
Возле входной двери весит видеодомофон. Но в него я вижу только букет. Выдыхаю.
— Вот я вам сейчас…
Это я говорю до того момента, пока полностью не открываю дверь! Ведь через пару секунд я понимаю, что на меня смотрит… Мужик! Левый мужик! Хотя, что-то в нём есть знакомое! Но что?
Мне в руки приземляется букет и бутылка вина́! Полусладкого?! Да я такие сиропы не пила лет десять!
— Рыбка, твой кот только на часик. А то моя хочет сегодня в ресторан.
Мои глаза становятся размером с футбольное поле! Я узнаю́ этот голос.
Это муж моей школьной подруги Маринки, которую я видела, последний раз, пять лет назад. На встрече выпускников. И с Ромкой мы вообще тогда даже не пересекались!
Но полный аут настаёт тогда, когда этот кобелина, начинает лезть ко мне своим слюнявым ртом!
Вот с реакцией у меня всегда был полный порядок, поэтому прилетевший по морде букет пионов, кстати, розовых, был как нельзя полезен в этой странной ситуации.
Хотя, оказалось, недостаточным аргументом.
— Ну ты чего? Обиделась?
И руки тоже в ход пошли. Залезая ко мне под это подобие ночнушки!
Как итог, бутылка этой бурды полусладкой, упирается теперь в грудь Романа. И… о чудо! До него доходит, что что-то не так.
— Рыбка?
Меня даже передёрнуло, причём достаточно сильно, а у моего нежданного гостя, глазки начали сужаться, но удивление из них никуда не делось, а только увеличилось.
— Рома-а-а-а? — вопросительно тяну имя этого члена общества, и желание его долбануть, вот прямо этой бутылкой становиться маниакальным, — Какая я тебе, к ебеням, рыбка?! Это раз! Ты какого хрена здесь делаешь?! Это два! И три… ты что, кобелина, берега попутал?!
Вот, кстати, ради таких моментов стоит даже перейти на чисто «народный язык», потому что выражение лица Романа было непередаваемым. То охренение, которое оно выражало, было просто наивысшим.
— Ты что, рыб… точнее, Вика, головой ударилась, что ли?
Теперь моё охренение начало поднимать свою, ещё не опущенную голову.
— Мы же договаривались, что как только я разгребусь на работе, то заскочу к тебе, и отчёт заодно отдам, и проведём с тобой врем…
Роман начал затихать, а я явно начала бледнеть, потому что ноги мои задрожали реально!
— Это бред какой-то! Бред.
Начала шептать я, потому как то, что происходило сейчас не хотело укладываться в моей голове! Никак не хотело.
А как только Роман потянулся ко мне руками, я шарахнулась от него в сторону, задев при этом какую-то полочку, дебильную между прочим. Да так задело, что звёзды полетели в глазах.
— Ш-ш-ш… вот же с-с-с-собачка женского пола.
— Ты чего? Рыбка?
— Ещё раз назовёшь меня «рыбка», я тебе яйца оторву.
И это я гаркнула, хотя последние года четыре старалась всегда держать себя в руках, деток всё-таки воспитываю, и криком здесь не поможешь. Но сейчас…
Тычу в руки Роману его букет и пока он не пришёл в себя, выталкиваю за дверь квартиры.
— Ты… чего... рыб…
Ну, предупреждала же! Для убедительности своих слов решила пока обойтись только поджопником. И так приложила его, что «бедный мужик», от неожиданности отлетел от двери метра на три. Как раз, то что нужно, чтобы я успела закрыться.
— Ты чего? Вика, открой!
ТЫ гляди ещё и в дверь мне будет тарабанить!
— Уматывай отсюда подобру. Пока можешь ещё. — крикнула ему из-за двери, а сама начала оседать на пол. - Вот тебе и уснула на диване! Вот и попросила тишины!
Глава 4
В голове полный штиль! Ноль! Пусто! Ничего не могу понять! Я просто потерялась, как та девочка из старого доброго прикола.
Но что-то сейчас мне совершенно несмешно. Сижу на полу, подпирая спиной входную дверь, и пытаюсь хоть что-то понять. Но ничего! Абсолютно!
Может, я просто крепко заснула и теперь не могу проснуться? Ведь бывают же реалистичные сны, что и кричать начинаешь так, что слышно в реальности!
И опять звонок в дверь! Но в этот раз я не просто подпрыгнула на месте, я завизжала.
«Это точно пришли дети! Сейчас они мне все расскажут, и мы с ними дружно посмеёмся!»
— Ну что так долго, блин? — выдаёт возмущённый голос моей… сестры?
— Надя?! — и лёгкий шок начинает перерастать в панику.
Когда я последний раз видела Надьку, а это было, примерно, месяц назад, она была немного замученная, но при полном параде и с идеальной фигурой. А сейчас передо мной стою… «Я»!
Ну, то есть, та «Я», которой я была ещё вчера вечером.
Только у этой «Я» рост немного меньше чем мой, всего-то метр шестьдесят, блондинистые волосы, почему-то жёлтого оттенка сейчас. Хотя я точно помню, что Надя моя была платиновой блондинкой и очень щепетильно относиться к своему внешнему виду. А у этой «Нади» на голове гулька в «лёгком беспорядке» и ни грамма косметики.
— Вик, у тебя, что припадок очередной? — сказала сестра, мазнув по мне немного удивлённым взглядом, но только немного. А в остальном продолжила свой путь в сторону кухни.
— Наденька, миленькая, ты пришла мне сказать, что это всё розыгрыш? — прошептала я, догоняя сестру уже у кухонного островка.
— Какой розыгрыш, Вик? — немного удивлённо сказала сестра, — Я тебе еды нормально принесла. И вообще, мне скоро нужно бежать, потому что мы сегодня только третий день с Макарчиком в сад пошли, ты же знаешь. И пока он привыкнет, его нужно забирать в обед. — всё это мне выдаёт сестра раскладывая контейнеры с едой в холодильнике, и не обращая внимания на моё бледнеющее лицо. — Хотя кому я это говорю. Вот как будут свои, так поймёшь… Вик?
Всё! Финиш! Баста! Что там ещё говорят в такой ситуации?
Какие, блядь, свои?! У меня ТРОЕ! Трое детей!
Но это уже только мысли, а в остальном я просто отключилась.
— Виктория Викторовна, вы меня слышите? — какой-то грубоватый мужской голос начал пробиваться сквозь туман в голове. — Виктория Викторовна.
— Что? — прохрипела я, и вдруг меня пробила боль, — А что с моей головой?
— Головой?! — заорала Надя где-то сбоку, — Тебя сейчас волнует только, что с твоей головой?
— Ой Надь, не ори. — застонала.
— Я тебе сейчас так не по ору! — нет. Всё-таки в этом она себе не изменяет: если завелась — хрен ты её успокоишь.
— Надежда Викторовна, вашей сестре сейчас противопоказано волнение. — опять этот голос.
— А вы вообще кто? — всё-таки спросила, и тут пошёл дубль два.
— Я же говорила вам! — опять запричитала сестра.
— Надь, уймись. — решила остановить её. — Ты мне лучше скажи, когда вы придумали этот дебильный розыгрыш и где Пашка с детьми.
— Вика, какой Пашка? — завизжала сестра, — Моего мужа зовут Слава! Ты со своей работой скоро забудешь как и меня зовут! — в её голосе уже послышалось слезливые нотки, — А Поля с Макарчиком сейчас у свекрови. Она согласилась их обоих забрать, когда я позвонила и рассказала, что с тобой случилось.
Я, наверное, с луны свалилась! Да что они мне все тут…
— Точно! — резко села на диван и воскликнула, да так, что все кто были, в комнате подпрыгнули. — Это всё луна! Она, зараза! Как я сразу не поняла?
— Викуля. — испуганно-встревоженно зашептала Надя, протягивая руки ко мне. — Какая луна?
— Виктория Викторовна, давайте мы вам давление ещё раз измеряем. — проговорил, как оказалось, достаточно пожилой мужчина, но очень даже ухоженный. — У вас может быть сотрясение, и я бы рекомендовал вам…
— У меня сейчас будет сотрясение, если вы не перестанете нести весь этот бред и называть меня «Виктория Викторовна»! — рыкнула я, начиная вставать, как оказалось, с дивана. — И мне кто-нибудь скажет, где я нахожусь?
— Вика, ты всё-таки сильно ударилась об этот долбаный столик! — зашептала Надя, бледнее. — Мы сейчас в твоей квартире, не помню в какой по счёту, ну на Набережной.
— На какой Набережной, Надь? Какая, бл...ин, квартира, я в доме живу!
— Вика ты меня пугаешь. — зашептала сестра нервно, прикладывая руки к груди. — Ты в доме своём уже лет пять не живёшь, потому что тебе далеко до офиса добираться. Поэтому ты купила ещё одну квартиру здесь, в новом микрорайоне Краснодара. На Набережной. А в доме живём сейчас мы с детьми…
— Какого Краснодара? — прошептала опять бледнея, но меня быстренько подхватили под руки и усадили обратно.
— Виктория Викторовна, я бы советовал вам обратиться в поликлинику, для подробного обследования. — замелькал перед глазами, этот седовласый Хоттабыч, а мне захотелось завопить на них всех! Что они дуру из меня делают? — Это могут быть последствия удара. Краткосрочная амнезия.
— Я сейчас вам в рифму скажу, что у меня. Хотите? — и тут я в очередной раз за сегодня увидела новую степень охренения на лицах окружающих меня.
— Викуличка, родненькая, как меня зовут? — прошептала срывающимся голосом сестра.
— Надь, ты дура? — зло спросила, — Я что к тебе не обращалась сегодня?
— Викуличка…
— О, отлично, что я вас застала здесь, Виктория Викторовна. — проговорил бодрый голос, молоденькой девчонки, лет двадцати, которая метеором пронеслась мимо нас к столу. Налила себе воды, и не глядя, выпила, всё это время что-то усердно листая в планшете. — А то думала, опоздала. Я вам, кстати, звонила. А ещё, — она посмотрела на часы, а после на меня, — О Боже! Вы ещё не собраны? У нас же…
— Чшшш! — шикнула на это чудо в деловом костюме и размером с Дюймовочку, резко проведя в воздухе рукой и смыкая пальцы. — Ты кто? — спросила, когда все замолчали и уставились на меня с ещё бо́льшим удивлением.
— Ха-ха! — проговорила Дюймовочка, — Очень смешно.
— Юля. — прошептала Надя девушке. Значит — Юля, — Вика недавно упала и очень сильно ударилась головой. И сейчас она не помнит половину.
— О Господи! — запищало это маленькое создание, — Что же делать теперь? У нас же назначена встреча с потенциальными застройщиками для нового проекта! — заметалась Юля по кухне, тыкая везде и всюду. Доставая телефон. Кому-то набирая. — Валентин Петрович, а вы можете что-то уколоть Виктории Викторовне, чтобы она быстренько всё вспомнила? — нервно кинулось это чудо к доктору, а я не смогла сдержаться.
— Хах! — выдала истерично, и в итоге просто засмеялась, потому как только так, могу засунуть свою истерику подальше.
Пряча лицо в руках, пытаюсь успокоиться, но всё тщетно! А стоит только посмотреть на окружающих и их выражение лиц, смех вырывается уже сам по себе!
— Япона мать! — выдаю спустя время, когда уже начала успокаиваться, замечая, что Надя уже глотает какие-то таблетки.
Я откидываюсь на спинку дивана и мне сейчас абсолютно всё равно, в каком я виде. Мне бы понять, что делать со всем ЭТИМ! И тут голос, как его там, Валентина Петровича вроде:
— Виктория Викторовна, может, всё-таки на госпитализацию? — тихо проговаривает, пытаясь достать мою руку, чтобы пощупать пульс. На хрена только?
— Нет, друзья-товарищи. Нет! — отвечаю тяжело, понимая, что я не сплю. Ой не сплю! — Водки! Сейчас мне надо водки и желательно бутылку! Ноль семь!
— Ик. — выдаёт нервно Дюймовочка Юля с невероятно огромными глазками.
Надя всхлипывает, а мне выть хочется. Опять! Только уже не оттого, что я устала. Ой не оттого!
Глава 5
Сижу в ресторане. Да! Вот такая я сижу и… делаю умное лицо!
Это всё, на что я способна сейчас. Особенно после того, как вышла из квартиры, напомаженная, как говорила моя бабуля, затянутая в строгое черное платье, которое как вторая кожа обтягивает меня. Но финишем стали… каблуки!
Да я уже забыла, когда такую шпильку обувала!
Но Дюймовочка Юля быстро нарядила меня, и мы отправились на какую-то супер важную встречу, которую, как оказалось, я лично, добивалась полгода! Оставив в квартире ревущую Надю и Валентина Петровича.
И вот сейчас Я, такая… кхм! Сижу, смотрю на двух мужиков напротив и даже не могу представить, что делать дальше.
С одной стороны от меня сидит Юля, с другой — ещё один мужик. Но этот, кажись, свой.
И этот «СВОЙ» что-то усердно рассказывает, тем двоим, что сидят напротив. А я сижу, ни хрена не понимаю и тихо молюсь, чтобы проснуться!
Сном же тоже невозможно управлять? Ты просто идёшь куда ведут, а потом раз… и проснулся!
«Господи, я хочу проснуться!» — эта мысль звучит у меня в голове уже более четырёх часов, но что-то не помогает.
— Виктория Викторовна, а что вы скажите на это? — спрашивает у меня один из сидящих напротив и смотрит с какой-то коварненькой такой улыбочкой. Знакомы мы с ним, что ли?
— Я? — та-а-ак. Дурой, с умным лицом отсидеться не вышло, значит, вспоминаем, как нужно вести себя в обществе. — А я полностью согласна с коллегой. — говорю невозмутимо и слышу, как с другой стороны Юля давится водой. Некрасиво так давиться, что все резко обращают на неё внимание, начиная помогать откашляться.
— Викуль, ты чего? — шепчет мне этот «коллега» на ухо, вызывая миллион противных мурашек, потому что кроме, как в определённом направлении этот шёпот истолковать не получается. — Ты перенервничала? — опять тихо спрашивает, пока все помогают Юле. И тут… — Хочешь, я тебе сегодня массажик сделаю? Твой любимый. — и мне на ляшку приземляется лапка этого «коллеги»!
Вот теперь пришла моя очередь давиться водой.
«Да вашу же мать! Даже мои дети не обладают такими талантами выводить меня из себя!» — рычу про себя, но на лицо натягиваю улыбку и останавливаю ползущую вверх лапку горе-коллеги, вгоняя в неё свои красные ноготки.
— Дорого́й друг. — выдаю тихо, сквозь зубы, смотря прямо в глаза и стараясь сделать так, чтобы нас не заметили другие, — Я тебе сейчас сломаю тыкательный пальчик и скажу, что так и было, если ты ещё раз положишь свою лапку туда, куда собачка, что-то не сунет. Я понятно объяснила?
От каждого сказанного мной слова горе-коллега становится бледнее и бледнее. А под конец просто закивал и отодвинулся, как-то по-другому поглядывая в мою сторону.
Увидев, что мои слова дошли до адресата, я встала из-за стола и извинившись пошла искать туалет. Спасибо хостес, она быстро сориентировала меня.
И только закрыв за собой дверь в туалет, а чуть не зарыдала:
— Это звездец. Это звездец. Это звездец, Вика-а-а-а! — последнее уже прорычала своему отражению. Точнее, той, которая смотрела на меня из зеркала.
— Вика! — визгливый голос ворвался в моё сознание так неожиданно, что я подпрыгнула на месте. Как не заорала в этот раз — не знаю. — Простите конечно, но это пиздец! — опять завизжала Дюймовочка Юля. Она подлетела к рукомойнику и начала нервно мыть руки. Немного бледная, дёрганая, но что-то бурчащая. — Коллега. Коллега, твою мать. Виктория! Коллега? Сергей — коллега?
— Не визжи Юля, прошу. — прорычала я.
— Простите.
— Не простите, а лучше скажи мне, кто он такой — этот Сергей? — рыкнула опять.
Юля уставилась на меня теперь так, что мне просто захотелось плакать. — Юля, пожалуйста.
— Вы что, правда ничего не помните? — побледнев ещё сильнее спросила девочка, а только покачала головой. — О Боже! Что же делать? Что делать, Вика? Что…
