Все пишут, кто по чем горазд, писульки продают,
И что, скажите, вам женщины за это – (сердца) дают?
Статуя
Трещины ползут по голове и лицу,
Улыбка терзает и уподобляет лик демону, подлецу;
Есть лишь искусство, и растянувшийся вечности миг,
Солнца апогей или неясный блик?
Статуя смотрит, зеркало, вы так похожи,
Порой даже цветом пороков и кожи,
Мертвец и камень несчастного Давида
Отломанная рука говорит, какая ты гнида!
Трещины, шрамы, узор плетущейся татуировки,
Бездушный взгляд и холод прикосновения,
Недвижность и отсутствие сноровки
Тело взывает к похоти, желание меж грудей,
Вечность – лишь жизни мгновение,
Любовь – отсутствие идей…
Viva decadenceъ
Viva темная любовь! Славься мрак и извращенье,
Оставь блаженное сомненье,
Прижмись ко мне и сладостно дыши!
Забудь кресты, оставь крещенье…
И юбочку повыше подними…
Разденься, проклиная целый мир,
Я вижу Декаданс отец твой и кумир!
Твой танец – дикость молодой Вакханки,
А песня – вожделенье зрелой самки!
Босиком по прохладной траве,
Внутрь прими мой отравленный дар,
И не думай о скорой зиме,
Зреет в лоне желания жар!
Девичьи плечи
Грустные, едва заметные, опущенные, девичьи плечи,
Мне кажутся засильем красоты,
На кожу капающий воск, затушенные свечи,
Опавшие с осенней ветки… листы!
Все в них! И сексуальность форм, и уголья утрат,
Я говорю: "Сестра моя!" Ты говоришь: "Мой брат!"
"Безумная, темная гладь…"
Безумная, темная гладь,
Тихий стон или крик, где-то вблизи,
Деревьев великая стать,
Среди них одиноко ползи!
Средь мрачных движений руки,
Увитой в ограде цветов,
Где мысли – теченья реки,
Из тысячи тонущих слов!
Царапая камень надгробий,
Сочись перламутром слез,
Не ведай запретов, условий,
Идущий дорогою грез.
Насмешка дьявола неотличима,
От лая бешеной собаки,
Жена твоя непогрешима,
Бледна во мраке…
Её насилуют черви, порок и похоть
Тебя – лишь твои стихи, напиться… сдохнуть?
Бал
В стразчатом блюде теплится кокаин,
Безбрежность… перламутровая синь,
В темном владычестве траурных лент
Мерзкие дуновения апрельской жары,
Золотая оторопь… льющийся свет
Взгляд возбужденной жены…
Не различить, тьма… быть может, сестры?
Пластинка жалко волочится на патефоне,
В углу кто-то бесформенный тихо стонет,
Вальс, убитый царапаньем старой, ржавой иглы,
Разговор, приказ, поцелуй: "не лги!"
Незнакомец в креслах, с трубкой меж тонких губ,
Глаза порочно горят или отражают,
Огонь ламп, прерываемый движением слуг,
Сами пьяны, и сами ничего не знают…
Преломленное сияние хрусталя, красная жажда вина,
Надзор дальних звезд, занавесь слепого окна,
Как в преддверии неумолимой смерти, лоскута, сна;
Ткань ложится на обнаженную грудь,
Приставленный к коже нож, очерченный путь…
Переливы в глазах незнакомца, опиум для гостей,
Запах замершего костра, вместо поленьев, костей
Постукивание, клокотанье…
Присутствие, знанье…
Бал к концу, ни один не поднялся,
Лишь тихий смешок с тонких губ…
Сквозняком… Сорвался…
Я
Я Гумилев! С сиянием упадка той звезды
Что дремлет тихо, всюду путеводной
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
