В скором времени отец заставит маму родить ребёнка и будет делать это, пока на свет не появится мальчик. Но я была не уверена, что она сможет выносить его. Через несколько лет Елене Короззо должно исполнится пятьдесят, и её пропитое вместе с Наталией Нери здоровье никак не позволит ей сделать это, и тогда отец убьёт её и женится на молодой девушке, которая сможет родить ему наследника.
Отвратительно.
Я должна была беспокоиться за маму, но не делала этого, потому что она никогда не беспокоилась за меня. Она потакала отцу с Гаспаро и одобряла всё, что они делали со мной, поэтому я желала, чтобы все они последовали за моим братом.
Моё рождение сломало ей жизнь, но я была не виновата в этом.
Я так же ни секунды не жалела об утрате Гаспаро, потому что наконец перестала прислушиваться к шагам за моей дверью. Гадать, подглядывает ли за мной кто-то, пока я нахожусь в душе или переодеваюсь, думать, стоит ли мне вообще ночевать здесь, если я не могу закрыть глаза без тревоги, что кто-то выломает мою дверь и выкинет меня в коридор, чтобы воспользоваться мной, как грушей для битья.
У меня не было ни одного тёплого воспоминания о нём и ни о ком из моей семьи.
Я переоделась в вещи, которые принесла с собой и теребила кулон, который снимала во время тренировок и надевала сразу после, пока размышляла о своей жизни.
Когда мне исполнилось десять, я нашла его среди нескольких подарков, которые получила в тот день. Затем, спустя почти два года, Джулия появилась в школе с похожим, а ещё спустя полгода и Талия.
Кулоны были подарком на десятилетие каждой из нас, но они были не от родителей.
Никто из нас так и не узнал, от кого они были, но этот человек явно хотел что-то сказать своим подарком.
Я оттянула цепочку и посмотрела на аккуратно выложенные камни.
Я обладала звездой. Джулии принадлежало солнце. А Талия стала хранительницей неполной луны.
Эта вещица была со мной практически последние десять лет. Она хранила воспоминания о людях, от которых мне пришлось отказаться, и которых я безумно любила.
– Тебя подвезти? – послышался голос Каи, которая уже собиралась выходить из раздевалки.
Я покачала головой.
– Я на машине, – ответила я, отпуская кулон, а затем поднимая ключи со скамейки и звеня ими.
Она грустно улыбнулась, как будто была расстроена этим, а потом, помахав мне на прощание, вышла за дверь.
Я наблюдала за ней. Столкнувшись с ней здесь впервые, я подумала, что встретилась с призраком Талии, но присмотревшись получше поняла, что это была не она.
У них были схожие черты лица, но, как ни крути, Кая не обладала той контрастностью и яркостью Талии, хотя всё равно оставалась необычайно красивой.
Я засунула вещи в сумку и закрыла её. Меня ждал Стоктон (город в часе езды от Сакраменто). Я ездила туда почти каждый день, потому что это было единственным местом, где я могла получить любовь и подарить её в ответ.
Выйдя в зал, я столкнулась с полной тишиной. Когда мы с Каей ушли в душ, Доминик и Кристиан всё ещё дрались здесь, но сейчас не было ни единой души. Кто-то выключил музыку и свет, и мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть хотя бы что-нибудь. Тусклый свет из коридора немного освещал дорогу к выходу, но этого было недостаточно.
Кая покинула клуб вместе с Кристианом. Я слышала, как он пару раз постучал в нашу дверь немного ранее, подгоняя её, потому что у них было неотложное дело, которое они обсуждали, как только мы встретились.
Доминик уехал вместе с ними?
Надеюсь, они не закрыли меня здесь. Хотя я понимала, что Кая не позволила бы этому случиться, но опасения всё же присутствовали.
Я медленно пошла на выход, крепко вцепившись в лямку от спортивной сумки на плече, но остановилась, как только заметила свет, который просачивался из под больших серых дверей, ведущих в мужскую раздевалку.
Моё сердце ёкнуло, когда я вспомнила, как пробиралась сюда, стараясь остаться незамеченной, чтобы провести пару лишних минут с Домиником.
Это было против правил, но нас это никогда не останавливало.
Не могу сказать, что жалела об этом. В то время я была по-настоящему счастлива.
Пришла бы я тогда к нему, зная, что он собирался со мной сделать?
Моя рука легла на дверную ручку.
Легкие сжались из-за воспоминаний, которые мы создали по ту сторону двери.
То, что он заставлял меня чувствовать, было великолепно, и я бы с удовольствием создала ещё много таких воспоминаний, только если…
Если бы всё это не было чертовой ложью!
Я отдёрнула руку, как будто обожглась, и развернулась, чтобы уйти отсюда, но дверь резко распахнулась, и меня затолкнули внутрь.
Моя спина упёрлась в дверь изнутри раздевалки и яркий солнечный свет ударил в глаза, но лишь до того момента, пока Доминик не навис надо мной.
Его голая мокрая грудь была прямо перед моим лицом, я мельком посмотрела вниз и заметила полотенце, обёрнутое на его бёдрах, а затем, тяжело сглотнув, медленно подняла голову, пока наши глаза не столкнулись друг с другом.
Я так давно не видела его и соскучилась по тому, чтобы хотя бы издалека наблюдать за ним, но мне было страшно начать говорить.
Пусть позволит мне уйти, и я больше никогда не появлюсь здесь.
Вены на руках мужчины, на которые он опирался по обе стороны от моей головы, раздулись, карие глаза были готовы убить, а его тяжелое дыхание подсказывало, что нужно было бежать.
– Я бы и шагу из дома не ступила, если бы знала, что ты вернулся в Сакраменто, – прошептала я, не отрывая своего взгляда от Доминика.
Я врала. На самом деле я бы уехала в Стоктон на весь день, чтобы попрощаться со всеми, а вернувшись обратно в город, избегала бы той части, в которой обитал мужчина.
Я знала, что доживала свои последние дни, потому что теперь, когда он вернулся, то, наконец, исполнит свой план.
Только в чём он заключался?
Он так и не объяснил, что ожидает меня в конце.
Доминик молча смотрел на меня. Его челюсти сжимались и разжимались, пугая меня, но я всё же продолжала смотреть прямо в его глаза.
– Ты победил, – оповестила его я. – Все разбежались, как ты и говорил. Остался лишь ты.
Наверняка, он уже знал об этом. Все, кто когда-либо претендовали на меня, отказались от своего решения. Я не стоила их драгоценного времени. Ожидание длилось слишком долго, а отец всё никак не мог сделать свой выбор в пользу кого-то одного. И теперь единственный, кто всё ещё хотел моей руки был Доминик.
– И что будет теперь? – также тихо спросила я.
– С чего ты взяла, что я собираюсь посвящать тебя в свои планы, Аврора? – выплюнул он.
Мои колени затряслись от его тона.
За что он так со мной?
– Я думал ты умнее и тебе хватит одного моего предупреждения, но увидев тебя здесь…
– Я не напрашивалась, – уверила его я. – Кая попросила меня…
Он оскалился и резко приблизил наши лица, опираясь теперь не на ладони, а на локти, заставляя меня вжаться в дверь, чтобы не столкнуться с ним лбом.
– И близко не подходи к Кае, – предупредил он. – На Кристиане нет поводка. Обидишь её, и он разорвёт тебя на куски, – прорычал Доминик.
Почему я должна была сделать это? Я и мухи за всю жизнь не обидела, потому что знала каково это, когда к тебе относятся хуже, чем к грязи под ботинками.
Прямо сейчас передо мной был не тот Доминик, что был со мной полгода назад. Ласка и нежность в его взгляде поменялась на ярость и злость.
– Ты поняла меня?! – его тёплые руки легки на мои плечи и встряхнули меня.
Моя рука внезапно поднялась и ладонь врезалась в его щёку и только, когда голова Доминика дёрнулась в сторону, я поняла, что натворила, но отступать было некуда.
– Ты мне не хозяин! – рявкнула я, находясь в полном шоке от самой себя. – Я сама принимаю решения с кем мне общаться, а с кем нет! Я уже отказывалась от дорогих мне людей, и ты всё равно не сделаешь со мной ничего, чего со мной еще не делали! Так что валяй, – напирала я. – Попробуй окончательно сломать меня.
Мои ноги были ватными, пока я еле-еле перебирала ими, идя по пустому школьному коридору. Я добралась до угла и медленно, чтобы не воткнуть кость себе в лёгкое, спустилась по стене вниз, затем вытянула перед собой ноги и вздохнула, чувствуя боль, разносившуюся по всему телу.
Был поздний вечер и на улице значительно потемнело.
Все, кроме меня, уже давным-давно покинули школу. Я пропустила несколько последних занятий, прячась в одной из кабинок уборной после того, как компания ребят решила, что будет весело потолкать меня между собой, как футбольный мяч, и заснула там.
Я так устала.
Мои глаза закрылись не в силах держать веки открытыми, и я не знала, как в ближайшие часы должна буду добраться до дома.
Сейчас я жалела, что мне исполнилось шестнадцать, и я должна была сама отвозить себя в школу. Мне нравилась некая свобода, но конкретно сейчас водитель бы не помешал.
Каждый шаг и вздох давался мне настолько тяжело, что я была готова кричать, но не могла. Меня бы отвели к медсестре, а затем позвонили родителям и ничем хорошим бы это не закончилось. Меня бы только обвинили в том, что я была слабой и не могла вытерпеть элементарную боль.
Я положила руку на живот и делала медленные вздохи, ощущая подрагивание внутренних органов.
Как долго это будет продолжаться?
Несколько слезинок выкатилось из под моих опущенных век, но мне не стало от этого легче.
Мне нужно было встать и добраться до своей машины, пока уборщица не нашла меня здесь.
Я опёрлась рукой на стену в попытке встать после короткой передышки, но внезапно позади меня послышались шаги нескольких человек. Я плюхнулась обратно на пол и замерла, надеясь, что тот, кто шёл сюда, не заметит меня в темной углу коридора, и закрыла глаза, молясь об этом.
Боже, я такая жалкая. Хотелось смеяться.
Я впилась ногтями в кожу на бедре, не прикрытой юбкой, когда шаги прекратились, и я почувствовала на себе чей-то взгляд, потому что моя щека запылала от него.
Я даже не успела открыть глаза, как раздался голос:
– Нет, Джулия, – тихо прорычала Талия.
Твою мать…
Мои веки распахнулись и в поле зрения оказались две девушки.
Джулия смотрела на меня, в то время, как Талия смотрела на неё и крепко сжимала её руку, не позволяя подруге отодвинуться от неё ни на миллиметр.
– Она бросила нас, – напомнила она ей. – Не мы её. Значит, она может прекрасно обойтись без нас и сейчас. Пошли, – дернув девушку, закончила она.
Но Джулия разочаровано посмотрела на неё и аккуратно вытащила ладонь из её хватки, а затем приблизилась ко мне.
– Аврора? – прошептала девушка, слегка наклоняясь в мою сторону.
– Уходи, – отрезала я, не позволяя ей заглянуть в мои наполненные слезами глаза.
– Идём, Джулия, – напористее произнесла Талия.
Боже, забери её отсюда. Не позволяй ей смотреть на меня.
Я проглотила ком в горле, когда Джулия присела рядом со мной на корточки, и я опустила глаза, чувствуя, как слезинка прокатилась по моей щеке.
Чертова предательница. Мне было больно плакать, и я не хотела этого делать. Особенно сейчас.
– Мы видели, как они… – девушка замолчала, не заканчивая своё предложение.
– Боже, – вздохнула Талия. – Толкнули пару раз. Она не фарфоровая, Джулия. Перестань.
Джулия шикнула на неё, на секунду повернувшись в её сторону, а затем снова перевела своё внимание на меня.
– Почему ты пропустила занятия? – поинтересовалась она.
Из меня вырвался смешок, который прошёлся по всему телу, и я поморщилась от ужасной боли.
Я оставила её, почему она всё ещё относилась ко мне хорошо?
Так не должно было быть.
Отчаяние наполнило меня до самых краёв. Из меня вырвался всхлип, а за ним болезненный стон. Краем глаза я видела, как Талия со странным выражением лица приближалась к нам, а Джулия обеспокоено смотрела на меня.
– Аврора…
– У меня… У меня сломано ребро, – гнусаво прошептала я.
Мне было так стыдно! Но я понимала, что не доберусь до машины без чьей-то помощи.
Талия наклонилась и резко подняла мою рубашку, оголяя живот, проверяя, вру я или нет, а затем послышался испуганный вздох Джулии.
– Твою мать, – прошептала Талия. – Как долго это у тебя?
– С раннего утра, – призналась я.
Отец вытащил меня из кровати и кинул в зал, а затем он наглядно показал Гаспаро несколько приёмов, которые тот отлично за ним повторил. Их ноги с силой врезались в мой живот, потом, когда они ушли я ещё долго не могла встать, но затем всё-таки найдя в себе силы, я поднялась с пола, взяла школьную форму и поехала в больницу.
Я знала, что никто не сделает этого за меня. Жильцам дома было всё равно, а остальным об этом просто нельзя было знать.
Мне сделали рентген и что-то вкололи. Стало немного легче, но каждый вздох всё равно приносил боль. Я оставила рёберный бандаж в машине и хотела надеть его после того, как выйду из школы, но когда ребята постарше решили поиграть со мной, я чудом не отключилась прямо там в коридоре.
Я знала, что кожа была сине-фиолетовой, но не поднимала рубашку и не смотрела туда после того, как увидела, как выглядела в больнице. Я дала врачу три сотни баксов, чтобы он не звонил никому, чтобы мне не пришлось выдумывать историю о том, как я случайно упала с лестницы. У меня просто не было сил на это.
– Кто сделал это с тобой? – наивно спросила Джулия и я видела взгляд Талии, который она бросила на неё.
Она всё понимала.
Джулия единственная из нас, кто не сталкивался с этим, но Талия знала, какого это.
Её семья тоже была жестока с ней.
Она аккуратно просунула свою руку под моё плечо и начала поднимать меня, когда я застонала от боли. Джулия взялась за другое и, наконец, я встала на ноги, но они всё равно не отпустили меня.
Мне хотелось громко плакать.
Я посмотрела на каждую из них и заметила сожаление, даже на лице Талии.
– Давай, мы поможем тебе, – произнесла она.
Доминик, прищурившись, посмотрел на меня, и я ждала, когда он ударит меня в ответ, но вместо этого он выпрямился передо мной и опустил руки. Я почувствовала, как дверь позади меня начала открываться и я перестала прижиматься к ней, чтобы не упасть.
– Иди, – приказал он.
Я лишь ещё мгновение смотрела на него, а затем, не подумав, выбежала из раздевалки. Я не смотрела под ноги и споткнулась пару раз, пока бежала на выход, но, только выйдя на улицу, я подняла руку и прижала ко рту, удерживая всхлип внутри.
Через несколько дней после того, как девочки нашли меня, не все ребята, что издевались надо мной появились в школе. Некоторые из них вернулись спустя несколько недель, как раз, когда моё ребро зажило, а остальные на протяжении этого времени ходили в солнечных очках.
Я поняла, что Талия постаралась для этого, но я даже не поблагодарила её, потому что узнала об этом только после того, как она погибла. Только после ее смерти я снова стала целью и пазл, наконец, сошелся в моей голове.
Никто не смел и слово сказать в сторону неё или Джулии, потому что когда-то в этой школе учились Кристиан, Себастьян и Доминик, а у меня был лишь Гаспаро, который мог помочь моим обидчикам, и, увидев, что за меня было некому заступиться, я стала мишенью не только дома, но и в школе.
В такие моменты я хотела стать Талией, потому что у неё тоже были проблемы с братьями, но она могла справиться и без их помощи, пока я только ждала, что кто-то вступится за меня. Большинство учеников побаивались её, конечно, находились и те, кто бросал ей вызов, но потом они жалели об этом. Джулию не трогали, потому что знали, что её брат пришёл бы за ними, если бы хоть кто-то и пальцем её тронул, к тому же, её защищала Талия.
И мне тоже посчастливилось какое-то время быть под её защитой, хоть я и не заслужила этого.
Мы не стали вновь общаться после случившегося, и я продолжала существовать отдельно от всех.
Потому что я не хотела, чтобы кто-то узнал мою тайну, а тем более они. Потому что я боялась, что единственные люди, которые когда-либо относились ко мне хорошо, точно также откажутся от меня, как и те, кто уже знал.
Поэтому, бросить их первой и защитить от этого позора было решением, о котором я не жалела.
Но что, если Доминик уже знал?
Глава 4
Прохладный ветерок задувал в открытое окно моей машины, пока я парковался у загородного дома.
Я пробыл в Сакраменто всего пять грёбанных дней, а меня уже трясло, и всё это было только по вине Авроры. Когда она успела спеться с Каей? Мы же их даже не знакомили! И Кристиан бы не сделал этого в моё отсутствие, потому что знал, кто она такая.
Может, он не одобрял моих действий в её сторону, как я когда-то пытался отговорить его от тактики, которой он придерживался по отношению к своей сестре, но не мешал мне. Мы никогда не лезли в дела друг друга и помогали, даже если были против.
Но он бы не смог запретить Кае, если бы она решила сделать это по собственной инициативе. Только зачем ей это?
Выйдя из машины и подойдя к высоким воротам, набрал код, который знал с тех пор, как этот дом появился здесь, и вошёл на территорию. Вокруг было подозрительно тихо, деревья над головой раскачивались из стороны в сторону, машины были припаркованы, но никаких признаков жизни не прослеживалось.
Почему меня никто не встречает?
На улице было ужасно душно. Я расстегнул верхнюю пуговицу на своей белой рубашке и пошёл в дом, но резкий выстрел заставил меня остановиться и повернуться.
Какого…
Я ринулся в сторону звука, оббегая дом, пробегая прямо по идеально подстриженному газону и одновременно вытаскивая пистолет из кобуры на поясе.
Я был готов к убийству, особенно прямо сейчас и уже предвкушал его, пока мои ноги сами по себе не остановились, когда я заметил, к чему именно я бежал.
В метрах двадцати от меня расположились Кристиан с Каей. Мужчина закрывал девушка собой, но с моего ракурса было прекрасно видно и её. Их руки были вытянуты вперёд, а пальцы соединены на пистолете, которым они целились прямо в мишень на дереве.
Видимо, они были настолько заняты друг другом, что не то, что не услышали, как к их дому подъехала машину, а даже то, что я бежал сюда, сломя голову.
Я усмехнулся и засунул пистолет обратно в кобуру.
Я не любил пользоваться этой штукой. Мне нравилось убивать голыми руками, но если бы кто-то уже начал стрельбу здесь, я бы для начала подстрелил их и только потом впился в них своей плотью.
Я следил за ребятами, пока Кая не повернулась к своему мужу и не начала игриво улыбаться ему, когда его рука медленно поползла по её бедру вниз, нацеливаясь залезть под черную теннисную юбку.
– Я бы с удовольствием посмотрел на продолжение, но боюсь кое-кто решит выколоть мне глаза после этого, – проговорил я, присвистывая и обращая на себя внимание, достаточно громко, чтобы меня было слышно.
От неожиданности руки Каи дернулись и пальцы нажали на спусковой крючок, выпуская пулю. Раздался ещё один громкий выстрел, а затем девушка повернулась в мою сторону, направляя на меня оружие, в то время, как Кристиан уже лез за своим, но остановился, увидев меня.
– Пощади, женщина, – взмолился я, поднимая руки в знак капитуляции и улыбаясь ошарашенным лицам друзей.
Кая опустила пистолет, облегченно выдыхая.
– Почему вы так удивлены? Вы сами позвали меня, – напомнил я им.
Поначалу я думал, что хотя бы Кая сможет вытаскивать «лесника» куда-то помимо работы, но теперь они вместе засели у себя в доме и даже решили отпраздновать двадцатипятилетие Кристиана здесь, вместо того, чтобы выбраться куда-нибудь.
Я даже не заставлял их думать. Я бы устроил всё сам. Всё, что от них требовалось – это прийти. Но вместо этого мы будем сидеть в доме посреди леса, и я уже предчувствовал разговоры о больных суставах, потому что мы вели себя, как чертовы пенсионеры.
Хотя моя спина и, правда, немного болела.
– Я могла убить тебя, Доминик! – крикнула Кая, когда Кристиан забрал из её рук оружие.
– Это точно, – качнув головой, немного наклоняясь в сторону и смотря на дыру ровно посередине мишени, ответил я.
Ребята последовали моему взгляду и тоже увидели это, затем Кристиан наклонился и поцеловал девушку.
– Браво, Боец.
Она улыбнулась ему и, взяв за руку, повела ко мне.
Кристиан тренировал её, потому что мы начали войну с Триадой и в любой момент они могли ворваться на нашу территорию. Мы будем защищать Каю любой ценой, но в самом крайнем случае она должна будет сделать это сама.
Мы надеялись на лучшее, но готовились к худшему.
И ей, по-видимому, очень нравились тренировки, особенно, если они проходили с руками её мужа на ней.
– Я собираюсь подарить вам парочку человеческих душ, – предложил я. – Сойдёт?
Я пропустил двадцатилетие Каи несколько месяцев назад, и так и не вручил ей свой подарок, но она сказала, что управлять клубом это лучшее из всего, что когда-либо ей дарили, а потом Кристиан отобрал у неё телефон и сказал, что они перезвонят мне позже.
Неугомонные.
– То, что нужно, – ответила Кая, когда они подошли ко мне и мы развернулись, чтобы пойти в дом.
Ни он, ни она не любили подарки и поэтому придумать что-то, что им понравится, было практически нереально, к тому же ещё близилось восемнадцатилетние Джулии… Моя голова взрывалась.
– Где Джулия? – спросил Кристиан, заходя в дом.
– Она… спит, – ответил я.
– Спит? – переспорила Кая, когда мы прошли по коридору и завернули на кухню.
– Она полтора года жила по совсем другому времени, – объяснил я. – День и ночь в её голове ещё не успели поменяться местами, чтобы соответствовать Сакраменто.
Скоро она привыкнет. Теперь она дома и я больше не отпущу её.
Год вдали от неё длился невыносимо медленно. Секунды превратились в минуты, а дни в месяцы и я подумал, что начал постепенно сходить с ума, засыпая в квартире в полном одиночестве, будучи не уверенным, было ли с ней всё хорошо на данный момент.
– А как поживает Сантьяго? – вырывая меня из своих мыслей, спросила девушка, доставая большую коробку из холодильника.
Я засмеялся, усаживаясь на барном стуле и вспоминая, с каким лицом он рассказывал мне о своей новой жизни в роли мужа.
Его грандиозную свадьбу с Амелией пришлось отменить, и ко всеобщему удивлению, это предложил он сам. Они провели скромную церемонию, на которой присутствовали мы с Джулией, родители невесты и исключительно узкий круг солдат Калабрии.
После кончины Мартина, Сантьяго встал на его место, что не понравилось абсолютно всем. Они считали его слишком молодым, и что это шло против правил, но Себастьян уже внёс изменения в законы и теперь двадцатипятилетие ничего не решало. Ты мог войти во Главу или стать Капореджиме, как это сделал Сантьяго, не зависимо от возраста. Главное, быть достойным этого. Он доказал мне, что заслужил управлять Калабрией. Он упорно трудился, налаживая отношения с солдатами и заслуживая их доверие, пока дома его ждала молодая жена, от которой он сбегал на работу, но с удовольствием снова возвращался обратно к ней.
– Амелия бунтует.
– Не даёт ему трахнуть её? – поинтересовался Кристиан, опираясь одной рукой на столешницу и смотря на меня.
– Нет, – ответил я, покачивая головой и стараясь не засмеяться. – Пытается заставить его сделать это.
Кая чуть не уронила коробку из рук, пока несла её к столу, а Кристиан улыбнулся.
Скоро чары девушки всё же подействуют на Сантьяго, как бы он не сопротивлялся.
Я был уверен, что между ними происходило что-то, что знали только они вдвоём. И даже Сантьяго, чей рот было невозможно закрыть, решил не делиться подробностями того, что происходили за закрытыми дверьми его дома.
Кристиан просунул нож под ленту на коробке и дёрнул вверх, разрезая её, пока я смотрел на его голый торс и пытался разглядеть, что было написано под защитной плёнкой на участке под его грудью.
– Ты нагло пялишься на моего мужа прямо при мне, – наигранно возмутилась Кая. – Мог бы дождаться, пока я хотя бы отвернусь!
Она улыбнулась мне, вставая на стул и пытаясь достать до верхней полки в поисках чего-то.
– Точно так же, как ты, когда-то, пялилась на меня?
– Когда такое было? – нахмурив брови, спросил Кристиан, переводя свой взгляд с девушки на меня.
– Такого не было! – она спрыгнула со стула с маленькой коробочкой со свечами.
– Было, было, – уверил я Кристиана.
Он покачал головой, негодующе смотря на нас обоих, а мы с Каей громко засмеялись, получая от него должную реакцию.
– Мой подарок Кристиану, – объяснила Кая, кивнув в сторону его новой татуировки.
– И что там написано?
Из-за плёнки и расстояния между нами было невозможно разглядеть, что конкретно там было, но я прослеживал плавные линии каллиграфического шрифта.
– Всегда с тобой. Никогда против тебя, – ответил Кристиан.
Они изменили нашу клятву? Мило.
Я положил руку на сердце, когда эти двое улыбнулись друг другу, а затем, я стал свидетелем их нежного поцелуя.
– Вы тронули моё разбитое сердце, – признался я.
Стоп. Что я сказал?
Кая тоже не пропустила это мимо ушей и краем глаза посмотрела на меня.
Моё сердце, правда, болело, когда я был свидетелем их искренней любви каждый свой чертов день. Мне такого не светило. Если бы я выбрал кого-то для себя, мне бы пришлось оставить Джулию, а такому не бывать.
– Мы набили их сегодня утром, – рассказала девушка, оторвавшись от своего мужчины.
– Мы?
