– Тогда возьмёмся за переменный.
Валера порылся в компьютере и нашёл нужный файл.
– «Лессон намба твенти уван» (урок номер двадцать один), – прочёл он. – «Олтенейтинг карент» (переменный ток). О! Это то, что нужно.
На экране пошёл текст на английском, формулы, схемы. Невидимый преподаватель стал объяснять материал.
– Но я же ничего не понимаю! – воскликнул Александр. – Что ты включил?!
Валера озадаченно посмотрел на него.
– Тьфу, чёрт! Что же теперь делать? У меня все уроки на английском. Я их в Америке покупал.
– Балда ты! – заявил Александр. – Как же я теперь буду готовиться?
– Надо тебе срочно английский выучить, – посоветовал Валера.
– Ты в своём уме?! Когда же мне его учить? До экзаменов осталось три недели.
Валера почесал затылок.
– Давай переводи мне всё, что тут написано! – потребовал Александр.
– Я что же, все уроки тебе должен переводить?
– Конечно, раз ты такой бестолковый!
Валерий озадаченно потёр лоб.
– Давай попробуем, – согласился он без особого энтузиазма и стал переводить объяснения преподавателя. В конце урока пошли контрольные вопросы. Александр сбивчиво и довольно путано пытался отвечать на них. Валера слушал, нервничал, поправлял, злился и, наконец, не выдержав, сказал, что Сашка бездарь и тупица. Затем порекомендовал ещё раз прослушать урок, но уже без него.
– Как же я без тебя буду его слушать?! – возмутился Александр.
– Пусть тебе Женька переводит, – отрезал Валерий и вышел.
Прибежавшая вскоре Женя с энтузиазмом взялась за дело. Она была в школе отличницей, и терпения у неё было намного больше чем у брата. Саша сразу почувствовал это. Она старательно переводила всё, что говорил преподаватель, но почти не понимала смысла, т.к. окончила только девять классов. Александр поправлял её, если она делала ошибки. На вопросы он отвечал уже лучше, и Женя сказала, что он очень способный. Ей бы ни за что не понять такой сложный материал.
Покончив с физикой, они перешли к химии, потом к биологии, но когда дошли до математики, Александр взмолился.
– Хватит на сегодня. У меня уже мозги перегрелись. Пошли лучше искупаемся.
– Тебе надо заниматься два раза в день, – строго сказала Женя. – Утром и после обеда. И не менее трёх часов подряд. Тогда ты ещё сможешь что-то успеть. И повторять пройденное надо, иначе в голове всё перепутается. Я по себе знаю.
– Не перепутается, – возразил Александр. – Я способный. Знаешь, как трудно заниматься, когда кругом все отдыхают!
– Ничего, мы с Валерой будем тебя по очереди натаскивать.
За ужином, беседуя с Сашей, Евгений Робертович узнал, что у него проблемы с английским, и тут же предложил свои услуги.
– Давай, внучек, я буду учить тебя английскому во сне.
– Давайте, – согласился Александр. – Могу начать хоть сейчас. Мне как раз спать хочется.
– Сейчас нельзя. Ты должен отдохнуть. Переутомляться вредно. Для обучения лучше использовать утренние часы, когда сон поверхностный. С вечера я буду записывать на диктофон очередной урок – несколько десятков фраз, ты прослушаешь его, затем ляжешь спать и установишь на диктофоне время как на будильнике. Утром диктофон автоматически включится и начнёт раз за разом повторять урок. Потом он будет спрашивать тебя, а ты во сне, мысленно будешь отвечать ему по-английски. Понял?
– Понял, – сказал Александр. – Тогда я пойду, поиграю с Валерой в теннис. Мне что-то уже расхотелось спать.
– Поиграй, милый, поиграй. Погода хорошая, тихая. А я пока запишу первый урок.
Перед сном Александр прослушал урок и лёг отдыхать.
«Интересно, что из этого получится, – подумал он, засыпая. – Сейчас я ни черта не запомнил».
Утром в полудрёме он вдруг услышал дедушкин голос. Вначале он доносился как бы издалека, но потом стал звучать совсем рядом.
– Алекс, слушай внимательно и запоминай всё, что я тебе скажу. Слушай и запоминай: Ай стади инглишь. – Я учу английский. Стади – учу, повтори…
Саша повторил во сне услышанную фразу.
– Май диа френд. Май диа френд. – Мой дорогой друг. Френд – друг. Диа – дорогой. Повтори…
Так продолжалось минут десять. Саше надоела эта «музыка». Он повернулся и хотел выключить диктофон, но тот отключился сам.
Однако через несколько минут диктофон заработал снова. Знакомые слова и фразы текли неторопливо, и Александр без труда повторял их в полудрёме. Диктофон включался утром несколько раз и, наконец, выключился совсем. Александр опять заснул, но когда Женя, постучав, объявила, что пора вставать, Александр проснулся и понял, что все слова и фразы прочно сидят в голове.
За завтраком Евгений Робертович спросил: – Ну, как прошло первое занятие? Запомнил первый урок?
– На всю жизнь, – ответил Александр.
– Вот и прекрасно. Я предлагаю сегодня всем перейти на английский. Ни слова по-русски! Пусть Алекс поварится в нашем «английском котле». И если только он не сможет что-либо понять, то переведите ему. Идёт?
Все поддержали дедушкину инициативу кроме Саши. Как ни уговаривал, как ни просил Александр, никто не хотел говорить с ним по-русски. Волей неволей пришлось вспоминать забытые слова, угадывать значение фраз. Только, когда снова начались занятия по школьной программе, Женя, а потом Валера сжалились и стали переводить содержание уроков. Это была единственная возможность для Саши вновь услышать родную русскую речь, и занимался он с удовольствием.
Особенно приятно было заниматься с Женей. Она была терпелива и доброжелательна. Валера часто нервничал, если Саша что-то не понимал по математике. Он поднимал глаза к небу и говорил трагическим голосом:
– О господи, послал же бог динозаврика!
Но потом принимался объяснять снова.
В перерывах между уроками Александр включал музыку, и они с Женей начинали в такт ритму двигать руками, ногами, выделывая всякие «па». Саша вспоминал Найск, детский дом, Таню, своих друзей, Костю и Диму. Ему хотелось вдруг неожиданно оказаться там, повидаться с ними, похвастать, где он был и что видел, какие у него теперь друзья. Женя смотрела на Сашу и пыталась подражать ему. Ей нравилось, как он танцует. Движения его были свободны и красивы, полны гармонии и чувств.
Валера же был равнодушен к танцам или прикидывался равнодушным, считая это несерьёзным занятием. Он стоял в дверях и наблюдал за Сашкой с Женей, скептически ухмыляясь.
– Иди, потанцуй, – приглашала его сестра.
– Вот ещё! – фыркал Валерий. – Это занятие для деревянных, у которых одна извилина в голове, да и та прямая.
– Сам ты деревянный, – обижалась Женя. – Танцы – хороший отдых и для здоровья полезны.
– Ну и танцуйте, если вам нравится, а я музыку послушаю.
Наконец занятия заканчивались, и Саша вместе с друзьями купался, катался на лодке, играл в футбол, бадминтон, теннис и в компьютерные игры.
Дедушка, Евгений Робертович, обучая Сашу английскому, в тайне надеялся, что ему удастся уговорить его поехать с ним в Америку и потому тщательно готовил урок за уроком. Это занятие увлекло его. Он почувствовал, что ещё нужен кому-то, что ещё может приносить пользу, и это придавало смысл его беззаботной жизни пенсионера.
Глава 5
«Тарелка»
Английская речь на даче Раковских становилась для Саши всё более привычной. Регулярные занятия быстро увеличивали словарный запас, и некоторые фразы Александр уже понимал прямо в их английском звучании, без мысленного перевода на русский язык. Он начал ощущать «вкус» английского. Но говорить по-английски ему было трудно. Его «ужасный акцент», – как выразилась Рита, – повергал в отчаяние истинную англичанку и вызывал смех у Валеры и Жени. Однако все отмечали, что Александр, несомненно, делает успехи.
В других науках результаты были скромнее, и Саша с тревогой думал, что времени на усвоение материала ему катастрофически не хватает. Валера, и особенно Женя, самоотверженно помогали Саше, стараясь подтянуть его, но дело двигалось медленно.
Александр, имея неплохую память, пытался вызубрить законы физики, химии, не вдаваясь в доказательства их справедливости. Физические опыты опускались, и становилось не ясно, почему переменный ток течёт через конденсатор, а постоянный нет? Откуда в катушке с током возникает индуктивное сопротивление и как возникает электрический резонанс? А формулы казались какими-то китайскими иероглифами, имеющими тайный магический смысл, вроде заклинаний чёрной магии. Александр с ужасом смотрел на них и думал:
«Ну что тут можно понять? Как всё это запомнить? И зачем? Всё равно после экзаменов они вылетят из головы моментально!»
К удивлению Саши, оказалось, что Валера довольно хорошо помнил формулы и легко ориентировался в них. Он сходу соображал, где прямая зависимость между величинами, а где обратная, где надо умножить, а где разделить.
«Может быть, я тупой? – думал Александр, – может сейчас люди умнее, чем раньше?
– То, что ты «чурка» – это и ежу ясно, – заверил его Валера, – но не потому, что ты глупее меня. Просто у тебя в голове нет системы. Ты не усвоил, как следует предыдущий материал, не «разложил его по полочкам», не обдумал, а уже хватаешься за новый. Ты хочешь схватить всё сразу, быстро. А быстро можно только яичницу сделать, да и то всмятку. Вот у тебя в голове и получилась «яичница всмятку». Мало запомнить материал, надо его осмыслить, обдумать, усвоить.
Однако, несмотря на трудности с учёбой, Александр был доволен жизнью на даче. После утренних занятий, начинался настоящий отдых. Они ходили на катере на рыбалку, катались на лодке, бродили по лесу, собирая грибы, ягоды. Слушали интересные рассказы дедушки и Георгия Евгеньевича об их жизни, работе, путешествиях.
Особенно нравились Саше воспоминания дедушки о его матери – Сашиной сестре Соне, о её дальнейшей жизни после того, как Александр оказался в морозильной камере медицинского института.
В первые годы после замужества Софья часто навещала своих родителей в Найске, но потом их встречи стали реже, а общение ограничивалось лишь телефонными звонками да поздравлениями по случаю праздников. Родители Саши безвыездно, без отпусков и выходных дней работали в клинике, пытаясь найти способ вылечить сына, и вернуть его к жизни.
Последний раз Соня приезжала в Найск на похороны отца, Льва Яковлевича, вместе с сыном Евгением, который к тому времени окончил институт и работал в Москве, в Центре космической медицины. Он был уже женат и купил квартиру.
Слушая дедушку, Саша вспоминал своих родных, и казалось, что они вовсе не умерли, а живут где-то в другом городе и дедушка хорошо их знает. Он стал Саше самым близким ему человеком, чем-то вроде отца. Он стал даже ближе, чем Георгий Евгеньевич, Валера и Женя, хотя и они были ему дороги.
Этот день для Раковских начался как обычно. После утренней зарядки и купания они позавтракали, и Саша с Валерой и Женей пошли в кабинет Георгия заниматься. Через пару часов неожиданно загудел телефон. Валера взял трубку.
– Слушаю.
– Это дача Раковских? – послышался незнакомый голос.
– Да.
– А с кем я говорю?
– С Валерием.
– Вы сын Георгия Евгеньевича?
– Да.
– Вы можете пригласить отца?
– Конечно. Сейчас позову.
Георгий находился неподалёку.
– Пап, тебя к телефону! – крикнул Валерий.
– Кто там ещё?
– Не знаю. Голос незнакомый.
Георгий Евгеньевич вошёл в кабинет.
– Раковский слушает.
– Георгий, привет! Как хорошо, что я тебя застал.
– А с кем я говорю?
– Это Седых из Центра дальней космической связи.
– А, Рома, привет. Не узнал тебя. Долго жить будешь.
– Георгий, у нас беда! На станции «Венера-С» пожар. Взорвался электрохимический генератор во втором блоке. Отсек загерметизировали, но общая задымлённость станции высокая. Блоки очистки не справляются. Люди ходят в противогазах, есть пострадавшие. Растения и животные гибнут. Космобиолог там молодой, Гена Чугунков. Ты его знаешь. Растерялся он, не знает, что делать? Надо срочно восстановить равновесие экосистемы. Иначе труба. Погибнут и люди и станция.
– Чем же я могу помочь? Я здесь, а станция вертится вокруг Венеры. Мне нужны точные данные по всем параметрам экосистемы и её ресурсам. Десятки анализов. Мне нужно смоделировать ситуацию на компьютере, а у меня нет даже программы для станции «Венера-С».
– Но у тебя есть математическая модель экосистемы «Голиафа». На «Венере-С» экосистема аналогичная.
– Но условия там не аналогичные! Нельзя заочно лечить экосистему. Это сложнейший биологический механизм. Мне надо самому всё проверить, оценить обстановку.
– Понятно. Мы так и думали. А что если забросить тебя на «Венеру-С»? Прервать твой отпуск.
– Как же вы меня забросите? На это потребуется несколько месяцев полёта.
– У нас есть договорённость с астронавтами Юпитера. Они готовы помочь нам, доставить тебя на своей «летающей тарелке». Она сейчас на Луне.
– Сколько времени это займёт?
– Несколько часов.
– Хорошо. Высылайте «тарелку».
– Будь на связи и сообщи где можно приземлиться. Желательно подальше от жилья. Сильное магнитное поле. Да и посторонних поменьше будет.
– Есть тут в лесу полянка неподалёку. Метров 500 на северо-восток.
– О'кей!
Георгий положил трубку, задумался. Вошли Рита и Евгений Робертович.
– Что случилось, Гарик? – с тревогой спросила жена.
– На «Венере-С» авария. Гибнет экосистема. Чугунков не может справиться с ситуацией. Надо лететь мне.
– Но как же ты полетишь? Ведь это же не «Голиаф» и не «Вега». Туда месяцев пять нужно добираться.
– Астронавты с Юпитера обещали помочь. Дают «тарелку».
– Но ведь это же такие перегрузки! Почти скорость света!
– До скорости света далековато. Мы просто не успеем как следует разогнаться, как надо будет начинать торможение.
– Но ты же не летал с такими перегрузками! Там сотни «G»!
– Ничего, выдержим. Полетим в пенале с водой и перфтораном. Если тело со всех сторон окружено жидкостью, то перегрузки превращаются в обычное гидростатическое давление. А водолазы у нас погружаются и на 1000, и на 2000 метров. Так что 200 G выдержу. Только дышать придётся жидкостью.
– Ты просто сумасшедший! Ты же никогда не дышал водой!
– Ничего. Другие дышат, значит, и я сумею.
Александр слушал их разговор, ловя каждое слово.
– Дядя Жора, я видел, как в театре-аквариуме люди дышали водой. Они плавали там целый час и ничего!
– Ну вот, видишь! Даже Саша знает, что это не опасно.
Георгий набрал номер и вызвал Центр дальней космической связи.
– Роман, а как меня будут перевозить? В воде?
– Наверное. Я сейчас уточню.
– Если в воде, то нужен врач-физиолог. Я сам не знаю, что и как нужно делать. Могу утонуть.
– У астронавтов с Юпитера есть специалисты по перевозке людей, погружённых в жидкость. Они уже выполняли подобные полёты.
– Ладно, ты им напомни об этом.
– Хорошо, хорошо, не беспокойся.
Телефон затих. В комнате воцарилась напряжённая тишина.
– Дядя Жора, а как же эти астронавты с Юпитера, тоже в воде летают? – спросил Александр.
– Нет. Они сидят в нормальном сухом отсеке. Дело в том, что это биороботы, которые привычны к большим перегрузкам. Выдерживают 100 G и больше.
– И когда же ты думаешь вернуться? – спросила Рита.
– Не знаю. Как получится. Может через неделю, может через две.
– Ты требуй, чтобы тебя и обратно на «тарелке» доставили. А то предложат космопланом лететь, да с пересадками, весь отпуск потеряешь.
– Ладно. Что сможем, то сделаем. Главное людей спасти и станцию.
Телефон вновь загудел.
– Да, слушаю! – ответил Георгий.
– Значит так. «Тарелка» уже вылетела с Луны. Через полчаса будет здесь, над Москвой. Бери всё самое необходимое и выходи на полянку. Они тебя обнаружат сами.
– Всё понял. На «Венере-С» бортовой компьютер работает?
– Работает.
– Тогда передаёте туда модель экосистемы для «Голиафа». Её номер ЭС-20914 МИЦ.
– Хорошо, сейчас запрошу. Ещё раз номер, пожалуйста.
Георгий повторил номер и попрощался с оператором.
– «Ни пуха, ни пера!» – пожелал ему Роман.
– К чёрту! – ответил Георгий и, обращаясь к Рите, сказал: – Ну, что, через полчаса они будут здесь. Надо собираться и выходить.
Рита молча стала собирать Георгию портфель.
– Не клади много, там всё найдётся, – предупредил Георгий.
Через пятнадцать минут они вышли из дома и пошли на северо-восток лесом. Кругом было тихо. Из-за облака выглянуло солнце. Казалось, что ничто не может нарушить эту тишину и спокойствие. Шли молча. Вскоре Раковские подошли к поляне.
– Дальше не ходите, – остановил их Георгий, – это опасно.
Все устремили глаза в небо, в надежде увидеть космический корабль инопланетян.
Он появился неожиданно, бесшумно скользя над лесом. Серебристо-серый, похожий на сплющенный волчок, окутанный светящейся плазмой, Саше он показался довольно маленьким, но когда подлетел близко, то оказался метров 20 в диаметре.
Корабль плавно опустился в центре поляны на три выпущенные опоры. Открылся нижний люк, выполз трап, и по нему один за другим на землю спустились два маленьких человечка. Третий остался на трапе, наблюдая за товарищами. Человечки огляделись по сторонам. На них были серебристые скафандры и прозрачные шлемы, через которые были видны зелёные лица с большими глазами, острым птичьим носом и маленьким безгубым ртом. Георгий сделал им знак рукой. Человечки двинулись в его сторону, но, увидев много людей, остановились в нерешительности. Потом один из них каким-то металлическим голосом, не раскрывая рта, спросил, растягивая слова.
– Кто из вас космонавт Раковский?
– Это я, – вышел вперёд Георгий.
– Следуйте за нами. Нам приказано доставить вас на станцию «Венера-С».
– Вы умеете доставлять людей погружённых в жидкость?
– Да, мы делали это не раз. Сначала вы уснёте, потом вас погрузят в капсулу, заполненную специальной жидкостью. Не бойтесь, это вполне безопасно.
– Ну что же. Я готов.
Георгий поцеловал всех на прощание, обнял Риту. В глазах у неё блеснули слёзы.
– Зря не рискуй, Гарик. Береги себя. Возвращайся.
– Перестань, Ритуля. Держи связь с космическим центром. Они всё тебе сообщат. Я постараюсь позвонить с Венеры.
– Торопитесь, время дорого, – произнёс маленький человечек железным голосом. – Мы очень спешим.
Георгий повернулся и пошёл к «тарелке» помахивая портфелем. На секунду задержался возле трапа, помахал всем рукой и скрылся в проёме люка. Крышка бесшумно закрылась, но корабль не улетал. Он стоял ещё минут десять. Наконец вокруг него появилось слабое свечение, он приподнялся над землёй. Убрались опоры и «тарелка» плавно пошла вверх. Сначала медленно, как бы раздумывая, потом всё быстрее. И вдруг мощный столб света вырвался из её нижней части.
– Фотонный двигатель включили, – тихо сказал Валера.
Бесшумно и стремительно удаляясь, космический корабль вскоре превратился в яркую точку, которая растаяла через пару минут.
– Улетел… – с сожалением произнёс Александр.
– Пошли, позвоним в Центр дальней космической связи, – предложил Валерий.
Они вернулись в кабинет Георгия. Рита вышла на связь с космическим центром.
– Георгий улетел, – сообщила она.
– Мы знаем, – ответил Седых. – Мы получаем от них информацию.
– Как он там?
– Нормально. Спит в капсуле. Перегрузка 185 G. Скорость 2800 километров в секунду.
– Сколько ему лететь до Венеры?
– По расчётам около пяти с половиной часов. Примерно три часа разгона и три часа торможения. Они достигнут скорости около 12000 километров в секунду.
– А какое расстояние от Земли до Венеры?
– Сейчас от Земли до Венеры 192 миллиона километров. Связь поддерживаем с помощью мощного лазера станции «Голиаф». Не волнуйтесь, мы сообщим вам, когда он прилетит, правда с некоторым опозданием. Ответ на любой запрос приходит с Венеры не раньше чем через двадцать две минуты. Одиннадцать минут свет идёт туда и столько же обратно. Ждите сообщений.
Потянулись томительные часы ожидания. Никому ничего не хотелось делать, всё валилось из рук. Даже по-английски перестали разговаривать. Снова перешли на русский. Обедали вяло. Рита каждый час выходила на связь с космическим центром. Там отвечали, что всё нормально. Полёт проходит штатно. Астронавты с Юпитера чувствуют себя удовлетворительно. Перегрузки большие, трудно, но работают. Корабль ведут чётко. Приступили к торможению.
Наконец пришло сообщение: «Полёт завершён. Состыковались с «Венерой-С». Георгий проснулся, сейчас его переводят на атмосферное дыхание. Самочувствие удовлетворительное. На связь пока не выйдет. Приступает к работе.
Все облегчённо вздохнули. Валера от радости дал Сашке пендель. Тот погнался за ним. Завязалась лёгкая потасовка. Женя напала на Валеру сзади, и вдвоём с Сашей они повалили его. Потом сидели на крыльце и обсуждали космические темы.
А вечером по телевизору, в выпуске новостей, сообщили о пожаре на космической станции «Венера-С». В сообщении было сказано, что на станцию, для ликвидации последствий аварии и восстановления экосистемы прибыл известный космобиолог Георгий Раковский. Он воспользовался космическим кораблём любезно предоставленным ему астронавтами с Юпитера.
Венера
Потекли дни томительного ожидания вестей со станции «Венера-С». Рита ежедневно звонила в Центр дальней космической связи, справлялась о ходе восстановительных работ, о самочувствии Георгия. В первый день ей сообщили, что обстановка на станции сложная, часть отсеков имеет непригодную для дыхания атмосферу. Люди работают в противогазах и в дыхательных аппаратах. Георгий получил лёгкое отравление, но сейчас его жизнь и здоровье вне опасности. Он возглавляет работы по очистке атмосферы станции.
– Почему он не выходит на связь? – волновалась Рита.
– Он очень занят. Спит урывками, по два – три часа в сутки. Он просил передать всем, чтобы не беспокоились за него.
На третий день по телевизору, в выпуске новостей, показали станцию «Венера-С». Люди в противогазах таскали какие-то баллоны, фильтры, коробки, что-то подсоединяли с помощью шлангов, устанавливали какие-то приборы. Качество трансляции было неважным, но Рита и ребята узнали Георгия. Он был в противогазе и в спортивном костюме. Известный космобиолог сидел за компьютером и производил какие-то расчёты.
В конце недели позвонили из Центра космической связи и сообщили, что сегодня Рита сможет поговорить с Георгием. Для этого ей надо заранее задать интересующие её вопросы. Через 11 минут Георгий получит их, и ещё через 11 минут станут поступать ответы.
Рита несколько растерялась. Ей так много хотелось сказать, было столько вопросов, но они вдруг вылетели из головы, разбежались.
– Мы на связи. Задавайте вопросы, – послышался голос в трубке.
– Гарик! Как ты там? Береги себя. Как станция? Когда думаешь закончить работы? Мы одни тут на даче. Нам не выбраться. Вертолёт вести некому, машины нет. Когда ты вернёшься, не знаем. Отдыхать уже надоело, погода портится. Надо выбираться в Москву. Сегодня должны приехать Юля и Сергей, но им до нас не добраться. Мы очень скучаем по тебе. Дедушка здоров и мы все здоровы. Мы ждём тебя, целуем! Ответь нам. Ждём ответа. Всё.
– Вопросы переданы, – сказал голос в трубке.
Через 20 минут снова позвонили из центра связи. Валера уже включил автоответчик, чтобы записать голос отца.
– Соединяем со станцией «Венера-С». Абонент у аппарата, ждите.
В динамике послышался какой-то треск, гул, затем донёсся слегка приглушённый голос Георгия.
– Здравствуй Ритуля. Здравствуйте все мои родные. Жаль, что не вижу вас. Отвечаю на ваши вопросы.
Я вполне здоров, только устал немного. Обстановка на станции улучшается. Экипаж работает днём и ночью, пострадавшие выздоравливают. Животные больше не гибнут. Жаль, что козы погибли почти все. Кроликов осталась половина. Зато куры все выжили. Рыбы тоже живы, хотя и приболели. Крабы чувствуют себя нормально. Растения выздоравливают. Правда, цитрусовые сбросили листья, но думаю, что они оживут. Экипаж станции в порядке. Работаем уже без противогазов. Сделали несколько рейсов на космоплане в атмосферу Венеры. Запаслись углекислым газом. Сейчас разлагаем его на кислород и углерод. Кислорода в атмосфере станции уже 19 процентов. Скоро доведём до 21. Восстанавливаем фильтры. Энергии достаточно, но мало воды. Жаль, что в атмосфере Венеры водяных паров всего 0,05 процента. Но мы окисляем космический водород. В общем, выкручиваемся. Недели через две атмосферу станции полностью восстановим. Очень пригодилась математическая модель экосистемы «Голиафа». С её помощью я рассчитал наиболее быстрые режимы вывода станции из аварийного состояния. Гена Чугунков мне помогает. Специалист он хороший, но поначалу немного растерялся. Сейчас он вполне освоился с обстановкой и может справиться самостоятельно. Однако меня пока не отпускают, держат для подстраховки. В общем, думаю, недельки через две прилечу. Меня доставит та же «тарелка» с Юпитера. Астронавты согласны.
С дачи вам надо уезжать. Я попрошу космический Центр помочь вам выбраться. Пусть пришлют за вами вертолёт. В Америку без меня не улетайте. Полетим все вместе. Пусть отец поживёт немного в Москве. Всё, разговор кончаю. До свидания, дорогие мои. Следующий сеанс связи через три дня. Целую. Привет Юле и Сергею.
Динамик затих. Затем щёлкнул снова.
– Говорит оперативный дежурный Центра. Когда за вами прислать вертолёт?
– Если можно, то пришлите сегодня, – попросила Рита. – У нас тут свой вертолёт стоит, его тоже бы надо перегнать в Москву. На дачу мы уже в этом году не вернёмся.
– Хорошо. Я пришлю двух пилотов. Часов около шести вечера вас устроит?
– Конечно. Большое спасибо. Тогда мы начинаем собираться.
– До свидания.
Валера ещё раз включил автоответчик, и все снова прослушали запись разговора с Георгием Евгеньевичем.
Дедушка, а зачем эта станция вокруг Венеры летает? – спросил Александр. – Там же нет жизни.
– Пока нет, внучек, но когда-нибудь будет. Венера похожа на нашу Землю. Сила тяжести там примерно та же, а очень мощная атмосфера состоит в основном из углекислого газа. На нашей Земле ведь атмосфера тоже когда-то состояла из углекислого газа и азота. Тогда на ней не было жизни. Это потом уже растения съели весь углекислый газ и превратили его в кислород. Сейчас температура поверхности Венеры 465 градусов Цельсия, но и Земля тоже была когда-то очень горячей. Пока существует «шуба» из углекислого газа, Венера остывает очень медленно, но если разрушить эту «шубу», инфракрасные лучи свободно вырвутся в космос и планета начнёт быстро остывать.
– А как же можно разрушить эту «шубу»?
– Оказывается можно. Учёные установили, что если в атмосфере Венеры разводить одноклеточные водоросли типа хлореллы, которые питаются углекислым газом, то они станут съедать его довольно быстро.
