– Привет, – сказала она, присаживаясь рядом. – Всё выучил?
Он кивнул, не отрывая от неё взгляда. Опять этот аромат лесной свежести. Как ей это удаётся – всегда так суперски выглядеть?
– Давай, Ярский, будем тебя проверять, – с лёгкой иронией в голосе сказала она, беря в руки тетрадку.
Сегодня Машка была строгая, как учительница, и Виктор даже немного растерялся, не зная, как себя с ней вести. Почти всё он ответил без запинки и написал без ошибок, но, когда Машка попробовала с ним поговорить по-английски, Виктор стушевался и ничего не смог ответить. Занимались долго, наверное, часа два. Потом она замолчала, посмотрела прямо в глаза Виктору и, положив свою руку на его запястье, выдержав паузу, тихо, но очень внятно сказала: «Ярский, you are my favorite boy».
Затем встала и ровным шагом, с достоинством вышла из класса. Она даже не попрощалась. Виктор сидел ни жив ни мёртв и смотрел на дверь, куда только что ушла эта загадочная красавица, не похожая ни на одну девушку из его школы. Да что там, она была не похожа ни на одну другую девушку в мире! Первым делом он русскими буквами записал на листке то, что она ему только что сказала: «юа’майфэйворитбой». Как-то так оно звучало. Он знал только одно слово, бой – это мальчик. Что-то подсказывало ему, что она сказала что-то очень интимное и что-то очень приятное. Первым делом он полез в словарь, но ничего даже отдаленно похожего не нашёл. Возможно, если бы словарь мог воспринимать информацию на слух, то он бы мог перевести фразу, но он не мог. Виктор пробовал методом тыка переводить и так и этак, но тщетно. Появился даже соблазн показать слова учительнице, но он тут же отмёл это как полный трэш. Если бы Мария Григорьевна знала, сколько усилий ему понадобилось, чтобы перевести эту фразу на русский, только за усердие поставила бы пятёрку, но она, конечно же, не знала и никогда не узнала. В конце концов он смог перевести незатейливый Машкин квест. По-русски это звучало так: «Ты мой любимый мальчик».
Этот момент Виктор запомнил на всю жизнь. Это было как детское признание в любви. Пожалуй, даже сильнее. Словно одновременно запели все птицы и расцвели все цветы, словно он победил всех соперников и подтянулся миллион раз. Как будто снова были живы родители, и всё вокруг сверкало радостным сиянием. Захотелось тут же найти Машку, обнять её и закружиться в танце, в каком-то невероятно красивом вальсе. Наплевать, что он совсем не умел танцевать. Тогда ему показалась, что он всё умеет, он даже мог летать, если бы захотел. Стоило только расправить руки, и они бы сразу превратились в крылья.
В тот день в вестибюле было полно народу. Уроки только что закончились. Виктор шёл к ней. Он хотел подойти и просто пригласить Машку вместе прогуляться после школы. Почему-то у него даже мысли не возникало, что она может ему отказать. Это было как наваждение, он как заколдованный зомби просто шёл в направлении толпившихся в раздевалке школьников. Обычный шум и гам внезапно смолкли. Возможно, они смолкли лишь в его ушах, когда Виктор увидел её. Красивая и опрятная, длинные распущенные волосы, в руках учебники, сумочка через плечо. Машка не замечала его и говорила с кем-то из своих подруг, когда в этой его придуманной сказке вдруг промелькнула первая тень сомнения. А вдруг Машка выставит его на смех? Вдруг она ничего такого не думала и сказала эту фразу просто так? Стало страшно. Мир придуманных иллюзий замер и стал медленно расплываться, как акварельная картина, на которую попала вода. Яркие краски красивой сказки начали превращаться в чёрно-белое марево. Он замедлил шаг и уже почти остановился, когда перед собой увидел Сиплого. Встреча с Сиплым сейчас была настолько нелепа и нежелательна, что Виктор вначале даже не поверил своим глазам. Он смотрел на Машку, но краем глаза увидел, как Сиплый отвёл правую руку и замахнулся, чтобы ударить его под-дых. Это было предсказуемо. Настолько предсказуемо, что у Виктора даже было время увернуться, но он не стал. Успев сделать быстрый короткий вздох, он принял удар, как учил Юрий Иванович. Напряг пресс, сделав левой ногой шаг в сторону и поворачивая корпус вправо. Видя, как открыт Сиплый, Виктор легко мог ударить правой на опережение. Он бы точно достал Сиплого правым хуком, но не хотелось бить первым. Удар Сани прошёл вскользь, и Виктор, продолжая уходить влево, чуть подтолкнул Сиплого. Саня потерял равновесие и, пролетев мимо него, чуть было не упал вперёд себя. Когда он обернулся, Ярский увидел на лице у того растерянность и недоумение. Уже позже, когда Виктор стал намного старше и побывал во многих уличных потасовках, понял, насколько он был неправ, давая фору своему недругу. Нельзя жалеть своего обидчика. Надо всегда использовать все свои возможности, чтобы победить, – все до единой. Тогда же Виктор внезапно почувствовал своё превосходство над Сиплым, почувствовал, что он сильнее. Он был готов к этому поединку и физически, и морально. Буквально несколько месяцев назад, когда в столовой Виктор вынужденно, хоть и осознанно принял решение драться с Сиплым, он заранее знал исход той драки. Сегодня уже был большой вопрос, кто станет победителем. Вероятно, это понимал и Сиплый. Он медленно повернулся, но не торопился нападать, как в прошлый раз. Просто с лёгкой улыбкой стоял и наблюдал, что тот будет делать. Несколько секунд они оба просто молча стояли в двух метрах друг от друга и ничего не предпринимали. Виктор заметил, что все вокруг так же смотрят на них. Всё сразу затихло, не было привычного школьного шума, ни разговоров, ни суеты. Он очень хотел, чтобы Сиплый напал первым. Тогда бы он знал, что делать, но Сиплый не нападал, и это вновь спутало все карты. Возможно, теперь, после упорных тренировок, Виктор не уступал Сане в физической подготовке, но вот в хитрости уличных драк они были явно на разных уровнях. Всё-таки бокс и драка – это не одно и то же, и Сиплый со своим опытом здесь переигрывал Виктора на порядок. Как только у того начали сдавать нервы в этом молчаливом противостоянии, Саня, сделав обманный маневр, как будто собирается уходить, как-то незаметно быстро приблизился и с остервенением ввязался в драку. Сразу правый, левый, снова правый – и всё по лицу. Это было не то, что они с Юрием Ивановичем отрабатывали в зале, где работали в основном двоечками. Левая – в защите, правая – удар. Нет, Сиплый не занимался боксом, он бил не по канонам боксёрского поединка. Его хаотичные удары были резкими, сильными и непредсказуемыми. Виктор сразу пропустил, наверное, с десяток. Всё, чему он учился, сейчас не пригодилось. Он стал так же хаотично отмахиваться, без каких-либо правил. Никакого распределения веса, никакой защиты, просто получал, пропуская и даже не уворачиваясь, и со всей силы бил обратно. Пару раз Сиплый попал очень точно – в голове у Виктора сверкнуло, но он устоял. Сиплый тоже пропустил хороший и точный удар и на секунду остановился. Он отступил на шаг, переводя дыхание. Этого времени Виктору хватило, чтобы прийти в себя и оценить ситуацию. Моментально вспомнились слова Юрия Ивановича: «Если противник остановился, то он не тебе даёт время восстановиться, а отдыхает сам. Не давай ему это сделать, нападай».
И он напал. Теперь уже как по учебнику: стоечка, маятник, несколько обманок левой, и вот он увидел это уже знакомое выражение недоумения на лице Сани. И Виктор ударил. Прямой правый в лицо, сильно и точно, но Сиплый, думая, что предугадал удар, увернулся, закрывая лицо обеими руками. Это и была его ошибка. Отработанным сильнейшим хуком слева, вкладывая вес всего тела, Виктор врезал по открытой печени. Кто хоть раз пропускал такой удар, знает, о чём речь. Это было больно, очень больно. У Сиплого тут же сбилось дыхание, он схватился за бок, не в силах разогнуться, открылся и как-то обречённо посмотрел на противника. Судьба поединка была решена, оставалось только поставить жирную точку. Виктор уже знал, что следующий удар будет последним, и даже мельком прикинул: сбоку – в подбородок или прямой – в нос? Сиплый стоял полусогнутый и часто дышал короткими вздохами. Опять маятник, и, как учил Иваныч, от ноги, от бедра, со всей силы, за все обиды, за Машку – всю злость в один удар. Но видя извиняющееся лицо Сиплого, он не смог. Виктор ударил, но, наверное, в полсилы. Точно, правильно, как многократно отрабатывали на тренировках, но только в полсилы. Сиплый упал как подкошенный. Виктор даже удивился, что ему хватило такого, по сути, несильного тычка, чтобы отрубиться.
Только сейчас, оглядевшись, он увидел, сколько зрителей собралось вокруг. Машка смотрела прямо на него и почему-то улыбалась. Трудовик, стоявший за вешалками в дальнем углу, одобрительно кивнул и вышел из раздевалки. Сильнейшая эйфория нахлынула на Виктора. Необъяснимый восторг первой в жизни значимой победы. Он поднял вверх сжатые кулаки и представил, как дрались спартанцы в древней Греции. Проходили на уроках истории, какие сильные и мужественные они были. Держа руки выше головы, он вдруг закричал:
– Я Зевс! Я Зевс! А-а-а! Я Зевс!
Постепенно приходя в себя, Ярский опустил руки и посмотрел вниз на Сиплого. Тот зашевелился, повернул голову, и их глаза встретились. Сначала Виктору показалось, что Сиплый сейчас встанет и снова полезет драться, но тот только слабо улыбнулся, сел, потрогав челюсть, и вдруг протянул руку. Виктор помедлил. На мгновение показалось, что, подай он руку, Сиплый схватит за неё, а второй точно врежет ему. Но он всё-таки дал Сане руку и помог подняться. Тот встал и огляделся по сторонам. У Сиплого из губы текла кровь, а под обоими глазами уже начинали наливаться синяки. Потом он посмотрел на Виктора и вдруг сказал:
– Ну что, Ярский, дружба?
– Да, – только и смог промолвить Виктор.
– Да уж. Зевс, – ухмыльнулся Сиплый и, качая головой, медленно направился прочь.
Три года спустя. Июнь 1985, Белозерск
Виктор с Саней сидели на ступеньках у входа в школу. Виктор держал в руках учебник по алгебре и пытался читать. Назавтра был выпускной экзамен. Надо сдать как минимум на четыре, так как в Череповецкий металлургический техникум, куда он собрался поступать, был конкурс. Там учитывался и средний балл по годовым оценкам, и балл по экзаменам. Сиплый скучал рядом. Он задумчиво курил и смотрел в сторону галёрки, где толпилось несколько негров. Негры приехали из дружественной африканской страны: то ли Замбии, то ли Мозамбика. Их была целая группа. Говорят, их привезли по обмену, человек двадцать или двадцать пять. Кого там на кого меняли, Виктор не знал, да и не интересовался. Они учились в Речном училище, ходили все в одинаковой униформе и говорили по-русски так, что почти ничего было не разобрать. Негры все были рослые, крепкие, чёрные как смоль, но с белыми ладошками, что всегда забавляло Сиплого.
– О, смотри, Зевс, мавры сюда чешут, – он ткнул друга в бок.
Тот, оторвав взгляд от своего учебника, посмотрел на Саню:
– Кто чешет?
– Ну вон, смотри, негры к нам идут, – и показал рукой на двух чёрных пареньков лет восемнадцати-двадцати.
Негры шли по тропинке, намереваясь пройти как раз мимо ребят, и о чём-то тарабанили на своём тарабарском, когда Сиплый сказал:
– Чё, пошли, наваляем им.
– Нафига? – искренне удивился Виктор.
– Чё они тут ходят, как у себя дома, – как-то очень аргументированно заявил Сиплый.
– Да Саня, пусть они идут своей дорогой, остынь.
Виктор пытался отговорить друга от ненужной, казалось бы, неоправданной драки, которая вот-вот готова была вспыхнуть, и снова уткнулся в учебник.
– Да ты задрал уже читать свою ахинею, Ивановна тебе трояк и так поставит, или зассал, что ли? – с ехидной улыбкой съязвил Сиплый. – А-а, Зевс-то – ссыкло!
– Ничего не зассал, пошли, – неожиданно согласился Виктор и первый встал.
Сиплого уговаривать было не надо. Он тут же вскочил на ноги. Два африканских парня как раз поравнялись с ними, когда Саня преградил им путь.
Он не стал ничего говорить, а просто неожиданно и сильно влепил одному из них прямой правый. Негр не ожидал удара и, не успев среагировать, конечно же, словил нокдаун и упал как подкошенный, Виктор двинулся на второго, но Сиплый его опередил и левым хуком пытался повалить чёрного паренька. Тот увернулся от обоих и отскочил на пару шагов назад. Первый негр, к удивлению, быстро вскочил на ноги, потряс головой и бодро так засветил Сиплому хлёсткую боковуху слева, так что было слышно, как чавкнуло ухо или щека. Виктор тоже хорошо попал второму снизу в подбородок, но негр устоял и ответил. Пока они лупцевали друг друга, ещё несколько африканцев уже бежали к ним от галёрки.
Сиплый, размахивая своими кулачищами и пыхтя, кричал что-то матерное. Когда четверо чёрных парней подбежали к ним, стало понятно, что теперь их точно ушатают, но вдруг один из негров, который бился с Сиплым, крикнул им что-то на своём. Виктор не понял слов, но было ясно, что тот сказал, чтоб не ввязывались. Негры остановились вокруг в паре метров и смотрели, как четверо парней уже устали и просто лениво обменивались ударами. Всё остановилось так же быстро, как и началось. Все четверо стояли друг напротив друга, пыхтя и тяжело дыша. К удивлению, оба негра улыбались во всю морду. Им, конечно, здорово досталось, но, похоже, оба были в порядке. На ужасном русском один спросил у Сиплого:
– Всё? Ничья? Или ещё драдцца будете?
– Вроде ничья. – Сиплый, трогая рукой челюсть, проверял – на месте ли.
Он выглядел даже каким-то растерянным. Из губы текла кровь, ухо было краснющее. Виктору тоже хорошо попало. Негры были явно постарше их, оказались крепкими малыми и, что немаловажно, имели представление о морали, не дав товарищам вступиться. Двое на двое, всё честно. А может, просто они быстро соображают и просчитали, что если будет нечестно, то этим всё не ограничится и потом им попадёт гораздо сильнее. Один негр протянул Виктору руку и сказал:
– Минья завут Дэвид.
Виктор пожал руку и тоже назвал своё имя. Второго звали Рикардо. Остальные тоже поручкались. Сиплый жал руки неохотно, но пришлось. Он явно не считал, что этот поединок закончился ничьей. Это было поражение, а проигрывать он не любил. Когда уже собрались расходиться, Дэвид подошёл к Виктору, показал на начинающий наливаться синяк и вдруг сказал:
– Извиньи, бьират.
– Да ващще не парься, бьират, – в тон ему ответил Виктор и широко улыбнулся.
Через несколько дней после инцидента с неграми, в субботу вечером, Виктор стоял недалеко от танцплощадки, высматривая Машку. Танцы по субботам – обычное дело, единственное, наверное, тусовочное место в Белозерске. Правда, танцевать приходили больше девчонки, а парни в основном кучковались по сторонам, выглядывая с кем бы познакомиться. Здесь, как правило, было место выяснения отношений. Драки были обыденным делом, и на них особо никто внимания не обращал. Машки нигде не было, видимо, ещё не пришла, и Виктор, лениво оглядываясь по сторонам, увидел знакомых негров. Они не стояли в сторонке, а лихо выплясывали прямо посреди танцпола. Причём в окружении, пожалуй, десятка девчонок. Негры выдавали что-то поистине профессиональное. Двигались они не хуже Майкла Джексона, видимо, это у них от природы. Было интересно, что же будет дальше. Виктор уже видел косые взгляды местных аборигенов в их сторону. Вопрос, наваляют им или нет, не стоял, было только неясно, сейчас сразу или после танцев. Негров было всего четверо, и несложно было предположить, чем всё закончится. Через какое-то время включили медляк, и местные красавицы чуть не подрались из-за темнокожих парней. Те были просто нарасхват. Виктор видел, как белозерская братва, о чём-то перешёптываясь, не отводила глаз от происходящего на танцплощадке. Тут он увидел Машку с подругой – они шли по аллее и о чём-то мило беседовали. Подошёл к ним. Девчонки были одеты не для танцев и собирались прогуляться на озеро. Виктор сказал, что подождёт Саню и потом они вместе туда подтянутся. На том и порешили. Пока стояли в сторонке и разговаривали с Машкой, он мельком поглядывал на танцпол. Там уже пошла движуха. Один из пацанов, невысокого роста заводной шкет Тихон, забрался на танцплощадку. Походкой, словно он был весь на шарнирах, Тихон, проходя мимо танцующих, сильно задел чёрного плечом и, не останавливаясь, пошёл дальше. Не сработало – негр не повёлся на заводку, а продолжал плавно и грациозно кружить пухленькую красавицу. Парни издалека разводили руками, подначивая Тихона: мол, чего как лошара, давай ткни негра ещё раз.
Виктор, глядя вслед удаляющейся Машке с подругой, побрёл обратно туда, где громко играла музыка. Видимо, со второго раза Тихону всё-таки удалось завладеть вниманием чёрного паренька. Он, растопырив пальцы обеих рук, отчаянно жестикулируя, объяснял чего-то мавру, который был почти на голову выше его, слушал и улыбался толстыми губами. Тихон привычно махнул рукой, типа пойдём, поговорим вон там, а чёрный, походу, согласился. Виктор посмотрел на лужайку под клёнами. Там стояла толпа местных, человек десять или больше. Многих Виктор знал. Почему-то стало жалко негров. Вроде нормальные ребята, ведут себя прилично, никого не задевают. Ну пришли, потанцевали, чего здесь такого? Из-за этого не обязательно разбивать им носы. Оглядел толпу. Пара плотных ребят из «Атланта» примерно его возраста, остальные так, уличная шпана. Если бы не эти двое, то у негров, возможно, был бы хоть какой-то шанс, а так вряд ли. Виктор заметил ещё человек пять, что шли по аллее в их сторону. Пригляделся – с ними шёл Сиплый. «Пиздец гостям из Африки», – пронеслось в голове. Вдруг ни с того ни с сего пришло моментальное озорное решение. Надо, пожалуй, встать за негров, да и пошло оно всё! Подраться желание было, хотелось выпустить пар, а здесь как раз будет интересно. Он прибавил ходу, и, когда подошёл, четверо темнокожих уже стояли полукругом так, что в темноте блестели только белки глаз. Напротив них, потирая руки, местные, как стадо быков, били копытом. Чтобы всё началось, нужна была только искра. Виктор глянул на негров – ни тени испуга. Стояли плечом к плечу, просто красавцы. Подошёл и встал с ними рядом.
– Не понял, – сказал один из «атлантовских» боксёров Захар. – Зевс, ты ничо не попутал? С чего это ты за негров впрягаешься?
– А чего плохого они тебе сделали? – сказал Виктор, незаметно для себя начиная пританцовывать и периферийным зрением оглядывая всё вокруг. В любую секунду должно было всё начаться.
– Ну, они так ведут себя, что сами напросились, – сказал Захар, делая пару шагов вперёд, и тоже начиная переваливаться с ноги на ногу.
Подошла компашка во главе с Сиплым. Было впечатление, что вокруг толстым слоем были насыпаны горы пороха и все стояли, готовые чиркнуть спичкой. Саня, мгновенно оценив ситуацию, почти с точностью повторил слова Захара:
– Чётт я не понял, чё за хрень тут происходит, Зевс, ты чего за мавров, что ли, впрягся?
– Сиплый, они нормальные мужики, ни на кого не борщат, но и никого не боятся. На самом деле им больше уважухи, чем дрищу Тихону, который весь этот движ начал и теперь стоит в сторонке. И вообще, они у нас в гостях. Не пойму, за что их бить.
– Ну ты, Зевс, полный отморозок, – беззлобно сказал Саня, словно не слышал ни одного слова, что только что сказал Виктор.
Он прошёл мимо Захара, развернулся и, грубо раздвинув негров, встал между ними, потирая кулаки. Виктор улыбнулся, видя, как помрачнел Захар. С Сиплым никто не хотел драться. Ещё один паренёк, который только что пришёл, встал рядом с Виктором. На закуску второй боксёр из «Атланта», улыбаясь, тоже перешёл на их сторону.
– Игорян, ты-то куда? – опешил Захар, но тот только молча пожал плечами.
Виктору стало реально смешно от всего этого. Никто не хотел бить первым. Всё потихоньку начинало сходить на ха-ха. Обе стороны уже просто беззлобно переговаривались, кто-то пошутил – типа неплохо бы пивка. Дэвид, что стоял рядом с Виктором, сказал, неимоверно коверкая слова:
– А у нас в апьщяге бьражки два битона стайит, пайдомьте пить.
– Пайдомьте, – подхватил кто-то.
В тот вечер так никто и не подрался. Все от пуза нарезались бражки, было весело. Подвыпивший Виктор просил Дэвида, чтобы тот научил его, как у них получается так клёво танцевать. Чёрные наперебой стали показывать ему разные прикольные движения, но Виктор никак не мог скопировать и двигался, как косолапый медведь. Ну что ж, видимо, каждому своё. Много позже Виктор не раз вспоминал то весёлое беззаботное время и дружелюбных чернокожих парней. Время пролетело незаметно, все выросли и потерялись в лабиринтах взрослой жизни. Бывали, конечно, моменты, за которые было немного стыдно, но именно в тот вечер он несомненно поступил правильно. Это он точно знал – и тогда, и позже, когда повзрослел.
Глава вторая
Двадцать лет спустя. 30 января 2005
Железнодорожному вокзалу города Череповца больше ста лет. Типовое архитектурное решение начала двадцатого века. Во многих городах России вы увидите похожие строения. Несколько лет назад сделали реконструкцию, покрасили снаружи, обновили внутри. Строителям удалось, не изменив исторического облика, сделать вокзал современным и красивым.
Виктор рассчитался с таксистом и пошёл к своему вагону. Поезд Череповец-Москва отправлялся в 22:00, ехать ночь, прибытие около девяти утра. Обычно Виктор брал плацкарт, недорого и по-спартански сердито, но иногда хотелось комфорта, и он покупал билет в купейный вагон. Шиковать было не с чего, но так захотелось. Это один из спонтанных поступков, которые Виктор никогда не мог объяснить даже себе. В Москве дел было много, в основном, это были встречи, собеседования с потенциальными работодателями. Причем по диаметрально разным направлениям. Он отправил резюме в несколько компаний на абсолютно разные профессии. Виктор искал работу в качестве водителя такси или грузовика. Рассматривал офисные вакансии, такие как сотрудник страховой компании или агент по продаже недвижимости. Даже отправил резюме в какой-то банк, на должность менеджера по работе с клиентами в отдел инвестиций. Как говорится, на все руки от скуки. Также хотелось походить по выставкам новых технологий. По итогу предстояло выбрать одно направление и на нём уже остановиться. С работой в последнее время что-то не ладилось. С тех пор, как уволился с «Северстали», где была какая-никакая стабильность, он находился в перманентном поиске и долго нигде не задерживался.
Поздоровавшись с проводницей, Виктор протянул ей билет и паспорт. Симпатичная девушка в опрятной униформе, проверив документы, попросила сразу пройти на своё место.
– Отправляемся через пять минут, – вежливо сообщила она.
Виктор кивнул и, поднявшись по лестнице, нырнул в приятное тепло купейного вагона.
Чистый тамбур, и вагон, похоже, новенький. Красная ковровая дорожка вдоль всего коридора, на окнах занавески, комфортно и уютно. Дверь в купе была открыта. У окна, уткнувшись в компьютер, сидел мужчина. Слегка за пятьдесят, с аккуратной бородкой, короткой стрижкой и начинающими седеть волосами. Весь такой опрятный, интеллигент, словом. Ярский поздоровался и поставил свою небольшую дорожную сумку на вторую полку. Больше никого в купе не было. Мужчина тоже вежливо кивнул и продолжил что-то читать в своём ноутбуке. Виктор выложил два бутерброда с толсто нарезанной ветчиной и сыром и поставил на стол пол-литровую бутылку колы. Он всё никак не мог избавиться от привычки пить эти газированные напитки, где сахара больше, чем жидкости. «Ну, что может заменить стакан холодной пепси или колы, когда у тебя жажда?» – часто повторял он. Весь мир твердит, что это вредно, и все пьют. Поезд тем временем слегка качнулся и плавно, почти незаметно начал движение, оставляя позади провожающих, здание вокзала, часовню. Виктор заметил мужчину, бежавшего вдоль перрона. В одной руке он сжимал несуразно большой портфель, в другой, видимо, билет. Выразительно махая им в воздухе, человек что-то громко кричал. Потом он запнулся, смешно упал, уронив и саквояж, и билеты. Даже в сумерках Виктор увидел, как грустно и растерянно товарищ смотрел вслед отъезжающему поезду.
«Опоздал, – подумал Виктор. – Не повезло». Поезд уже набрал ход, и колеса мерно застучали по стыкам рельс. Вошла проводница. На бейждике у неё было написано имя «Мария». «Просто Мария», – пронеслось в голове название какой-то старинной мыльной оперы.
– Приготовьте ваши билеты и паспорта, – объявила она довольно приятным голосом.
– Пожалуйста, – Виктор протянул документы.
Сосед по купе оторвался от своего ноутбука, закрыл крышку и полез в карман пальто.
– Вазмите, пажалуста, – сказал он с довольно сильным прибалтийским акцентом.
– Всё в порядке. – Проводница вставила билеты в ячейки своей кожаной сумочки с множеством отделений и вернула паспорта мужчинам. Паспорт соседа тоже был темно-красного света, но явно не русский.
– Чай-кофе принесу чуть позже, – выходя из купе, сказала она и прикрыла дверь.
– Николас, – протянул руку сосед с дружелюбной улыбкой.
– Виктор, – улыбнувшись в ответ, он пожал руку соседу.
Рукопожатие было коротким, сильным и в то же время каким-то вежливым, интеллигентным, что ли. Вообще, человек излучал очень комфортное дружелюбие и уверенность в себе. Как будто профессор на лекции со студентами.
– Вы до Москвы едете, Виктор? – спросил он.
– Да, по работе, а вы?
– Ну нэт, я нэ по работе, – задумчиво ответил Николас, и Виктор так и не понял, он едет до Москвы или нет, но переспрашивать не стал. Да собственно, какая ему разница. Все эти вопросы риторичны и задаются только с целью нарушить неловкое молчание.
– Надолго? – не унимался сосед, совсем не к месту задав несуразный вопрос.
– Да нет, – уклончиво ответил Виктор, а Николас вдруг рассмеялся:
– Интэресный русский язык! Вы сказали да нэт, вот и как понять, да или нэт?
Виктор тоже улыбнулся.
– Вообще-то всё просто: второе слово «нет», поэтому оно отрицает первое да, а я, собственно, еду только искать работу, поэтому как повезёт. Может, останусь там, а может, в Череповец вернусь. Так что на пару дней, а может, чуть дольше, – это уже был, достаточно развёрнутый ответ, на, казалось бы, ещё один риторический вопрос.
– А живёте в городе Череповец? – спросил Николас. – Здесь разве нет работы?
– Работы валом, можно даже без выходных пахать, – в свою очередь рассмеялся Виктор и уже серьёзно добавил:
– Зарплаты другие. А вы сами откуда?
– Я из юга, – сказал Николас. – Родился в Греция, потом, когда вырос, учился в Лондон, сейчас живу на остров Крит, это в Средиземное море.
– Да знаю я, где Крит. Ничего себе, а я думал вы из Эстонии откуда-нибудь, судя по акценту. А в Череповце что делали?
– Много лет перед сейчас я жил здесь, в деревня на севере Вологодский область. Женщина у меня была. The girlfriend, – пояснил он. —Русский забывать стал, давно не говорил.
– Да нормально вы говорите. Ничего себе, а сейчас к ней в гости ездили? – спросил Виктор необычного собеседника.
– Да, на могилу был, – нахмурился сосед.
– Блин, сорри, сожалею. А давно она умерла? – участливо спросил Виктор.
– Да, давно, почти двадцать лет перед сейчас. Убили её, – грустно сказал Николас и посмотрел в окно. – Но это прошлое. – Он попытался сменить тему и снова спросил: – Так, значит, в Москве работа есть и дорого оплата, да?
– Да, пожалуй, дорого, – в тон ему ответил Виктор. – Раза в три больше, чем здесь.
– Тогда конечно, я вас понимай, вы молодой, энергичный, вам надо там, где много люди, много работа. И оплата много хорошо, – и он снова улыбнулся.
Виктор поймал себя на мысли, что общение с этим импортным соседом доставляет удовольствие, таким необычным он казался и таким позитивным. В дверь постучали, и к ним заглянула проводница Мария. На тележке у неё было несколько стаканов в подстаканниках с дымящимся чаем и белых чашечек с кофе.
– Чай, кофе? – осведомилась она.
– Мне кофе, please, – сказал Николас. – Сладкий и молоко.
– Молока нет, – каким-то обиженным тоном ответила Мария, поставила на стол чашку растворимого кофе и два бумажных пакетика сахарного песка.
– А мне чай, пожалуйста. – Виктор взял стакан в блестящем подстаканнике.
Когда дверь в купе закрылась, Николас сказал:
– Так подавали чай всегда, и много лет перед сейчас, в этих железный ручка.
– Подстаканник, – поправил Виктор, улыбнувшись.
Что-то шкодное было в этом акценте и ошибках в произношении слов. Он предложил один бутерброд Николасу, а сам развернул другой и начал есть. Николас поблагодарил и стал размешивать сахар в своём кофе, потом вдруг, как будто что-то вспомнил, полез в свою дорожную сумку и выудил оттуда красивую бутылку виски 0.7 и батончик швейцарского треугольного шоколада Toblerone. Виктор не особо хорошо разбирался в виски, но с первого взгляда было видно, что это реально дорогой напиток. Бутылка была початая, и содержимого там оставалось не больше половины.
– Хочу вас угостить, Виктор, это очень хороший виски, называется Balvenie, пробовали такой?
– Нет вроде. Ни разу перед сейчас, – улыбнувшись пошутил Виктор, взяв бутылку в руки.
На этикетке было написано «30 years», в ладонь легко ложилось пузатое горлышко.
– Я пробовал Ballantines, – сказал Виктор, – а такую ни разу.
Николас тут же замахал руками:
– Нет, нет, этот другой, этот виски лучше, если вы попробуйте, вам точно понравится. Только… – замешкался он, – нет этих… румок.
Виктор, улыбнувшись, встал:
– Минуточку, схожу к Марии за румками.
Через пару минут он вернулся с двумя пустыми гранёными стаканами и поставил их на стол:
– Вот, только такие румки.
– Это хорошо, – улыбнулся Николас. – Главное не то, что изнаружи, а то, что изнутри.
– Что внутри, – поправил Виктор.
– Да, так. Я раньше лучше́е говорил по-русски. Давно. Теперь забывать стал, нет практики. – Открыв бутылку, Николас налил себе и Виктору.
– Да-а, такой виски не из гранёных стаканов пить. – Виктор поднял свой: – Будем здоровы.
– Чин чин, – подтвердил Николас, и они выпили.
Виктор отпил немного. Виски, конечно, был отменный, настолько мягкий и ароматный, что он даже не стал закусывать, а просто сидел и смаковал послевкусье.
– Хорошо пошло, так у вас говорят? – засмеялся Николас.
– Класс, суперское вино, – Виктор поднял два больших пальца вверх.
– Виски, – поправил Николас и по-гусарски налил ещё по полстакана.
Николас так запросто разлил с абсолютно незнакомым человеком полбутылки виски стоимостью тысяч под сорок, не меньше. Виктору было даже немного неловко.
– Давайте, мой друг, за всё хорошее, что есть в вашей большой стране, – сказал Николас.
Он отпил немного виски, развернул шоколадку и, поломав её на треугольники, отправил один в рот. Виктор тоже отпил немного и взял шоколадку.
– Шикарно просто, – вслух сказал он свои мысли.
– Да, gorgeous, – подтвердил Николас.
Доели бутерброды. За окном в темноте появился мост через реку. «Шексна», – подумал Виктор. Лёгкий хмель поднял настроение, стало весело и легко. Проблемы стали казаться незначительными, а жизнь прекрасной. Вот такой алкогольный самообман.
– А вы долго жили с… Ну, в этой деревне? – спросил он у Николаса.
– Почти три года.
– Расскажете, как вам жизнь в российской глубинке?
– Чуть позже, – Николас вдруг стал серьезным. Он пристально посмотрел в глаза Виктору, как бы оценивая, говорить что-то важное или нет. Виктору вдруг стало не по себе от этого взгляда. Он увидел в этом человеке такую волю, такой характер, что холодок прошёл по телу, а на голове слегка зашевелились волосы, словно наэлектризованные. Да, это не кроткий, интеллигентный офисный работник, как ему показалось вначале, этот парень для достижения своих целей свернёт любую гору. Даже мелькнуло в голове: не гипнотизёр ли какой этот товарищ? Уж больно взгляд тяжёлый. Николас как будто прочитал мысли Виктора и улыбнулся самыми уголками губ.
– Вы верите в Бога? – внезапно спросил он.
Надо сказать, вопрос застал Виктора врасплох. – Как сказать. Что-то или кто-то там, может быть, и есть, – он невнятно указал рукой вверх. – Хотя как ты можешь верить в то, чего никто не видел? Нет, пожалуй, не верю.
Похоже, этот ответ вполне удовлетворил Николаса, и он продолжил:
– А десять заповедей знаете?
– Знаю. Наверное. Там не убей, не укради…
Николас отрицательно покачал головой:
– Первая заповедь: возлюби Бога твоего всем сердцем твоим.
«Ну, начинается», – пронеслось в голове у Виктора. Теперь он понимал, что сосед оказался каким-то церковным служителем, и сейчас последует долгая проповедь с отеческими нравоучениями, что такое хорошо, и что такое плохо. Но он ошибался, и никаких нравоучений не последовало. Наоборот, Николас, как будто снова прочитав мысли Виктора, не стал развивать религиозную тему, а открыл свой ноутбук и защелкал по клавиатуре. В дверь легонько постучали.
– Да-да, входите, – сказал Виктор.
Дверь немного приоткрылась, и Мария спросила тихонько:
– Ещё чаю? – Затем увидела на столе бутылку, погрозила пальцем и снисходительно добавила: – Смотрите, чтоб не шуметь!
Николас перевёл взгляд на проводницу и дружелюбно, с улыбкой предложил: – Может вам налить румку, дэвушка?
– Нет, спасибо, – уже более сурово ответила Мария. – Я стаканы пустые заберу, а вы смотрите, не шумите, – затем вышла, с лёгким щелчком прикрыв за собой дверь.
– Я вроде что-то не так ей сказал? – Николас вопросительно посмотрел на Виктора.
– Это у неё профессиональное. Русские люди если выпивают в поезде, то это нередко заканчивается шумной попойкой, и как результат – проблемами для окружающих, поэтому алкоголь в поездах не приветствуется, хотя есть вагон-ресторан, там хоть упейся, никто слова не скажет.
Николас кивнул, потом добавил:
– Россия – очень интересная страна, я бы хотел в следующей жизни здесь родиться.
– А что, думаете, бывают следующие жизни? – с ухмылкой спросил Виктор.
– Я полагаю, что да, – серьезно ответил Николас. – А иначе какой смысл во всём этом? – он провёл рукой вокруг купе.
– Ну, я не знаю, как-то не верится, хоть и отрицать смысла нет. – Виктор отпил ещё немного виски, откусил шоколадку. – Я думаю, что здорово было бы каждому человеку проявить свои таланты в этой жизни, порадовать себя и близких, а не ждать следующих жизней или рая какого-то там непонятного.
– В чём-то вы правы, – Николас явно оживился. – Но посмотрите, как мы живём. Вокруг обман, жажда наживы, зависть, борьба за власть. Сейчас в University учат, как правильно обманывать своих клиентов. Это теперь называется маркетинг. А мне кажется, должно называться «Как лучше обмануть ближнего». Мы производим товаров столько, что можно три раза одеть, обуть и накормить досыта всех людей, и тем не менее добрая треть людей в мире живёт в нищете. Почему? Я вам скажу – это жадность! А сколько мы производим мусора, это же уму непостижимо! И всем плевать, как будто мы живём так, что завтра уже не наступит, и если ничего не поменять, то рано или поздно это случится. Каждого волнует только то, чтобы у него было больше, чем у соседа. Вот вы, Виктор, чего хотите больше всего в жизни?
Николас теперь говорил быстро, на правильном русском и почти без акцента, но Виктор, не обратив на это внимания, задумался над вопросом, потом сказал:
– Прямо так сразу и не сказать. Может, яхту? Или лучше большой корабль.
Николас округлил глаза, но видя, что Виктор улыбается, понял, что он шутит. Посмеялись.
– Ну, а если серьезно, – продолжая тему, сказал Виктор, – я вырос в детдоме и все, что у меня было и есть, заработал своими руками. Конечно, хочется побывать в других странах, хочется хорошую квартиру, машину. Что в этом плохого? И я, правда, всегда мечтал прокатиться на большой парусной яхте.
– А разве вам не хотелось что-то создать для других, что-то большое, чтобы от этого была польза? Чтобы о вас потом помнили. – Николас опять посмотрел прямо в глаза Виктору.
– Не-е, не думал об этом. Да и некогда мне фигней заниматься. Пахал я всю жизнь как папа Карло. Мы университетов не кончали, – сказал он фразой из какого-то старого фильма.
– А кто это папа Карло? – спросил Николас.
Виктор засмеялся и махнул рукой:
– Буратину разве не читали?
– У вас семья есть? – спросил Николас тоном, как будто это собеседование при устройстве на работу.
– Нет, – ответил Виктор. – Детдомовский я, говорю же, а женой пока не обзавёлся. Детей тоже нет.
– Я вас понял, а девушка хоть есть? – спросил Николас.
– Девушка есть, – улыбнулся Виктор. – Вернее, ну как бы это… была. В общем, решили пожить отдельно, – не стал он вдаваться в подробности.
Со своей подругой Аней Виктор не виделся с Нового года. «Решили пожить отдельно» – это было мягко сказано. Скорее всего, расстались навсегда. Да и ладно. Те два года, что они прожили вместе, для Виктора были как ежедневная борьба характеров. Анна, красивая, стройная блондинка, была на три года младше Виктора и работала в управлении образования. Анна мечтала о дорогих шубах, пляжах на курортах с пятизвёздочными отелями, дорогих кольцах с бриллиантами и прочим гламуром, к которому Виктор был не то чтобы равнодушен, но не считал это пределом мечтаний. Хотя, наверное, всё же в некотором смысле он был реалистом и трезво оценивал свои финансовые возможности. Вообще, с Анькой было классно. На столе всегда вкусный и красивый ужин, дома – порядок и уют. Она была продуманная и, в отличие от Виктора, каждый свой шаг планировала, хоть и была способна на разного рода авантюры.
– Я понял, – сказал Николас. – Бывает. А в Москву едете работу искать. Какую именно?
– Да, собственно, любая устроит, я немного на мели сейчас. – Виктор посмотрел на Николаса, но, похоже, ответ того вполне устроил и он кивнул.
«Любознательный он, однако, товарищ», – подумал Виктор и тоже сидел молча. Наверное, пора и спать – за разговором как-то незаметно перевалило за полночь. Подъезжали к Вологде.
– Остановка сейчас будет, – прервал тишину Виктор. – Подсадят к нам соседей, скорее всего. У меня верхняя полка, так что, наверное, пора укладываться.
– Да, конечно, – ответил Николас, думая о чём-то своём.
Поезд остановился. Пассажиры копошились в проходе, в соседнем купе было слышно, как кто-то приглушённо разговаривал и брякал полками. К ним так никого и не подселили. Николас перевёл взгляд от окна на Виктора и опять, внезапно сменив тему, спросил:
– А вы не задумывались, почему Россия, такая огромная, такая богатая ресурсами страна, так скажем… – Он, кажется, подбирал слова, чтобы корректно выразиться и не обидеть. – Почему уровень жизни такой низкий?
– Я бы не сказал, что низкий, – парировал Виктор. – Просто распределение доходов неравномерное, есть очень богатые, те, кто у кормушки. А есть такие, как я, кто всего пытается добиться своим трудом.
– А богатые – это, наверное, правительство?
– Сложно сказать, я всегда был далёк от политики, – махнул рукой Виктор, – но думаю, они тоже мимо рта не пронесут, то есть они-то как раз ближе всех к кормушке.
Николас кивнул и спросил:
– А что нужно для того, чтобы… ну, чтобы стало хорошо?
– Да особо ничего. Надо просто мотивировать людей хорошо делать свою работу. Это значит, чтобы они достойно зарабатывали, надо защитить собственность, ну и чтоб власти не мешали. Не говоря уже о помощи. Хотя бы не мешали, – выпалил Виктор пламенно, как с трибуны, и сам удивился своему энтузиазму.
Николас даже тихонько зааплодировал.
– Вы знаете, мой друг, – после небольшой паузы сказал он, – у меня есть для вас предложение. Хотите заработать?
– Ну, кто же не хочет, если ничего криминального, – улыбнулся Виктор, а сам подумал: «Пора прекращать этот трёп и ложиться спать. Да, неоднозначный типок оказался этот Николас. Точно, казачок засланный».
– Нет, нет, конечно. Соблюдать закон – это важно. – Николас поднял обе руки вверх. – Предложение такое. В одной глухой деревне живёт семья пожилых людей, которым я обязан. Нет, я скорее чувствую вину перед ними. – Он сделал паузу, убедился, что Виктор слушает, и продолжил: – Они живут очень бедно и, если бы вы могли как-то помочь им, может, материально, или, ну я не знаю, съездите к ним, посмотрите, что можно сделать, чтобы улучшить их жизнь. Они живут в глуши, в старом доме. Детей у них нет. А я бы вас отблагодарил, заплатил бы хорошо, вы же как раз работу искали. Сам я этого сделать, к сожалению, не могу. Они от меня ничего не примут.
– Какое-то необычное предложение. – Виктор задумался. – Материально мне бы кто помог, да и, честно говоря, сиделка из меня не очень.
– Что вы, какая сиделка?! Это муж с женой, они нестарые и вполне самостоятельные. Им, наверное, лет по шестьдесят пять, просто, как и многие пенсионеры, живут очень скромно.
– Тогда давайте немного конкретней, расскажите, чего, где, сколько. – Виктору не очень нравилась вся эта идея, но было уже просто интересно, что там ещё расскажет этот необычный товарищ.
– Да всё просто, – оживился Николас. Он вырвал из блокнота лист с написанным адресом и именами. Затем подумал и, ещё что-то дописав на обратной стороне, протянул листок Виктору. – Это вот адрес моих знакомых в деревне, а вот это – координаты другого места. Там есть старый заброшенный дом. Ни на каких картах он даже не обозначен, так что найти непросто, но по GPS-навигатору несложно. Вот на рисунке есть схема.
– Как-то всё необычно. – Виктор взял в руки листок, с одной стороны весь изрисованный дорогами, реками, где также были обозначены названия деревень. С другой стороны был написан адрес, имена людей, рисунок со стрелками и ещё много чего неразборчиво, на незнакомом иностранном языке.
– Это пахнет несусветной интригой. – Он даже слегка поморщился, так уж всё это нелепо выглядело.
Но, похоже, Николаса нисколько не смутил явно недоверчивый настрой Виктора, и он продолжил:
– В этом доме я не был почти двадцать лет и не знаю, что там сейчас, но тогда я спрятал в погребе, что под домом, ящик. Закопал его так, что даже если кто-то был там, то он бы его не нашёл. На листочке, что я вам дал, есть схема, где он находится. Вы разберётесь. Там есть всё, что нужно. Просто сделайте так, чтобы им было комфортно.
– А что там, клад, что ли? – спросил Виктор с явным сарказмом в голосе.
– Да, в некотором роде клад. Вы всё увидите. – Николас загадочно улыбнулся. – Просто поверьте мне.
– Как-то с трудом верится. – Ярскому абсолютно не нравилась вся эта затея. – Вы знаете, я, пожалуй, пас, – сказал он.
Это ничуть не удивило его собеседника, он даже, казалось, обрадовался такому недоверию со стороны Виктора.
– Хорошо, давайте так: если я сейчас смогу вас удивить, вы пообещаете подумать над моим предложением.
– Не вопрос, подумать я и так обещаю. Такого мне ещё никто не предлагал. Даже интересно.
– Хорошо, – сказал Николас. – У вас есть мелочь?
– Что?
– Ну, мелочь, там два рубля или пять?
Виктор порылся в карманах и, достав несколько монеток, положил их на стол.
– Вот эту оставьте, остальные уберите, – показал на пятирублевую монетку Николас.
