Натали Зомби "Лабиринты проклятого леса. Том 1. Сезонное безумие"

– С псом! Он же пасёт коров вместе с вами, – девушка садится около рыжего пса и начинает чесать за его ушами, забрав всё внимание на себя. Парень с облегчением опускает руки.

– Я был слишком занят своими мыслями. Так как его зовут?

– Спрэг.

– А… интересно. А вас как?

– Я Маша, – собеседница отвечает на вопрос, не поднимая взгляда.

Наступает неловкая пауза. Странно и непривычно, обычно девушки сами засыпают парня вопросами.

– А меня зовут…, – парень собирается назвать своё имя, но тут девушку кто-то зовёт, она поднимает голову и тут же убегает.

«– Да что это я! Действительно собрался с кем-то здесь знакомиться? Они же все деревенщины – у меня опять будут проблемы! Местные совсем меня запутали! Они не понимают, что мы из разных миров! Мне просто нельзя быть таким же! Не останусь же я здесь надолго и общение не продолжу… Скоро мы снова будем друг другу никем».

Однако, к отсутствию внимания парень не привык, пусть и сам упорно выдерживает дистанцию. Может стоит пройти дальше? Полностью выйти на свет, чтобы было видно герб семьи на груди? Так герой и поступает. Но люди вокруг, похоже, уже слишком устали, чтобы обращать внимание на гостя. Тогда он находит себе место за общим столом, садится на деревянную лавку и осматривается по сторонам. Просто сидеть тоже глупо, да и после работы надо что-нибудь пожевать. А что потом? Просто пойти спать? Свадьбы празднуют два дня и больше, но у него ведь производственная практика – дополнительных выходных точно не дадут! От ночного воздуха клонит в сон, хочется очутиться в тёплой и мягкой постели. Но надоедливые зкоры мешают насладиться этой сладкой мечтой. Секунда и маленькие искорки на мгновение вспыхивают вокруг героя. Но на смену погибшим сородичам налетают следующие.

Нет никакого смысла находиться здесь и дальше, мучать себя, осознавая, что уже завтра утром снова придётся целый день работать, встав с утра по раньше, даже не успев прийти в себя. Он и сейчас чувствует, что не имеет сил существовать – ненавидя свою реальность, злоупотребляет эскапизмом, лишая себя сна, панически боясь наступления завтра. Чем ближе осуществление мечты, тем активнее Герман оттягивает этот момент на завтра, когда-нибудь потом. Из-за наивной уверенности, что успех обеспечен, а впереди ещё полно времени, парень устраивает самосаботаж, нужен новый стимул двигаться дальше, а потом снова какой-нибудь.

«– Нет, так нельзя. Я должен быть дисциплинированным. Я должен делать то, что правильно, даже если на это нет никакого вдохновения».

Он чего-то боится, но чего? Перемен? Ведь в жизни и так всё не плохо, одни лишь люди не могут жить без суеты и шума. Но если сейчас у всех праздник и время отдыха, то надо и самому отдохнуть, но в компании своих товарищей. Тех, которые не нравятся матери, но она и сама не идеальная… Именно сегодня есть идеальный шанс позвонить друзьям и договориться о побеге отсюда. Чего же ждать? Ведь были же мысли об этом, так, когда это должно было произойти, как не сегодня! Хватит откладывать всё на потом. И надо бежать отсюда поскорее, пока его присутствие толком ещё не замечено!

***

Выйдя из сада, он тут же бежит вниз, к травяным полям. Из-за наступившей темноты, а вместе с ней и тишины, наваливается усталость и головная боль. Хоть путь и не сложный, но здесь очень много ям и камней, приходится замедлять бег, чтобы не упасть. Впереди, в свете отвернувшего свой взор Каялити?на – спутника Саррая, – видны тёмные силуэты небольших ёлочек, разбросанных по всему полю. Когда глаза привыкают к темноте, то парень замечает неподалёку, как одна из чёрных ёлок раздваивается, и отделившаяся часть начинает двигаться, как раз к нему навстречу. Парень резко останавливается и начинает медленно пятиться назад, не сводя взгляда – это может быть кто-то опасный. Хищник, затаившийся посреди пейзажа. Похоже, незнакомец замечает смену курса.

– Прости, если напугал, – говорит мужчина приветливым тоном. – Я местный врач, просто направлялся к невесте, проверить как её состояние. Шумный праздник может быть для неё настоящим испытанием.

– Чем докажешь? – кричит ему парень в ответ.

– Вот, – врач поднимает вверх свой чемоданчик с лекарствами и инструментами. – Я не с пустыми руками. Это рабочие инструменты.

– Отсюда не видно!

– Если б я что-то задумал, то не орал бы здесь с тобой во всеуслышание так долго! Какой хищник будет вести себя так шумно?

«– И впрямь…»

– Логично! – парень делает глубокий вздох и останавливается, нужно успокоиться. С другой стороны, у него ещё нет способности, если этот тип действительно храс, то она может возникнуть из-за опасной ситуации. Тогда не придётся прибегать к хитроумным планам, чего-то выжидать. Вдруг главное поручение матери действительно будет выполнено быстрее рассчитываемого. А может даже уже завтра он будет валяться в собственной постели и обедать в столовой родного дома!

«– Надеюсь, мама не уволила новую повариху, она так хорошо готовит», – мелькает мысль в голове.

– Ты ведь живешь на ферме? Должен меня знать, я к вам каждый день захожу, – говорит мужчина, направляясь навстречу.

«– Он ведёт себя достаточно правдоподобно».

Все звуки словно исчезли, остаётся лишь неловкая тишина и голос этого незнакомца. Голос, который нельзя игнорировать, нужно ответить и как-то среагировать. Собравшись, парень сжимает кулаки и трогается с места, идёт вперёд и надеется, что всё пройдёт без происшествий. На всякий случай, жаровые щитки наготове. Мужчина ведёт себя спокойно и идёт не спеша. Но когда герой подходит к нему вплотную и пытается обогнуть, то краем глаза подростку кажется – а быть может, это просто самосохранение, – что тот пристально на него смотрит. Ложный страх от настоящего уже неотличим. Хотя какая-то часть мозга отказывается реагировать на эту ситуацию и почему-то сохраняет губительное спокойствие. Словно сознание безмозглой скотины диктует желание просто идти дальше, не видя никакой опасности, чтобы прилечь и поспать, в то время как хищник уже вот-вот вонзит в шею свои острые когти. Как же так вышло, что всего неделя на ферме привела к такой деградации? С чувством стыда приходит мысль о том, что сначала тело было лишено нормального режима отдыха, а теперь из-за усталости пропала бдительность, это же просто иллюстрация того, как самым страшным врагом для себя являешься ты сам. Так жить нельзя, обязательно нужно исправляться, прямо сейчас, а иначе – гибель! Нет, виновен не только он! Мать просто не даёт и шанса на выбор! Обычная жизнь человека: уступать там, где требуют; соглашаться со всем, с чем «обязан» соглашаться; переживать позор, самостоятельно унижая себя, лишь бы не начался конфликт с другими людьми, и ты не оказался «эгоистом» или «предателем». Сначала пришлось принять переезд на ферму, свою якобы вину. Далее пришлось целыми днями пропадать в поле и буквально сидеть на одном месте. А вечером снова никакой активности, кроме ухода в иные реальности с помощью книг. Ещё и обладание цехом создаёт сказочную иллюзию неуязвимости. Нельзя переставать думать, переставать жить, не всё то, что делают все, является правильным. Так вот о чём говорила семья всю жизнь: эти люди действительно такие, что сложно придраться, но если будешь находиться слишком долго среди них, начнёшь не то что придираться к самому себе, а уже откровенно и люто презирать. Презирать самого себя. За то, что сейчас плевать на происходящее, за то, что мозги не работают как надо, за то, что всю эту неделю потратил время во вред самому себе, хотя цели были противоположные.

И именно это презрение заставляет парня поднять глаза на незнакомца, только бы не погибнуть прямо сейчас настолько глупо. На долю секунды подростку кажется, будто мужчина над чем-то смеётся. Испугавшись, он пытается отскочить в сторону, но запинается о большой камень позади себя. Мужчина быстро реагирует и ловит паренька левой рукой за правую руку, не позволяя упасть. Герман не успевает даже испугаться падению или хоть что-то сообразить.

– Ой, осторожней, здесь опасная дорога, – теперь уже незнакомец всматривается в лицо парня. – Нет, ты всё-таки не местный. Я тебя не видел здесь раньше.

– Я приехал недавно и скоро уеду, – отвечает Герман, часто моргая – его клонит в сон, мозг-предатель снова издевается над ним. Где этот бодрящий адреналин, когда он так нужен?

Очень быстро под ладонью, что держит парня, становится жарко – у незнакомца тоже есть цех сознания. Частенько, когда носители цехов не высвобождают лишнюю энергию вовремя, то температура их тел начинает повышаться. Оба случайно выдыхают одновременно, застилая образовавшимся клубом пара обзор друг на друга.

– Приехал на свадьбу? – не прекращает свои расспросы врач.

– Нет, у меня здесь практика, – Герман упирается ногами в камень, нависая над ним, ещё немного и перевалится на другую сторону, но спаситель не позволяет этому произойти, он не спешит ни разжимать свою руку, ни помочь подняться.

– Почему именно здесь?

– Я устал от этого допроса. Можете меня, наконец, отпустить?

– Но это место самое неудачное для практики. Почему ты не пошёл со всеми, когда был набор?

– Не ваше дело! – изможденный организм защищается через гневное раздражение, мечтая поскорей оказаться в постели и не вставать до полудня. – Отпустите мою руку!

Тот, кто назвал себя врачом, рывком тянет парня на себя, помогая тому подняться, но незнакомец тут же делает подсечку ногой, и герой всё-таки падает, но, по крайней мере, спиной на траву, а не через камень головой вниз.

– Не смей грубить старшим, – говорит оскорбленным тоном мужчина и по итогу уходит в сторону сада, как и говорил.

Тихо выругавшись, парень поднимается с земли и оттряхивает с себя пыль. Теперь, когда он снова оказывается наедине с собой, мысли могут прийти к своему логическому выводу. Или не могут. Теперь в голове лишь пустота. В момент падения мир словно перевернулся и всё вокруг кажется сном. Этот человек просто ушёл, но чувство страха нарастает лишь сейчас. Это слишком поздно! С таким притуплённым чувством опасности он просто не сможет ничего сообразить, когда выпадет опасный момент. Будет таким же спокойным, как идиот, который не понимает, что происходит.

«– Я просто устал. Так устал, что плевать на всё. Когда восстановлю силы, то верну себе внимательность и начну думать здраво. Мне просто нельзя доводить себя до истощения, нужно больше отдыхать. Да как отдохнёшь, когда все кругом говорят и говорят, и говорят, и говорят! Люди говорят, в книгах тоже разговоры, в песнях тоже какой-то текст. Нужна абсолютная тишина. Тихое место, где ничто не будет отвлекать».

Теперь время без дела не кажется таким уж бессмысленным. Всё-таки полная тишина и бездействие – это тоже польза, должен же мозг уложить всё по полочкам и выбросить ненужные мысли. Возможно, что люди даже перебарщивают с потреблением информации, поглощают столько, сколько не могут переварить. Забывают всё, просят ещё и опять ничего не запоминают. Вспоминают только как сон, который снится второй раз и только тогда осознают, что уже видели это. А как проснутся, то опять всё забывают. Можно так сильно забить свою голову информацией, что по итогу будет сложно вспомнить даже собственный возраст. Будет доходить до стыдного, когда вроде бы умный человек, а забыл самые простые названия, которые знает даже ребёнок.

***

Проделав петлю, Герман пришёл к реке и сел на траву возле берега. Глаза уже привыкли к темноте и стало даже казаться, будто в округе посветлело. Зкоры очень быстро облепили со всех сторон, стали лезть в уши и глаза, было даже трудно дышать. Пришлось пересесть прямо в заросли полыни, чтобы хоть так от них спрятаться. Это и к лучшему, ведь укрыться хотелось ото всех. Не было смысла привлекать чьё-то внимание видом одинокого парня посреди места без свидетелей, ведь он не смог бы ничего придумать по поводу своей защиты.

«– Так чем бы я занимался, появись у меня особая способность? Можно ведь делать часть вещей уже сейчас. Вот, к примеру, пробежка или просто пешая прогулка. От этого я никак не отделаюсь, это в конце концов полезно для кардио. Мне придётся много двигаться или по работе, или специально, даже если в этом нет видимой необходимости, я должен нагружать себя искусственно, как это делают космонавты: им не надо ходить, ведь они парят в невесомости, однако, на тренажёрах каждый день занимаются».

Если долго пребывать в полной тишине, то можно услышать собственные мысли, вспомнить давние планы или ещё что-нибудь неожиданное. Может, как раз, и давние страхи подтянуть, да решить их наконец. Кто-то думает, что его продуктивность повышается ночью, но на самом деле это происходит, когда человек отбрасывает в сторону все дела и решает, что на сегодня он от них освобождён. Мы обманываем себя перед тем, как потратить часы за чем-то вредным, что лишь на пять минуточек на это взглянем. Так почему бы не обманывать себя так же с работой? Пообещать себе всего двадцать минут, а потом потратить больше.

Герман достал из кармана телефон и разблокировал экран, свет мигом ослепил и он, смотря одним глазом, убавил яркость на самый минимум. Он нашёл приложение с таймером, стал создавать списки и подписывать для чего они.

«– Вот так. Полностью посвящу себя отведённому времени, целиком, зная, что таймер меня в конце остановит. Я часы теряю за всякой ерундой, двадцать минут на что-то важное не выглядит как что-то страшное. Могу даже уговорить себя тем, что не буду эти двадцать минут ничего делать, буду просто смотреть на это».

Тёмная гладь воды слегка рябила из-за ветра. Иногда на поверхности звучал всплеск и появлялись пузырьки из-за сплавляющейся рыбы. Высокая полынь защищала от ветра, пусть и слегка смочила одежду скопившейся на себе влагой от тумана. Малейшее усиление ветра заставляло лес шуметь, а парня оборачиваться на шелест, опасаясь, что кто-то спрыгнул с веток. Когда все мысли закончились, обещания себе были даны, планы расписаны, очень сильно захотелось к людям, что ещё недавно раздражали. Но где люди, там и тёплый очаг, безопасность, еда и сон.

«– И куда я вообще забрёл?» – отчитывал себя Герман, пока с неохотой шёл обратно. «– Туда шёл куда быстрее».

Но воспалённый ум быстро подбросил новую идею – надо позвонить друзьям. Нельзя же резко оказываться в чуждой среде и при этом хорошо себя чувствовать, должны же быть выходные, в конце то концов.

«– А быть может именно этот стресс не даёт мне трезво мыслить. Когда я знаю точно, кем являюсь, то тогда уже точно знаю, чего я хочу. А это место меня путает, лепит из меня кого-то другого».

Голова ужасно болела, хотелось спать так, что казалось, будто сейчас потеряет сознание, но парень решил совершить задуманное именно сейчас. Он набрал номер своего близкого друга и попросил забрать его с фермы завтра вечером. Язык заплетался, слова забывались, Герман терял мысль и делал долгие паузы. Но Эдвард всё же смог выудить нужную информацию через множество вопросов, которые герой будто и не слышал.

***

Эта ночь оказывается такой же неуютной и жуткой, как и предыдущая. Под полом за стенами дома слышны быстрые шорохи, словно сотни маленьких коготков пытаются что-то выкопать. Фермеры лишь привычно отмахиваются, когда говоришь им об этом. Крысы – дело обычное там, где держат скот. На этот случай есть кошки, но в последнее время они разленились. Возможно, что добычи становится настолько много, что сытые хищники стремительно перегорают к охоте. Пойманного им хватает, а на излишек уже не остаётся азарта. Как бы то ни было, грызуны находятся не в доме, а лишь пытаются прогрызть путь в него, так что ближайшее время пройдёт весьма безопасно, так как строение выполнено из прочного белого кирпича. Парень уедет отсюда к тому времени, когда будет прогрызена хоть одна дыра в камне.

Герман равнодушно задёргивает штору у изголовья кровати и ложится в постель. События протекают ужасно медленно, ну почему текущая ночь уже не завтрашняя? Серьезно, нужно убить целый день перед глотком свободы? Герой лежит на спине, закрыв глаза, погруженный в свои думы, даже не замечает, как грёзы перетекают в сон, где он уже не властен. Всю ночь он будто бы и не спит, а лишь на секунду засыпает, тут же просыпаясь. И так десятки раз – слишком сильно волнение. Но ближе к утру уснуть наконец удаётся. Во сне он видит себя там, где находится сейчас в действительности, в то время, которое протекает на данный момент, словно лишь веки теперь прозрачные. В груди нарастает чувство паники, грозясь захлестнуть сознание, но этого не происходит, так как парень осознаёт, что находится в кошмаре и страх не обоснован. Тело парализовано, но сейчас лучше и не двигаться. По законам сна в голове держатся неожиданные факты, воспринимаемые в этом мире за чистую правду, а в реальном за абсурд. Пусть он их и не видит, но под кроватью точно есть крысы – целое полчище! – пусть он и не поднимал взгляда, но точно знает, что в штору над головой вцепились несколько грызунов, перебирая лапами, словно вот-вот сорвутся вниз. А ещё грядёт крайне нежелательный гость. Кто-то, похожий на человека, король и покровитель мрачного роя. Его присутствие ощущается в доме, он уже здесь, но медлит переступить порог спальни. Он вот-вот зайдёт в комнату и мгновенно обнаружит того, кто хоть немного пошевелится, выдав себя. Страшно дышать, страшно моргать. Но сон наконец растворяется, а пугающий гость так и не успевает показаться.

IV. Потерянность

Проснувшись раньше будильника, герой наскоро оделся и вышел на улицу ещё до рассвета. Было очень прохладно и сыро, всё заволокло туманом и едва удалось найти по памяти нужный домик. Чтобы убедиться по поводу своего законного выходного, Герман пришёл к главе фермерского хозяйства, чтобы об этом поговорить. Мужчина уже не спал и во всю работал, перебирая какие-то папки с бумагами. Внезапно выяснилось, что выезжать за пределы фермы парню запрещено.

– Почему это? – возмутился герой.

– Но ведь я отвечаю за тебя, пока ты здесь.

– Но вы же можете выписать мне какую-нибудь справку?

– Какую такую справку?

– Ну я не знаю. До меня не было таких ситуаций?

– Не было, – мужчина бессовестно врал, нагло смотря парню прямо в глаза. – И, тем более, твоя мама велела тебя никуда не пускать.

– Я ей не принадлежу.

– За то ей принадлежит слово, которое я ей дал, что ты будешь здесь до самого конца практики.

– Я понял…

В расстроенных чувствах Герман вышел из кабинета, его трясло от злости. Пейзажи вокруг давно осточертели. В этом городе нет такого района, который Герман не видел бы хоть раз. Всё одно и то же. Каждое дерево в округе уже выучено наизусть. Мир так огромен, но приходится ютится на этом маленьком клочке земли с занудами, от которых некуда бежать.

«– Плевать, я всё равно уйду! Мне нужна способность, а не этот бесполезный штамп!»

Густой утренний туман быстро растворился и на его смену пришла изнуряющая жара под 35° C. Весь день Герман был очень задумчив, пытался представить и даже настроиться на какую-нибудь хорошую и полезную способность. Но всё время терзали сомнения:

«– А цех сознания так сможет? А это реально? Если буду слишком агрессивен, меня таким и запишет комиссия? И тогда что со способностью, что без неё, дорога наверх будет закрыта».

– Чего такой задумчивый? – спросил его Райт. – Влюбился в кого-то?

– А? Да-да, – парню уже было всё равно, он настроился на идею, что этот день здесь последний.

– И кто она? Колись!

– Секрет, – парню показалось, что врать даже весело, можно многое наговорить сейчас.

– Ну чего ты там улыбаешься? Нам тоже расскажи.

– Не хочу, это личное.

– Ай, да ну тебя!

Мысленно герой уже не здесь, а в своей комнате, собирает вещи.

«– Нет, поеду налегке. Отправлю Данэля, этого бездельника, за вещами».

Из-за недосыпа Герман совсем не заметил, как уснул в тени каменной стены, а проснулся с сильной головной болью. Он хотел было вернуться на ферму, но Остин предупредил, что по дороге парню станет ещё хуже из-за перегрева. Из-за этого недомогания он еле дождался вечера, всё время ища прохладное место и прикладывая ко лбу мокрый платок, единственной мыслью, что придавала ему сил, была вера в то, что больше в его жизни не будет таких эпизодов, когда он не смог бы уйти на отдых в любой момент, когда понадобится. Что больше не будет таких ситуаций, где ему придётся с чем-то мириться или кого-то терпеть. Такого Германа больше нет. Раскалывающаяся голова, тошнота, невыносимая жара, скука – от этого некуда было деться и потому вызывало гнев. Так хотелось быть бодрячком, но это нельзя сделать по щелчку пальцев.

Вечером, добравшись до своей спальни, Герман сразу заснул и спал до того момента, пока звонок Эдварда не разбудил его. Чувствовал он себя лучше или только хуже, наступило облегчение или предсмертная эйфория, было сложно ответить на этот вопрос. Герой наскоро нацарапал записку для тех, кто будет искать его и оставил на старом письменном столе, которому на вид уже почти сто лет: местами дерево распёрло от сырости и везде крупной паутиной растрескался лак. Подросток посчитал, что эту рухлядь не жалко, её уже ничем не испортить, поэтому встал на стол прямо в обуви, чтобы перелезть на подоконник. Выбравшись из общежития через окно, парень мигом помчался в лес, боясь, что на дороге его кто-то увидит. Небо полностью заволокли тучи и как назло уже капал мелкий дождь. Из-за чего бедный герой, что ещё сегодня днём чувствовал себя приболевшим, был вынужден пробираться до машины товарища через сырые кусты и траву. Герман петлял кругами в полной темноте, не мог понять объяснения друга по телефону, срывался на раздражённый крик, уже не думая ни о чём, кроме насквозь промокшей одежды и противных листьев, что прилипли к запястьям.

***

Спустя пару минут блуждания парень слышит тихий шум, издаваемый электромобилем. Фары не включены, но понять, откуда исходит звук, реально. Было понятно, что Эдвард, не доезжая до фермы, свернул с главной трассы на узкую дорогу вглубь леса, но было неясно, как далеко он проехал потом и где сам ожидал встретить друга.

Выйдя на прокатанную дорогу, Герман видит светлый силуэт машины слева от себя и идёт к ней, размахивая руками, чтобы привлечь внимание. Это срабатывает. Фары зажигаются, машина издаёт немного больше шума. Эдвард подходит к Герману, те здороваются рукопожатием и спешат поскорей к машине. Всё проходит гладко до того момента, пока к ним сзади не подходит уже знакомый любитель прогуляться по темноте.

– Какое счастье, – восклицает мужчина, испугав двух парней, а после невозмутимо приближается к ним всё ближе, – я уж думал, что придётся идти пешком. Подвезёте меня до города? Вы ведь туда направляетесь?

– Кто это? – настороженный Эдвард задает вопрос другу.

Герман всматривается в лицо пришедшего, но это и не нужно, ведь по голосу уже и так понятно.

– Вроде… Местный врач, – отвечает беглец.

– Я врач, – подтверждает пришедший. – И вот такие у нас, врачей, ужасные условия труда и огромное количество рабочих часов, что даже на последний электробус не удаётся успеть. Эх…

– А у местного врача нет своего транспорта? – Эдвард показывает, что не особо верит в эту историю.

– Сломался, – мужчина отвечает коротко и переводит взгляд на Германа. – Ты, кстати, не извинился за грубость, тогда…

Испугавшись, что, если врач получит отказ, ему придётся заночевать на ферме, а значит все узнают о побеге уже минут через пятнадцать, Герман понимает, что деваться ему некуда.