Антология "Темные легенды. Антология русского хоррора"

– Ты не можешь так со мной поступить! – разрыдалась девушка, – я же ради тебя пошла на всё! Я ради тебя убила…

– Кого ты убила, Ксюш, сгусток клеток? Не говори глупостей!

– Я уже любила его! – сквозь рыдания прокричала Ксения, – ты… ты жесток! Ты любишь только себя!

– Раз я люблю только себя, тогда зачем я тебе такой нужен? Всё! С меня хватит этих истерик! Наши отношения зашли в тупик. Прощай! Не звони мне.

Артём, гневно сверкая глазами, начал одеваться.

– Тёмочка! – взмолилась Ксюша, – Тёмочка, перестань! У нас всё ещё наладится.

– Нет, не наладится, – ответил Красавчик и, открыв дверь, вышел навстречу снежной пурге.

– Будь ты проклят! – в отчаянии закричала девушка ему вслед.

Все эти картины из прошлого колыхались теперь в сознании Артёма болезненными воспоминаниями. Громкий возглас священника вернул его к реальности. Красавчик растерянно оглядывал толпу людей, ища Ксению, которая уже успела куда-то уйти. После окончания праздничного богослужения взгляд Артёма всё ещё блуждал, пытаясь отыскать Ксюшу. Подошёл Петрович.

– Ну как ты, Тёма? – участливо спросил старик.

– Не знаю, – буркнул Артём, – я тут знакомую встретил. Ксению…

– Я видел, как вы разговаривали, – ответил Петрович, – хорошая она женщина. Жена одного состоятельного прихожанина, спонсора нашей церкви. Отличные они люди, беднякам помогают. Только омрачена их семейная жизнь отсутствием детей. Не может Ксения забеременеть. Изболелась душа у неё. Каждое воскресенье в церковь приходит и плачет, плачет.

– Жаль, – растерянно проговорил Артём, – а врачи что же?

– А что врачи? – переспросил Петрович, – врачи тут ничем помочь не могут, коли бездетность – наказание за аборт…

– Аборт? – ужаснулся Артём.

– Ну да, – подтвердил старик, – говорят наши бабульки, что бедная Ксюша с подонком каким-то встречалась раньше. Что пожениться будто бы они собирались. Да только парень непорядочный оказался, как узнал, что она беременная, заставил её аборт сделать. А потом, искалечив несчастной девушке и душу, и тело, бросил её да и был таков.

Артём, тяжко застонав, опустился на резную скамью, стоявшую под иконами. Ему казалось, что лики святых грозно взирают на него со всех сторон.

– Петрович, – дрожащим голосом произнёс Артём, – ведь этот подонок я.

– Ты?! – поразился старик, – тогда это многое объясняет. Что же ты наделал, Артём?

– Пойдём отсюда, – мрачно ответил Красавчик, – мне тяжко находиться в церкви, как будто все святые готовы покарать меня. Тьма объяла мою душу.

– Ты сам пустил её туда, – задумчиво проговорил Петрович.

Мужчины вышли из церкви. Артём, безразличный ко всему окружающему, брёл по дорожке.

– Пока, Петрович, – уныло сказал он и, оставив старика, отправился в магазин.

– Привет, Красавчик, – кокетливо обратилась к Артёму молоденькая продавщица.

– Здравствуй, Оксана. Дай-ка мне бутылку.

– Как всегда, пивка?

– Нет. Водки.

– Ты что-то не весел. Катя тоскует по тебе. Она тебе разонравилась? Может, я приглянусь? – сверкая глазами, спросила Оксана.

– Оксана, – обратился к ней Артём, – передай Катерине, что я очень виноват перед ней. Пусть простит меня, если сможет…

Вечером Артём был пьян. Он сидел на полу, уставившись на входную дверь. В полночь дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась та самая одноглазая женщина-монстр. Она страшно таращила свой единственный глаз. Гнилые зубы её жутко скрежетали, пронзая тишину. В окровавленных руках лихо держало какой-то грязный свёрток. Вдруг свёрток зашевелился, и к ужасу Артёма раздался пронзительный младенческий плач!

– Нет! Не надо! – заорал Артём, вскочил и бросился к окну. Он разбил стекло и выскочил на улицу. Стояла темень. Артём помчался, не разбирая дороги, а в ушах у него звенел детский крик и жуткий скрипучий смех. Он споткнулся, упал и потерял сознание.

Артём очнулся и не сразу понял, где находится. Он захотел пошевелить рукой, но с удивлением обнаружил, что руки его привязаны к больничной койке. То же самое было с его ногами. Мужчина огляделся. Пустынные стены давили со всех сторон. Он попытался вспомнить, как он сюда попал, но память его не могла выдать такую информацию. Вдруг дверь отворилась, и в помещение зашёл человек в белом медицинском халате, а вместе с ним пожилой мужчина.

– Петрович! – воскликнул Артём.

– Вот видите, Степан Михайлович, он меня узнаёт.

– Да, – согласился врач, – но белая горячка так просто не пройдёт. Рано его ещё выписывать. Он только очнулся.

– Артём, – взволнованно сказал Петрович, когда врач оставил их одних, – ты как?

– Бывало и получше, – вздохнул Артём.

– Ты его снова видел? Лихо это?

– Да, видел, – подтвердил Красавчик, – оно теперь никогда от меня не отстанет. Лучше уж петлю на шею…

– Но-но-но! Ты это брось! – грозно предостерёг Петрович, – оно только этого и ждёт. Ведь лихо одноглазое питается человеческими негативными переживаниями, злобой, обидой, отчаянием и унынием. Оно пристаёт к какому-нибудь человеку и пожирает его, пока совсем не погубит. Человек либо спивается, либо на себя руки накладывает.

– И за что мне всё это! – вознегодовал Красавчик.

– Я думаю, ты знаешь, за что, – отозвался Петрович, – прекрати себя уже обманывать! Зовёшься ты Красавчиком, потому что внешность твоя – хоть в голливудских фильмах снимайся. Да! Внешностью ты можешь гордиться, но как выглядит твоя душа? Уж не является ли страшное чудище отражением твоего внутреннего мира?

Артём не говорил ни слова.

– То-то и оно, – горестно вздохнул старик, – вот и прицепилось к тебе лихо одноглазое.

– А делать-то что? – затравленно спросил Артём.

– Исправляться, – ответил Петрович.

Прошла ещё неделя. Артёма выписали из больницы, и теперь стоял он перед зеркалом в своём доме и не узнавал себя. Куда делся Красавчик? В зеркале отображался усталый изнурённый человек с впалыми, заросшими щетиной щеками и воспалёнными глазами.

– Вот кто лихо… – пробормотал Артём.

Он посмотрел на часы, день был в самом разгаре. Артём встрепенулся и решительными шагами направился в баню. Побрившись и переодевшись, он покинул дом.

Через два часа Артём с замиранием сердца заходил в одну из многочисленных комнат областного дома престарелых. Возле окна в инвалидной коляске сидела пожилая женщина.

– Здравствуй, мама, – дрожащим голосом обратился к ней Артём.

Женщина подняла глаза на сына, и её лицо озарилось улыбкой.

– Сынок! – обрадовалась она, – а я уже не чаяла с тобою свидеться перед смертью.

– Я пришёл к тебе, мама, – плача, ответил Артём.

Мать и сын долго беседовали, роняя горькие слёзы.

– До встречи, мама, – уходя, сказал Артём, – готовься скоро поехать домой!

Солнце склонялось к горизонту, устав за целый день обогревать поля и леса. Артём, вернувшись к вечеру в посёлок, отправился к дому Ксении. Он долго не решался постучать в дверь. Наконец, набравшись храбрости, всё-таки постучался. Дверь отворил бородатый мужчина.

– Здравствуйте, – промямлил Артём, а с Ксенией поговорить можно?

– А вы кто? – поинтересовался бородач.

– Я… старый знакомый… а вы, должно быть, её муж?

– Совершенно верно, – подтвердил мужчина догадку Артёма, – меня Фёдором зовут.

– Я Артём.

– Ксении нет дома, – сообщил Фёдор, – сегодня она поздно будет, поехала в город очередной раз проходить обследование. Измучилась она у меня совсем. Вот скоро пойду её на станцию встречать с электрички. Машина наша в ремонте, надо идти за ней, чтобы не одна она шла пешком через лес в потёмках.

– Фёдор, разрешите мне пойти с вами Ксению встречать, – взмолился Артём, – не подумайте ничего плохого. Мне надо прощение у вашей жены попросить. Я очень виноват перед ней…

– Ну раз виноват, пошли.

В сгущающихся сумерках мужчины подходили к железнодорожной станции. Раздался гудок подъезжающего электропоезда. Когда электричка остановилась, из вагона вышла Ксюша. Она застыла в изумлении, увидев рядом со своим мужем Артёма.

– Вы поговорите, коли так надо, – сказал Фёдор и деликатно отошёл в сторону.

– Послушай, Ксюша, прости меня за всё, – запинаясь, проговорил Артём.

Ксения молча глотала слёзы. Она ничего ему не ответила, а подошла к мужу и сказала:

– Пошли домой, Фёдор.

Артёму ничего не оставалось делать, как только поплестись следом за семейной парой, проклиная своё прошлое.

Они шли лесной дорогой.

– Кто-то идёт нам навстречу, – сообщил Фёдор, включая фонарь, – странно, зачем кому-то идти на станцию, ведь электричек сегодня больше не будет.

Артём задрожал. Он почувствовал, что ноги его подкашиваются.

– Это женщина какая-то, – сказала Ксения и стала вглядываться во тьму, пронзённую лучами фонаря.

– Это за мной, – глухо выговорил Артём.

– Ну ничего себе! – удивился Фёдор, – я свою жену встречаю, а тебя, Артём, значит, женщина встречает.

– Это чудовище! – выпалил Артём, – уходите!

– Ты что, мужик, сбрендил? – недоумевал Фёдор, – пить меньше надо…

Но его речь прервал истошный крик жены. Посмотрев вперёд, Фёдор увидел жуткое существо. Оно, щёлкая окровавленным ртом и протянув вперёд скрюченные руки, двигалось прямо на Артёма.

– Ксюша! Прости меня! – заорал Артём, – мне, похоже, конец пришёл! Хоть умирающего прости! Я так виноват!

Лихо, услышав отчаянные возгласы своей жертвы, хищно ухмыльнулось и зачавкало, пуская зловонные слюни и предвкушая трапезу. Фёдор, схватив какую-то палку, подбежал к страшной женщине-монстру и заорал:

– Пошла прочь, нечисть!

Но лихо, устремив на него единственный глаз, криво улыбнулось и продолжило надвигаться на Артёма.

– Господи, помоги! – взмолился Артём.

Жуткое лицо чудовища исказилось смертельной злобой. Оно, зашипев и совершив прыжок вперёд, оказалось совсем рядом со своей жертвой. Но Фёдор, размахнувшись, шарахнул чудище палкой по спине. Однако лихо даже не обратило на это внимания, оно пожирало Артёма своим взглядом, находясь от него на расстоянии двух шагов. Окровавленная рука с длинными когтями протянулась к Артёму…

– Артём! Я тебя прощаю! – вдруг раздался голос Ксении.

Артём уже приготовился умереть, но, как только Ксюша прокричала о том, что он прощён, лихо резко замерло. Оно издало жуткий замогильный вой, от которого у всех троих чуть сердце не остановилось. Чудовище повалилось на землю и закорчилось, как полураздавленный червяк, царапая почву когтями. Артём видел, как лихо начало сморщиваться и уменьшаться в размерах, пока совсем не исчезло. Ошарашенные Фёдор и Ксения долго не могли пошевелиться.

– Что это было? – проговорил наконец Фёдор, придя немного в себя.

– Это лихо, – запинаясь, ответил Артём, – лихо одноглазое. Оно приходит к лиходеям, чтобы забрать их жизнь.

Прошёл год с небольшим с той страшной ночи. После воскресной службы в церкви Артём подошёл к Петровичу и сказал:

– Сегодня девять дней со дня кончины моей мамы.

– Да, Артём, я помню, – ответил старик, – ты хорошо сделал, что забрал её из дома престарелых. Она провела последний год своей земной жизни, почувствовав заботу и любовь сына.

Артём вздохнул и сказал:

– Жаль, что я раньше был таким чудовищем.

– Теперь ты всё понял и, слава богу, исправляешься, – подбодрил его старик и прошептал, хитро подмигнув, – знаешь, что по секрету поведала мне моя жёнушка? У Фёдора и Ксении скоро будет малыш!

– Это поистине лучшая новость, что я слышал за последнее время! – прослезился от радости Артём.

Спустя несколько месяцев Артём продал свой дом и уехал. Кто-то рассказывает, что он пожертвовал все деньги от продажи дома кризисному центру для женщин с детьми и принял монашество. Другие утверждают, что он просто поменял место жительства. Так или иначе, но больше Артём Красавчик в посёлке ни разу не появился.