Страница 3 из 4
– Все отлично, Костик, – ответила она и взяла у меня куртку. – А что с лицом? Неужели подрался?
– Так. Царапина, – махнул рукой я и потянулся за номерком.
– Может перестанешь языком попусту трепать, старая курица? – вдруг изрыгнул из себя белобрысый парнишка из моего класса. В костюме.
– Извините, господин, – тетя Фая приклонила голову, взяла его пальто и понесла на вешалку.
– А ты чего вылупился, Фунтик? – продолжил плескаться ядом малолетка, но уже в мою сторону.
Это были самые долгие тридцать секунд в моей жизни. Устрой, который царил в этом мире, сделал и без того невыносимых школьников еще более дерзкими и незнающими границ. Мне хотелось взять каждого из них за шкирку и научить манерам. Но после того, как уволили мать, я остерегался навлечь на свою семью еще больше бед. Открыто идти в конфронтацию нельзя. По крайне мере, пока не разберусь что происходит в этом мире.
– Ничего, – мотнул головой я.
Тогда Антропов фыркнул и поднял руку к лицу. Открытой ладонью к себе. Я увидел, как вокруг его пальцев копится воздух и приобретает красный оттенок. Черт, это не воздух. Это какая-то энергия.
Сгусток энергии становится все ярче, а в следующее мгновение из носа аристократа выбегает струйка алой крови. Он тут же хватается за нос и орет:
– Охрана! Охрана!
Я оглядываюсь, не понимая, что происходит. Ко мне подбегает амбал в темных очках и хватает за шиворот, словно котенка.
– Ты ударил аристократа, щенок? – обращается он ко мне.
– Этот утырок сам пустил себе кровь! – даже не пытаюсь брыкаться я.
– Он ударил вас, господин? – не обращая никакого внимания на мои слова, охранник смотрит на Антропова.
Тот держится за нос. Его рука уже вымазалась в крови.
– А по мне не видно, остолоп? – отвечает он амбалу.
– Он врет, как дышит, – усмехаюсь я. – Можете спросить у тети Фаи. Я и пальцем его не тронул.
Охранник переводит глаза на гардеробщицу. Женщина, с которой у меня всегда были хорошие отношения почему-то молчит. Смотрит на меня. На аристократа. Снова на меня. Но молчит.
Уже полчаса я сидел в кабинете директора и пялился в аквариум с рыбками. Звонок уже прозвучал и первый урок в своей новой жизни я пропускаю. Но мне сказали сидеть и ждать Глеба Ростиславовича. Я так и делал. Невиновный должен вести себя как невиновный.
В животе урчит, потому что я так и не успел пообедать. Вчерашний жаренный хлеб, вместе с блинами, переваривается по четвертому кругу. И как же непривычно вновь возвращаться туда, где ты не можешь просто так, по своей воле, встать и уйти. Наверное, это один из главных минусов детства.
– Костя, здравствуй, – послышался спокойный голос из-за спины, вслед за коротким скрипом двери.
Я обернулся. Высокий седой мужчина, с пышными усами над верхней губой, закрыл дверь на защелку и опираясь на красивую лакированную трость прошел за свой стол. Под мышкой он держал увесистый учебник.
– Здравствуйте, – кивнул я и сглотнул.
В горле, толи пересохло, толи я просто слишком долго молчал, поэтому первую половину слова я попросту прохрипел.
Директор положил книгу на край стола и сел в свое большое кожаное кресло. Я прочитал название учебника. Хиромантия. Хм. Они тут судьбу по ладоням предсказывать умеют или как это работает? В моем мире Глеб Ростиславович не преподавал.
– Как ты умудрился перейти дорогу Парфенову? – добродушно спросил глава школы и задумчиво постучал пальцами по столу.
Я увидел на его руке перстень. На перстне герб – медвежья морда. Как и на набалдашнике трости.
– Это была самозащита, Глеб Ростиславович, – ответил я. – Он ударил, я ответил. Ничего больше.
– Значит вы подрались? Когда это было?
– Вчера.
– Где?
– На стадионе за школой.
– Еще и на территории лицея… – помотал головой директор. – Довольно смелое признание, учитывая серьезность последствий.
Он был спокоен как удав, но в то же время от него так и било мощной энергетикой.
– Из-за чего произошел конфликт? – спросил глава школы.
Я быстро прокрутил в голове то, что произошло, когда я попал в этот мир. Вспомнил первые слова, которые услышал, едва очнувшись. Вроде Кипяток своеобразно просил меня извиниться за то, что я назвал его гондоном.
– Уже не помню, – ответил я. – Знаете как бывает, он меня оскорбил, я его оскорбил в ответ и понеслась.
Директор в задумчивости помял свой гладковыбритый подбородок, пристально глядя мне в глаза, как будто пытался прочитать мысли, а затем достал из ящика стола небольшой буклет и передал его мне.
– Что это? – спросил я.
– Ты никогда не читал правила поведения в школе? – поднял брови он.
– Видимо…стоит перечитать, – кивнул я и взял буклет в руки.
Мне будет полезно ознакомится с тем, что тут делать можно, а что нельзя. Да и директор такой поступок оценит. К тому же, он оказался совершенно иным аристократом из тех, кого мне «посчастливилось» встретить за последние два дня. Надеюсь, суд будет справедливым.
– А Антропов? – вдруг спросил он. – Ты действительно ударил его сегодня?
– Нет! – резко ответил я и тут же исправился, заговорив более спокойным тоном: – И пальцем не тронул. Он нагрубил тете Фае, а потом ему не понравилось, как я на него посмотрел. Затем он подставил руку к лицу и…пустил себе кровь. Уж не знаю как ему это удалось, но кровь бежала ручьем. Даже весь свой женский платочек испачкал…
– Можешь не продолжать, – проговорил Глеб Ростиславович. – Послушай, сынок. Сейчас все, кто состоит в клане Парфёновых будут тебя провоцировать и добиваться исключения из школы. Сегодня я могу судить непредвзято, но если будешь нарушать правила и дальше, то мне придется перейти к более жестоким мерам. Вплоть до исключения. А это значит, что они победят. Это тебе ясно?
Клан Парфеновых? Звучит устрашающе. Интересно, Антропов тоже в нем состоит? Иначе, какого черта он вообще меня подставил? Н-да… Вопросов пока больше, чем ответов. Радует одно. Что директор остался собой. Он и раньше был добрейшей души человек, а теперь я уважаю его еще больше.
– Ясно, – отозвался я. – Но если оскорблять нельзя, защищаться нельзя… В таком случае, что мне остается?
– Соблюдать правила, – внимательно посмотрел на меня своими зелеными глазами глава школы.
Затем он поднял трубку телефона, дождался, когда на том конце провода ответят и приказал:
– Игорь, приведи ко мне Егора Парфенова и Кирилла Антропова. Да. Прямо сейчас. Ну и что, что у них урок. Анна Михална знает, что я просто так детей от занятий отвлекать не буду…
Глеб Ростиславович положил трубку и посмотрел на меня.
– Твой отец был хорошим человеком, Костя. Он был умен и многих в свое время заставил служить ему. Но стоило допустить лишь одну ошибку и его не стало. Он был моим другом и из уважения к нему я закрою глаза на то, что ты сделал. И из уважения к твоей смелости и честности. Но только на этот раз. Второго раза не будет. Надеюсь, что мозги своего отца ты унаследовал также, как характер.
Я с благодарностью кивнул.
Это что-то новенькое. В моей прошлой жизни отец рано умер. Но никаких заслуг за ним не числилось. А вот здесь история, видимо, сложилась по-другому. При случае, нужно будет расспросить у матери о нем побольше.
– А теперь, читай, – сказал директор. – Ты должен знать законы школы как «отче наш».
Я опустил глаза на открытый буклет и побежал по своду правил.
Кроме обычных правил поведения, которые запрещают прыгать через ступеньки и хвататься за оголенные провода, тут есть такие пункты, в которых, под угрозой исключения из школы, запрещается пользоваться…боевой магией. Боевой магией, черт возьми!
Я посмотрел на свою руку. Неужели я умею делать нечто подобное? Пускать себе кровь из носа, ломать технику и зажигать в своих зрачках языки пламени? Но как проверить, что я умею? И… У меня стандартный набор способностей или я могу вытворять что-то…эксклюзивное?
Я вернул глаза на страницы буклета и мой взгляд остановился на следующей строчке:
«Также запрещается использовать вне урока такие виды созидательной магии, как иллюзия, создание острых и других предметов, способных нанести увечье ученикам и сотрудникам школы…»
В дверь постучали, что заставило меня оторвать глаза от свода правил.
Директор встал со своего места и, хромая на правую ногу, дошел двери. Открыл. В кабинет директора тут же вошли Кипяток и Антропов. Они озирались так, как будто были в этом помещении впервые.
Школьники сделали несколько шагов вперед и остановились прямо по центру ковра. Как символично. Оба посмотрели на меня. На их лицах читалась ненависть. Однако она пропала, как только Глеб Ростиславович вернулся на свое место и теперь мог видеть их. Да уж. Сильно я разозлил этих парней.
– Егор, – директор обратился к Парфенову. – Как давно ты читал правила поведения в школе для одаренных?
– Я их знаю наизусть, господин директор, – прилежно ответил Кипяток.
Он прямо невинная овечка. И как можно быть такой двуличной тварью? Сейчас он и вправду выглядит так, что это я самое большое Зло из всех существующих Зол на этом свете. А не он.
– Знаешь, значит… – директор постучал тростью по полу. – А о драках на территории школы там что-то сказано?
Парфенов бросил на меня многозначительный взгляд. Явно не ожидал, что я обо всем расскажу. Знает, что кара за такое нарушение серьезная. Только я об этом не знал, а потому сознался. Да и директор мне выбора не оставил. Исключение из лицея – это суровый приговор.
– Ну? Чего молчишь? – повторил Глеб Ростиславович более твердым голосом.
– Там сказано, что драки на территории школы запрещены, господин директор, – растеряно ответил Кипяток.
– Тогда почему вчера вы с учеником Ракицким их нарушили? – повторил он еще более грубым тоном.
Кипяток молчал. Он опустил голову и смотрел под ноги.
Тогда директор сделал несколько шагов вперед и встал прямо перед местными хулиганами.
– За нарушение любого правила я имею право исключить любого одаренного из школы! – заявил он. – Будь он хоть Господь Бог! Вы позабыли, куда отправляют тех, кто не смог учиться в обычной школе? Тогда я вам напомню! Еще месяц не прошел, как Свиридов уехал на Казачью Заставу! Хотите следующими пополнить ряды Защитников?
Глеб Ростиславович замолчал, подошел к аквариуму с рыбками, открыл ладонь и корм из небольшой баночки потянулся к его руке. Я в очередной раз не поверил своим глазам. Затем он открыл крышку и навесил руку над водой. Песчинки корма осыпались на гладкую поверхность и рыбы принялись обедать.
– Любым поступком, которое нарушает порядок в лицее, – продолжил лекцию директор более спокойным тоном. – Вы не только обрекаете себя на тяжелую судьбу, но еще и показываете свое неуважение к правилам, учителям и директору школы. А теперь скажите мне, одаренные. Как долго я захочу держать здесь тех, кто нарушает дисциплину и подрывает репутацию школы?
После того, как голос директора перестал громыхать, через открытую форточку с улицы стали доноситься голоса первоклассников, прыгающих на площадке – видимо, у них была физкультура.
– Антропов… – проговорил глава школы и повернулся к длинноволосому дружку Кипятка.
Затем он подошел к нему и выдернул у него из кармана белый, испачканный в крови платок. Развернул его. Мне показалось что что-то шепнул и в этот же миг кровь с белой ткани испарилась. Я мотнул головой, в надежде прийти в себя. Но мне не привиделось. Платок действительно стал чистым. И никакая тетя Ася не нужна.
– Использование иллюзий в стенах школы запрещено, – сказал он. – Глупо надеяться на то, что вас не уличат во лжи. Вы еще дети! Стоит помнить об этом, когда начинаете использовать магию в корыстных целях, – напомнил глава школы.
Сейчас в кабинете директора снова воцарилось молчание. Все стояли с опущенными головами в ожидании приговора. Справедливость восторжествовала и каждый получил по заслугам. Но вот какой ценой?
– Еще хоть одно нарушение и вы будете исключены. Это касается каждого! – директор бросил свой взгляд на меня. – А теперь ступайте на урок. С завтрашнего дня и до конца недели вы дежурите в столовой и не посещаете занятия. Все. Втроем! Пока не научитесь уважать друг друга.
А вот и наказание… В свое время дежурство в столовой мы ждали с особенным нетерпением. Но это будет первое дежурство, которое я буду ждать как казни. Перспектива провести три учебных дня в компании этих аристократов меня не радует. Но должно быть интересно… Все-таки сейчас у всех нас связаны руки.
Каждый из нас кивнул, в знак понимания наказания и мы пошли к выходу. Пока толпились в проходе, кто-то из этих двух шепнул мне:
– Стукач!
Похоже теперь Парфенов с Антроповым ненавидят меня еще больше. Посмотрим, чем это обернется. Но на некую Казачью Заставу никто ехать не хочет. Значит теперь я в относительной безопасности и первая задача в этом мире – постоять за себя, – выполнена.
Директор проводил нас до класса на четвертом этаже, постучал и открыл дверь.
– Анна Михална? – проговорил он учтиво. – Я вам трех гавриков возвращаю, можно?
Женщина лет сорока, с чертами лица Джулии Робертс – большим ртом, кудрявыми волосами и в очках, посмотрела в нашу сторону строгим взглядом и кивнула. Затем, не дожидаясь, когда мы усядемся на свои места, продолжила что-то рассказывать.
Но я не слушал. Появилась проблема поважнее. Где я. Черт возьми. Сижу?!
Кипяток и Антропов сразу ушли и приземлились – что неудивительно, – за одну из последних парт. Вместе. Я же, застыл у доски и быстро побежал взглядом по классу.
Три ряда парт. Я совершенно точно в прошлой жизни сидел за третьей партой в первом ряду. С Игоряном. Но сейчас Игорян одет в костюм и сидит с Алиской. Но она одета обычно. Значит аристократы с челядью за одной партой все-таки уживаются. Следовательно, я могу сидеть на любом из свободных мест. А сейчас их всего три.
Вариант А. Дмитрий Солонин. Всегда был самым загадочным парнем в классе. Отвечал только, когда спрашивали. И только учителям. Я один раз видел, как его встречала бабушка из школы. Вся в черном и черной вуалью на лице. Все одиннадцать классов он учился отвратительно, хотя делал вид, что слушает все и всегда выполнял домашнее задание. Но всегда неправильно. Толи умом обделен, толи проблемы какие в семье. Мог ли я подружиться с ним в этом мире? Вряд ли. В моем он всегда за партой сидел один.
Вариант Б. Ян Калачевский. Веселый парень. Наполовину поляк. Всегда любил отпустить острую шуточку во время лекции, и тогда весь класс заходился хохотом. Вместо того, чтобы записывать под диктовку, он рисует трансформеров на последней странице тетради. Лучше всего подходит на кандидатуру моего соседа по парте, если бы не одно «но». Его предки запрещали ему общаться со мной. Почему-то считали, что я из неблагополучной семьи и поэтому обязательно научу его курить сигареты или нюхать клей. Конечно, это были только их закидоны, но, так или иначе, общения со мной он стал избегать.
Вариант В. Жанна Клаус. Еврейка. Всегда больше общалась с парнями, чем с девчонками. Учились курить за школой мы все вместе. Да и симпатизировала она мне всю школьную жизнь. Это я сейчас понимаю, а тогда мне казалось, что всякие сладости, подкиданные в портфель, дружеские валентинки, совместные прогулки домой из школы – это все само собой разумеющееся. Хотя на самом деле именно это и было истинным проявлением ее интереса.
– Ракицкий, – выдернула меня из мыслей Анна Михайловна. – Я тебя к доске не вызывала. Что ты стоишь как тополь на Плющихе?
– Можно схожу тряпку намочу? – вспомнил я вдруг дело, которое дало бы еще некоторое время на то, чтобы принять окончательное решение.
– Мы же не намочили! – вскинула учительница руки. – Только и ждали Ракицкого, чтобы магию воды использовать. Садись! Повелитель стихий…
Весь класс захихикал. А я понял, что сболтнул чушь. Действительно, если они тут могут водой повелевать, то им не очень-то и нужна эта негласная должность. И предложение намочить тряпку, едва зайдя в класс, было так себе.
Я кивнул и выбрал третий ряд. Ян или Жанна. Солонина отбрасываю сразу. Либо за пятую парту к Яну, либо за третью к Жанне. И весь класс, как на зло, смотрит за мной. Побочный эффект моего вчерашнего геройского поступка.
– Привет! – произнес я.
Затем упал на стул рядом Жанной и закинул на стол портфель, чтобы достать из него учебник по…какой там предмет?
– Ты чего, Ракицкий? – шепнула аристократка недоумевая.
Черт. Значит ошибся. Ну что теперь. Остается только вести себя, как ни в чем не бывало и снова подружиться с ней. Если, конечно, ее синяя форма не сделала из нее стерву.
– А что не так? – посмотрел я на соседку не менее недоумевающим взглядом.
– Да ни че… – замялась она. – Просто Солонин еще приревнует.
Я посмотрел на чудика из другого ряда. Он глядел на меня большими глазами и мимикой вопрошал. Я сориентировался и махнул ему рукой, мол, потом поговорим.
Вот и поворот. Самый невероятный вариант оказался правильным. Ну что ж, может оно и к лучшему. Интуиция никогда не была моей сильной стороной.
– У нас традиционные дружеские отношения, можешь не переживать, – ответил я Жанне на комментарий про ревность Солонина.
Она пожала плечами и уткнулась в тетрадь. Карандаш бил по открытым листам, показывая, что девчонка-то на нервах. Значит, чувства из истинного мира остались. Это уже хорошо.
Я посмотрел на доску. Там была начерчена какая-то формула, а сверху написано название предмета. Порталогия.
– …и помните, вы можете черпать свою силу только из порталов, – произносила свою речь Анна Михайловна. – И должны уметь в любой момент разорвать завесу и напитаться энергией. Сегодня мы научимся открывать порталы с помощью воды. Есть желающие к доске?
Я осмотрелся. Желающих, как всегда, не было. Был бы я хоть немного в теме, то вызвался бы. А так…Я даже вон учебник в портфеле найти не могу.
– Ракицкий! К доске.
Анна Михална, как ее называет директор, смотрела на меня и хлопала своими большими глазами.
– К доске, Ракицкий, – повторила она. – Уши сегодня мыл?
– Э-э-э-э… – протянул я.
Нет, мне выйти проблем не составляет, а вот давать лишний повод некоторым аристо подначивать меня – не очень хочется. Одаренный, не умеющий вскрывать какую-то завесу. Наверняка, все ученики хорошо с этим справляются. Выйду туда, не смогу совершить простейший трюк и тут же стану посмешищем. Что бы придумать?
– Можно я! – выкрикнула моя соседка по парте и вытянула руку.
– Клаус?
– Да, Анна Михайловна. Позвольте мне. Я очень хочу.
Учительница внимательно посмотрела на нас обоих и согласилась.
– Ну хорошо, Жанна. Выходи, – затем перевела взгляд на меня. – Ракицкий, пойдешь следующий.
– Не благодари, – шепнула мне девчонка и заставила встать с места, чтобы она смогла пройти.
Я выдохнул. И откуда она узнала, что я чайник в этом деле? Нужно будет не забыть сказать ей спасибо.
То, что происходило дальше я видел только краем глаза, потому что во всю уже листал учебник по Порталогии в поисках того, как создавать эти чертовы порталы.
Анна Михайловна протянула моей соседке стакан воды, сделала несколько наставлений, и та закрыла глаза. Затем она медленно вдохнула, протянула руку в сторону – ее пальцы были сложены в определенный знак, – потом дважды ударила по воздуху возле себя и в следующее же мгновение пространство буквально разорвалось, явив небольшую сверкающую трещину на том месте, куда только что ударила Жанна. Я посмотрел на стакан – теперь он был пуст.
Все ученики смотрели на это событие вполне обыденно. Некоторые, вообще положив головы на руки или подбородки на ладони, умудрялись зевать, находя зрелище скучным и надоевшим. Для меня же это был какой-то новый уровень…физики что ли? Только что, на этом самом месте не было абсолютно ничего. Пустое пространство. А теперь, эта самая завеса порвалась и из другого измерения – или не знаю, что по ту сторону, – в этот мир через узкую расщелину рвется серебристо-синий свет.
Клаус подняла руку и коснулась этого явления. Ученики лениво захлопали, повторяя движения Анны Михайловны. В этот же момент разрыв закрылся, как будто отдав всю энергию одаренной. Я лишь успел разглядеть в зрачках Жанны крутящиеся сверкающие молнии, когда она садилась на свое место.
Но времени на то, чтобы ошарашено смотреть на соседку по парте у меня не было. Если верить обещанию учителя, я следующий.
– Как вы поняли, ничего сложного в этом нет, – проговорила Анна Михайловна. – Вы используете энергию воды, чтобы открыть разрыв, а затем восполняете свои силы из него. Конечно, через такой разрыв вы не восполните много Сил. Но иногда и этого достаточно. Естественно, законом Российской Империи, строго запрещено пользоваться крупными водоемами. Но никто вас не накажет, если, при необходимости, вы наберете из местного пруда маленький стаканчик воды и используете ее.
Ученики восприняли фразу как шутку и посмеялись. А я уже вовсю изучал параграф, в котором объяснялся порядок открытия разрывов. Боже, храни содержание учебника на последней странице.
– Ракицкий, теперь твоя очередь, – сказала Анна Михайловна. – Выходи к доске.
Я применил старый прием. Медленно вставать с места и до последнего пялиться в книгу, чтобы успеть дочитать абзац. Но на этот раз абзац был мне не так интересен, как рисунок под ним. На изображении было видно, каким образом одаренный должен скрестить пальцы, чтобы нарушить целостность завесы.
– Раки-и-и-цкий, – напомнила о себе учительница. – Ты там сейчас глаза оставишь. Выходи. Или тебе особое приглашение нужно?
Вроде все. Я закрыл учебник и пошел к доске.
– Ты видел, что делала Жанна? – спросила меня Анна Михайловна, подала стакан с водой и не дожидаясь ответа продолжила. – Сделай то же самое. Используя энергию воды, открой разрыв и зачерпни оттуда Силу.
Я сосредоточился, как было написано в учебнике. Для этого закрыл глаза, как это сделала ученица до меня. Затем, в определенном знаке, скрестив пальцы дважды ударил по пространству рядом с собой.
Звук электрического тока, внезапно вскрывший завесу, заставил меня вздрогнуть. Благо в стакане вода уже испарилась и разливаться на пол было нечему.
Класс захлопал, вновь беря пример с учителя. Не хлопали только несколько людей. Мои главные «друзья». Но они не хлопали никому, поэтому потеря была невелика.
Однако в данный момент меня больше интересовало то, что сверкало маленькими молниями в пространстве совсем рядом со мной. Я знаю, что мне нужно всего лишь прикоснуться к разрыву и набрать оттуда какую-то Силу, но все-равно немного жутковато. Словно меня просят дотронуться до оголенного провода. И я, заведомо зная, что это может кончиться плохо, все равно должен это сделать.
– Молодец, Костя, – похвалила меня Анна Михайловна. – А теперь прикоснись к разрыву и садись.
Но я медлил. Тянул руку, но медлил.
– Ну сегодня с тобой точно не все в порядке. У тебя, случайно, нет температуры?
Это уже действительно выглядит странно. Нужно прыгнуть в омут с головой и перестать привлекать к себе внимание.
В тот самый момент, когда учитель прикоснулся к моему лбу, я собрался с духом и дотронулся до разрыва. Яркая вспышка ослепила меня, а когда зрение вернулось я почему-то смотрел на себя со стороны.
Закатив глаза, Константин Ракицкий стоял у школьной доски и не шевелился. Интуитивно я попытался отдернуть руку Анны Михайловны, приложенную к моему собственному лбу, и…получилось! Затем я поднял голову и увидел всех учеников, которые со скучным видом наблюдали за происходящим.
Черт возьми! Я в теле училки по Порталогии! Как я здесь оказался? Как мне вернуться обратно? И что вообще делать? Окажись я в такой ситуации в своей прошлой жизни, я бы непременно отправился в укромный уголок и сделал то, о чем мечтали все мои одноклассники – поднял бы блузку и взглянул на то, что под ней. Но сейчас другие вещи волновали меня несколько больше.
Паника, захватившая мой разум на несколько секунд, кажется, заставила щеки учительницы покраснеть. Но я быстро взял себя в руки и решил доиграть за нее. Благо за последние сутки уже научился.
– Что это с ним? – спрашиваю я встревоженным голосом учительницы и окидываю взглядом учеников.
Все мои одноклассники медленно поднимаются со своих мест. Встают даже те, кто не хотел. Просто потому, что другие загораживают им обзор.
– Парфенов! А ну-ка быстро принеси сюда стул! – приказываю я, даже не сомневаясь в своем выборе.
Уже через несколько мгновений Кипяток тащит старый советский стул и ставит его так, чтобы я мог усадить собственное тело.
– А теперь принеси стакан воды, с моего стола.
Интересно получается. Я могу говорить за другого человека, двигаться и даже не уступать собственного тела взамен. Судя по всему, моя тушка сейчас просто находится в трансе и ждет возвращения пилота. Черт возьми…Сколько возможностей с этой способностью у меня открывается… Надо будет прочесть в правилах, запрещено ли это? Нет. Конечно, запрещено. Но знает ли кто-нибудь об этой моей маленькой способности?
Парфенов принес стакан. Я набрал полный рот и брызнул себе в лицо. Эффекта нет.
– Парфенов, – сказал я строгим голосом учительницы. – И Антропов. Вы оба. Несите Костю в медпункт. Сейчас же.
Я едва успел схватить себя за руку, чтобы помочь аристократам аккуратно взять меня, как в этот же миг «связь» оборвалась. Все что было – встревоженные голоса школьников, мельтешение Кипятка и Антропова, взгромождающих мои руки на свои плечи, звучащий из коридора звонок на перемену – все это в один момент накрылось кромешной тьмой.
– Нашатырь поможет, – слышу женский голос, сквозь сон.
В нос бьет сильный запах нашатырного спирта, что заставляет меня открыть глаза и поморщиться.
Лежу на кушетке. Надо мной белый потолок. Справа стоит медсестра и держит в руке вонючую ватку. Рядом топчется Анна Михайловна и грызет ногти, покрытые вульгарным красным лаком.
– Наконец-то! – облегченно выдыхает она.
– Как себя чувствуешь, Костя? – добавляет Светлана Викторовна. Школьный медик. Молодая блондинка с щербинкой между зубов.
– Голова кружится, – отвечаю я, тоже перепугавшись за собственное состояние.
Нос что-то щекочет. Тяну руку, но медсестра тут же останавливает ее.
– Подожди пока. Там вата. Кровь должна остановиться.
Кровь?! Черт… А откат у этой способности убийственный. В прямом смысле этого слова.
– Что произошло? – спросила медсестра у Анны Михайловны, как только поставила мне градусник.
– Не понимаю, – ответил учитель по Порталогии. – Он как пришел на урок, так начал вести себя странно. А потом мы во время короткого контакта с разрывом… Да я и сама не помню. Все так быстро произошло. Стоял совершенно нормальный, а как завесы коснулся все. Помню только как мальчики его уносят, и мы бежим к вам.
Значит память все-таки отшибает. Это даже хорошо. Никто меня не прижмет за то, что я в тело учительницы залазил. Нетрадиционным способом.
– А ты, Костя? Можешь что-нибудь добавить?
Я пожал плечами.
– Все так и было, Светлана Викторовна.
Медсестра надевает мне на руку прибор и меряет давление. Спустя несколько секунд вынимает из ушей стетоскоп и пристально смотрит на меня.
– Что думаете? – нетерпеливо спрашивает Анна Михайловна.
– Надо на обследование. Сейчас даже не возьмусь сказать. Возможно, это последствия вчерашней драки, как и предположил директор.
Ясно. Глеб Ростиславович тут уже побывал. Тем лучше. Может спишут все на то, что я головой сильно ударился?
– Понаблюдать надо, – говорит фельдшер. – Костя, я сегодня тебе справку выпишу, на освобождение от учебы. Иди домой и отдохни. Маме твоей сейчас позвоню и все объясню.
– Нет, – возразил я и добавил: – Мать сегодня уже с утра пьет. Вы лучше мне расскажите, а я передам. Ей или сестре.
Светлана Викторовна посмотрела на меня с сочувствием, а затем кивнула и ответила:
– Если почувствуешь себя не важно – голова закружится, тошнота, жидкий стул, сразу в скорую звоните. И, конечно, завтра лучше в больницу на прием записаться. Пусть проверят реакцию на контакт с завесой. Это тоже может быть. Давай градусник.
Я вынул из подмышки мировой ртутный прибор и протянул блондинке в белом халате.
– Температуры нет. Хм.
Прозвенел длинный звонок и топот сотен учеников тут же пронесся по коридору.
– У меня уже урок начинается, – немного робко произнесла Анна Михайловна. – Я тогда пойду…если уже не нужна?
– Да, конечно, – встрепенулась, погруженная в свои мысли медсестра и прошла за свой стол.
Она выписала мне справку об освобождении от учебы на этот день, наказала что делать в случае ухудшения здоровья, и отпустила.
– До свидания, Светлана Викторовна! Не волнуйтесь, все будет хорошо, – попрощался я и вышел за дверь.
Если честно, у меня уже руки чешутся от того, как сильно я хочу проверить была ли это случайность или моя способность вселяться в других людей действительно существует.
– Ну, наконец-то, – протянула сидящая в коридоре на низкой скамейке Клаус. Она поднялась с места и вручила мне портфель с моими вещами. – Твои дружки все смылись еще до звонка и даже не подумали забрать твой портфель.
– Они такие, – улыбнулся я и забрал свои вещи. – Спасибо, Жанна.
– Пустяки, – махнула рукой она. – Что сказали? – кивнула подбородком в сторону медпункта. – Жить будешь?
– Сказали, что, возможно, это из-за вчерашней драки с Кипятком. Переживать не о чем.
– Ну, хорошо, – ответила она. – Тогда идем? История уже началась.
– Меня освободили, – я тряхнул пожелтевшей справкой. – Сказали лучше сегодня отлежаться дома.
– Эм… Тогда ладно… До завтра.
Жанна вскинула лямки от своего рюкзака на плечи и заторопилась по коридору.
– Клаус! – окликнул свою новую подругу я. Она обернулась. – Пообедаем завтра вместе?
