Нет, я не наряжалась. На мне просто джинсы, кофта и кожаная куртка. А вот Артём выглядит на все сто, как бы сложно ни было это признать. В джинсах и куртке типа авиатор он смотрится довольно мужественно.
– Готова? – уточняет он с улыбкой. – Тогда пошли.
Артём идёт к лифту, я закрываю номер и плетусь за ним.
– И что у нас по плану? – спрашиваю без энтузиазма.
– Сейчас кино. Потом ужин, – отвечает Артём, бросив на меня взгляд.
Мы заходим в кабину лифта. С недавних пор я чувствую себя неуютно в замкнутых пространствах. Как только двери лифта закрываются, смещаюсь к стене, чтобы быть как можно дальше от Соболева. Заметив это движение, Артём, будто нарочно, встаёт очень близко ко мне.
– Давай обсудим некоторые детали, ладно? – надавив на его грудь, отталкиваю от себя и перемещаюсь к двери.
– Какие? – Артём подпирает меня сзади.
Я нервно смотрю на цифры на табло над дверью. Третий этаж, второй… И, наконец, первый. Двери открываются, я выскакиваю в фойе. Артём догоняет и шагает рядом.
– Мы встречаемся строго по договорённости, – начинаю загибать пальцы. – Никаких неожиданных визитов быть не должно. Ты не претендуешь ни на какие поцелуи. Не держишь меня за руку. И ведёшь себя скромно, без глупых приколов в виде воровства моего нижнего белья.
Да, такое было. В школе Артём как-то раз украл мой лифчик и угрожал мне, что подкинет его жене физрука.
Мерзкий тип этот Соболев!
– Это всё? – интересуется он, поймав мою руку и переплетая наши пальцы.
Разве я только что не сказала ему, чтобы он так не делал?
Мы выходим на улицу. Останавливаемся. Я пытаюсь выдернуть руку, но он слишком крепко её держит. Его проникновенный взгляд упирается в моё лицо.
– Никаких дурацких правил я соблюдать не буду, – произносит он твёрдым голосом. – Ты согласилась на эту сделку, значит, мы теперь пара на все осенние каникулы. А вернёмся в пансион – обещаю, что даже не посмотрю в твою сторону.
Это было бы идеально!
– И всё же, – я дёргаю рукой в очередной попытке выбраться. Не выходит. – Ты должен объяснить мне некоторые детали.
– Какие? – густая бровь парня вопросительно изгибается.
– Что за банкет? И почему ты должен быть с девушкой?
На его лице появляется какое-то странное выражение, но я не понимаю, чем оно вызвано. Это такой страшный секрет? Или очередной прикол в стиле Соболевых?
– Наше такси, – Артём тянет меня к дороге, так и не ответив. – Пойдём, Рязанова. Сеанс через двадцать минут, не хочу пропустить трейлеры новинок.
Подводит меня к белому рено. Открывает заднюю дверь, ждёт, когда я устроюсь в кресле. Потом обходит машину и садится рядом со мной. Водитель сразу трогается с места. Видимо, Артём заказал такси через приложение, и таксист знает адрес.
На пару минут в салоне повисает молчание, а потом я дипломатично спрашиваю:
– Ты любишь смотреть трейлеры новых фильмов?
Он поворачивается ко мне лицом и отвечает немного настороженно:
– Ну да… Не сказать, что я люблю рекламу… Но трейлеры к фильмам снимают реально зачётные.
– Да, – оживлённо киваю. – Так и хочется остаться в кинотеатре и посмотреть каждый фильм…
– Только они ещё не вышли в прокат, – говорим синхронно и оба хмыкаем.
Между нами появляется явно ощутимая неловкость.
Ну ладно я. Я вообще не знаю, как себя ведут на свиданиях. Но этот парень видел моё бельё! Почему он-то стесняется? А где же вся его самоуверенность? Глупые пошлые шуточки?
Я отворачиваюсь к окну, потому что мне сложно выдержать прямой взгляд Артёма. И тут же чувствую, как он притрагивается к моему плечу. Поворачиваюсь обратно. Его пальцы скользят вниз по моей руке. Артём гладит меня через куртку. Впиваюсь ногтями в обивку сиденья, по позвоночнику пробегает табун мурашек.
Он останавливается лишь на запястье. Потом накрывает мою кисть ладонью.
– Мы похожи с тобой, Даш, – говорит негромко. – И ты поймёшь это, когда закончатся наши десять… точнее, уже девять дней.
Не думаю. У нас вообще нет ничего общего. Подумаешь, любовь к трейлерам! Просто совпадение, и всё.
Я даже не пытаюсь скинуть руку Соболева со своей, ведь это бесполезно.
Через десять минут мы прибываем на место. Артём выходит первым, а я немного замешкалась, пялясь в окно. В итоге он сам открывает мою дверь, быстро обогнув машину. Подаёт руку.
– Пойдём, Рязанова. Нас ждут трейлеры и места для поцелуев.
Промямлив слова прощания водителю, выбираюсь из салона на улицу. И замешкавшись, торможу перед входом в кинотеатр.
– Ты издеваешься, да? – хмуро смотрю на Артёма. – Я же сказала: никаких поцелуев.
Он тянет меня вперёд. Его рука, похоже, на весь вечер приклеилась к моей!
– Кажется, я нашёл причину, почему ты так против того, чтобы поцеловаться со мной, – Артём криво ухмыляется.
Мы заходим внутрь, и он ведёт меня к лестнице, ведущей на второй этаж. Я вяло перебираю ногами, следуя за ним.
– Ну давай, блесни умом, – бросаю с сарказмом. – Дам тебе две попытки.
– Я отвечу с одной, – парирует парень.
Мы подходим к бару, Артём покупает напитки. Не торопится отвечать, кстати.
– Выбирай попкорн, Даш, – хитро прищурившись, кивает на витрину. – Готов поспорить, ты любишь солёный. Не карамельный, не шоколадный… Солёный. Как и я.
Блин. Я бы хотела сказать, что это не так, но… Он прав, чёрт возьми!
К тому же купил фанту. Именно её я предпочитаю пить, если речь заходит о газированных напитках.
Однако я всё равно решаю слукавить, бросив бесстрастно:
– Мне всё равно, какой попкорн мы будем есть. Я не привередливая.
– Да уж, конечно! – фыркает Артём.
Ну и что это значит?
Но Артём тут же поясняет:
– Ты ни с кем не встречаешься. И не встречалась. По-моему ты очень привередливая, да ещё и с завышенной самооценкой.
Такого поворота я вообще не ожидала. Чтобы один из Соболевых говорил мне подобное.
Немного разозлившись, резко отвечаю ему:
– Мне просто никто не нравится! Об этом ты не подумал?
Артём лучезарно улыбается.
– Я же не осуждаю тебя. Я и сам такой. Привередливый, и от скромности не умру.
Тут не поспоришь… А мне нечего ему ответить, потому что он вновь смог высосать из пальца нашу схожесть. И чертовски рад этому.
Артём покупает солёный попкорн, и мы проходим в зал. Он ведёт меня к нашим креслам. Верхний ряд в самом центре. Садимся, и Соболев сразу поднимает вверх подлокотник, разделяющий нас. Ставит мой напиток в держатель. Потом свой. Я прижимаю к груди огромное ведро с попкорном. Закидываю один в рот.
Свет ещё не погас, а значит, мы не опоздали к трейлерам.
Артём так смотрит на меня, что ещё немного – и дыру в лице прожжёт.
– И, отвечая на твой вопрос, почему ты избегаешь поцелуя со мной, – он делает драматическую паузу, – отвечаю: ты просто не умеешь целоваться. Готов поспорить на что угодно, что ты ни разу ни с кем не целовалась.
Я почти давлюсь попкорном. Почти. Он застревает в горле, но я делаю глоток фанты через трубочку и с невозмутимым видом отвечаю Соболеву:
– Не угадал. Целовалась. И не раз.
Хорошо, что в этот момент гаснет свет, и он не видит моих красных щёк. А ещё мы сразу отвлекаемся на то, что происходит на экране…
Глава 8
Артём
Целовалась, серьёзно?
Гаснет свет, я перевожу взгляд на экран. Включают рекламу какого-то фильма, и я пытаюсь на ней залипнуть, но…
Немного жарко и я снимаю куртку.
– С кем ты целовалась? – спрашиваю довольно резко, вновь посмотрев на Дашу.
Она хрустит попкорном и делает вид, что не слышала мой вопрос. Пододвигаюсь ближе и повторяю:
– С кем ты целовалась, Рязанова?
– А? – девчонка невинно хлопает ресницами, поворачиваясь ко мне. – Ты что-то сказал?
– Ты меня слышала, – цежу сквозь зубы.
Мне казалось, я достаточно внимательно наблюдал за Дашей в пансионе. И знаю о ней почти всё. Поэтому либо она лжёт, либо я чего-то всё-таки не знаю.
Да, точно! Летние каникулы! Злосчастные три месяца в году, которые я проводил вдали от Рязановой.
– Артём, отстань, – она отмахивается от моего вопроса. Кивает в сторону экрана. – Смотри, трейлер крутой. Я хочу узнать, что это за фильм.
На экране какое-то кровавое месиво. Наверняка реклама хорорра или чего-то в этом роде. И пока она, уставившись в экран, наблюдает за живописной картинкой, я наблюдаю за ней.
На очередном страшном моменте Дашка вздрагивает и зажмуривается. Потом распахивает глаза, нервно улыбается. В общем, получает эмоции от просмотра.
Я тоже получаю… Пока залипаю на ней.
Следом запускается ещё один трейлер, на этот раз к комедийному фильму. Даша улыбается, тыча пальцем в экран, комментирует, что обожает этого актёра. Я не знаю, про кого она говорит, потому что не смотрю.
Я всё ещё не могу оторваться от её лица.
Последний год я не раз задавался вопросом, какие парни ей нравятся. Могла бы она обратить на меня внимание, не будь мы по разные стороны баррикады? Мы с братом с одной стороны, Даша с друзьями – с другой. Ведь по сути мы с ней были врагами.
– А какой, кстати, фильм будем смотреть? – внезапно спрашивает Даша.
Моргнув, перевожу взгляд с лица девушки на экран. Трейлеры закончились, и сейчас показывают ролик о поведении в кинотеатре.
– Ужасы, – отвечаю с улыбкой и вновь поворачиваюсь к ней. – Ты ведь их любишь, верно?
Она поджимает губы и нехотя признаётся:
– Ну да… Только не говори, что ты тоже.
Да, люблю пощекотать себе нервы. А ещё в подобных фильмах злодей обычно намного хуже моего отца, но главный герой как-то выживает при этом.
Снова улыбнувшись, киваю:
– И это не все наши с тобой совпадения. Уж поверь.
Дашка фыркает и отворачивается от меня.
Запустив руку в ведро с попкорном, загребаю побольше. На экране уже идут начальные титры, и я в качестве передышки решаю глянуть фильмец. Там очередная история туристов, свернувших не туда.
Но едва дожевав попкорн, понимаю, что мне уже не хватает общения с Дашкой. К тому же, у фильма слишком долгое и нудное начало.
Придвинувшись поближе к девушке, устраиваю руку на спинке её кресла. Она бросает взгляд через плечо, заметив это. Я невозмутимо объясняю:
– На случай, если ты испугаешься. Я смогу сразу тебя обнять.
Дашка вновь фыркает.
– Смотри, сам в штанишки не наложи!
Я оскаливаюсь.
Вот же колючка!
Вновь загребаю горсть попкорна. Забрасываю его в рот.
За просмотром и не замечаем, как съедаем его. Забрав пустое ведёрко из рук девушки, ставлю его на соседнее кресло.
Моя рука всё ещё лежит на спинке её кресла, и у меня аж пальцы ломит, как хочется прикоснуться к её плечу. Но когда наступает первый страшный момент в фильме, Дашка его стойко выдерживает, даже не вздрогнув. А вот по залу проносятся испуганные возгласы и нервные смешки.
В течение следующего получаса сюжет фильма начинает накаляться. От волнения Даше становится жарко, и она снимает куртку. Остаётся в тоненькой кофточке с v-образным вырезом. Не слишком глубоким… Но всё же я залипаю на нём.
Очередной неожиданный кошмарный момент всё-таки заставляет Дашку вздрогнуть и вжаться в мою руку.
Наконец-то…
Я прижимаю девушку к себе. Страшный эпизод затягивается. Опасность поджидает главного героя за каждым углом. Да ещё эта музыка… Давящая, нагнетающая ужас.
Даша закрывает глаза рукой. Нервно хихикает.
– Что там, Тём? Он выбрался? Нашёл выход?
Я не знаю…
Тём?..
Мне чертовски понравилось, как это сказала именно она.
– Чего молчишь? Его убили? – она растопыривает пальцы и смотрит на экран в тот момент, когда на героя нападает монстр. Вскрикивает от ужаса: – Ай!!
И сразу же вновь хохочет, видимо, чтобы скрыть то, что действительно испугалась.
Я притягиваю её к себе ещё ближе. Голову прижимаю к своей груди. Для надёжности накрываю её руку, которую она держит на лице, своей, чтобы точно не подглядывала в экран.
– Не смотри, – говорю, понизив голос. – Это просто ужасно.
– Что там? – Даша немного ёрзает в кресле, но не пытается отпрянуть от меня.
Из всех динамиков кинотеатра орёт музыка и слышатся громкие чавкающие звуки. Монстр поедает героя – видимо, он не был главным.
Картинка сменяется, и там уже не происходит ничего страшного. Но я предпочитаю не отпускать Дашу.
– Ещё не всё… Подожди, тебе лучше этого не видеть, – нагло вру ей.
Дашка отдирает мою руку от своих глаз и смотрит на экран. Видимо, поняла, что всё уже закончилось, именно по звуковому сопровождению.
– Соболев! – восклицает возмущённо. Отстранившись, вмазывает мне по плечу.
– Что? – спрашиваю совершенно серьёзно, не сводя внимательного взгляда с её лица.
Даша долго молчит, а потом негромко произносит:
– Ничего.
Устраивается в кресле поудобнее и возвращается к просмотру фильма. И до самых титров больше на меня не смотрит.
Интересно, что так сильно её задело? Что я распускал руки? Или то, что она позволяла мне это делать?
***
Мы покидаем зал, выходим в фойе. Взяв Дашу за руку, тяну её вправо, к сосредоточению огромного количества ресторанов быстрого обслуживания. Подвожу к свободному столику. Вешаю наши куртки на спинки стульев.
– Что ты будешь? – оглядываю ассортимент блюд на витринах. – Пиццу? Бургеры?
– Угадай! – дерзко бросает она, посмотрев на меня с вызовом. – Давай же, Артём. Ты же всё обо мне знаешь! И мы же так похожи!
Она опускается на стул. Продолжает смотреть на меня и, быть может, ждёт, когда я совершу ошибку.
Но этого не будет.
– Ладно, жди здесь, – подмигиваю ей, принимая вызов. – Скоро вернусь.
Подхожу к ресторану с домашней кухней. Заказываю овощной салат, молодую отварную картошку и котлеты на пару. Всего по две порции. И зелёный чай.
Да-да! Именно так. Не какой-нибудь вкусной и чертовски неполезной еды, а то, что обычно Даша выбирает в пансионе.
Она следит за тем, что ест и пьёт. Попкорн и газировка в кинотеатре – исключение из правил. А вообще-то, она немного помешана на правильном питании.
Возможно, здесь мы не слишком похожи, но я готов притвориться, что тоже это люблю.
Расплатившись, несу поднос с нашим ужином к столику. И вижу, как Даша удивлённо вскидывает брови.
– Знаешь, а я уже уговорила себя на пиццу, – бросает она в некотором замешательстве. – Думала, здесь нет ничего, кроме фастфудов.
– Как видишь, есть, – поставив поднос на стол, сажусь напротив девушки. – Налетай, Рязанова. Здесь всё, что мы оба любим.
Посмотрев на меня с недоверием, хватается за вилку. Наколов листик салата, кладёт его в рот. Медленно жуёт, не сводя с меня взгляда.
Похоже, мне тоже придётся это есть… Я начинаю с картошки. Немного недосолено, но, в целом, недурно.
Несколько минут мы ничего не говорим, налегая на еду. И довольно быстро расправляемся с ней.
– Ну ладно… – она откидывается на спинку стула, вытирает губы салфеткой. – Давай начистоту. Ты действительно веришь в то, что мы похожи?
– А почему бы и нет? – я делаю глоток чая и прикладываю тонны усилий, чтобы не скривиться от его вкуса. – Давай начнём с малого. Например, музыка. Что обычно ты слушаешь?
Даша размышляет пару секунд.
– Я обычно не запоминаю исполнителей, – признаётся немного стыдливо. – Просто иногда…
Но не успевает закончить, потому что я перебиваю её:
– Иногда понравилась песня, и ты с трудом находишь её в интернете по строчкам, которые запомнил. А потом слушаешь и слушаешь. Так часто, что к вечеру и слова уже наизусть выучил. А вот исполнителя забыл.
Она кивает.
– Я думаю, так делают миллионы людей.
Может быть, да, а может, и нет. Но всё же я попал в точку.
– Хорошо, тогда ты предлагай, что будем сравнивать, – решаю передать ей инициативу.
Она задумчиво постукивает пальцем по нижней губе. Потом выпаливает:
– Цвет! Любимая цифра! И марка машины.
Неожиданно начинает внимательно оглядываться вокруг, явно в поисках чего-то. Не знаю, что она там ищет…
– Подожди секунду!
Вскочив со стула, несётся к ресторану, где продают пиццу. И возвращается с шариковой ручкой в руке. Падает обратно на своё место, протягивает ручку мне.
– Запиши на салфетке свои предпочтения. Потом я напишу. И мы сравним.
Что ж… Она полна сюрпризов.
Когда я забираю у неё ручку, наши пальцы соприкасаются на секунду, и Даша сразу отдёргивает руку.
Чего она боится?
Меня? Или того, что рядом со мной испытывает?
Я склоняюсь над салфеткой, закрываясь от Дашки рукой.
В первой строчке пишу любимый цвет – чёрный. Он практичный. Стильный. Почему бы и нет? На второй строчке пишу цифру. Это восемь. Бесконечность. Банально, но мне нравится бесконечность.
И, наконец, марку машины. Хм… Да Бог его знает, любимой у меня пока нет. Ну пусть будет ламборджини.
Закончив, сворачиваю салфетку вдвое, передаю Даше ручку. Она тоже закрывается от меня, когда пишет свои ответы.
Это будет интересно… Но я решаю поднять ставки, прежде чем мы обменяемся салфетками и сравним результаты. Подаюсь вперёд и накрываю руку девушки ладонью.
– Если совпадений будет два из трёх, то я хочу какой-нибудь бонус, – выдвигаю свои требования.
Даша на секунду задумывается, но руку не выдирает. Похоже, привыкает понемногу, что я дотрагиваюсь до неё довольно часто.
– Хорошо, – соглашается она и тут же диктует свои условия: – Но если совпадений вообще не будет, бонус хочу я.
– Идёт!
Мы меняемся салфетками. Я разворачиваю Дашкину и читаю её ответы.
Цвет – белый.
Цифра – четыре.
Машина – посудомоечная.
Очень смешно!
Рязанова, и правда, начинает хохотать, прочитав мои ответы.
Ну ладно… Может быть, и не во всём мы с ней похожи. А в чём-то даже противоположности. Но это ведь не значит, что мы не можем быть вместе эти девять дней?
Скомкав в кулаке салфетку, бесстрастно смотрю в самодовольное лицо Рязановой.
– Говори, чего ты хочешь.
– Счёт, – тут же бросает она. – Я хочу расплатиться и за кино, и за ужин.
Неожиданный поворот.
– Ты гонишь? Я же на свидание тебя позвал!
Платить ей не позволю, это даже не обсуждается.
– Но я так хочу! – упрямится Рязанова. – Ты проиграл. Я выиграла. Всё честно! Я могу перевести деньги тебе по номеру.
Достаёт телефон из кармана куртки, смотрит в экран. Я тянусь к её руке и тут же забираю айфон себе.
– Ты смухлевала!
– Когда? – невинно хлопает ресницами.
– Сама же говорила про марку машины. А посудомоечная – не марка. Так что… Никакого бонуса ты не получишь.
– Но…
– И платить не будешь! – не даю ей закончить.
А вообще, бонус причитается мне. Просто потому, что я его очень сильно хочу.
Но не против подождать ещё немного.
– Ты так и не сказал, что это за банкет, – говорит Дашка, когда мы уже едем на такси в отель. – По случаю чего?
