Читать «С тобой и без тебя. Стихи о любви» — Сергей Степанов-Прошельцев онлайн
Страница 12 из 15
одно лишь знаю: от тебя
меня не оторвёшь.
* * *
Ветер уснул в рыхлой листве,
лес удивлённо-тих:
необъяснимый струится свет
из глаз твоих колдовских.
Милая, руки твои легки,
робки, как листопад.
Звёзды, как белые мотыльки,
над головой летят.
Тонет луны голубой овал
В копнах сухих омел,
чтоб многоустый ночной хорал
песню любви нам пел.
* * *
Я жил предчувствием разлук,
всё знал я наперёд.
Прощальный в небе сделав круг,
растаял самолёт.
А я стоял, а я смотрел,
лёд каблуком дробя,
и зашагал, как на расстрел,
туда, где нет тебя,
где больше мне покоя нет
в объятьях тишины,
где только память, только след,
лишь боль моей вины.
** *
Давно ль одуванчики пухом сорили?
Теперь же всё серо. Дождь форточку лижет.
Твой город, продутый ветрами сырыми,
всё ближе и ближе,
всё ближе и ближе.
Вокзал, дебаркадер, сараи, бараки…
Листва прилипает – не надо и клея,
но вспыхнет багрянцем осиновый факел —
и станет светлее,
и станет светлее.
Как долго я ждал и судьбе не перечил,
и гильдия бед меня, вроде, не ищет.
Я думал о том, как в преддверии встречи
мне сделаться чище,
мне сделаться чище.
Ты выйдешь из дома. Не всё голубое,
но верю: не смоет нас в море приливом,
и только с тобою, и только с тобою
я буду счастливым,
я буду счастливым.
* * *
Опять сплошняком туман и дожди,
срывается снег с высот,
приметам всем назло, вопреки,
и нету ещё весны.
И снова неясно, что впереди,
жизни опять несёт,
как будто по руслу горной реки —
швыряя на валуны.
Но слишком опасен ила кисель,
порогов ещё не счесть.
И пусть неприятностям нет конца,
сомнение верх берёт,
но есть ещё, кажется, в жизни цель
и силы как будто есть,
и надо вытереть кровь с лица
и к берегу чалить плот.
Ты выйдешь на берег. Ты будешь ждать,
не зная совсем о том,
что, словно радист, услышавший SOS,
бросает сразу дела,
ты мне помогла, если падал – встать,
и плыть, если плот – вверх дном,
и если плутал или шёл вразнос,
Полярной звездой была.
…подожди! Я крикну: «Стой!»…
* * *
Что я в жизни потерял,
отчего так ноет рана?
Знаешь, я ведь без тебя,
как верблюд без каравана.
Снится сон: я не с тобой
и бреду по белой стыли,
мне изъела сердце боль,
как сухой песок пустыни.
Я молю – такая блажь,
но другого мне не надо, —
чтоб явился хоть мираж,
что я пью твою прохладу.
* * *
Вновь прочерчивает воду
ломкий солнечный зигзаг.
Воздух так насыщен йодом,
что в глазах стоит слеза.
Но любовь прошла, как лето,
что готово в осень впасть,
не купить уже билета
на её вторую часть.
Прежней ты уже будешь,
ты – остывшая звезда,
и с тобой я потому лишь,
что на поезд опоздал.
Вот стою, стою с вещами,
и так муторно в душе
от ненужного прощанья
с тем, что кончено уже.
* * *
Знаю, что ты не спишь,
хоть никаких угроз.
Ночь – летучая мышь —
мне радирует: SOS!
Сердцем я не ослеп,
только не виден нам
узкий, как волчий след,
горя глубокий шрам,
пепел сгоревших трав,
в дымном тумане падь,
и этот жаркий страх,
что надо жить опять.
* * *
Будильник, как раньше будит,
но сделать смогу не много:
уже ничего не будет —
ни доброго и ни плохого.
И скроются с серой далью
ничтожные мои шансы,
и скажут мне «до свиданья»,
а надо бы попрощаться.
Да, час расставанью пробил,
хотя он совсем не нужен.
Теперь мы с тобой, как дроби,
неправильные к тому же.
И логика тут не катит,
она избегает женщин:
уже я не знаменатель,
числителя стал я меньше.
И жить, по последним данным,
не сладко на этом свете,
и в мире том чемоданном
лишь тамбурный горький ветер.
И вихри беды большие
закружат меня, как птицу,
пушинкой в бездонной шири,
где не за что зацепиться.
* * *
Всё смешалось,
всё давно смешалось,
всё я в кучу общую свалил —
даже эту мелочную жалость
по словам несказанным своим.
Поменяю шило я на мыло,
будет жизнь —
один сплошной вокзал.
Отчего, когда ты говорила,
я тебе ни слова не сказал?
Может, всё б
не кончилось разладом?
А теперь —
ты, в общем-то, права —
ничего жалеть уже не надо,
только эти хмурые слова.
* * *
Встану и непременно скажу,
что я тоже с трамвая схожу.
Нет, с ума я ещё не схожу,
нам, наверно, давно по пути,
не спешите так просто уйти.