– А зачем ей это? – подозрительно спросил комендант. – Ей самой ещё опекун нужен, а она опекунство оформляет. Видали!
– Уж не вы ли в «опекуны» к ней метите?
– У неё и без меня «опекунов» хватает. Белобрысый студент-то её где? Бросил, небось? А она ведь замуж за него собиралась! Видать, хороша «птичка».
– А вам-то что за дело?
– Как это? Я отвечаю за всё, что творится в общежитии. Это моя обязанность. Бардака я здесь не потерплю!
– А у вас тут и так бардак! – накинулась на коменданта другая подошедшая студентка. – У меня как старый холодильник забрали, так уже две недели без холодильника живу! У соседей посудомойка испортилась, и кран на кухне течёт. Конец мая, а у нас ещё окна снаружи не вымыли, и половина лампочек в номерах перегорела, а вам и дела нет! Вы бы лучше за собой следили! Женщин как перчатки меняете, а всё о нашей морали заботитесь!
– Ну, ну, потише! Чего расшумелись?
Вокруг них уже собралась порядочная толпа жильцов.
– А мы вот коллективное заявление на вас напишем, что вы тут бардак устроили, тогда посмотрим, как вы будете выглядеть!
– Да заберите вы этого сопляка! – с раздражением произнёс комендант. – Очень он мне нужен! Попугать просто хотел… Но если он что-нибудь стащит – пеняйте на себя. Я предупреждал!
– Иди, иди, моралист паршивый, пока мы тебя не проучили! – галдели женщины.
Комендант выпустил Сашино ухо и спешно ретировался. Александр зашёл в номер и разрыдался. Сердце его разрывалось от обиды и несправедливости.
Успокоившись немного, он решил пойти прогуляться по городу. Одному сидеть в общежитии было тошно.
Выйдя на улицу, парень побрёл куда глаза глядят. Сперва он бродил по шумным городским кварталам, чувствуя себя одиноким и никому не нужным, потом ноги сами привели его на окраину, к старому городскому кладбищу. В голову ему пришла мысль, что, возможно, здесь похоронены его мать и отец, и подросток углубился в тенистые прохладные аллеи.
Кладбище выглядело пустынным и заросшим. Не имея ни малейшего представления где находятся могилы его родителей и как они выглядят, Саша долго бродил среди надгробий, читал надписи на обелисках, вглядывался в старые фотографии, в барельефы на камне, но не находил своих родных. Он совсем уже было отчаялся, когда услышал сзади голос.
– Мальчик, ты кого здесь ищешь?
Саша обернулся. К нему подходила седая, сухонькая старушонка.
– Я ищу своих папу и маму.
– Ты забыл, где они похоронены?
– Я и не знал никогда.
– Постой, ты говоришь неправду. На этом кладбище уже 45 лет никого не хоронят, а твои папа и мама должны быть достаточно молоды.
– Я правду говорю. Их похоронили давно. Мне самому уже сто лет.
Старушка опасливо поглядела на подростка. «Видно у парня с головой не всё в порядке», – подумала она.
– Может быть, ты ищешь могилы дедушки и бабушки?
– Да, да, – поспешно согласился Александр, сообразив, что если не соврать, то ему не поверят. – Просто они были для меня как отец и мать.
– А, это другое дело, – одобрительно закивала старушка. – А фамилии-то их как?
– Фамилия их Губерт, – ответил Саша.
– А ты не ошибся? – опять недоверчиво взглянула на него старушка.
– Нет, нет. Я сам Губерт Александр.
– Я знаю могилы супругов Губерт, но они не могут быть твоими дедушкой и бабушкой. Они умерли очень давно. Моя мама рассказывала мне о них. Я не знаю, зачем ты меня обманываешь, но могу показать тебе их могилы.
– Да не обманываю я вас! Просто долго объяснять. И потом вы всё равно мне не поверите! – с отчаянием произнёс Александр.
– Если бы ты сказал правду, я бы тебе поверила, но ты обманываешь меня. Думаешь, что я стара и ничего не понимаю.
– Нет, нет, извините, бабуля, но я не могу сказать вам правду.
– Ну, бог с тобой, не хочешь, не говори. Пойдём, я покажу тебе могилы Губертов.
Они прошли несколько десятков шагов и старушка остановилась у двух высоких надгробий из чёрного габра. Они красиво возвышались над мраморными надгробными плитами. На одном из надгробий Александр увидел барельеф отца, на другом – барельеф матери. Внизу, как и положено, надписи:
«АННА СЕРГЕЕВНА ГУБЕРТ»
«Дорогому другу, жене и матери от любящих
и глубоко скорбящих мужа и дочери»
«ЛЕВ ЯКОВЛЕВИЧ ГУБЕРТ»
«Дорогому отцу от любящей
и вечно скорбящей дочери»
У Саши замерло сердце. Так вот где нашли свой последний приют его родные, вот где лежат их святые кости! Александр стоял с глазами полными слёз. Он опустился на колени и поклонился, сперва отцу, потом матери. Старушка молча наблюдала за ним. Её тронула неподдельная скорбь этого щуплого паренька. Давно уже на этом старом кладбище никто не плакал. Тем более странно было видеть здесь слёзы в глазах парнишки. Старушка растерялась. Она не могла поверить во всё происходящее.
«Уж не чудится ли мне всё это? – подумала она и перекрестилась. – В своём ли я уме? Кто он, этот темноволосый, темноглазый мальчик, так не подетски серьёзный, оплакивающий людей, которые никак не могли быть ни его родителями, ни дедом с бабкой. Уж не ангел ли он, спустившийся с неба в облике человеческом? Не чудо ли она видит перед собой? А может это сам Иисус Христос в обличии мальчика?»
На всякий случай она опустилась на колени рядом с Сашей и, истово крестясь, прочитала молитву. Затем, осторожно прикоснувшись к плечу подростка, спросила:
– Кто же ты, голубь мой? Уж не пророк ли, ни ангел ли небесный? Уж не сам ли Господь бог послал мне тебя на старости лет? Вижу, что душою ты чист, хоть и сказал неправду. Откройся мне, не таись. А я век буду молиться за тебя и за усопших твоих родителей.
– Не святой я, бабушка. Не надо за меня молиться. Не понять вам кто я такой.
Александр поднялся, постоял ещё немного около могил и пошёл прочь. Старушка, ничего не понимая, проводила его долгим взглядом. Потом перекрестила себя, Сашу, могилу его родителей, и, шепча слова молитвы, заковыляла по аллее. Она была совершенно обескуражена происшедшим и спешила домой, чтобы рассказать о странном пареньке своим соседям, да поставить свечку за спасение от нечистого себя и своих близких.
Юля пришла в общежитие в третьем часу. Александр рассказал ей о стычке с комендантом. Это весьма огорчило девушку.
– Надо было мне самой предупредить коменданта о тебе. Могут быть неприятности. Он мужик вредный и злопамятный. Это я виновата, что так вышло.
– Ни в чём ты не виновата, Петровна, – твёрдо заявил Александр. – Не ругай себя. Ты хорошая, ты очень хорошая! Я тебя очень люблю!
Саша обнял Юлю и прижался щекой к её щеке. Она вздохнула, поцеловала его и потрепала чёрные, слегка вьющиеся волосы.
Трудный выбор
В детском доме проходила летняя спартакиада. С утра на спортивной площадке собрались участники и зрители. Было шумно и весело. То тут, то там возникали лёгкие потасовки, ребята нервничали, готовясь к соревнованиям, разминались. Первыми соревновались малыши. Они бежали 100 метров, вели мяч и плавали в открытом бассейне. Потом дошла очередь до старшеклассников. Соревновались звеньями. Шесть человек каждого звена участвовали в эстафете из шести видов спорта.
Звеньевой Дима Долгов суетился и нервничал, не зная как лучше расставить своих подопечных.
– Ты Губа, давай к бассейну, поплывёшь стометровку. Ты, Винт, поведёшь мяч. У тебя вроде неплохо получается. Я пойду по полосе препятствий. Гребень, давай гони на лыжероллерах. Лебедь, побежишь 1000 метров. А ты, Крюк, полезешь по канату. Понял?
– Мне не залезть, – заявил Крюк, – я пробовал. Давай лучше я 1000 метров побегу.
– Да ты через 100 метров сдохнешь!
– Мне тоже на канат не залезть, – заявил Лебедь.
– Вот бог послал хилятиков! – возмущался Дятел. – Ну что с вами делать?! Гребень, давай на канат. Ты должен залезть!
Гребень нехотя пошёл к перекладине с канатами.
– Ты, Лебедь, можешь на лыжероллерах гонять?
– Немного могу.
– А ты, глиста? – обратился он к Крюку.
– Я плохо.
– Тьфу ты! – плюнул Дятел.
– Третьей и четвёртой группам мальчиков приготовиться к старту, – послышалась команда физорга.
– Всё. На старт, – скомандовал Дятел. – Крюк, на лыжероллеры! И попробуй только упасть, гнида!
Крюк нехотя поплёлся к площадке с лыжероллерами.
– Губа, давай к бассейну.
– У меня плавки спадают. Резинка слабая.
– Раньше думать надо было!
Саша пошёл к бассейну.
Вскоре прозвучала команда:
– На старт! Внимание! Марш!
Раздался пистолетный выстрел и бегуны на 1000 метров рванулись вперёд. Бежало 8 человек, по одному от каждого звена.
– Давайте, хилятики, жмите! – подбадривали зрители своих фаворитов. Лыжероллерщики готовились принять эстафету.
Лебедь «жал» изо всех сил и сначала держался в группе. Но после 500 метров начал отставать. Вперёд вырвались ребята постарше и повыше ростом. Закончил он дистанцию последним, проиграв лидеру 16 секунд. Дятел стоял у полосы препятствий и скрипел зубами от досады и злости. Наконец, Лебедь коснулся рукой плеча Крюка и тот рванулся с места, беспорядочно размахивая лыжными палками. Зрители покатывались со смеху. Крюк слегка замешкался на старте, но потом всё же набрал скорость и, качаясь как пьяный, бросился догонять ушедших вперёд. Старался он изо всех сил, но смотреть на это без смеха было невозможно. На повороте Крюк упал, но тут же вскочил и помчался дальше, широко разбрасывая палки. Разрыв между третьим звеном и другими ребятами увеличивался. Они проигрывали уже секунд двадцать. Наконец Крюк добежал до Дятла и в падении коснулся его рукой. Дима рванулся вперёд как тигр. Сначала он бежал вдоль бревна приподнятого над землёй, затем перепрыгнул широкий ров с водой, прополз в узкой трубе, поднялся и спустился на руках по наклонной металлической лестнице, перепрыгнул через барьер. Последним испытанием был бег по батутам, поставленным один за другим. Дима не бежал, а летел по ним, перепрыгивая с одного на другой. Он не сделал ни одной ошибки, везде действовал чётко и уверенно. Его коренастая фигура мелькала как в ускоренной киносъёмке. Отличная координация движений и ловкость позволили ему сократить разрыв и почти догнать лидеров. Но полоса препятствий закончилась, и эстафету принял Гребень. Он подпрыгнул, ухватился за канат и полез вверх на одних руках, беспорядочно болтая ногами. Но, дойдя до середины, понял, что на одних руках ему не залезть и стал помогать ногами.
– Давай жми! Жми! – кричал снизу Дятел. – Что ты ползёшь как вошь! Нажми ещё чуть-чуть!
И Костя жал из последних сил. Наконец он коснулся рукой верхней перекладины и начал быстро скользить вниз, обжигая руки. Шлёпнувшись на землю, он задел Винта рукой и тот рванулся вперёд, ведя перед собой мяч. Вёл он не очень умело, но всё же удержал мяч на дорожке. Саша стоял на тумбочке готовый к прыжку. Как только Винт пересёк финишную черту, Александр прыгнул в бассейн и почувствовал, что плавки предательски соскользнули с бёдер. Он успел задержать их рукой и поправить, но время было упущено. Девчонки, стоявшие возле бассейна, прыснули со смеху. Александр рванулся вперёд, ничего не видя и не слыша. Постепенно он успокоился, взял себя в руки, и движения его стали более чёткими. Он вспомнил, как учил его тренер и после 25 метров шёл уже четвёртым, обогнав двух хилятиков. После 50 метров он был уже третьим.
– Санька давай! Жми! Хорошо идёшь! – кричал ему Дятел. – Губа, не подведи!
Но сил оставалось всё меньше. Дыхание сбивалось.
«Только бы не хлебнуть воды. Только бы не задохнуться» – думал Саша, отдавая последние силы.
В конце дистанции он был уже вторым. Дятел ликовал.
– Ну, Губа, молодец! Не подвёл! – торжествовал Дима, обнимая мокрого, запыхавшегося Сашу. – Иди, одевайся и к трибуне. У нас второе место!
– Если бы не плавки, я бы первым пришёл, – оправдывался Александр. – Как чувствовал, что они свалятся, гады!
– Да чёрт с ним! Второе тоже неплохо. Главное, что мы не последние!
Через десять минут все три победивших звена стояли возле трибуны и принимали поздравления с «золотыми», «серебряными» и «бронзовыми» медалями.
– Сегодня вечером идём всем звеном в кафе, я угощаю, – заявил Дятел.
Он был богат и великодушен после того, как реквизировал у Кости очередную «трудовую» десятку.
Неожиданно Александр увидел в толпе зрителей Юлю, Сергея и лысого мужчину, в котором сразу узнал Георгия Евгеньевича. Они стояли рядом с директором детского дома и о чём-то оживлённо беседовали. Саша не ожидал увидеть их здесь сегодня, в будний день и всех сразу. От неожиданности он растерялся, почувствовав, что сейчас непременно должно произойти что-то очень важное и не знал радоваться ему или огорчаться.
«А вдруг дядя Жора решил забрать его из детского дома с собой, в Москву? Соглашаться ему или нет? А вдруг Юля откажется взять его к себе? Что тогда делать?»
Саше стало не по себе. А Юля, заметив его, приветливо помахала рукой. Александр окончательно смутился.
«Зачем они приехали? Теперь уже поздно. Я здесь привык. У меня здесь друзья. Хорошие или плохие – не важно. Мне здесь нравится».
Александр подумал, что здесь, в детдоме, он всё время занят, здесь ему некогда скучать. То музыка, то танцы, то плавание, то велосипед. И везде у него успехи. И везде он уже чего-то достиг. А, кроме того, игротека, видео-зал, библиотека, компьютеры, Интернет, да и просто общение с ребятами. И, потом, здесь Таня! Пусть она его не любит, но и не отвергает! Она его партнёрша по танцам. Он может смотреть на неё, обнимать её, разговаривать с ней, а больше ему ничего и не надо. Он счастлив!
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Саши, пока оркестр играл туш, пока их поздравляли и вручали преходящий вымпел.
Наконец торжественная церемония закончилась и Александр стал пробираться к Юле.
