Амадея удивлённо наблюдала за странным жестом мужчины. В их культуре не было подобного ритуала, но он ей понравился. В нём улавливалось нечто возвышенное и интимное.
– До свидания, – прошептали губы Амадеи, а на душе стало печально и тоскливо. Девушке очень не хотелось расставаться с таинственным волшебником. Но судьба порой глуха и слепа к нашим желаниям.
В тот самый миг, как Рей поцеловал руку императрицы, исчез жёлтый круг над его головой, и на Амадею обрушился шум чужой планеты. Она непроизвольно вздрогнула, словно просыпаясь от волшебного сна. Канонада ведь по-прежнему нарушала покой величественного парка. А вместе с тишиной испарилась и некая интимность, возникшая между императрицей и её спасителем.
Находясь под защитой корабля, Амадея в последний раз взглянула на таинственного незнакомца, и оказалась в окружении солдат, бронированными костюмами заслонивших её от Рея. Они кричали, но императрица не слышала их. С ней происходило что-то странное, волшебное, неизведанное.
Подталкиваемая солдатами, Амадея поднялась по трапу. У неё в душе поселилась тоска. Ей постоянно казалось, что она о чём-то не спросила Рея. И лишь позже, уже на борту, осознала – он не сказал, встретятся ли они ещё когда-нибудь. Амадея досадовала на себя. Она чувствовала, что находится перед ним в неоплатном долгу. Но створки шлюза уже отгородили её от опасного мира Этраны.
А Рей, проводив императрицу взглядом, активировал защитное поле и, оставаясь в эпицентре смертоносного фейерверка, направился к своему кораблю.
Глава 2
Звезда КТХ-15384. Орбита 6-ой планеты.
Звездолёт «Эрадон»
Приглушённый траурный свет заливал отсек корабля по центру которого стоял открытый металлический гроб. В таких обычно хоронили космонавтов. Папа Боко застыл над истерзанным телом сына. Скорбь и горечь утраты душили его, лишая привычной ясности мысли. Кто бы знал, каких сил ему стоило сохранять выдержку и спокойствие.
Смерть Кера Тана, младшего сына Боко, потрясла всех. Парень вышел в открытый космос для ремонта блоков связи, расположенных на корпусе. Ничто не предвещало трагедии. Но, буквально через минуту после этого флот папы Боко атаковала йкейская космическая стража, выслеживавшая пиратов по всей Галактике. На корабли людей обрушились мощные залпы их орудий. Они защищались, отстреливались, маневрировали и уничтожали носора.
Всё это время Кера носило за судном на трелёвочной сцепке. В самом начале атаки йкейцы точным попаданием повредили шлюз, из-за чего Кер не смог вернуться на борт. У каждого члена экипажа был свой боевой пост, к которому они устремились после условного сигнала. Таковы правила, обильно политые кровью: чем бы ни занимался – услышал боевой клич, брось всё и бей врага.
Когда, разгромив йкейцев, коллеги вспомнили про Кера и втянули трос, то даже закалённые космические волки не могли смотреть на его покалеченный труп. Ошмётки человеческого тела пришлось буквально вырезать из скафандра. Кер погиб сразу, почти без мучений. Ведь в космосе даже мелкое повреждение защитной оболочки смертельно опасно.
Кера Тана любили за весёлый нрав. Он умел дружить, был заводилой в компании и великолепным рассказчиком. К каждому мог найти подход и уладить проблему. Поэтому товарищи искренне скорбели о нём. Но их озадачивало и пугало выражение лица Кера. Застывшая на его губах презрительная улыбка внушала мистичный страх.
Боко утёр скупую слезу и отвернулся. Не мог он смотреть на гримасу сына.
«За что меня постигло такое наказание? – крутилось в мыслях старика. – Может, и правду говорили священники – каждому воздастся должное. Нелепая гибель сына, а я не могу даже спокойно проститься с ним».
Старый пират много повидал и не признавал религию. Он обильно сеял смерть на космических просторах, и ничто не трогало его закалённое в боях очерствевшее сердце. Но, оказалось, и у него были чувства. Боко знал, что улыбка сына теперь будет преследовать его, как и тяжёлая, ноющая боль потери.
Входные переборки разошлись почти бесшумно. Но Боко уже знал – пришёл старший сын. Запах иштанского алкоголя сопровождал его как визитная карточка.
– Отец, – тихо позвал Арид, отдавая дань уважения погибшему брату. – Отец, прости, но я должен поговорить с тобой. Дела…
– Какие могут быть дела?! – оборвал Боко сына. – Вот тебе дела! Самые важные! – Трясущаяся рука старика легла на гроб. – Что значит вся людская суета перед лицом смерти? Мы с нашими мыслями, заботами и переживаниями лишь дуновение ветра на просторах Вселенной. Где бы мы ни были, чем бы ни занимались и каких бы вершин ни достигали, за последней чертой все едины.
– Отец, но я должен сказать… – не отступал Арид.
Боко отмахнулся. Кто бы знал, как ему было плохо. Всё рухнуло, и у старика не осталось причин, ради чего стоило жить. А к душевным страданиям добавились ещё и телесные недуги. Будто сговорившись, они разом атаковали скорбящего отца.
Боко тяжело опёрся на гроб, и вновь страшная улыбка мертвеца заставила его содрогнуться.
– Отец, на Этране неудача, – доложил Арид. – Императрица Амадея выжила. Представляешь? Даже более того – она не пострадала и отбыла на своём корабле. Наши люди все целы. Но они не выполнили задание.
Боко не слышал сына. Его исстрадавшийся мозг сейчас занимали скорбь и немощь старого тела.
– Отец, мы не выполнили работу.
Боко молчал. И тут Арид сорвался:
– Да слышишь ты меня или нет?!
Словно очнувшись, старик гневно взглянул на сына. Ариду было тридцать два. Лысый, как и большинство пиратов, крепко сбитый, мускулистый, жестокий и вспыльчивый, драчун и забияка. Не таким растил и хотел видеть Боко сына, но таким он уродился. Гены предков давали о себе знать. Да и какое могло быть воспитание на пиратском корабле, среди отчаявшихся людей?
– Арид, оставь меня, – пробурчал Боко. – Негоже так себя вести у гроба брата.
– Да ты слышишь, что я говорю?! – заорал Арид. В приступах гнева он становился безрассуден и горяч. – Императрица осталась жива! Бойцы не смогли убить её. Теперь над нами будет смеяться вся Галактика.
– Ты не за смех беспокоишься, а за те деньги, что не попадут к тебе в карман, – отрезал Боко. Гнев закипал в его душе, но старый предводитель не давал воли эмоциям.
– Да хотя бы и так! – взорвался Арид. Он уже вошёл в раж. – Я на эти деньги могу купить у трийцев новый звездолёт. Может, ещё не всё потеряно? А? Отец, пошевели мозгами. Они у тебя хорошо работают. Придумай, как убить Амадею.
– Нет, – отмахнулся Боко. – Клянусь у гроба сына, что больше не приложу к этому грязному делу ни рук, ни мозгов.
– Но ведь я тоже твой сын! – гневно заорал Арид.
– Нет! Я уже дал клятву и сдержу её. Не лежала у меня душа к этому делу. Пораскинув мозгами, я понял, что убийство молодой императрицы – большая глупость, и даже безрассудство, особенно сейчас, когда человеческая раса только обрела независимость. И я рад, что у наших людей ничего не получилось. Значит, такова воля…
– Он рад! – вызверился Арид. – Старый убийца говорит тут о большой политике! Да плевать я хотел на это! Главное – деньги засунуть в карманы. Вот что я называю делом.
– Арид! – уже не сдерживаясь, зарычал Боко. – Если хочешь быть лидером, то должен всегда думать головой, а не карманом. Да, мы сражались со всем миром. Но ты спроси любого – правы ли мы были? И каждый тебе ответит – да. А знаешь почему? Пираты это делали не только ради наживы. Мы вели мировую войну против инопланетян, вторгшихся в Империю.
Люди воевали целое столетие и победили. Благодаря нашим успешным действиям, с человечеством снова начали считаться. Мы сотворили хаос во всём мире, и теперь народы Галактики покупают своё спокойствие, давая нам то, чего лишили.
– Умно ты заговорил, старый пират! – Арид уже орал, как делал обычно, если хотел настоять на своём. – Но почему-то я не слышал этих правильных речей, когда ты соглашался убить девку.
Боко тяжело вздохнул. Да, всё так и было. Но он дал согласие отнюдь не из-за обещанных денег. У него имелись собственные причины желать смерти юной императрице.
– Я заблуждался, – выдавил Боко и отвернулся, чтобы не смотреть в обвиняющие глаза сына. Лысая голова старого капитана, отблёскивавшая в свете траурного ночника, склонилась к лежавшим на краю гроба рукам.
– Да что ты говоришь? Ушам своим не верю, – в голосе Арида была неприкрытая злоба.
– Мне не следовало соглашаться на эту пренду, – продолжил Боко почти шёпотом. – Амадея – надежда человечества на лучшую жизнь. Если подумаешь, то поймёшь – от её устранения выиграют лишь те, кто желает по-прежнему эксплуатировать Империю.
– Найдут другую королеву, – отмахнулся Арид. – А за эту нам могут хорошо заплатить. Сам знаешь – давно у нас не было такого выгодного заказа.
– Да как же ты не понимаешь!? Именно потому, что она так важна в политике, за неё и дают большие деньги. Никакая другая императрица не будет иметь подобного значения. Амадея – символ. Она подписала Декларацию независимости с правителями Галактики. Ведь с ней все эти носора заключали Великий договор, возвращающий человечеству свободу. А с её смертью вновь воцарится хаос. Историю делают личности и их окружение. И я теперь против этого убийства, – резюмировал Боко. – Амадея должна жить. Потому нашу команду и постигла неудача. За всё то время, что я воюю в космосе, это мой первый прокол. Но, как я понимаю, он был предопределён.
– Тогда я сам убью её! – воскликнул Арид, ударив кулаком по гробу. Обещанная награда лихорадила его мозги, не давая покоя.
– Нет! – рявкнул Боко. – Я не позволю тебе.
– Ты? Не позволишь?! – зарычал Арид. И тут он сорвался. – Да кто ты такой мне указывать? Всё, хватит! Твой век минул, старик. Я уже стал достаточно взрослым, чтобы самому решать проблемы.
Боко в ответ на эту тираду покачал головой и прохрипел:
– Кишка у тебя тонка, и мозгов всё равно, что у глиста.
– Это у меня кишка тонка?!
Ярость захлестнула Арида. Он уже не соображал, что делает. Выхватив из ножен на поясе кинжал, чисто машинально сын активировал плазменный резак и со всей силы всадил отцу в живот. Это был отработанный до автоматизма приём рукопашной схватки, когда тело действовало рефлекторно.
Боко застонал от пронзившей его боли. Крови не было. Нанесённые плазменным оружием раны сразу же спекались от высокой температуры, но страдания причиняли неимоверные.
«За что мне такое наказание? – промелькнула мысль у старика. – Не ожидал я предательского удара от сына и не подготовился».
Но у Боко тоже была наработанная годами боевая практика. Без этого на войне нельзя, ведь многие инопланетяне превосходили человека в силе и скорости. Лишь подготовка и мастерство помогали людям выжить.
Несмотря на преклонный возраст, у Боко была железная хватка. Особым приёмом он обезоружил Арида и оттолкнул так, что тот отлетел и упал на пол.
– Ублюдок, – прошипел старик, прижимая руки к ране. А силы уже оставляли его, и ноги больше не держали. Хватая ртом воздух, он повалился на пол.
Арид, словно очнувшись, вскочил и подбежал к отцу. Его потрясло собственное безрассудство, и хмель мгновенно выветрился из пьяных мозгов. Что-то пробудилось в душе, чувства дали о себе знать, и он с мокрыми от слёз глазами положил голову отца на колени. Арид пытался заговорить, но горло сковал спазм, а тело парализовал шок.
– Отец, отец, отец…, – повторял он как заевшая пластинка.
Боко открыл глаза, и его тяжёлый взгляд упёрся в лицо Арида.
– Уйди, выродок, – едва слышно выдохнул старик. – Не отец я тебе. Звёздный пёс посеял семя в твою мать. – Арид недоумённо пялился на Боко. Он не понимал смысла услышанного. А старик, желая перед смертью облегчить душу, продолжил: – Однажды Звёздный пёс нанёс мне визит, – шептали губы Боко. – Тогда он впервые увидел твою мать. Мы с Ланли только вступили в брак. Во время праздничного застолья Звёздный пёс пошёл бродить по кораблю… Он… оглушил и изнасиловал Ланли… Ккогда… моя девочка пыталась вырваться из его рук и позвать на помощь, гад едва не убил её. Заметив отсутствие гостя за столом, я заподозрил неладное и поспешил к жене.… Но он… уже надругался над моей Ланли… Я… убил пса. Вот и пришла расплата из твоих рук.
Шёпот Боко затихал, словно с этой исповедью энергия жизни вытекала из тела старика. А когда он закончил, силы покинули его.
Какое-то время Арид сидел возле трупа, не зная, что предпринять, и лишь бессмысленно пялился вокруг. Он был ошеломлён. Но постепенно врождённый эгоизм взял верх. Арид небрежно скинул с колен безжизненное тело старика, которого считал папой.
В какой-то мере признание Боко облегчило ему душу, ведь он не родителя зарезал, а отомстил убийце отца. Эта мысль даже понравилась Ариду.
– Да я герой! – осклабился он. – А ещё сегодня мне досталась награда. Теперь в моих руках не только корабль «Эрадон», но и весь флот Боко.
В возбуждении Арид вскочил и кинулся прочь из отсека, полного мертвецов. Ещё плохо осознавая, что надо делать, но, уже имея какие-то намётки, он поспешил к товарищам готовить захват власти.
* * *
А события в траурном отсеке продолжали развиваться. Едва за Аридом сомкнулись створки, с противоположной стороны помещения отвалилась облицовочная панель. Из тайника вышла тёмная фигура.
Гость спешил. Он обогнул гроб Кера Тана и склонился над бездыханным телом Боко. Легко подняв старика на руки, призрак вновь скрылся в тайнике, не забыв в пазы вставить декоративную панель. И снова в траурном отсеке воцарилась безмолвная тишина.
* * *
Арид недолго отсутствовал. Время работало против него и заставляло спешить. И вот он снова у гроба брата, но капитана не было.
Арид запаниковал, и мысли в его голове беспорядочно заметались:
«Старик только притворялся мёртвым. Известно ведь – хитрости бывалому вояке не занимать. Не зря же за его голову носора обещали большие деньги. А сейчас, наверное, Боко объявил охоту на того, кто ему не родной сын, а преступник, покушавшийся на жизнь капитана. За это по пиратским канонам меня ожидает мучительная смерть в открытом космосе».
Товарищи гурьбой ввалились в траурный отсек и застыли перед вожаком. Арид окинул их мутным взглядом. После изрядной дозы выпитого парни едва стояли на ногах. Все они были из одного круга – дети руководителей служб корабля. А потому не отличались и одеждой. Впрочем, на кораблях пиратского флота многие носили облегающие комбезы разных цветов.
– Ну, чего? – пьяно икнул Брас.
– Ищите Боко… Папу… Боко… Живого или мёртвого. Всем понятно? – срывающимся голосом приказал Арид. – Кто будет пить, выкину в космос. Ясно?!
– Ну, мы, это, пошли, – выдохнул Транк.
– Быстро! Вперёд! – рявкнул Арид.
Глава 3
Государство Каэртан. Звезда Пгум. Планета Куи.
Дворец наимудрейшего
Наимудрейший Ий-ти негодовал из-за полученных известий. Он ожесточённо перебирал конечностями, беспрестанно ударяя ими по полу. Теперь ему предстояло выступить перед советом мудрейших и объясниться. Ведь провалилась именно его идея разрешения человеческого вопроса, за которую Ий-ти получил титул наимудрейшего.
Казалось, он основательно подготовился: советовался со старейшими дзугами, опрашивал предсказателей судеб, беседовал с профессионалами. Все его поддержали и пророчили удачу. И вдруг, в самый ответственный момент, такой провал – Амадея выжила. Это катастрофа!
Самой наболевшей проблемой современности были пираты. Тому доказательством стал переполненный Зал встреч народов Галактики на Этране, чего уже давно не наблюдалось. Существа всего мира желали избавления от постоянной смертельной угрозы, и хотели своими глазами увидеть церемонию подписания Великого договора между Империей и Каэртаном.
По зрелому размышлению Ий-ти пришёл к выводу, что сам ход развития цивилизации требовал уничтожения человеческой расы. Не может и не должен ни один народ доминировать над остальными, как в последнее столетие, когда пираты буквально подмяли под себя весь мир. Их боялись, от них откупались. На космических бандитов устраивались облавы и проводились различные военные акции, нацеленные на их истребление. Но всё оказалось бесполезно.
Конечно, со стороны Каэртана непростительной ошибкой была непродуманная захватническая политика. Но сто лет назад едва вступившее в Содружество человечество сочли примитивным и слабым. Дзуги, фактически правившие тогда Галактикой, решили, что люди станут хорошими и послушными рабами. Но, как же они ошиблись. Существа этой расы оказались жестокими, агрессивными, не терпевшими никакого давления.
Когда дзуги разгромили армию Империи, то сочли себя полновластными хозяевами на завоёванной территории. Благодаря преимуществу более передовой технологии и совершенному оружию, а также кое-какому «везению», победа им досталась относительно легко. Но люди быстро освоили научную мысль Галактики, и уже через несколько лет после разгрома начали пиратскую войну. И им никто не мог противостоять.
А Каэртан из-за своей политики познал опалу и упадок. Завоевание Империи не дало дзугам ожидаемых бонусов, а лишь ухудшило ситуацию. Экономика разрушалась, народ беднел, торговые связи разрывались, что сказывалось на общем состоянии межпланетного государства. Руководители Каэртана и простые граждане искали выход из создавшегося положения. Но поскольку дзуги отталкивались от своих прежних взглядов на мир, полагая себя полновластными хозяевами Галактики, все их попытки заканчивались очередным провалом.
Но вот однажды Ий-ти, ещё не наделённый титулом наимудрейшего, выдвинул смелый план по обузданию терроризировавшей весь мир варварской расы людей. Он предложил дзугам вернуть Империи все её территории.
Этот шаг казался благородным и достойным великих мыслителей: захватчики, якобы осознав прежние ошибки, принесли извинения оскорблённому и униженному человечеству и возвратили им свободу. Это должно было поднять сильно упавший престиж дзугов и вернуть им утраченные позиции в международной политике. Конечно, для правдоподобности Империи выдвинули условия. А главным из них было прекращение пиратской войны.
Но не за это Ий-ти получил высший титул в Каэртане. Далее по его плану следовало ввергнуть Империю в жестокую гражданскую войну, чтобы её жители сами истребили друг друга. А правители Каэртана стали бы активно им помогать в этом.
А затем по просьбе людей, а точнее – марионеток дзугов, для восстановления мира и покоя в Империи планировалось вступление в конфликт великих рас Галактики. По замыслу Ий-ти, крупнейшие государства должны были собрать огромный космический флот и вновь прийти к людям, но уже с благородной миссией – положить конец братоубийственной войне.
Ий-ти предполагал, что подорванные силы человечества не окажут сопротивления и сдадутся объединённому флоту государств Галактики. В случае успеха дзуги вернули бы контроль над планетами Империи, которые им требовались для хозяйственных нужд. А остальные населённые людьми миры поделили бы народы, принимавшие участие в боевых действиях. Безусловно, это был сложный план, растянутый во времени. Но ради великих целей стоило потрудиться.
После внимательного рассмотрения проект Ий-ти одобрили не только мудрейшие дзуги, но и многие правители величайших рас, предвкушавшие хорошую поживу. А люди, по мнению Ий-ти, должны были полностью измотаться в гражданской войне и понести большие потери. Он также рассчитывал, что пираты тоже примут участие в битве за власть в Империи, и Галактика, наконец, освободится от них. И тогда Каэртан смог бы вернуть былое величие.
Реализация проекта Ий-ти проходила довольно успешно. На шести имперских планетах дзуги контролировали правительства, с помощью которых намеревались развязать войну. Для этой цели им предоставили новейшие боевые звездолёты. А также провели серьёзную информационную обработку населения. Жителей остальных планет Империи расчеловечивали и объявляли примитивной ошибочной версией расы, которую следовало уничтожить.
Ключевым моментом в подготовке операции по развёртыванию войны в Империи должно было стать убийство Амадеи сразу после подписания ею договора с правителями Галактики. По замыслу Ий-ти это преступление отводилось пиратам, чтобы показать раскол политических властей. И тогда началось бы…
Последние годы Ий-ти жил в предвкушении этого момента. Каждую деталь плана он скрупулёзно обдумывал, готовил и контролировал сам, поскольку хорошо знал – лишь так можно добиться успеха. Всё шло в соответствии с проектом. И вдруг ужасный прокол – Амадея осталась жива. Как? Почему?
Ий-ти неоднократно просматривал запись покушения на Этране, пытаясь разобраться, что же случилось. Вначале всё шло по плану. Амадея со свитой вышла на посадочную площадку. Там она стояла в ожидании корабля, предусмотрительно удалённого на орбиту. Затем нападение, и вся свита императрицы пала к её ногам. Ещё бы один выстрел, и вторая фаза великого плана Ий-ти вступила бы в действие.
Но как известно, жизнь состоит из частностей. И порой таких, предусмотреть которые просто невозможно. Когда императрица уже готовилась к смерти, к ней подошёл человек, либо пикел. Их сразу окружило нечто невидимое. Над их головами загорелся жёлтый круг, и они стали неуязвимы.
«Такая защита просто невозможна, – говорил Ий-ти каждый, с кем он консультировался. – Это какое-то новое технологическое изобретение. Но ни у дзугов, ни у других рас Галактики нет ничего подобного».
Специалисты также отметили, что нанятые пираты хорошо подготовились. На записи было видно, как взрывались снаряды. Плотность огня потрясала. Вся посадочная площадка была изрыта воронками и сожжена всевозможными энергетическими лучами. А Амадея с незнакомцем спокойно прогуливались и вели беседу. И это во время массированного обстрела, после которого мало что могло уцелеть. Императрица будто специально демонстрировала убийцам свою неуязвимость.
Внезапно пришедшая мысль повергла Ий-ти в ужас: «А если люди повсеместно внедрят такую защиту? Тогда они станут настоящими хозяевами Галактики – непобедимыми и могучими. И никакие мои планы не воплотятся».
Подобные мысли пришли не только наимудрейшему. Поэтому, когда Ий-ти вернулся на Куи – столицу дзугского Каэртана, его встретили озабоченные коллеги. Ввиду чрезвычайной ситуации было организовано совещание, на которое пригласили всех мудрейших.
* * *
Ий-ти поднялся на своих четырёх лапах, чтобы казаться ещё выше, а украшенные золотыми обручами клешни развёл в стороны, призывая собравшихся к вниманию. Он стоял на трибуне и был освещён прожектором. Весь остальной зал находился во тьме.
– Мудрейшие! – громко воззвал Ий-ти. – Думаю, вы согласитесь, что произошедшего на Этране никто не мог предвидеть. Это просто невозможно, но наши планы рухнули. Императрица Амадея осталась жива. Её смерть, как вы помните, должна была стать сигналом к началу войны.
– Ты будешь продолжать свой проект? – донёсся голос Сат-ра, занимавшего высший пост Каэртана до Ий-ти.
– Конечно, – в голосе наимудрейшего была уверенность. – Мы потерпели неудачу лишь в одном эпизоде. Но ведь не он наша цель.
– Но убийство Амадеи было важным этапом в твоём плане. Мы затратили слишком много сил и средств на проект, давший трещину. Каэртан уже предоставил Империи свободу, и теперь великие народы, поддерживавшие нас, ждут продолжения. А твой план начал рушиться.
– У меня есть решение, как исправить ситуацию, – без колебания ответил Ий-ти. – Мудрейшие, послушайте и оцените. Победителя отличает способность идти вперёд, несмотря на трудности, возникающие на пути. И я не собираюсь сдаваться из-за непредвиденных случайностей. Произошедшее на Этране лишь показало недоработки, и не более. Поэтому, я считаю, мы можем, подкорректировав наши планы, двигаться дальше.
– Что ты предлагаешь? – это опять Сат-ра.
– Мудрейшие, как вы знаете, на пустом месте войну не развяжешь, – продолжал Ий-ти, словно не услышав реплики из зала. – Необходима идея, за которую разумные существа отдадут жизни. Власть, право обладания, вера – вот что заставляет убивать братьев. Если выпятить один из этих пунктов, получите гражданскую войну.
Планируя устранение Амадеи сразу после церемонии подписания Декларации, я делал упор на власть. Но неудавшееся покушение на императрицу и её невероятное спасение теперь придадут ей популярности среди людей. Поэтому я считаю, что ещё одна попытка убийства вряд ли удастся. Даже при благоприятном исходе это уже не принесёт ожидаемого результата. Тем более что у людей, по крайней мере, у их императрицы, есть надёжная защита. Я считаю, в нынешних условиях надо делать ставку на веру и владение.
– Но это требует времени, – вновь рассудительный голос Сат-ра.
– Да, нужно всё подготовить, – согласился Ий-ти.
– А не проще ли опять завоевать Империю и на этот раз уничтожить всех людей? – высказался Аг-са, отличавшийся агрессивностью и вспыльчивым характером.
Ий-ти бросил презрительный взгляд в сторону, откуда донеслась реплика нетерпеливого коллеги. Из-за темноты в партере наимудрейший не мог его увидеть.
– Мы уже один раз завоевали людей, – произнёс Ий-ти. – Теперь из-за непродуманной политики нас проклинает Галактика. Я считаю – лишь гражданская война подорвёт силы Империи. Да и не нужны нам все их планеты…
– Этот вопрос мы обсуждали, и давайте не будем к нему возвращаться, – ещё один голос из зала. Ий-ти узнал мудрейшего старого Ри-ий. – Я не хочу снова устраивать прения по этому поводу. Давайте двигаться вперёд.
Одобрительный гул из зала показал настроение дзугов, и Ри-ий продолжил:
– Мне кажется, мудрейшие, вы упускаете один важный момент. Есть люди, которых мы снабдили оружием. Думаю, они не успели так быстро утратить боевой пыл. Эти существа ещё верят в нас и поддерживают. Но если Каэртан промедлит, преданные нам коллаборанты могут осознать, какую подлость хотят совершить против своей расы, и тогда все наши усилия будут напрасны.
– Не могу не согласиться с мудрым Ри-ий! – воскликнул Ий-ти. Старик высказал его собственные мысли и тем помог. – Внезапность – наше преимущество. Люди, которых готовили дзуги, без сомнения, нам ещё послужат. Мы используем их уже в ближайшем будущем. А сейчас я выношу на ваше рассмотрение новый план.
Мысли в голове Ий-ти стремительно метались. Ему требовалось срочно придумать сценарий начала войны с Империей, пусть даже не самый удачный, но такой, чтобы понравился всем. Наимудрейший хорошо понимал: упустив инициативу, он мог лишиться титула, а значит – потерять всё и стать позором для семьи. Ий-ти не мог этого допустить. И тут его осенило.
– Я хочу предложить диверсию! – голос наимудрейшего заставил смолкнуть ропот в партере. А от напряжённого внимания присутствующих, казалось, сам воздух стал плотнее.
– Мы опять наймём пиратов, которых задействовали для убийства императрицы, – продолжил Ий-ти. – Если изучите записи с места покушения, то убедитесь – они всё подготовили профессионально, и не их вина, что Амадея выжила. Никто не мог предположить наличия у людей подобной защиты.
– Это так, – раздались голоса мудрейших.
– У меня следующее предложение: пираты облачаются в военную форму Империи и летят к отдалённым планетам государства. Они от имени нового правительства предъявляют местным властям такие немыслимые требования, что тем ничего иного не останется, как выказать недовольство существующим режимом, и открыто выступить против него. Этим мы спровоцируем конфликт в государстве, который перерастёт в войну.
Сейчас Империя фактически создана заново. Её хозяйство разрушено. Там нет ни устоев, ни порядка. Мудро воспользовавшись нынешним положением, мы получим то, что и хотели, причём замечу, с небольшими затратами. И ещё. Чем скорее мы запустим проект, тем раньше он начнёт приносить плоды.
А теперь я затрону тему религии. Успешный опыт внедрения в умы людей преклонения перед дзугами и навязывания им мысли об ущербности человечества, недостойного для причисления к великим народам Галактики, дало обнадёживающие результаты. Удивляюсь, почему эти эксперименты были проведены лишь на нескольких планетах, а не во всех завоёванных мирах. Если бы среди людей начали повсеместно внедрять религию преданных рабов, мы не получили бы такой мощной пиратской войны, и нам не пришлось бы сейчас прибегать к таким постыдным уловкам с предоставлением свободы Империи.
Считаю, мы должны поработать в данном направлении и везде, где возможно, начать внедрять среди людей веру в великих дзугов. Такие мои предложения. Решайте, мудрейшие. Детали обсудим позднее.
Ий-ти молча переводил дыхание, сбившееся во время бурной речи. Он всё сказал и теперь с волнением ожидал реакции зала. Это был довольно важный и щекотливый момент. Одобрение мудрейших для него означало дальнейшее пребывание на высоком посту. Если же нет… Он даже не хотел думать об этом.
Время тянулось медленно.
«О, создатель, ну почему они молчат? – Ий-ти разволновался в ожидании решения коллег. – Поддержат меня или нет?»
Громкое «р-р-р…» внезапно наполнило зал, и он возликовал. Мудрейшие одобрили план, и за ним по-прежнему остался высший пост.
Глава 4
Империя. Звезда Диба. Планета Рона. Резиденция
императрицы дворец Алимли. Торжественный зал
После церемонии на Этране возглавляемая императрицей правительственная делегация возвратилась на Рону – столичную планету государства. Сразу по прилёту во дворце почтили погибших телохранителей. А затем Империя отдалась ликованию. На всех планетах с пышной торжественностью отмечали свободу, и день подписания Великого договора объявили национальным праздником – Днём независимости.
После трагических событий на Этране окружение смотрело на Амадею, будто на святую. Люди полагали, что там не обошлось без вмешательства высших сил. Специалисты не могли иначе объяснить чудесное спасение императрицы. Никто в Галактике не обладал подобными способами защиты.
По возвращении на Рону Амадея была рассеяна и задумчива. Это заметили все. Ближайшее окружение считало, что она перенесла шок, и ей требовалось время на восстановление.
Возможно, это и было причиной. Сама же Амадея не знала, чем объяснить своё состояние. Какие-то невыразимые подсознательные импульсы прорывались из глубины души на поверхность и бередили разум. Встреча на Этране явилась пиком в её судьбе, ради которого она жила последние годы. И вот свершилось – Амадея подписала Великий договор, гарантировавший свободу Империи. Но не это сейчас занимало её голову.
Девушка ловила себя на мысли, что в её жизни произошло нечто прекрасное и великое. Порой у неё случался внутренний подъём, и тогда Амадея задыхалась от восторга, внезапно наполнявшего душу. Но чаще она жила ожиданием нового волшебного момента.
Императрица была под большим впечатлением от чудесного спасения. Само покушение прошло для неё как-то стороной. Она словно предчувствовала, что должно произойти нечто ужасное, и потому, возможно, не очень испугалась. Да, были страх, тревога, сожаление о смерти тех, кто поклялся отдать за неё жизнь.
Но всё это не так волновало её душу, как спасение. Амадею завораживало то волшебное ощущение тишины и некой возвышенности над миром, когда она, в окружении смертоносных фейерверков, шествовала рядом с загадочным спасителем. Вот что девушку делало рассеянной. Амадея словно прикоснулась к подлинному божественному величию. А может, и не это, а придуманный образ незнакомца с его бархатистым волшебным голосом, защитившим её от смерти, заставлял трепетать девичье сердце.
– Ваше Величество, Ваше Величество, – шёпот подруги Лариты оторвал Амадею от милых дум, и она бросила взгляд вниз. С высоты трона императрица обозревала Торжественный зал, в котором был устроен приём по случаю Дня независимости.
Ввиду огромной важности события, подписание Договора следовало отмечать с королевским размахом. Поэтому сегодня во дворце Алимли собрались выдающиеся умы Империи. Амадея пригласила всех, кто имел влияние в государстве. Среди присутствовавших трёх тысяч гостей находились президенты планет, деятели культуры и высшие чины вновь созданных вооружённых сил. Все они были важны, ведь Империя возродилась и только делала первые шаги.
На церемонию пригласили также послов некоторых государств. Они с любопытством варваров взирали на непонятный для них человеческий праздник. Но сегодня иномирян было не так много, как на Этране. Здесь присутствовали делегации ближайших соседних стран, прибывшие для установления межгосударственных отношений.
Императрица вышла к гостям в голубом платье, подобном тому, в котором блистала на Этране: свободная юбка, облегающая талия, пышные рукава, приоткрытая грудь и масса драгоценностей. Но этот наряд не был столь тяжёлым, ведь в своей резиденции Амадее не требовались модули для поддержания жизни и безопасности.
– Ваше Величество, вами гордятся за смелость и отвагу, проявленные во время инцидента на Этране, – вновь шёпот Лариты, стоявшей справа от трона.
Амадея посмотрела вниз. Перед ней вытянулся Эдин Пирс – высокий, властный, но уже в годах, правитель Саты. Грудь мужчины украшали ордена старой Империи, полученные им в боевых действиях против оккупантов. Кстати, это благодаря ему Амадея стала императрицей. Его слово было решающим при утверждении кандидатуры на трон, когда множество юных претенденток участвовали в конкурсе на звание мисс Мира. Немногие знали, что в тот день выбирали будущую правительницу Империи. А ещё Эдин Пирс был наставником Амадеи и помогал ей войти в новую для себя роль.
– Не стоит меня переоценивать, – с улыбкой и дружеской теплотой в голосе произнесла Амадея.
– Вы держались мужественно, Ваше Величество. Не скрою, мне было страшно за вас, но я гордился вами. Честно говоря, сам не знаю, что делал бы, окажись я в подобной ситуации, – произнёс Пирс.
Амадея одарила мужчину благодарным взглядом. Всё же лесть приятна любому сердцу, особенно женскому.
– Давайте больше не допускать таких прискорбных инцидентов, – выдохнула Амадея.
Её привлекло какое-то движение в дальнем конце зала. Словно предчувствуя нечто судьбоносное, она с беспокойством посмотрела туда.
Огромные, в три человеческих роста, двустворчатые двери распахнулись с медлительным величием. Амадея была удивлена, как и все присутствующие в зале. По дворцовому этикету две створки портала открывались полностью при торжественных выходах императрицы. Для послов высокого ранга, официально представлявших народы Галактики, половинки этой двери лишь раздвигались. Все остальные проходили в приоткрытую створку.
«Для кого полностью распахнут портал? – озадачилась Амадея. – Кто мог покуситься на мои привилегии?»
Императрица вопросительно посмотрела на церемониймейстера, отвечавшего за всё, что происходило во время приёма. Но тот отвёл глаза, не пожелав предупредить её о предстоящем визите. Это взбесило Амадею. Волна нарастающего гнева захлестнула императрицу, и она решила строго наказать нерадивого служащего.
В огромном зале повисла тишина. Люди каким-то шестым чувством ощущали назревающие события. Все повернулись к порталу. Каждый желал первым увидеть, для кого полностью распахнули створки, в то время как императрица уже заняла трон. А Амадея напряглась, готовясь встретить новый вызов судьбы.
Откланявшись, Эдин Пирс отступил к коллегам. Телохранители проводили его глазами и сосредоточились на происходящем у портала. Эти люди давали личную клятву императрице в том, что ради неё готовы пожертвовать своими жизнями. Для них хорошим примером стали погибшие на Этране коллеги, в честь подвига которых было решено поставить монумент.
В глубине соседнего зала началось движение. Амадея рассмотрела, что там была парящая платформа со стоящим на ней человеком. На такое появление в апартаментах имперского дворца мог рассчитывать только глава государства. Но сегодня на Роне не ждали гостей этого уровня. Поэтому собравшиеся заинтриговано разглядывали таинственного незнакомца, прибывшего с королевским апломбом.
«Он довольно дерзок, – отметила Амадея. Императрица не узнавала мужчину, а внутреннее напряжение уже зашкаливало. – Кто посмел заявиться во дворец с такой помпой?»
У девушки промелькнула мысль, что прибыл Рей – её защитник с Этраны. Ему она была готова всё простить. А при воспоминании о нём как-то сладко-сладко затрепетало женское сердце. Но Амадея усилием воли потушила душевные переживания, и приготовилась наказать наглеца, посмевшего претендовать на её привилегии.
Платформа, украшенная в цвета старой императорской династии, неспешно проплыла в арку портала и, не останавливаясь, направилась к трону. Высокий мужчина в облегающем серебристом костюме стоял по центру помоста. На длинных волосах, обрамлявших его красивое лицо, покоился обруч короны с драгоценными камнями. Женское общество не оставило эту деталь без внимания. Глаза дам участливо следили за мужчиной, а на их губах застыли очаровательные улыбки.
Два солдата в парадной форме старой Империи шествовали впереди и аккуратно освобождали дорогу от толпившихся гостей. Благодаря этому следовавшая за ними платформа беспрепятственно продвигалась к трону. Когда она достигла центра зала, церемониймейстер промаршировал по ковровой дорожке и, остановившись возле телохранителей, громко объявил:
– Его Высочество, принц Эдран Карде.
Амадея внутренне вспыхнула, хотя внешне это не проявилось. Императрице надлежало уметь сдерживать эмоции. Но ей также следовало знать всё, что происходит в её дворце. А в душе промелькнуло чувство сожаления, поскольку это не тот, о ком были все девичьи мечты.
Платформа остановилась в десяти шагах от трона. Ближе могли подойти лишь те, кого императрица приглашала, иначе телохранители, стоявшие у подножия возвышения, оценивали действия гостя как угрожающие жизни царственной особы, и открывали огонь. Такие жёсткие правила были необходимы. Императрица едва взошла на престол, и её окружение опасалось заговоров и покушений.
Принца Эдрана, по-видимому, ознакомили с дворцовым этикетом, и он не рискнул нарушать это правило, хотя само его появление подобным образом грубо попирало все иные регламенты.
Амадея смерила принца циничным взглядом. Данный инцидент она рассматривала как неуважение к своей особе, но… Это как закон – всегда есть некое НО, и с этим ничего не поделаешь.
Принц Эдран был личностью, можно сказать, легендарной. Он потомок старой королевской династии, управлявшей человечеством до завоевания Империи дзугами. Его деда, юного принца Огина, спрятали от захватчиков, стремившихся уничтожить элиту оккупированного государства, на планете Тера. Наследник в те времена был политической угрозой Каэртану, как возможный глава сопротивления, а для людей по тем же причинам он являлся символом свободы. И его берегли настолько тщательно, что его потомки смогли дожить до Дня независимости.
Эдрану Карде исполнилось тридцать четыре года, но принц уже проявил себя активным борцом с захватчиками. Обладая неординарным умом и харизмой вождя, наследник предпринимал довольно успешные акции против дзугов. Благодаря этому власть оккупантов над Империей слабела, что способствовало освобождению человечества из-под их гнёта. Своими подвигами Эдран завоевал популярность среди людей и ненависть со стороны Каэртана. Но былой власти своего рода он не обрёл. Времена изменились, и уже другие политические силы избрали Амадею на высший пост государства.
– Моя прекрасная императрица! – воскликнул Эдран, припав на колено. – Я хочу выразить вам своё…
«Опять лесть, слова признательности, восхищения, – пронеслось в мыслях Амадеи. – Как много значит для нас занимаемое положение в обществе. Не будь я императрицей, то за всю жизнь не получила бы столько комплиментов, что выслушиваю за один день. Но я высшее лицо государства. Поэтому ко мне все и льнут, чтобы, если не сейчас, то когда-нибудь урвать сладкий кусочек пирога, которым кормит власть».
Амадея снова отвлеклась, и её взгляд заскользил по залу. Иногда она представляла себя здесь сказочной королевой в ледяном замке. А всё благодаря белому ронскому мрамору. Этот камень создавал ощущение скрытого величия и силы. А оригинальная планировка и искусно расставленные светильники делали зал божественно прекрасным. Он был настолько великолепен, что ему уже посвещали стихи.
– Ваше Величество! Амадея! Вы слышите, что он говорит? – опять настойчивый шёпот Лариты вырвал императрицу из состояния отрешённой задумчивости.
«Снова улетела куда-то, – упрекнула себя Амадея. – Я слишком рассеяна. Правы доктора – это сказывается усталость».
– Он просит вашей руки, – наступившую тишину нарушил тихий голос Лариты.
«Ах, вот как. – Амадея внимательно посмотрела в вопрошающие глаза принца. – А вы ловки, Эдран. Не получил власть по наследству, так подкрадываешься к ней с иного бока. Хотя, если трезво оценить сложившуюся в Империи ситуацию, этот союз весьма выгоден обеим сторонам».
В случае заключения брака принц Эдран стал бы почти императором. А Амадея получила бы от королевской семьи право на законную власть. Её положение упрочнилось бы, и уже никто не обзывал бы императрицу Выскочкой. Кроме того, Эдран Карде представлял тридцать две планеты, поддерживающие лично его, как наследника. Эти миры с большим неодобрением отнеслись к избранию новой императрицы. Сторонники принца считали, что она заняла чужое место, и не желали её поддерживать. А ведь это более сорока процентов населения Империи. Конфликт между приверженцами Амадеи и принца Эдрана был бы сейчас весьма опасен для человечества, едва получившего свободу.
Эти мысли вихрем пронеслись в голове императрицы, и она уже по-иному смотрела на принца. «А ведь он всё правильно рассчитал и очень мудро поступил, появившись здесь с таким предложением. Но ему следовало заранее обговорить свой визит». Смягчив выражение лица, Амадея сказала:
– Принц Эдран, я ценю, что вы увидели во мне женщину, а не только императрицу.
Она говорила, старательно подбирая слова, поскольку её вместе с Эдраном слышали гости, а через них и вся Империя.
– Принц, это предложение для меня, как для женщины, весьма лестно. Но вы, как мужчина, должны понимать, что ни одна девушка в подобной ситуации не в состоянии сразу же принять решение. Тем более, такое неожиданное. Ваше Высочество, надеюсь, вы простите меня за мою женскую природу.
Амадея улыбнулась, давая понять, что её слова не означают прямого отказа. И принц дипломатично кивнул. Выдержав небольшую паузу, императрица добавила:
– Ваше Высочество, вы только прибыли на Рону, и я не имела возможности побеседовать с вами лично. Хочу пригласить вас погостить во дворце.
– Молодец, – прошептала Ларита.
Принц поклонился императрице и, наговорив ещё массу комплиментов, величественно удалился на своей платформе.
Амадея с облегчением вздохнула, когда за гостем закрылась дверь портала.
– Ларита, – шёпотом позвала она подругу, – немедленно выгнать церемониймейстера.
Глава 5
Империя. Звезда Диба. Планета Рона. Официальная
резиденция императрицы дворец Алимли
Эгрина били мастерски, чтобы не оставлять синяков – обычай по встрече новичков. К сожалению, ни одна армия не лишена этого порока. Наверное, это обусловлено тем, что бойцам важно знать, кто рядом: трус либо герой, дохляк или борец. Ведь в тяжёлом ратном деле твоя жизнь зависит от того, кто прикрывает сзади. А может, это проявление низменных инстинктов недалёкого старослужащего, срывавшего злость на молодом бойце?
Эгрин молча терпел избиение, понимая, какой сдавал экзамен. В Императорском полку служили патриоты. Сюда был очень строгий отбор. Солдаты, охранявшие дворец, обожали Амадею. Поэтому, видимо, и били так жестоко. А может, просто хотели избавиться от чужака в своих рядах? Ведь Эгрин Бут по документам прибыл на Рону с соседней планеты Сата. Она хоть и в той же звёздной системе, но это другой мир.
Эгрину сделали тёмную, когда после ужина он из столовой шёл в спальный корпус. В проходе между зданиями ему на голову накинули одеяло и принялись мутузить.
Но Бут не был новичком в ратных делах и знал, как уклоняться от ударов, чтобы уменьшить ущерб. Он свернулся калачиком, прижал колени к груди и расслабился, прикрыв руками затылок. Наиболее уязвимые – глаза, уши, нос, пах, солнечное сплетение – в этой позе были защищены. Вот только спину он не мог закрыть, и по ней приходились все удары. Эгрин понимал – его не хотели убить, а лишь издевались. Он мог бы прекратить это избиение, но мудро терпел, следуя негласным правилам армейской жизни: не выделяйся из толпы.
Это закон: не показывай своё превосходство до самой последней минуты, когда иначе просто нельзя. Люди завистливы, и не терпят тех, кто умнее, сильнее, богаче. Эгрин хорошо это знал, и позволил юношам немного порезвиться.
«Но, пожалуй, хватит учёбы, – решил он. – Так ведь могут и убить».
Скрытым манёвром из-под одеяла Эгрин толкнул одного противника, и тот упал на землю с вывихнутой лодыжкой. Другой заскулил, когда при очередном ударе сломал кисть руки. И количество тумаков сразу убавилось.
– Достаточно с него, – произнёс надсаженный голос. Говоривший запыхался и тяжело дышал. – А то ещё убьём выродка.
Эгрин лежал ничком, притворяясь потерявшим сознание. «Пусть считают ребятки, что я получил сполна».
– Будет знать, сатское отродье, как лезть в элитную команду, – уже иной, слегка картавивший голос.
– Ну, вы, бабы, – вновь прохрипел первый. – Чего ковыряетесь там? Бить не умеете, что ли? Тоже мне, элитные бойцы. Двигайте в лазарет, а то вас самих выпрут из полка.
Матерясь и стеная от боли, «герои» поспешно убрались.
«Тонко всё рассчитали, сволочи, – со злобой подумал Эгрин, потирая ушибы. – Мне утром заступать на первое дежурство. По идее я должен прийти в себя лишь к рассвету и отправиться в лазарет. Это сразу же поставит меня в невыгодное положение перед начальством, а то и станет поводом для отправки на родину. Не дождётесь, гады. Не на того напали».
