Перейти к содержанию

С тобой и без тебя. Стихи о любви

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006019966
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
12.11.2026

Аннотация

В книге представлены избранные стихотворения поэта, большей частью уже известные по публикациям в сборниках, литературных журналах и альманахах, но в актуальной авторской редакции поздних лет. Книга адресована всем любителям поэзии.

Жанры и темы

Читать «С тобой и без тебя. Стихи о любви» — Сергей Степанов-Прошельцев онлайн

Страница 11 из 15


Где ты? Ведь ты мне попортила крови,

кроме притворства не вижу я цели.

Где притаилась ты в строгой матроне,

чтобы меня удержать на прицеле?


Где ты? Ответь, прояви ко мне милость…

Но уплывает виденье, как жерех,

как отраженье чего не случилось,

в этом пустом тонкостенном фужере.


* * *

Я всё как должное приму:

тебе – цветы, репейник – мне.

Мне будет легче одному,

с бедой своей наедине.


Я буду жить, себя гнобя,

всему на свете поперёк.

Мне будет легче без тебя —

ведь ты не выскажешь упрёк.


Я не нарушу твой покой,

я не желаю вовсе зла,

ведь помню я тебя такой,

какой ты сроду не была.


* * *

Там, где кафе за продрогшим бульваром,

ветер встречает реликтовым сором.

Всё относительно. Я забываю

наши с тобою случайные ссоры.


Наши обиды, что чёрною тенью

пересекают ленивое лето.

Я забываю твоё раздраженье,

я не хочу даже думать про это.


Память свою расщеплю, как лучину:

счастье оставлю, сожгу только горе.

Надо ли помнить, что нас разлучило,

если гораздо важнее другое?


Если, прости, представляется чётко

мне постоянно, не с бухты-барахты,

девушка в джинсах, с короткою чёлкой,

где ты, в каких параллельных мирах ты?


Где ты? Откликнись! Мигни мне зарницей,

дальней кометой и вспышкой сверхновой.

Не довелось нам с тобою проститься —

это ль не повод, чтоб встретиться снова?!


* * *

Я ехал с пересадкой, и случай был такой:

соседка по вагону, согнутая клюкой,

мне говорила: «Знаешь, навряд ли есть шкала

определять красавиц – я первою была.


Страдали ухажёры – такая канитель.

Гармошки вызывали друг дружку на дуэль.

А я всё выбирала: тот хил, тот ростом мал…

И самый раскудрявый меня поцеловал…»


А я сидел, не верил. Я думал: это – бред.

Чего ни сочиняют теперь, на склоне лет!

Морщинистые щёки и складки возле рта…

С годами исчезает былая красота.


Я был тогда наивен, упрямее осла,

и вот я сам старею, весна моя прошла,

а с ней – две трети жизни, одна осталась треть.

Нет ничего печальней, чем в зеркало смотреть.


Как в сказке, не умоешь лицо живой водой.

Одна теперь отрада – попутчик молодой.

И пусть в купе вечернем пойму я по глазам,

что мне он не поверит, да я не верю сам.


* * *

Нет, не истратил я свой пыл.

Пусть много суеты,

тебя я видел средь толпы,

но исчезала ты.


И в этом городе большом,

что был душе не мил,

к тебе я приближался, шёл,

увы, не находил.


Пойми, мне только двадцать лет,

и твёрд я, как наждак.

Цеплялся каждый турникет

в метро за мой пиджак.


Но я не думал в эти дни,

свой продолжая путь,

что я цепляюсь, как они,

за то, что не вернуть.


* * *

Не найти твоих следов —

хоть справляйся в МУРе.

Нрав у октября суров —

небо брови хмурит.


И, как эпилог всему,

свистопляска буден —

это тризна по тому,

что уже не будет.


В лужу тень от фонаря

плюхнулась, косая.

В огород соседский я

камешки бросаю;

Роты ясеней и лип

приспустили флаги;

как горчичник, лист прилип

на спину дворняге…


Не уеду ни в Москву,

ни в какие Сочи!

Пусть, как жухлую листву,

дождь меня намочит.


Пусть пройдут и день, и сто,

в том себя утешь ты,

что проклюнется росток

зёрнышка надежды.


* * *

Не гляди в дверной проём, за которым,

задевая крыльями потолок,

проносится огненным метеором

рядом с лампочкой мотылёк.


Знаешь, милая, я ведь тоже,

как и он, счёт теряя годам и дням,

ничего как следует не итожа,

всё кружу по селам и городам.


Знаешь, во мне это неистребимо:

не выношу ни заборов, ни стен.

Оттого и теряю друзей и любимых,

не получив ничего взамен.


Ты уж прости, если чем-то обидел —

так много было ненужных дел,

за то, что главного не увидел —

наверное, не туда глядел.


За то, что прошу у тебя прощения,

за то, что верю в тебя пока…

Кружусь – бесконечно мое кружение,

кружение мотылька.


* * *

На откосе сладко пахла мята…

Разве мы с тобою виноваты,

если всё на свете голубое,

если вышло всё само собою?


Это было утром в воскресенье.

Мир охвачен странным был весельем,

до краев медовым полон летом.

Что полнее может быть, чем это?


Вот и вечер… А тебе всё мало —

бабочек в окошко зазывала,

и они шуршали, словно пламя,

вздрагивая тёплыми крылами.


Помнишь? Время с глаз снимает шоры.

Но опять я слышу этот шорох,

только знаю, что уже не в силе

эхо слов, что мы произносили.


* * *

Лес, как старик, костляв и лыс,

ни мух, ни комаров.

Ещё дрожит последний лист,

как гость иных миров.


Трубит зима в хрустальный рог,

холодный воздух сыр…

Он так промок и так продрог,

что больше нету сил.


И нет надежды никакой

на лучшее уже.

В сырой земле – сплошной покой

страдальческой душе.


А здесь – и ветер, и пурга,

и в бодрости нужда.

Зачем, кому и на фига

такая жизнь нужна?


Но я, как этот лист, терпя

земную боль и дрожь,