Так шли дни и месяцы, затем пролетел год, и второй, но никто не заинтересовался спасенным. Не появились богатые родственники или их недруги. Осложняло ситуацию с поисками, что найденыш оказался древнейших кровей. У тех герб проявлялся только после прохождения некого испытания – Ледяного пути, поэтому точно указать «кто есть кто» без свидетельства близких было крайне затруднительно. И имя оказалось не именем. Глэрд, как выяснилось, это обращение к «высокородным», нечто вроде титула, соотносимого с графским в далеком Тирнаре – континент, на который в здравом уме жители Империи и других государств не совались, за исключением нескольких портовых городов. Там практически на всей территории и вокруг суши на многие и многие лиги отсутствовали «чистые» места, то есть без эманации некротической энергии или хаоса.
Злые духи появляющиеся с заходом Сердца Иратана – местного светила, как и в Сумеречные дни, атаковали любого разумного, вселялись в него. Исключение – носители чистой древней крови. Результат – либо живой мертвец, либо измененный – лишенное разума существо, жаждущее людской крови. И убивающее до тех пор, пока его самого не отправляли в царство Мары.
В ходе естественного отбора на Тирнаре все жители являлись аристо по факту существования, даже обычные крестьяне. Поэтому мальчишка мог оказаться сыном простого моряка, купца или даже наследственным рабом, потерпевшим кораблекрушение. Что же до слова «глэрд», какое твердил и на какое стал откликаться найденыш? Имелась немаленькая вероятность, что мать называла так ласково, наподобие, «ты мой маленький лорд». А может ребенок просил защиты у своего господина, считая именно того спасителем от невзгод. Чем не версия? Но занимали умы жители Черноягодья гаданием на кофейной гуще недолго, посудачили и забыли. Больше досталось калеке, над каким просто надсмехались за просчет и бесперспективные вложения, как итог, новые шрамы от плети на графской спине. И обезглавленная коза.
Харм, вполне возможно, продал бы сразу мальчишку контрабандистам, учитывая «законопослушность» в прошлом, знай он изначально итог поисков родственников. Именно тогда, минуя государственные органы, скрыв факт находки ребенка, сплавить его знакомцам по старым и веселым временам, о каких любил вспоминать после обильных возлияний. А там Глэрд оказался бы в девяноста случаев из ста на Кровавых островах, где очень ценились подобные экземпляры.
Но возможность была упущена, теперь у представителей власти аристо находился на заметке, органы дознания обладали амулетами Истины, позволявшие выявлять правду и ложь. Калека, при всем своем авантюризме, не стремился в объятия Богини Смерти через пыточные герцогства, наоборот, ему нравилось жить, пить, а иногда и петь.
Если бы еще не постоянный имперско-герцогский налог, взымаемый только «дарами» Земель Хаоса за право владения участком на чистой территории за стеной, прикрываемой стражей, то Харм вообще бы ни о чем не задумывался.
Хоть и ворчал порой одноногий про собственную доброту и бескорыстность: «моей милостью живешь», «почему я такой добрый?», «другие бы на улицу выкинули», но Глэрд пришелся ко двору.
Мальчишка развивался гораздо быстрее сверстников, клятая древняя кровь тому виной или нечто другое, но игрища одногодок его абсолютно не интересовали. Отчуждение, которое пролегло между ним и остальными детьми даже возрастом старше, год от года только нарастало. Чему способствовало множество факторов.
Это и непонятный статус, когда он не принадлежал по крови к коренным семействам. И насмешки насмешками над нелюдимым пацаном, но любой носитель древней крови мог убить простого человека невозбранно. Точнее, его должен был судить специальный суд, состоящий из представителей местной знати. Другие органы юридической силы не имели. Более того, возьми на себя мирской суд подобные функции, то всех участников развесили бы на эшафотах. Другой вопрос, что отправь к Маре кого-нибудь Глэрд, он тотчас бы исчез по-тихому – утонул, задрали мертвецы или другая нежить, да и простое зверье не дремало.
Но драться приходилось много и часто. А после того, как его решили избить сразу четверо мальчишек постарше, и он чуть не зарезал одного из них, детишки получили выволочку от родителей, понявших, что их шалости могут привести к трауру в семье. Если Графу терять было нечего, то любимых кровиночек никто не желал видеть на погребальном костре, ибо чаще всего сибаритству и немотивированной агрессии были подвержены дети из состоятельных семей. У них имелось огромное количество свободного времени, которое заполнялось различными забавами.
Многих еще накрывало злоба от понимания, но скорее накачка старшими во время бесед между собой, что несмотря на юный возраст и как бы их папеньки и маменьки не были богаты, сколько бы по сундукам не заныкали средств, по социальному статусу они всегда будут ниже, чем этот полуголодный нищий ронец. Именно так называли всех, не принадлежащих к родам Черноягодья. Детям же из бедных семей было не до подобных разборок – ни сил, ни энергии после трудового дня на шалости и мордобой практически не оставалось.
К концу третьего года калека стал привлекать мальчишку к «службе». Она сводилась к стоянию вместе с ним на Стене, которую порой решалась пробовать на зуб разная нечисть во время Сумеречных дней и ночей, Длинной Зимней ночи и в другое неспокойное время. Глэрд подносил стрелы и дротики стражникам, всматривался и вслушивался в темноту вместо опекуна, и в случае тревоги будил мирно посапывающего пьяного Харма.
Часто после атаки нежити собирал стрелы, снимал доспехи, забирал оружие и другие трофеи с нападавших мертвецов непосредственно за стеной при свете факела. Для остальных это был однозначный конец, кроме мага – мэтра де Лонгвиля и сотника лэрга Турина. Но те подобной ерундой заниматься не собирались. Порой стража расщедривалась и выдавала магический фонарь. Дополнительной работы тоже хватало, приходилось оттаскивать тела подальше от укрепления, дабы они не смердели в погожие деньки. Перемещать многих удавалось только по частям – покойники были тяжелой ношей. Кроме этого, он точил и чистил добытое оружие и доспехи, как и гарнизонное – защитники покоя Черноягодья любили сачкануть. За все Харм получал дополнительную плату, спокойно выпивал, когда другим запрещалось, и, конечно, спал.
Да, после безуспешных поисков родных приемыша одноногий мог с чистым сердцем отправить подопечного в приютский дом. Но… Крючкотворы требовали взятку, чтобы исправить факт «опекунства» на законных основаниях, в противном случае все продай, но мальца до семнадцати выкорми. И не исчезла окончательно, становившаяся призрачной, мечта о тысяче золотых. Хотя, по мнению Глэрда, они совершенно не были тому нужны. Восстановление конечности стоило дороже, гораздо дороже. Данный факт сразу меня навел на мысль – имелись у покойника накопления. Должны были иметься.
Дополнительно пацан приносил все больше и больше прибыли. А сам калека все чаще прикладывался к бутылке. При этом норовил выпить нечто позабористее, хотя денег хватало и на обычный хмельной эль, вино, настойки и другой крепкий алкоголь всех видов, имеющийся в таверне или в погребах и ледниках селян.
По мнению завидовавших одноногому, у мальчишки был «нюх» на солнечный или золотой камень, как чаще всего в этих местах называли янтарь. На деле банальная внимательность, острый взгляд, любопытство и страсть к поиску всего и вся. Так засапожный нож он сделал самостоятельно из обломка неизвестного клинка, который нашел после очередного шторма. Подсмотрев, как работали кожевник и кузнец, при помощи камней и песка, отполировал лезвие, плотно обмотал полосками сырой кожи, предварительно затупив часть клинка, превращая ее во вполне удобную рукоять. Пусть и без гарды.
Год назад он стал готовиться к побегу после того, как нашел шкатулку с двадцатью золотыми монетами, каждая из которых равнялась двадцати пяти серебряным. И за такие деньги можно было спокойно добраться до столицы Империи – Великого Арста. Тут Глэрд в мечтах сразу впадал в ересь, ибо хотел лично заняться поисками родителей, которых так и не вспомнил. На месте лиц отца и матери лишь смутные расплывчатые пятна. Как он решил осуществить задуманное при таких условиях? Черт его знает!
Из всех картин и образов прошлого, в его мозг лишь отчетливо врезался монотонный безликий голос, который твердил и твердил, что если паренька захватят недруги, нужно обязательно активировать вложенное в кольцо заклинание «замещение души». В противном случае имелся почти стопроцентный риск потерять ее, не отправившись в Королевство Мары, где мальчугана с нетерпением ждали близкие и многочисленные родственники, а также новый чудный добрый мир.
Останавливал пуститься в бега на данном этапе здравый смысл, юнец понимал, как он мал и слаб, а любой торговец, покинув воды Империи мог легко и просто нацепить рабский ошейник, ведь предстояло совершить путешествие по морю на другой континент, разделенный с Землями Хаоса и герцогством, проливом в сто двадцать лиг.
В трудах и заботах то медленно, то незаметно пролетало время. И вот не далее, как сегодня с утра в обычный ясный день ранней весны явился Аскольд в последние полгода частый собутыльник Харма.
Невысокий довольно крепкий мужчина около сорока лет от роду, с длинными руками, а также шрамом на щеке, который не могла скрыть даже густая борода. Несмотря на кажущийся степенный вид, тот был суетливым, крикливым, склочным и зловредным, так и норовил выписать леща Глэрду, наградить пинком ниже спины или просто неожиданно швырнуть в мальчишку какой-нибудь дрянью. Например, объеденной костью или деревянной кружкой. Не скупился и на брань: «мерзкое отродье мрока», – самое мягкое выражение. Были и позабористее. Понятно, что такими действиями селянин любви пацана не добился. А мечты прикончить перед побегом урода, перерезав ему глотку, становились все навязчивей.
Как-то мальчишка пробовал ответить, и подкравшись, отоварил куском доски злодея по хребту, но в результате его едва не забил плетью до смерти Харм. Спина заживала очень долго, а калека не спешил к Амелии за лечебной мазью. Ее тайком купил сам аристо, затем немалых мучений стоило нанести лично на глубокие раны.
Так вот, Аскольд предложил сходить за соком торхира, которым покрывали лодки и крыши домов, нанося поверх черепицы. А через месяц на солнце, получавшаяся пленка, еще почти не горела. Еще в этом реагенте вымачивали ткань и покрывали обувь, получалось влаго- и термоустройчивая одежда. Полезное в хозяйстве вещество растительного происхождения, требующееся всегда.
Но это был лишь повод, служащий оправданием для жены, которая несмотря на миниатюрность часто ухватом угощала благоверного бородача и не пускала его в дом.
– Хоть выпьем спокойно! Совсем Миранда житья не дает! А я грон орма добыл, – около пяти литров, сразу пересчитал я в привычные единицы, – Она спрятала, нашел, но в открытую не возьмешь. И в море не выйдешь – неспокойное оно. В твой бурдюк тихонько налью, чтобы совсем ничего не поняла баба. Она может и провожать пойти, а мы спокойно денек отдохнем, пока твой выкидыш мрока сок собирать будет. И дело сделаем, и…
– Должен будешь, – сурово перебил его калека, но смягчившись добавил хваля, – Это хорошо ты придумал! Даже отлично! Вчера услышал, за синецветом Амелия собралась с воспитанницами, ее возьмем с собой. Все же не одним девкам по Серому Лесу шастать. Мало ли… – вспомнил Харм разговор со знахаркой, отчего будущий собутыльник как-то скривил рожу, – Да не думай ты про свою змеюку! Травница ничего ей не расскажет. И девок она в ежовых рукавицах держит, поэтому… За ней зайдем! Или без меня вали!
– Хорошо… – очень неохотно согласился Аскольд.
Резоны одноногого для Глэрда были понятны, Амелия порой подкидывала некое ядреное пойло «опекуну», после которого тот сначала плакал навзрыд часа три, затем падал на нары, и сутки, а то и больше спал, затем вставал со счастливой мордой. Последующую неделю-декаду, иногда полторы, пребывал в прекрасном расположении духа, проявлял чудеса работоспособности, почти не пил, и даже порывался чему-то научить без зуботычин подопечного. Мальчишка даже порадовался, сок собирать легко, да и лес ему нравился, как и море. Калека же в последнее время все больше пребывал в задумчивой меланхолии, отчего едва не сломал ребра замешкавшемуся аристо, когда тот уронил обломок бруса, принесенного с берега, опекуну на здоровую ногу. А за медленную доставку бутылки самогона прошелся до крови плетью по спине, изорвав окончательно рубаху.
И все шло довольно предсказуемо, за исключением появления гоблов. А дальше… Он обратился к родовому кольцу и «замещению души», больше ничего не смог сделать. Не только смутно вспоминаемые перед сном слова послужили спусковым крючком. Слишком Глэрда напугали рассказами окружающие, в красках описывающих его судьбу в случае пленения разной нечистью и дикарями, начиная хоббов и заканчивая троллями. Эдакая изощренная месть селян, мол, есть минусы у древней крови. Есть! И еще какие!
Видимо момент активации заклинания совпал с моим шагом в портал на Земле, других логичных причин появления своего разума здесь, я не находил. И вероятней всего – это навсегда, без возможности вернуться. Да и куда? Где мое тело сейчас? В доисторическом мире? На родной планете? Или превратилось в пепел? Придумать подобную историю с яркими воспоминаниями и образами я бы вряд ли смог – это про сумасшествие или временное умопомешательство. Поэтому вроде реальность.
Еще одна отличная новость для «попаданца» всплыла сама собой. Изменившееся в одночасье поведение не нужно было комментировать перед местными или пришлыми, пытаться изворачиваться, вживаться в какую-то роль, чтобы сойти за малолетнего пацана. Кровь, родовая память – вот ответ на все вопросы. И здесь она просыпалась в представителях древних дворянских родов не только по поверьям темного простонародья, но имелись многочисленные свидетельства.
Как, почему, зачем?
Такими эфемерными материями возможно займу мозги темными зимними вечерами, сидя у камина и покуривая трубку. Если доживу до столь сладостного мига. Главное, это работало. Так вмиг взрослели вчерашние дети, повесы и пьяницы неожиданно бросали старую жизнь и принимались заниматься делами, а трусы вдруг становились смелыми аки львы, ища битвы и кочуя из сражения в сражение. Однако о полном замещении личности речи не шло, скорее о переосмыслившей свое поведение. Настоящий Глэрд мечтал о таком чуде, несмотря на опасность смерти, если процесс «пробуждения» происходил неудачно, однако такого заклинания в кольцо никто не вкладывал.
Еще одно. Важное. Мать, пусть будет именно мать, вбивала в подкорку мальчишке скрывать всеми возможными способами наличие в арсенале «замещения души». Настолько промыла мозг, что тот забыл свое имя, но эту истину запомнил. И можно сделать следующие предварительные выводы.
Первый, речь шла про нечто запретное, что могло принести немало проблем. Второй, продолжать хранить эту тайну. И третье, заявлять о себе, как о пришельце из другого мира – верх идиотизма. Ведь сам видел и слышал об исследованиях необычных ксеносов и мутантов с подконтрольных им территорий. Их только на молекулы не разбирали.
Поэтому во мне проснулась родовая память. И точка.
Если вопрос с изменениями в поведении снимался, то основной оставался и нависал дамокловым мечом – возраст. Только в семнадцать лет наступало совершеннолетие, после чего разумный обретал права и возможности.
Например, ты мог поступить на службу в армию. Лучшие из лучших оставались в герцогстве и пополняли дружину властителя, остальные отправлялись в Империю, в какой-либо из легионов. При отсутствии глобальной войны, дело это было сугубо добровольным. Но солдаты требовались постоянно – пограничные конфликты, захватнические компании нуждались в мясе, поэтому вербовщики шли на всевозможные хитрости. Впрочем, и пятьдесят серебряных монет, выплачиваемых родственникам или опекунам будущего бойца, очень и очень способствовали появлению «рекрутов». А еще, преступник, пусть и не любой, после определенного срока службы в местных штрафных батальонах очищал свое имя. Количество времени определялось тяжестью совершенных проступков. Из Имперского Легиона, если ты туда попал, выдачи не было. Зато имелся трибунал, судивший куда как строже гражданских судов за преступления во время службы. Жизнь любого начиналась с чистого листа. А после пятнадцати лет даже иностранцы становились не просто полноценными гражданами, но и имели права в виде возможности избираться в местные органы самоуправления, основывать новые поселения на необъятных просторах Империи и все в таком духе.
При наличии денег и желания можно было поступить в любые имперские и заграничные университеты, включая магические академии. Умение писать и читать хоть и приветствовалось, но не являлось обязательным условием для абитуриентов. Наличие средств – вот главный фактор. И минимальная сумма за первый год – тысяча золотых империалов. Уж не в студиозы Харм метил? За каждый следующий курс плата только возрастала. Все это пацан узнал, подслушав под окном мэрии лекцию мэтра де Кроваля, который просвещал состоятельных селян, агитируя отдавать детей во время Великой Ночи в школу. Стоимость одного года – от десяти до ста монет из презренного металла.
Армейская жизнь меня и раньше не прельщала, была вынужденной, экстренной мерой, если бы не стремительно развивающаяся болезнь Левинтайна у сестер, то вряд ли я подал заявку на прохождение службы в войсках Альянса. Те суки, легко и спокойно лечили ее, предотвращали… Но на Диких Территориях – это однозначная смерть. Цивилизованные твари вещали о гуманизме, призывали к миру с ксеносами, но не могли организовать у нас центры вакцинации. Хотя для них это ничего не стоило.
Впрочем, зачем? Действенный инструмент для набора добровольцев не только в ВС, но и для экспериментов в многочисленных медицинских центрах и лабораториях. И, судя по слухам, они – одна из причин появления у нас подобных болячек.
Вообще, зачистить Территории и привести их под общий знаменатель, установив власть Альянса, было легко. Как и уничтожить разумных ксеносов, закрепившихся в Южной Америке не являлось сверхординарной задачей. Однако это было нецелесообразно. Те же инопланетные твари – источник новейших технологий, постоянно держащий в тонусе. Например, портал в другой мир. Дикие – альтернативная картинка, показывающая наглядно каждому гражданину во что может превратиться их жизнь. Более того, отстойник для криминала, маргинальных элементов и прочего дерьма. Едва только появлялся лидер с амбициями и намеком на возможность объединения кланов, семей, родов, домов, полисов диких в нечто монолитное, как тут же следовал мгновенный решительный удар. А народного героя вешали, расстреливали или разрывали на куски, обвиняя в терроризме и покушении на свободы граждан Земли. И грызня начиналась с новой силой, с еще большей кровью.
В общем, к черту Легион и дружину, конечно, если судьба не сложится так, что больше некуда будет податься или деваться. Самое паскудное в армии не подчиняться дебильным приказам, а в том, что ты не можешь им не подчиняться. Последний случай в моей карьере – яркий и показательный тому пример. Не хотелось бы испытать дежа вю.
Неизвестно сколько прошло времени в реальности, но для меня пролетело день за днем несколько лет, на деле солнце и местная луна не сдвинулась с места. Да и обещанный патруль пока не появился. Поэтому меньше двадцати минут. Точно. Имелся и плюс, откуда-то понял, что флешбэков и сонма непонятных мыслей совершенно невовремя больше не будет, и знания пацана теперь доступны в полном объеме. Ничего в общем-то сверхординарного, наоборот, эти воспоминания пусть и помогали чуть-чуть адаптироваться, но были вредны.
Почему? Каждый из нас анализирует и систематизирует любую информацию, исходя из собственного жизненного опыта и знаний. Даже являясь свидетелем одного и того же события у разных людей складывается собственное представление о произошедшем, зачастую никак не соотносящееся с другими «мнениями». Разный взгляд, разная оценка событий, и возникало опасение – как бы не наложились детские впечатления на факты и не ввели в блуд. Впрочем, справлюсь. Иного не остается, потому что именно я теперь Глэрд Аристо по прозвищу Граф.
А если это бред? Пусть так, но вводные предельно четкие.
4
– 4 -
Осторожно поднялся с земли, боясь неожиданной слабости или головокружения, а затем благополучного падения. Голову разбить на ровном месте после боя, что может быть глупее? Внимательно осмотрелся, также чутко вслушивался и принюхивался. Пытался запечатлеть и увидеть, как можно больше деталей, вычленить, выделить их, ломая прошлую привычку – надеяться на нейро и импланты. Не поблек факт обнаружения арбалетов только при повторном взгляде на поклажу тирков.
Подобный подход сразу принес свои плоды – заметил бурундука-великана, прячущегося в густых ветвях торхира, несколько мелких птах, похожих на красновато-серых рябчиков и здоровенного ежа, выглядывающего из-под ближайшего корня глазами-бусинками, водящего по сторонам длинным носом. Внимание животного привлекали тела. Спасу тебя, колючий, от ожирения – ничего не оставлю. Впрочем, уши можно. Один черт скальпы, они же «хольки», снимать. Иначе никто в поселке не поймет. Это и награда, это и слава, это и почет, а также доказательство всем и вся, что дорос до взрослой жизни. Какая тут корреляция? Пока не знал. Дополнительно волосы использовали в быту, из них чрезвычайно прочными получались нити, тетивы и веревки, по данным параметрам здесь могли поспорить только эльфийские лохмы. Вообще, не только в Черноягодье, но и в Герцогстве, да и в Империи, у жителей любое лыко шло в строку. Хорошо хоть мыло из разумных не варили, была и обратная сторона, в силу дороговизны моющего средства использовали его редко. И далеко не все. За пять лет Глэрду не удалось приобщиться к прекрасному.
Вокруг все по-прежнему. Тихо. Впрочем, придется изучать звуки привычные для местных лесов. И учиться, учиться и еще раз учиться всему. Практически с нуля. Мечтал о новом? Получи и распишись.
Гоблов поблизости точно не бродило. Восемь тирков свидетельствовали четко, что сюда заявилось два полных монса, точнее большая часть от них. Если для человека сакральными отчего-то были нечетные числа: три, пять, семь, то для зеленомордых – четыре. И именно по такому признаку они кооперировались, сбивались в рейдерские группы и шайки.
Вроде бы все в порядке. Ну и вонь… Будто разрубленный урод жрал слизь дорингов. Вот оно! Возможное несоответствие. Убитый последним зеленокожий, вернулся без заплечного мешка, хотя пускался в погоню именно с ним. Опять же фраза про «хумана» не выходила из головы. Аскольд с индейцами договорился? В мешке была некая плата? А за какие заслуги? Нет, вряд ли. Те в односельчанина стреляли.
Неужели это…
Опять приглушенное возмущенное сдавленное мычание сбило с мысли, которая вот-вот должна была стать последней, послужить завершающим аккордом, чтобы реальная или близкая к таковой картина сложилась в единое целое.
Айла таращилась по сторонам, вертела головой. А ведь обдумывал и осматривался не больше десяти секунд. Какая нетерпеливая. Не могла немного подождать с возней? Несостоявшиеся насильники связали ее на совесть, вырваться самостоятельно, даже с одной свободной ногой не получилось бы при всем желании. Лицо девушки стало под стать медным волосам, когда раньше она заметила, что я поднялся на ноги. Но сейчас изумрудные глаза на пол-лица горели яростью. Как же, как же… Несносный мальчишка! Да любой герой легенд и сериала, да и, вообще, представитель сильного пола, должен был забыть обо всем, отключить мозги и броситься на выручку в тот же миг.
Ага. Точно. Верно.
– Не дергайся, сейчас развяжу, – успокоил девушку, когда она при моем приближении начала извиваться еще сильнее, – Кляп выну, если орать не будешь. Вдруг рядом еще кто-то есть. Ясно? – конечно, последние фразы, чтобы купировать женскую истерику. На деле ей ничего пока не грозило.
Бродила бы та же нежить поблизости, давно бы на эманации смертей или запах крови заглянула. При этом большинство мертвецов не обладали привычными органами чувств, кроме зрения. Вот с этим следовало разобраться, и уточнить у знающих.
Дикое зверье… Вряд ли. Они очень редко появлялись на окраине Серого леса, а мы всего лишь на сто – сто пятьдесят метров в него углубились, сойдя со старой имперской дороги.
Но смердело от гобла знатно. Вот падальщиков амбре могло привлечь.
Девчонка замерла на несколько секунд, осознавая сказанное мной, а потом быстро-быстро закивала. Я вытащил из ее рта грязную замусоленную тряпку и занялся путами. Сначала освободил ногу. Узлы хоть и нехитрые, но тугие. Минут пять на них потратил с этими слабосильными «изящными пальчиками».
Девушка тихо охнула, встала сначала на четвереньки, затем поднялась, пошатываясь, быстро раскатала юбку и неожиданно схватила меня за грудки. Притянула к себе. Рубаха захрустела вот-вот готовая окончательно порваться.
– Ты ничего не видел! Понял?! – почти по слогам тихо-тихо прошипела, а взгляд дикий. Вот тебе и благодарность. По сериалу про эльфов должна была расстаться с девственностью здесь и сейчас. Тем более оказалась у ног спасателя, раскинув свои. Но дочь старосты плевала с высокой колокольни на замыслы режиссерки с Земли, еще раз меня встряхнула, повторила вопрос, – Ты понял?!
Надо же, боевитая какая.
– Руки убери, – посмотрел ей в глаза, Айла разжала от неожиданной команды пальцы. Точно, шокировало новое поведение Глэрда. Не комментируя, приказал, – Иди, Амелии помоги освободиться! Она рядом с Хармом. Вон там! И возьми! – указал пальцем направление, протягивая ирс, девушка автоматически сжала длинную рукоять, – На поляне дохлый гобл, разрешаю воспользоваться его кинжалами…
– А где Аскольд? – перебила меня, теперь стали понятны настороженные взгляды, которые нет-нет и бросала красавица по сторонам, будто кого-то ища или ожидая. Это плохо. Похоже, ни она, ни травница, не видели какого стрекоча задал тот.
– Трусливый мрок! Сбежал! Бросил копье и щит, – со всей возможной экспрессией заявил, сплевывая в сторону и показывая презрение к поступку забулдыги. Не стал щадить чувства селянки, вбивая правильные установки. Иначе подлая крыса, учитывая ее морально-этическо-волевые качества, могла такого понарассказывать… Родич, мать его. И ему поверили бы, а не мне. Что будет стоить слово чужака против слова своего? Ничего. Проверка на амулете? И опять дура заполошной речью сбила с некой, пытающейся сформироваться мысли. Важной. Я это чувствовал.
– Как? Хочешь сказать, что ты всех… – и столько недоверия в голосе, но в нем же и некое облегчение.
Странно.
– Ногами! В прыжке! Раз, и в кусты! Не хуже зайца, – не дал закончить ей фразу, – Да, убил всех я. От «ловца» освободился, обратившись к крови и родовой памяти. Понимаешь, что это значит? – утвердительный кивок, а вид заторможенный, вряд ли девушка что-то реально осознавала, а я продолжал следующими фразами вколачивать вводные, – Я тебя спас, как и остальных. Харм мертв. Я отомстил! Убил всех! Другие девчонки в овраге рядом с моими тирками, твои подруги тоже попали под воздействие артефакта. Живые. Легко с Амелией их найдете. Иди! Я пока осмотрюсь, – дочка старосты продолжала тупо пялиться на кровь на рукаве моей рубахи, – Ты не поняла, женщина? Выполнять! – рыкнул, хотя звонкий тонкий мальчишеский голос вряд ли подходил для этого, больше всего напоминая крик от бессилия. Еще одна заметка. Говорить тихо, но так, чтобы слышал каждый, насаждая непререкаемый собственный авторитет.
Айла отчего-то ойкнув бросилась в направлении связанной знахарки, вбитые рефлексы патриархата так просто не отфеминизируешь.
Теперь займемся поисками сидра. И еще, если гобл убил Аскольда, то стоило посмотреть, где и как. Однако первое – это пять глотков ключевой ледяной воды из родника. Ими погасил дикую жажду, которая становилась все сильнее. Напоследок прополоскал рот. Какая она вкусная, а холодная до ломоты зубов. Пацаненок пил из этого источника, и не раз, и ничего с ним не происходило, поэтому никаких мыслей о паразитах, навроде червей или дулхов не возникло.
Второе, сдернул пояс с главного бандита. Не стал проверять содержимое тяжелой квадратной сумки из хорошо выделанной кожи с художественным теснением в виде оскаленных морд и серебряной застежкой. Все потом. Надел. Подумал, и вполне успешно справился с заплечной перевязью с кинжалами. Никаких биномов Ньютона. Несколько пряжек и все. Села она как влитая.
Оружие главного оказалось на порядок, а то и два, лучше, нежели у рядовых бойцов, это касалось и фалькат, и томагавка, и ножа. Еще взвесив за и против, все же вместо арбалета взял с собой ирс. Но приготовил самострелы, продолжавшие оставаться заряженными, поэтому в случае стремительного отступления, воспользуюсь ими без труда, удивив врагов. И плевать на всякие растяжения плечей и тетив. Не до жиру.
Вражеские следы читались отчетливо даже на незнакомой местности, учитывая, что их никто и не пытался скрывать. Двигался я, стараясь не оставлять своих. Зачем? Просто привычка. Спасибо сержанту Сэму Коэлью по прозвищу «Чероки». Охотник со стажем. На людей и ксеносов в том числе. Настоящий фанатик учил нас на совесть и вдалбливал знания так, будто эта наука и являлась наиглавнейшей. Была у него еще одна фишка – заставлял отключать нейро, чтобы бойцы не пользовались его подсказками. За попытки жульничества следовало множество разнообразных наказаний, на какие тот тоже был большим выдумщиком.
Как и предполагал, вышел на край леса. Это примерно представил направление откуда вломился, будто наскипидаренный гобл, и следовал логике и чужим воспоминаниям – только отсюда можно было из леса невозбранно наблюдать за дорогой, ныряющей вниз. Она петляла между многочисленных, пусть и небольших скал, и вела до ворот в Стене. Поэтому просматривать удавалось только отдельные участки, но практически на всем протяжении. Патруль я не увидел, а до ближайшего «слепого» места около километра. Поэтому время имелось.
Дальше следы привели меня к бурелому, здесь несколько поваленных давным-давно ветром деревьев, сомкнувшись макушками, представляли собой почти рукотворную засеку, преодолеть которую тот еще геморрой. Чащоба, мать ее! Чуть в стороне стоял толстый высокий пень с огроменными корявыми корнями, сплошь поросшими синим мхом. Хорошо, что прошло немного времени, поэтому по характерным признакам легко определил, что именно к нему совался гоблин.
Вот он замер на месте. Опустился на колени…
Зачем?
Аккуратно, используя глефу в качестве импровизированного щупа, нашел, искомое. Если бы сам устраивал тайник или схрон, то никогда бы не воспользовался столь приметным местом, максимум в виде ориентира. И то, вариант так себе. Спорный. Но мой крестник не заморачивался. Я осторожно убрал вырезанный до меня большой пласт мха, и открылось выжженное между корнями давным-давно углубление. Скорее всего, молнией ударило в основание, и образовалось дупло. Человек в такое не забрался бы, а вот будка для собаки получилась бы отличная или логово для зверя. И закономерный вопрос, почему «помещение» не использовалось по назначению?
Но именно здесь и нашлась потеря – заплечная сумка. Ее рассмотрел сразу. Несколько секунд размышлял, как быть? Меня настораживало наличие в этом мире чертовой магии, о природе и возможностях которой было асболютно неизвестно. Да и вполне реальных, а не волшебных ловушек понаделать – раз плюнуть… Вынуждало спешить возможное появление патруля. Конечно, один из вариантов – сдать находку представителям власти, но имелись нюансы.
Несколько.
Судя по следам, гобл орудовал в одиночку, без Аскольда, значит, тот вроде бы ни при чем. Кому могла предназначаться посылка? Либо жителю поселка, либо бойцам гарнизона. Именно поэтому твари и сунулись так близко к Стене, в противном случае устраивать закладку в потенциально опасном месте – откровенная глупость. Кроме Черноягодья на десятки лиг вокруг других мест обитания разумных не имелось. Или о них неизвестно было пацану. Выходило, что мы – попутная добыча, как и скорее всего, некто ограбленный на тракте. И в том налете трое зеленомордых отправилось в местный Тартар.
Пришли индейцы по оврагу от старого имперского тракта, по которому передвигаться хоть и было опасно для обычных людей и нелюдей, но постоянно курсировали купцы и просто дикие жители. «Дикими» они слыли лишь потому, что проживали на своих землях, не платя налоги владетелям, решая свои проблемы сами.
Пока понял одно, здесь на стороне свобод и независимости поселений выступала география, помноженная на специфику Земель Хаоса. Передвигаться невозбранно по ним можно было только в светлое время суток. И далеко не везде. Ночь для любых разумных, кроме аристо, позволяли пережить только чистые места – пятна, а те редко превышали круги радиусом в сто метров, находящиеся друг от друга на значительном удалении. А на подступах к большим оазисам, наподобие Черноягодья, в стандартном дне пути от них и того меньше. Соответственно, ударный кулак не накопишь, войска не сконцентрируешь.
От пары-двух сотен воинов безземельной знати, желающих привести под свою руку и вернуть в лоно Великого Герцогства новые земли, свободные отбивались довольно легко. И еще одна причина заключалась в экономической целесообразности. Единственная более или менее доступная возможность получить доступ на «мировой» рынок на ближайшие несколько сотен лиг – Северный Демморунг. А там вполне цивилизованно прихожан обдирали, как липку. Без крови и лишних жертв к взаимному удовольствию сторон. Вновь вспомнился сериал про покорение Америки, стеклянные бусы в обмен на золото. Тут примерно похожая практика и схемы. Для точного знания не хватало информации. Но не думалось мне, что чем-то различались подходы.
Так вот, гоблы, посланные для закладки каких-то ценностей, ограбили караван, понеся потери, а здесь наткнулись на нас. Главарь, несмотря на первый боевой поход, был довольно грамотный – сразу понял, какого пленника можно продать наиболее выгодно.
И все хорошо сложилось бы – доставили посылку по адресу, попутно добыли боевой славы и материальных благ, однако появился я, точнее, мое сознание в этом мире.
Порадовался, что атаковало нас не нормальное воинское подразделение, заточенное на выполнение боевой задачи. Оно не стало бы до ее реализации отвлекаться на иные цели, как бы не хотелось, какие бы преференции те не сулили. А вольных или невольных свидетелей либо ликвидировали, либо, как вариант, я бы оказался совершенно в ином положении – сразу крепко связан, перекинут через седло, против восьми рыл, удаляясь от Стены в неизвестном направлении. Хорошо гоблы не имели представления о дисциплине. Соответственно, приказы пусть и выполняли, но своеобразно.
Еще один момент. Обязательно разжиться «кошкой». Она, похоже, станет верным спутником за пределами Черноягодья. А сейчас, раз нет гербовой, будем осторожно орудовать глефой. Дрожь напряженных рук пока не раздражала, но крала время и мешала. Далеко не с первого раза удалось подцепить лямку вещмешка, приподнять его. Держался я чуть справа от самого дупла. Неудобно, но если что-то вылетит оттуда – вероятность не попасть под удар увеличивалась. И я готов был отпрыгивать назад в сторону в любую секунду.
Все прошло гладко.
Заплечная сумка оказалась не очень тяжелой. Прежде, чем приступить к потрошению, вновь осмотрел дорогу. ГБР не показалось. Странно. Если их заметил гобл, то… куда они подевались? Аскольд смог уйти, и теперь в «слепой» для меня зоне, рассказывал страже о злоключениях?
Но это хорошо.
Быстро развязал горловину средневекового кожаного рюкзака. Так, что тут у нас? Сверху находился довольно объемный, занимающий почти все свободное пространство, мешок из плотной ткани, зашитый со всех сторон и обработанный смолой торхира. На ощупь удалось определить внутри какие-то плотные шары размерами с голубиное яйцо. Наркота? Вскрывать «упаковку» не стал. Смысла не видел. Ну рассмотрю я какую-то дрянь, боящуюся влаги… И? Вот именно.
А на самом дне находился тугой кошель, оказавшийся ровно таким, как в приснопамятном фэнтезийном сериале.
Он был набит неизвестными восьмиугольными явно монетами с профилем сурового бородатого мужика на… пусть будет, аверсе, а на реверсе с крылатым ящером. В лучах местного светила деньги отливали краснотой. Такие мальчишке видеть не доводилось. Каждая весила примерно десять грамм, а все вместе под килограмм. Сотня?
Только теперь осознал, точнее, прочувствовал до глубины души, что калека хотел получить ни много, ни мало, а десять кэгэ презренного металла за пацана. И столько же требовалось за первый год обучения в заштатной академии.
Может и ошибался, но масштабы вдохновляли.
Если бы оказался в своем теле, и имел возможность свободного перемещения, то набил бы мешок травой с камнями, чтобы соответствовал по весу, вернул все в «первозданный» вид, залег бы, понаблюдал. Очень хотелось узнать, кто являлся адресатом. И взять живым ренегата. Зачем? Расспросить. Пройтись по всей цепочке предателей рода людского. Выяснить кто еще замешан в сношениях с людоедами. Как, каким образом и при каких обстоятельствах они связываются, какие товары или информация идет в обе стороны. В общем, вопросов тьма.
И вело меня отнюдь желание насадить справедливость – это для сериалов и серой массы, например, для гумми. И даже не обычная алчность являлась причиной, если бы все было так просто – вернул на место мешок и забыл. Часто не стоила мгновенная прибыль проблем с ней связанных. Но заставляла действовать, без предварительной разведки, получения всех необходимых данных в слабом юном теле, глубина подставы со стороны чертового аристо. Она стала понятна, после получения всех воспоминаний.
Если уничтожение обычных гоблов являлось довольно рядовым явлением, то второй сын вождя неизвестного пока племени – это серьезно. Название шайки, уверен, узнаю в ближайшее время от Амелии или от стражи. Но вот остальное…
Главе сильной банды зеленомордых факт потери чада точно не понравится. Учитывая, что тот оправил отпрыска в первый боевой поход с важной миссией – про это говорили и тирки, и сама посылка, то папаня имел грандиозные планы на сынулю, какие из-за череды случайностей канули в лету. И вожак станет закономерно мстить. Кому? Мне.
Узнать же о великом сокрушителе гоблов легче-легкого без всяких информаторов, стоит только всем в поселении появиться, и только собаки не возьмутся обсуждать данный факт. А там лови любого жителя и узнавай правду-матку.
Вариантов воздаяния по заслугам убийце, исходя из ресурсной базы, имелась тьма. Начиная от того, что местные вынуждены были платить герцогский налог, и все их выходы за Стену подчинялись сезонному сбору того или иного дара Земель Хаоса – от роски и до белого шляпника. Засада при таких раскладах утраивалась на раз. А можно поступить логичней и проще – заплатить нечистым на руку хуманам, с какими вел дела зеленомордый, чтобы именно они поспособствовали отправиться в царство Мары кровнику. И исходя из психологии диких тварей – последний вариант гораздо предпочтительней и почетней.
Все это продумывал, возвращая дуплу первозданный вид, без посылки. Устроить бы встречу… Да, мыслей в голове – тяжелый транспортный контейнер, и все они разбивались о девушек-свидетельниц и появления патруля. Вырезать всех? Еще большая глупость. Это не враги. Потенциальные, если только. Да и нужно адаптироваться в местном обществе, а не уходить в леса партизанить, сбивая грузовые коптеры и грабя лояльных режиму селян. В любом случае, для достижения тактических задач, а в перспективе больших целей, мне, наоборот, нужны спасенные живыми и здоровыми.
Пока же необходимо спрятать находку. Не тащить ее в общие трофеи. Вдруг стражники решат обыскать поклажу индейцев, проверяя на запрещенные в герцогстве артефакты, книги или вещества. Должны быть такие? Конечно. То, что пацан про них не ведал, ни о чем не говорило. Как и одно дело просто трофеи, которые за денежку малую растекутся по Черноягодью, а тут явное сокровище. Много монстров в душах даже вчерашних кроликов могло породить. Но, если нечто незаконное, то его просто отберут. Опять растекутся слухи. И недоброжелатели сразу узнают о конфискации товара, и не проявят себя до смертельного удара. И я не смогу их вычислить.
Решение принял. Как я ненавидел это тело, когда элементарные небольшие прыжки выходили настолько неуклюжими и дурацкими, что несколько раз едва не падал, оскальзываясь на твердых и шершавых поверхностях выбивающейся из грунта тут и там горной породы. Но до дороги добрался.
Здесь пробежал метров двадцать в направлении Стены, затем заметив нужное место, вновь пришлось с пару минут уподобиться горному ко… барсу. Наконец оказался у вонючей болотины или непересыхающей глубокой лужи радиусом около семи шагов. Память пацана помогала. Снял с пояса аркан, привязал один конец к лямке рюкзака, затолкал в сумку несколько булыжников, затем крепко затянул горловину. И забросил в мутную жижу вещмешок, который погрузился практически без всплеска.
Затем, конец веревки прикрепил к вколоченную в твердый грунт палку. После небольших маскировочных процедур, все выглядело так, как в день сотворения этого грязеема. Осмотрел результаты работ и остался доволен, если не знаешь, что искать, никогда не обнаружишь. Конечно, существовала и случайность, но вероятность последней стремилась к нулевым значениям. Не то это место, где люди толпами бродили.
Дополнительно сразу определил возможные точки скрытного размещения наблюдателей. Если противник найдет след и уже мою закладку, а затем решит разобраться с ушлым вором, устроив на него засаду, то вряд ли у него получится.
Хотя в целом, вряд ли. Кавалерия должна была затоптать все следы на дороге, если даже среди адресатов найдется следопыт, который доведет до нее. Да и не уверен я, что контрабандисты являлись матерыми лесными волчарами. Те в пеньках, торчащих, как один кривой зуб в пасти тромунга, тайники не устраивали. С собакой или другими животными с тонким нюхом? Этого нельзя исключать. Все будет зависеть от количества прошедшего времени, а несло от меня так, если бы не привычка – глаза бы слезились. То-то девки всегда морщились. Следующее, что не стоило сбрасывать со счетов – магию. Вполне может быть, все мои труды насмарку, курам на смех. Но лучше сделать, как нужно и возможно в текущих обстоятельствах, и не жалеть, чем не сделать и жалеть.
Вернулся обратно без труда, отметив, что кавалерия не показалась на горизонте. Да и фигуру Аскольда рассмотреть не удалось. Затем вновь по следам дошел до места, где гоблин, вроде должный преследовать хумана, потерял к нему интерес, занявшись своими делами. Тут вряд ли помог бы и лично Чероки, хотя может ошибался. Плоская каменная плита размерами примерно десять на восемь метров без клочка растительности, вздымалась над поверхностью на сантиметров тридцать, а еще ее словно подметали – ни тебе пыли, ни тебе грязи или хвои, остатков листы. Такое ощущение, что обдувалось всеми ветрами. Место было именным, и название получила Белая или Чистая гладь, а еще считалось очень и очень дурным.
Обошел ее по периметру. Ага. Вот здесь трус ломанулся забирая влево. Двигался он только бегом, судя по всем признакам. И благополучно выбежал на дорогу. Следовательно… Не будем делать поспешных выводов. Ведь зачем-то индеец не стал преследовать гада.
Загадки на ровном месте, мать их.
Ладно, с одним важным делом разобрался. Теперь предстояло заняться обязательной текучкой. Иначе уже сегодня к ночи, лишусь дома, а затем отправлюсь в приют, где возможностей для накопления первоначального капитала будет на порядки меньше, чем в Землях Хаоса. Ибо вряд ли папаша какой-нибудь из спасенных девиц возьмет на себя бремя опекунства. Требовалось стать полноправным наследником Харма.
Поэтому отправлять к богам его нужно было здесь и сейчас. Процедура простая. Сначала требовалось собрать немного дров, затем водрузить на них покойника, желательно с оружием в руках и любимой вещью. Снять кольцо владетеля с указательного пальца левой руки, надеть на свой. Затем перетащить всех гоблов, освободив их от скальпов, дополнительно отрубить бошки, бросить ниже Харма. Облить все специальным горючим средством – огненным зельем, которое применялось именно для погребения, а после сжечь к Дьяволу. И завершить процедуры желательно до заката, иначе потребовалось бы лишить головы бывшего опекуна, из соображений безопасности. Так как существовала довольно неприятная практика и статистика – почти каждый умерший на Землях Хаоса, к каковым уже относился Серый лес, вставал в виде нежити, предназначение которой убивать.
Установить на месте костра надгробие, здесь сойдет любой камень. Если бы ритуальными услугами занимался донор, то погребение было бы в лучших традициях земного «небесного», после чего калека, по поверьям, не только к богам не попал бы, но и просто в царство мертвых. И завершающий аккорд – пролить собственную кровь. Все. Я законный владелец разваливающегося дома, подворья с покосившимися навесами, такими же немногочисленными постройками и обширного участка, с выходом к морю и рукотворному каналу.
Процесс от начала и до конца удалось «увидеть» во время похорон соседа – старого Ульма, в нем пацан принимал самое непосредственное участие – таскал дрова. Трупов врагов в тот раз не имелось, но мальчишке о нюансах в подробностях поведал сын мертвеца – сорокалетний Джастин, ему нравилось не от большого ума рассказывать страшные истории, пугая детей. И, вероятно, думал, что произведет необходимое впечатление на Глэрда. Не угадал, паренек давно сбился со счета скольких упокоенных зомби пришлось расчленить ему во время Великой ночи с той стороны Стены.
Именно эта история сразу пришла на ум, так как «сосед» был первым претендентом на наследство Харма в силу близости, возникшей на фоне прошлых дел, прикрытия спин, о чем часто базлали, обнимаясь. Поэтому делать нужно все здесь и сейчас, а не тащить труп калеки в поселение.
Огненное зелье, если не имелось у Амелии, в любом случае найдется у десятника ГБР или мэтра де Лонгвиля – без него они в Земли Хаоса не выступали. Обычному человеку, который не открыл пусть и мизерные, но магические способности данное вещество не удалось бы поджечь.
Так размышляя, и постоянно заставляя себя запоминать детали, фиксировать их, я подобрался к зарослям, скрывающим поляну, где и должны были находиться спасенные.
Когда выбрался из кустов, специально создавая как можно больше шума, то меня встречали дамы, ощетинившись острым железом и сбившись в кучу. Ирма сжимала копье Аскольда, травница – два гобловских кинжала, близняшкам досталось, как и Айле, по ирсу. Вид у воительниц был решительный и грозный.
Когда они рассмотрели гостя, то некоторые выдохнули с облегчением, опуская оружие. Все же троица, попавшая под «ловца» несмотря на то, что вернулась к осознанной деятельности, до конца в себя не пришла. Движения какие-то резкие, рваные, дерганные. Координация явно просела.
– Почему меня сразу не освободил? – накинулась с претензией Амелия.
Я отметил, что девушки зря время не теряли, притащили из оврага тело гобла, положив его рядом со вторым, не забыли про тирков – привели сюда, но к поклаже и поясам убитых никто не притронулся. И это правильно. Отдельно лежала куча с бывшими вещами сборщиц синицвета – тяжелый посох зельеварки, кинжалы и ножи, котомки. Точно, это мои трофеи, а ими пользоваться не разрешал. Это хорошо, и говорило – закон не пустой звук, раз на рефлекторном уровне соблюдался.
– Свои вещи можете забрать, – разрешил, игнорируя дурацкий вопрос, – Пошлите, поможете гоблов от родника сюда перенести. Затем хворост на погребальный костер соберем. Харм, как настоящий воин, умер с оружием в руках в попытке защитить вас! Я отомстил за названного отца, который давал мне теплый кров и обильную пищу на протяжении долгих лет. И я, как примерный воспитанник, по заслугам воздал врагам его! – настоящий пацан, если слышал мою речь в царстве Мары, то расплавил железный трон или испепелил не один табурет, – Его, как истинного сына Народа, нужно похоронить по обычаям предков! Стражу я не видел, по близости врагов больше нет, да и трупа Аскольда не нашел. А, значит, он в любом случае даст знать!
– Я не поняла?! – требовательно вновь влезла знахарка.
Вот мадам… так просто мысли не собьешь, еще и льда в голос добавила. Когда она так начинала говорить, здоровенные мужи поселения вжимали головы в плечи. Месть женщины могла быть очень каверзной, коварной и изощренной. Долги же привыкла всегда платить с огромными процентами.
– И не поймешь! – ответил, не повышая голоса, но таким тоном, как отрезал, – Я не лезу в ваши дела, ты не лезь в мужские. Проще жить будет!
Та поперхнулась какой-то фразой, едва не закашлялась. И глазами хлоп-хлоп. Огромными ресницами едва ветер не подняла.
– Но освободить-то мог?! – сбавила обороты.
Верно. Глупо права качать, когда тебя спасли от верной смерти за несколько десятков секунд до нее, а все средства воздействия на меня не достигли результата.
Хорошо. Еще добавим. Раз просят.
– Времени не было. Если бы замешкался, гоблы испортили бы Айлу, – здесь уже два зеленых лазера обожгли, – Ее почти разложили. Еще бы чуть-чуть… Но именно потому, что я принял правильное решение в этот непростой миг, честь одной из красивейших и умнейших девушек Черноягодья была сохранена. Так понятно?
И все смолкли. Пауза затягивалась, рыжая пока не решила шипеть ей от злости или краснеть от смущения.
– Так понятно! – целительница даже кивнула энергично, только сейчас видимо осознав реальность угрозы воспитаннице. Отчего ее претензии стали смотреться совсем уж дико и нехорошо в глазах окружающих.
А затем зельеварка, выстроив подопечных в ряд под моим недоуменным взором, показывая пример, поклонилась низко, почти до земли, что и проделали пусть и не синхронно, но и остальные.
– Благодарим тебя за помощь своевременную, за спасение от смерти и от бесчестия! И я, Амелия из рода Росомахи, никогда не забуду, что ты для меня сделал!
Каждая повторила эту клятву на свой лад.
Отлично.
Можно было в духе сериала заявить «это мой долг», «это моя обязанность» или начать нести прочий бред, закрепляющийся в голове, что ты на самом деле не сделал ничего стоящего. Так, мелкий поступок, услугу, а не совершил подвиг, рискуя башкой. Соответственно, и благодарность, пусть на словах не исчезала и оставалось такой же безмерной, но в подсознании уменьшалась в разы. Нивелировалась. И всегда можно было поймать за язык такого «благородного» – «ты сам сказал, что был должен, поэтому пшел вон!» и так далее.
Молча внимательно и сурово посмотрел каждой в глаза, и даже Амелия не выдержала, опустила голову. Затем кивнул. И ничего не говоря, направился в сторону родника. Через несколько секунд легкий топот ног засвидетельствовал, что помощницы у меня появились. И в этот миг донесся далекий протяжный звук рога. ГБР? Кто бы сомневался. Молодцы. И вовремя, если бы не поступок Глэрда, то имелся бы не труп Харма, а три, один дополнительно изнасилованный, похищено четверо, а след бандитов остывал. А доблестные воины еще и оповестили дополнительно, мол, мы идем, «пора вам тикать, хлопцы!».
И параноидальная мысль, специально или нет трубил патруль, предупреждая о приближении? В свете нахождения «посылки»… Очень и очень вероятно, что «да».
5
– 5 -
Когда на поляну «ворвались» в лихой кавалерийской атаке всадники, мчавшиеся не наметом, а степенным размеренным шагом, то Харм, раздетый до исподнего с копьем в левой руке и бурдюком в правой – это я так определил главенство предпочтений и боевые качества героя, лежал на большой куче валежника. Ниже вокруг него расположились, сидя по-турецки, пятеро обнаженных гоблов, держащих головы без скальпов в руках. Последние были приторочены к луке седла.
Все представляющее ценность, даже изгвазданную в крови одежду последнего зеленокожего, я упаковал в тюки, особо не рассматривая сейчас трофеи. Предпочитая заниматься подобным в тиши «родного» дома. Также поснимал многочисленные кольца, восемь одинаковых, со слов Амелии, отвечали за послушность «общественных» тирков. Иначе те упрямились, как ослы, и не подчинялись никаким командам двуногих. Но если ты начинал взращивать «личного» жеребенка с «самых пеленок», то он за хозяина рвал не хуже собаки. Впрочем, дело то было муторным, долгим и требовало проведения различных магических ритуалов, одного лишь хорошего отношения и дрессировки оказывалось недостаточным для превращения этих флегм в верных боевых товарищей.
Дополнительно мне достался перстень с главного, который мог в автоматическом режиме при облучении сканирующими заклинаниями срабатывать, создавая вокруг себя область «невидимости» от подобного способа обнаружения радиусом около пятнадцати метров. Недолго и нечасто – четыре раза в сутки, минут на двадцать-тридцать каждый. После требовал зарядки. Кстати, хронометры здесь редкость и лишняя трата денег, как на бесполезные, статусные вещицы. Что говорить, если большинство обывателей не нуждались в точном знании текущего года.
Еще одним бонусом стал браслет из отшлифованных и ограненных восьми прямоугольных кусков янтаря с различными насекомыми внутри – от пауков до уж совсем безумных порождений доисторического мира, позволяющий не только отыскивать чистые пятна на Землях Хаоса (основная функция), но и предупреждать о некоторых видах нежити, если та оказывались на расстоянии до тридцати шагов от хозяина. Кроме всего, он немного повышал регенерацию, в результате быстрее заживали порезы и ссадины, и мог обеззараживать флягу воды один раз в три часа. Однако амулет требовал регулярной «подзарядки». Подобные украшения, но гораздо изящнее, после разрешения забрать свои вещи, появились на руках спасенных, а также всегда был у калеки. Его гоблы не успели «раздеть».
Нормально. Нужные в хозяйстве предметы.
Если чем смогли удивить эти гуманоиды, помимо уродливых лиц, так это размерами чресл – тут не хуманам, а всем коням на зависть. Кстати, авторши сериала угодили в яблочко, как в воду смотрели. А девчушки рядом краснели, хихикали, бледнели, прятали взгляды, но один черт исподтишка нет-нет и поглядывали на срамные места. Никакого уважения к покойникам или страха перед ними. Амелия быстро вернула учениц на бренную землю, рассказав в красках предназначение органов, дополнительных возможностях их применения и увеличения, и где бы они оказались, зачастую одновременно, не будь рядом доброго односельчанина. После с легким презрением дополнила: «Им двадцатой доли си хватает, чтобы разрядиться. Потом пару дней на женщин не смотрят, как отрезает. Но все залетают с первого раза, даже эльфийки». Ораторша рассказывала все тихо, чтобы не услышал я, но она просчиталась – слух был великолепный.
Но мне не до их тараканов, я по крупицам впитывал все, старался не пропустить ни одной мельчайшей детали, и как сложно оказывается жить без нейро. Изменения в сознании человека стали происходить где-то на заре двадцать первого века, когда с появлением и воцарением глобальной сети Интернет, превратившегося затем в громкое «Галонет», люди запоминали не нужную информацию на странице, а ссылки или поисковые запросы, которые к ней приводили. Чип – следующий этап развития, он большую часть данных систематизировал сам, разгружая мозг.
Пусть постоянно теми или иными способами, зачастую бесчеловечными, у нас тренировали внимательность, как и способность сразу воспринимать картину целиком и вычленять необходимое, однако, технологии все же играли пагубную роль. Яркий пример – заметил арбалеты со второго раза. И никого оправдания в виде встряски теперь быть не должно.
Сейчас поздравил себя с крохотной победой. Мой подход позволил найти ответ, надеялся, что правильный, на один из вопросов. Так еще один пазл в общей картине сложился.
Физиология – мать всего.
Гоблы решились на акт насилия «здесь и в сию минуту» не из-за всеобщей атрофии головного мозга или желания получить дикую дозу адреналина от близости Стены, выказывая лютую безбашенность, наоборот, всему причина – продуманность юного вожака.
Им все равно бы пришлось задержаться на доставку посылки, сбор и погрузку трофеев, поэтому десять минут на одном месте – не критично. Особенно, учитывая амулет скрытности… Даже, допустим, если знахарка в два раза приуменьшила их половые возможности – и требовалось три минуты на особь.
Айлу они изначально собирались пускать в расход. Из-за перегруза или по какой-то другой причине. Поэтому босс решил извлечь максимальную выгоду из смерти девушки. Ватажники, выпустив пар на ней, на два дня поражались тяжелым приступом целибата. Это и отсутствие конфликтов в диком «мужском» коллективе при наличии близких и абсолютно подневольных баб, и реальная возможность доставить девственниц без проблем до стойбища в целости и сохранности. А те стоили на порядки дороже.
Значит, верно я подумал о важном поручении и грандиозных планах у зеленого папаши на сынулю. Из таких, вроде бы, мелочей, становилось понятно – будущий лидер банды взрастал. Вон, как все на ровном месте организовал и учел. И овцы целы, и волки сыты, и пастуху вечная память, и в карманах золото. Для меня это значило одно – обязательно будут предприниматься попытки отомстить. Но кто предупрежден, тот вооружен.
И еще, у индейцев существовали свои понятия о прекрасном. Поэтому не привлекала их Амелия, которая на взгляд человека начала двадцать четвертого века, являлась практически эталоном красоты. У гоблов в быту процветала прагматичная позиция, которую отражала одна из поговорок: «толстая жена в голодные времена – подарок небес, две – ты обласкан богами».
Встречали мы припозднившихся стражников во всеоружии, я чуть впереди. Прекрасной половине человечества так и оставил ирсы. Айла, в отличие от Амелии, от одного взведенного арбалета не отказалась. У самого дополнительно две «заплечные» фалькаты; большой острый и довольно неплохой нож; обоюдоострый кинжал сантиметров двадцать длиной. Его удалось закрепить на пояснице на поясе параллельно земле. Отсутствие фляги и аркана сейчас не критично. Был скользкий момент с исчезновением последнего, но надеялся, что никто не обратил внимания на этот штрих, по крайней мере, вопросы не прозвучали. И еще, кроме томагавка, имелся засопожник в обмотках, которые пока не поменял на удобные и теплые мокасины.
Охранение не выставлял, так как на боевые качества дам не надеялся совершенно. Даже едва подготовленного противника вряд ли заметили бы, схлопнулись без пользы на ровном месте, даруя остальным ложное чувство защищенности. А других бармалеев мы должны были услышать издалека. Более того, нахождение вне пределов видимости девушек заставляло отвлекаться от «потрошения» гоблов. Но учитывая шум, который создал ГБР, вламываясь в Серый лес, как я верно и оценил, никакие наблюдатели даром тут не нужны.
Возглавлял процессию лэрг Турин. В отличие от виденных мной ранее в сериалах представителей аристократии – тонкокостных, жеманных, больше похожих на девочек-подростков, этот выглядел, как медведь, вставший на дыбы. Здоровенный звероватый черноволосый бородатый мужчина, закованный с ног до головы в полный латный доспех цвета вороньего крыла с аутентичными наплечниками в виде отливающих золотом орлиных голов. Он появился верхом на боевом рыцарском коне, чьи глаза пылали багряным огнем. Выглядел сотник несокрушимой скалой, воплощением силы и ярости.
Сразу становилось понятно, что именно такой демон, а не очередной трансгендер, всегда будет на острие клина тяжелой кавалерии, проламывать ряды одетых в сталь врагов, пытающихся прикрыться щитами. Нанизывать их по двое на копье исполинских размеров, разить моргенштерном величиной с колючий баскетбольный мяч, который сейчас мерно и мирно покачивался слева от седла рядом с ножнами полутораметрового прямого клинка, с черной рукоятью, крестообразной гардой и навершием в виде, опять же, орлиной головы.
Единственный удачный вариант – бить его обязательно неожиданно либо в открытое забрало, либо убивать или ранить под ним коня. И то, вряд ли получилось бы. Обязательно какие-нибудь хитрые амулеты имелись. Например, стрелы могли отклонять или создавать силовое поле.
На фоне сотника остальные стражники смотрелись детьми. Вот с ними проще. Обычные кольчуги длинной до середины бедра, железные круглые шлемы. Воины были вооружены квадратными щитами без умбонов, копьями и короткими мечами на перевязях. У четверых имелись луки. У некоторых на поясах дополнительно висело по кинжалу. Но главное, не разница в вооружении, а в повадках. Я чувствовал, что лэрг не просто выглядел очень и очень опасным противником, он таким и являлся.
Еще одно неизвестное число в любых раскладах, прикомандированный к подразделению боевой маг – мэтр де Лонгвиль. Его лирнийский иноходец в сравнении с жеребцом Турина смотрелся гоночным глайдером золотой молодежи, которая зачем-то припарковала его недалеко от тяжелого танка прорыва. Хотя волшебник тоже ломал общепринятые стереотипы, брезгуя таскать балахон или сутану, предпочитая легкий полный доспех, очень напомнивший мне линейку земных «Рейдеров».
Уязвимые места тех – подмышечные впадины, паховая область со стороны бедер. И еще один штрих, перчаток высокий и худой гладковыбритый мужчина не носил, а каждый палец венчал перстень-амулет, на обоих запястьях по тяжелому браслету из темного металла, которые покрывала вязь незнакомых символов.
В правой руке тот держал посох метра полтора длиной, с навершием в виде какого-то хищного ящера, раскинувшего крылья и заключенного в два полумесяца, которыми можно было рубить не хуже, чем секирой. Концом и «опорой» этого импровизированного оружия служил алый кристалл, ограненный в виде вытянутой пирамиды, в глубине которой постоянно вспыхивали ярко-желтые искры. Такой проткнуть врага – легче-легкого.
Высокое начальство окинуло поляну внимательным взором, а стражники рассредоточились без всякой системы. Пара зачем-то спешилась и направилась к роднику. Команд я не слышал.
Однозначные выводы пока не стал делать. Например, о том, что прибывшие – бараны, хотя и вели они себя в лучших традициях стада. Но слишком мало вводных. Ведь должна иметься причина, и веская, почему отсутствовал головной и тыловой дозоры. Боковые вообще в таком разрезе упоминать не стоило. Воины не провели предварительной разведки, сунулись сразу, всем кагалом… Даже Аскольда, как проводника с собой не взяли. И почему?
– Хвала богам, вижу целы вы! Что здесь произошло? – ни к кому не обращаясь задал вопрос лэрг Турин. Голос оказался под стать фигуре – гулкий, зычный, командный.
Хотел ответить, привычно шагнув вперед, но тут же последовал резкий и жесткий приказ-отлуп:
– А ты, мальчишка, помолчи! Пусть говорит она! – хлыст, сжатый в латной перчатке с шипами на костяшках, указал на Амелию. Сам же титан легко спрыгнул со звериной грацией из седла. Вновь сурово все осмотрел, одобрительно хмыкнул, когда увидел будущий погребальный костер, точнее, гоблов.
Что же, я только за такой расклад.
– Он не мальчишка, но теперь муж зрелый! Он спас нас от бесчестья и позора, от похищения и смерти! – неожиданно с превеликим пафосом выдала знахарка, задрав нос, видимо, силясь заглянуть громиле в глаза, – И, если бы не, как ты сказал, «мальчишка», мы бы сейчас не говорили с тобой. А пока вы до нас «домчались», – это слово будто выплюнула. Не только я заметил лаг во времени, – Можно было и весь ваш десяток разложить не по одному разу! И, надеюсь, что в следующий раз, так и произойдет! И рядом ни одного «мальчишки» не будет! Поэтому побольше уважения, лэрг! Тем более, в нем проснулась память рода и крови!
– Амелия, твои слова несносны! – рыкнул Турин, но женщина ничуть не смутилась, а продолжала смотреть очень и очень зло, глаза сверкали, пальцы сжаты до белизны на посохе. Красивая все-таки, в ярости особенно.
Но главное, у целительницы имелся грандиозный авторитет, который никогда в будущем не стоило сбрасывать со счетов, потому что сотник справился с гневом и продолжил нормальным тоном, в нем даже послышалось немного усталости. Но пафоса не уменьшилось, такое ощущение, я театрализованное представление посетил.
– Сначала мы думали, те кто из вас не мертв, пленен и уже угнан в рабство не одним десятком подлых гоблов. Как нам и поведал, встретившийся по пути и чудом спасшийся в сече, ваш родич Аскольд, – при последних словах Айла сплюнула в сторону, а лица остальных девчонок выдали всю гамму эмоций. Точно, будет «сеча» храбрецу. При скорой встрече, – Но мэтр де Лонгвиль использовал заклятье поиска отродий хаоса, порождений тьмы и живых хуманов, призвав призрачного дракона. Он-то увидел его глазами, что с вами все в порядке. И ауры неиспорченные рассказали о вашем здоровье, а тирки рядом и тени мертвых людоедов, какие еще находятся в нашем мире, что все закончилось во славу новых богов. Поблизости уважаемый волшебник опасностей не обнаружил. И никто из вас не бежал в направлении Черноягодья, не появлялся на дороге. Поэтому сочтя ваши дела благополучными, мы занялись тем, ради чего и потребовал долг выехать за Стену. А именно, проследили за путями мерзких гарпий, о которых нам передали весть с Дальнего поста. Они убыли дальше на запад, вглубь Земель Хаоса, оставляя за собой смрад, поэтому и подали сигнал – отбой тревоги, который вы могли услышать.
Интересно и познавательно.
Если беглец встретил патруль в ближайшей «слепой» зоне, то маг смог просканировать местность на расстоянии большем, чем километр. При этом довольно четко и точно обрисовать ситуацию. Вот в чем основная причина их расслабленности. «Призрачный дракон» – это фигура велеречивой речи или аналог беспилотника, размещенного в навершие посоха?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
