– После завтрака…
– Да…
Губы близко. Хочется дотянуться. Совсем чуть-чуть же.
– Ну так что? Поцелуешь, а? Незнакомка?
– Иди ты …
Ничего не говоря выходит, зло хлопает дверью, оставляя меня одну. А ведь я уже встала на носочки. Мне хотелось коснуться до его губ. Посмотреть, что будет? Что я почувствую?
Глава 7. Она
Завтрак в этой гостинице в столовой. Советской такой, с деревянными стульями и серой плиткой.
Я выбрала дальний столик от двери, а незнакомец наоборот. Поэтому сидим в разных концах. Но то и дело переглядываемся. То я стрельну глазками, то он. Только у него взгляд тяжелый, не могу долго останавливаться на нем. Но не могу и не смотреть. Тянет он к себе.
Пиликанье на телефоне – приходит сообщение. Конечно же, это Васька. Проверяет меня, интересуется.
– Ну и что ты мне пишешь?
– А ты посмотри, посмотри. Я там написала, чтобы ты не теряла времени, солнышко.
– Ты знаешь, Вась, а я спросила у него, есть ли девушка постоянная или нет. И потом так себя неуютно чувствовала. Будто в грязи искупалась. Неправильно это все. – Шепчу в динамик. Здесь слышимость хорошая, переживаю, что каждое мое слово может быть слышно на другом конце. Именно там, где и сидит мой незнакомец.
– И что? Девушка, не девушка. Ты себя цени. Свое состояние и свое положение… отвлекись, развейся, в который раз тебе говорю.
Бешусь. Понимаю, что она права, но словно меня что-то сдерживает. И это Степа, в этом уверена. Он ушел из моей квартиры, но никак не из мыслей. Сердце… может, он еще там…
– Все, я бросаю трубку, Вася. И не перезванивай, не возьму.
– Хорошо. Но пришли фотки. Его, а? И рассказ потом. Подробный, – уточняет еще, – я буду ждать, – и сама первой кладет трубку.
Приходит сообщение с работы. Да, рабочий день-то уже начался. Вот и посыпались. Надо переделывать статью, еще какие-то коррективы вносить. Голова кругом.
В редакции сейчас шумно. Представляю суматоху и начинаю скучать. Это единственное, что меня отвлекало от мыслей про Степу. Работа, интервью, написание статей, обзоры.
Незнакомец подходит со своим подносом. На нем тарелка с омлетом, горошек, две сосиски и кофе. Жуткий на вкус и цвет. Но ничего другого здесь нет. У меня такой же набор. Насколько съедобно еще не знаю. Не успела отправить в рот ни кусочка.
Незнакомец прожигает меня взглядом так, что не могу сдвинуться с места. Что-то решает. Долго. Мучительно. Я вопросительно поднимаю одну бровь.
– Что? – смотрю прямо на него. Правда, не красавец, но что-то в нем есть. А что, пока не пойму. Думаю, девушкам это точно нравится. Загадочность, таинственность…
– Я подумал, – присаживается напротив меня. Поза расслабленная, а лицо довольное. – Мы неправильно начали, не с того. Давай попробуем по-другому?
– И как же?
Он протягивает мне руку. Она теплая и сухая. А еще большая. Я никогда не любила, когда у мужчины мокрые и холодные руки. Как у лягушки.
– Иван.
– М-маша, – снова заикаюсь. Не потому, что страшно. Нет. А потому что думала над именем. Если уж и играть с этим незнакомцем, то только не от своего имени.
У меня в институте была одногруппница. Ее звали Маша. Фамилия еще такая красивая, звучная. Первая красавица на курсе, так говорили парни. Любому могла вскружить голову. В нее были влюблены все представители мужского пола, а девушки завидовали. Возможно, ее сила была в ее простом имени. Так хочется думать.
Смотрит пристально, даже не моргает.
– Со мной что-то не так?
– Не знаю. Ты мне скажи.
– Тебе не подходит имя Ваня.
– Это почему же?
– Оно простое.
– А я, значит, сложный?
– Да. И непонятный.
– Интересно, но и ты на Машу не очень похожа.
– Почему? Тоже простая?
– Ну… ты обычная. Но никак не Маша.
– Странные у тебя ассоциации с этим именем. У меня в институте была как раз Маша. Королева потока. Все парни были от нее без ума. Именно тогда мне и понравилось это имя.
Прикусываю язык, поняла, что сказала лишнее.
– И что значит обычная?
– Ну… два глаза, две руки, две ноги
– Можешь дальше не продолжать.
– Отчего это? Два уха, двадцать пальцев. Хотя тут не уверен. Не считал.
Встаю и собираюсь уйти. Этот тип, Ваня, либо просто издевается и выводит меня из себя. Либо просто дурак.
– Да шучу я. Юмор у меня такой.
– Отчего я делаю вывод, что постоянной девушки у тебя нет, – откидываюсь на спинку стула, который скрипнул.
– Почему? – на меня теперь не смотрит. Все внимание омлету и зеленому горошку.
– Никто не выдержит таких шуток. Они безвкусные.
– Или отстойные.
– Именно, – накалываю на вилку маленький кусок омлета. Да, он все-таки мерзкий, а еще пересоленный и сморщенный.
– Ну, извини. Какой уж есть, – Ваня отпивает кофе и морщится. Согласна, тут он ужасен.
Я понимаю, что Ваня единственный тут, с кем можно поговорить. Да, собеседник он специфический, но без разговоров я не могу. Два дня одной мне сложно. Не люблю одиночество. Да и его эта странность притягивает. Снова возвращаюсь к словам Васьки.
– Ты надолго здесь? – спрашиваю я.
– В этом городе? Нет. А ты?
– И я нет. На пару дней. А потом нужно будет одно дело завершить, поставить точку, так сказать. Да я вообще не должна быть здесь. Работы много, да и потом… – говорю быстро, иногда глотаю окончания.
– Стоп! Ты всем так много о себе болтаешь?
– Это не много, – стараюсь улыбнуться.
– Много.
– Хорошо, – я замолкаю, опускаю взгляд на недоеденный омлет, который и не буду доедать. Так и останусь голодной. Понимаю, что найти бы в этом городке хоть какой-то магазин. Готова даже съесть сухую лапшу, но лишь бы не притрагиваться к местному завтраку.
И тишина. Ваня смотрит вокруг себя, может, примечает какие-то детали, я же делаю что угодно, лишь бы не смотреть на него. Чувство неловкости сохраняется.
– Ладно, продолжай, – разводит руки в сторону. Сдается?
Улыбаюсь, широко, обнажая все свои зубы. Только не пищу. А Ваня начинает смеяться. Мне кажется, это первая наша точка, общая.
– В общем, когда я сюда ехала, не думала, что попаду в такую метель. Я, конечно, из тех, кто радуется любой погоде. Ну, знаешь, как в песне из советского фильма. Я представляла, что в дождь сижу на подоконнике и мечтаю, а в солнечный день прогуливаюсь по улицам города с Васькой. Васька – это подруга, чтобы ты ничего не подумал лишнего. Мы заглядываем в магазины с шумными кондиционерами и просто наслаждаемся жизнью. А в ноябрьский промозглый вечер можно сидеть с мужчиной, любимым, в ресторане, скрываясь от этих пронизывающих ветров, – мечтательно закатываю глаза, а потом всматриваюсь в потолок. Он с подтеками, но я представляю, что я именно в том ресторане, куда и пригласил меня мой мужчина. Очень надеюсь, что больше никогда он меня не бросит. – А зима. Это Новый год, коньки, снеговики. В детстве очень любила их лепить. У нас во дворе было много места. И когда выпадал снег, то получался просто огромный белоснежный ковер, на котором мы лепили два, три, а может, и больше снежных баб. Было так здорово! Знаешь, а еще летом здорово поехать купаться на речку. Когда кожа горит, а ты ныряешь в эту прохладу. Так о чем это я… да, о снегопаде вчерашнем. Я просто прокляла его, пока добиралась. Ничего более жуткого и раздражающего я в жизни не видела..
– Значит, ты из столицы, по такой погоде. Отчаянная.
– Да, когда преследуешь одну цель…
– И что за цель? – замолкаю. О таком вообще можно говорить с незнакомцем? Немного глупо и безответственно.
– Да… я много болтаю.
Он смеется. Заливисто. Красиво. Нельзя не подхватить.
Мы поговорили еще про город, про то, что коммунальщики вконец оборзели. Но только не в Москве. Там с этим полный порядок, если не заглядывать в спальные районы. Ваня иногда смеялся, а иногда просто улыбался. Я наблюдала за ним, изучала. У него маленькая родинка у нижнего века. Точка всего лишь. Но так и тянет прикоснуться к ней. А когда он улыбается, то левый уголок губ тянется вверх. Это больше похоже на хитрую ухмылку, словно он пытается разгадать самую важную загадку в своей жизни. А еще он часто разглаживает брови большими пальцами. Руки аккуратные, по-мужски притягательны. Я помню, что они теплые и большие.
– Я так понимаю, на вечер планов нет?
– Нет, – смотрю в его хитрые глаза и глупо улыбаюсь. Он мне и правда начинает нравиться. Только не пойму причину. Может быть потому, что он здесь один. Человек. Мужчина. Или все-таки из-за его шуток, над которыми внутри себя я смеюсь, а на деле сдерживаю этот смех. А еще он обаятельный. Обаятельный незнакомец.
– Тогда вечером устроим что-нибудь.
– Что-нибудь? В моем представлении “что-нибудь” не самое невинное.
– Ну вот и ты можешь шутить. Это хорошо. Но мы просто посидим. Лучше вдвоем, чем поодиночке в номере. Да, болтушка?
Опять глупо улыбаюсь и качаю головой, как болванчик.
Ухожу из холла и оборачиваюсь. Цепляет он меня. За прошедший час я ни разу не вспомнила о Степане. Незнакомец вытеснил образ человека в моих мыслях за какой-то день. Ну, может, чуть меньше.
Глава 8. Он
Смотрю ей вслед. Фигурка правда зачетная, мне нравится. Есть что заценить. Но наивная и до ужаса болтливая.
Получается, там в номере своим вопросом она завуалировано хотела намекнуть на секс с ней. И никак не могу понять: это глупость или самоуверенность? А может, тупо похоть? Что? Любопытно же мне. Я на грани того, чтобы залезть к ней в телефон или комп, который она сто процентов прихватила с собой, и узнать кто же эта незнакомка. То, что она не Маша, я почти уверен. Догадалась ведь не своим именем представиться. Значит, не такая уж и дура.
Что ж, хочет поиграть? Устроим ей игру. Увлекательную. Назовем ее “поймай незнакомца”, а лучше “поймай незнакомку”. Но только эта Маша не учитывает силу противника. Делаю вывод, что раньше в такую игру не играла. Впрочем, так интересней будет.
Включаем таймер. У нас около 34 часов. Отсчет пошел.
Моя игра в “поймай незнакомца” закончилась печально. И мне ли не знать ее правила. И как рассчитать силы противника, продумать стратегию.
Точнее, игра называлась “Catch the strangers”. Мы так и назывались – Strangers.
Организовал ее я. Потом присоединился Миха. Вот только пробыл он недолго, откололся. Его поймали на теневом заработке. Он продавал ворованные электронные кошельки. Думал, не заметят его, но плохо подчищал за собой. Дурак. Потом мы нашли Леху. Он помогал нам с махинациями с кредитными картами. Ну и был основным в фишинговых письмах. Сколько же мы их рассылали, даже не сосчитаю. Но поймали и его. Глупо так у него вышло. Уехал за границу и оборвал со всеми контакты. Кроме своей девушки. На коротких переброшенных сообщениях его и вычислили. В те дни я понял одну важную вещь – нельзя быть в отношениях. Рано или поздно они погубят. Любовь вообще губит и обнажает.
Потом мы с Демидом ломали банковскую систему. Помню, когда первый раз у нас получилось. Это было очень странно. Ты сидишь в компьютерном кресле, уставился в монитор. Там строки, цифры, коды. Бегает все перед глазами. И ты понимаешь, что сделал то, к чему шел. Задал себе задачку и решил ее. А она была со звездочкой. Думали ли мы о том, что причиняем вред? Нет. Таких мыслей отродясь не было. Мы считали это нашей работой. Никто ведь честно не зарабатывает. Так чем же мы хуже?
Демида поймали, я же успел убежать. Целый год я был один. Но потом познакомился еще с одним парнем, с которым проворачивали такие дела, за которые не каждый возьмется. И получали бабки, огромные. Выводили их через посредников. Кого только не найдешь в даркнете. Ведь проблема хакером в том, что мы понимаем, как устроена система, но вот вывести оттуда деньги – это проблема финансистов. Многие на этом и ломаются. Думают, это очень просто. Раз – и ты миллионер. Долларовый. Но это далеко не так. Нужен еще человек, тот, кто знает, как правильно это сделать. Ключевое слово – правильно.
Оставляю всю посуду на столе. Ужасный завтрак. Но ничего другого я и не ожидал от этого места. Допиваю последний глоток кофе. Он холодный и мерзкий на вкус. Скучаю по тому кофе, который в кафе у работы. Мужской, как говорит Петрович. Вот сейчас бы этот мужской кофе, и обратно в путь.
На телефоне пара сообщений от матери. Она уже как-то узнала, что я вернулся в город. Мы не общались несколько месяцев. Последний раз сильно разругались. Можно сказать, вдрызг. Но вычеркнуть родного человека из своей жизни я не смогу. Пусть она и считает меня позором семьи, которая, к слову, распалась более пятнадцати лет назад. Отец ушел, с тех пор я его никогда и не видел. Да, честно признаться, в моей жизни и до этого он участия особо не принимал.
Кручу телефон, пока поднимаюсь к себе в номер. Он словно спиннер. Ловко так его верчу. Сам засмотрелся.
В комнате убрано. Незнакомка Маша собрала все свои вещи, которые до этого она разбросала по всему номеру. Прибралась так, что даже горничную можно и не звать. И не побрезговала ведь. Полотенце аккуратно висит на полотенцесушителе и сохнет. А внизу под ним пара новеньких отельных тапочек. Даже не имею ни малейшего понятия, как они оказались в этой гостинице.
Да, ничего не оставила. Проверил все шкафы – пусто. Даже жаль.
– Мария, Мария. Кто же ты? Чем живешь? – смотрю на закрытую дверь. Хочу, чтобы она открылась внезапно, и незнакомка вошла без стука. – Нет, ты не Мария. Уверен. Хотя и я не Иван. Да, пока ничья.
Снова сообщение от матери. Без приветствий. Про пожелание доброго утра молчу. Кто я такой, чтобы желать мне такое?
Написать ответку или позвонить?
– Я так понимаю, ты в городе? – уже на первой ноте пожалел, что решил просто услышать ее голос.
– Да.
– Послушай, думаю, тебе не надо туда ехать. Если, не дай бог, узнает жених твоей сестры, ты …. ты понимаешь, что оно разорвет все. Бросит ее. Позора не оберешься. А что скажет на это Игорь? Ты о нем подумал?
– Мне на твоего Игоря пофигу, – ругнулся бы жестче. Грубые слова так и вертятся на языке. Но не люблю эту самую грубость. Мат-то в редких случаях использую.
