Перейти к содержанию

С тобой и без тебя. Стихи о любви

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006019966
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
12.11.2026

Аннотация

В книге представлены избранные стихотворения поэта, большей частью уже известные по публикациям в сборниках, литературных журналах и альманахах, но в актуальной авторской редакции поздних лет. Книга адресована всем любителям поэзии.

Жанры и темы

Читать «С тобой и без тебя. Стихи о любви» — Сергей Степанов-Прошельцев онлайн

Страница 13 из 15

Постарайтесь хоть что-то понять.

Посидим. Ещё, кажется, пять.

Помолчим. А над городом – дым.

Я, как он. Я таким же седым

растворюсь в частоколе оград.


Что-то спросите.

«Да, – невпопад

я отвечу. – О чём это вы?

В этом мире так много травы.

И любви. Поглядите, она

даже в воздухе растворена.


Дайте руку, уйдём поскорей

от домов, от машин, от людей,

и в лесов голубой окоём

грусть свою навсегда окунём,

всё забудем…»


Но лязгнет вагон,

сойдёте, лишь ветер вдогон.

Только дым. И несусь я опять

одинокие ночи считать.


В эту комнату с пылью в углу,

в эту сизую плотную мглу,

где броском в амбразуру окна

вдруг влетает гранатой луна.


* * *

Ветер с моря вновь идёт на нас стеной.

Глянешь – всюду гор коричневых кайма.

Чайки с криками несутся над волной,

с шумом в воду зарывается корма.


Мы устали быть счастливыми уже.

Я к тебе сейчас в последний раз прильну…

Солнце в моря опускается фужер —

алым камешком рубина в глубину.


Сколько дней без отпусков я оттрубил

с той поры, но до сих пор сверкает мне

это солнце, как пылающий рубин,

даже в мутной, потемневшей глубине.


* * *

Уходить пора пришла —

времени до боли мало…

Рукава намок обшлаг

от летящего тумана.


Он втекает в узкий створ

дворика, где тает лето,

но ведём мы разговор

абсолютно не про это.


Словно дым, он невесом,

в синих тлеющий просторах,

ни о том и ни о сём —

как невнятный липы шорох.


Скрип ступеней – нервный скрип

(и кого там только носит?).

Тишина. И чей-то крик,

доносящийся из ночи.


Ты в тени исчезнешь той,

что угаснет в час восхода.

Подожди!

Я крикну: «Стой!», —

с опозданием в три года.


* * *

Никогда я не был ещё таким,

но теперь я, кажется, загнан в угол,

если все размолвки – не пустяки,

если мы не в силах простить друг друга.


Впрочем, правит тут лишь один закон —

быстрых расставаний и поздней грусти.

Значит, не грозит нам теперь заход

в эту речку времени с новым руслом.


Значит, в ней никак мне не утонуть,

значит, в ней – теперь уже точно знаю —

только лишь бессонница, только муть,

только лишь безглазица – тьма ночная.


* * *

Февральский день… Как холодно вокруг!

Не отогреть губами зябких рук,

и падают, произнесём едва,

холодными ледышками слова.


Тот зимний день… Ещё далёк апрель.

И женщина не сможет стать добрей.

Ей надоели тысячи забот.

Она сегодня встанет и уйдёт.


Уйдёт совсем. Ей надо жить в тепле.

И не оставит адрес на столе.

Она уедет подышать весной.

Ей будет легче – без меня, одной.


А я останусь. В мартовских снегах,

с улыбкою, замёрзшей на губах,

в квартире, где глядит в окно луна

её глазами. Так же холодна.


* * *

«Ну, скажи хоть слово!»

Ты в ответ, сердясь:

«Коль оборван провод,

пропадает связь».


Виноват, впустили

дни, что так черны.

Как мишени в тире,

мы обречены.


Дулом тёмных улиц

смотрит смертный час.

Кто же эти пули

посылает в нас?


Мы ли? Наши клоны?

Впрочем, цель ясна:

не беречь патроны

для другого сна.


* * *

Может, хватит? Довольно!

Я ветер послал за тобою —

он покажет дорогу.

Ты вовсе ему не чужая.

Вспомни душный июль.

Вспомни частые всхлипы прибоя —

это море, похоже,

предчувствует: я уезжаю.


Может, это приснилось?

Уж очень давно это было.

Сколько лет унеслось,

как беспутная шумная стая?

И ты всё позабыла?

Неужто и вправду забыла?

Неужели, как призрак,

другою, бесплотною стала?


Нет, я в это не верю.

Я право имею на жалость.

Перелётные птицы —

и те свои помнят становья.

Как же быть с этим морем,

которое в память вплескалось,

и с деревьев зелёной,

почти неприступной стеною?


Ночи тёплые тени

нас шорохом лунным касались,

этот шорох скользил в тёмных скалах,

в гранитном расколе.

И мы разве прощались?

Нам это лишь только казалось.

Мы совсем не прощались —

придумаешь тоже такое.


Сколько лет промелькнуло…

И снова тот галечный берег.

Мускулистые волны

его торпедируют мощно…

Ты прости, что я верил.

Прости, до последнего верил.

Ты прости, что в тебя

и сейчас ещё верить мне можно.


* * *

Знаю я: всему виной —

никакого нету слада —

молодильное вино

абрикосового сада.


И тумана вязкий клей

обволакивает поле,

и бокал апреля всклень

ожиданьем счастья полон.


Как посол иных держав

среди шумного вокзала,

я его не удержал,

потому что ускользало.


Ты ещё со мной стоишь,

но дождём твой профиль вымыт,

и в руках держу я лишь,

что уже неуловимо.


Что слоится, как туман,

и по-прежнему ненастьит, —

этот мир, где лишь зима,