– Замужество не всегда бывает таким уж мерзким, – усмехнулся он и галантно провел меня в распахнутые двери замка.
Стол ломился от уставленных на нем яств. Фазаны, куропатки, гуси, цесарки и даже цапля с хохолком на голове, стоявшая на одной ноге по центру стола. Не знаю, будет ли ее кто-то есть – мне кажется, она совершенно несъедобна. Заячье рагу, тушеная оленина, запеченные медвежьи лапы, огромный вепрь, зажаренный целиком на вертеле – сверху сгоревший, внутри сырой. Соусы, подливки, соленые и свежие овощи, огромные караваи только что испеченного хлеба. Лился полноводными потоками эль и более крепкие напитки.
Лица прекрасных дам становились все розовее, губки все чаще приоткрывались в манящих улыбках в ответ на становящиеся все более откровенными комплименты кавалеров, которые, в свою очередь, все больше теряли понятие о приличиях. Негромкий смех сменился оглушительным гоготом. Кто-то из рыцарей уже рассказывал о своих подвигах, помогая себе полупустым кубком, ножом и куском жареной свинины. Кто-то маслеными глазами изучал суетящихся вокруг стола служанок. Кто-то откровенно храпел, опустив голову в тарелку с соусом.
Стефан гонял ножом по тарелке крохотную морковку, сваренную в сливках, и изучающе поглядывал на меня, сидящую по его правую руку. Я занималась примерно тем же, только вместо насилия над морковкой крошила на мелкие крошки ломоть хлеба.
– Ты ничего не ешь, малышка.
– Меня зовут Крис, милорд, – ровным голосом напомнила я.
– Хорошо, пусть так. Леди Кристейна, почему вы позволяете себе оскорблять мое гостеприимство, ничего не съев на пиру?
Не объяснять же маркграфу, что с некоторых пор я опасаюсь есть в домах малознакомых людей? Мало того, в некотором роде являющихся моим противником?
– Потому что я ничего не могу положить в рот от нервозности, – нашлась я. – Вы, милорд, так и не рассказали, что нас ожидает завтра.
– А вы, леди Кристейна, очень хотите заполучить это колечко? – Стефан вытянул вперед руку и полюбовался тем, как играет в гранях камня факельный свет.
– Дамам всегда нравятся драгоценности, – мило улыбнулась я.
– Действительно… Ты права, малышка. Мне тоже кажется, что уже пора. Еще немного – и рыцари просто свалятся на пол и захрапят вместе с собаками.
Стефан порывисто поднялся. На его движение мало кто обратил внимание, зато слова мгновенно заставили сидящих за длинными столами застыть, внимая речи сюзерена – кто с наколотым на нож куском мяса, кто с недонесенным до рта кубком, кто с оборванным на полуслове развесистым комплиментом, явно выходящим за рамки приличия.
– Мы совсем забыли, ради чего собрались здесь! – с отчетливо выраженным пафосом проговорил маркграф. Рыцари подобрались, выискивая в захмелевших головах капельку трезвого рассудка. Задремавший бедняга проснулся и осоловелыми глазами вперился в Стефана, всем своим видом выказывая готовность слушать и внимать. Однако услышали все совсем не то, что собирались.
– Вы все знаете, насколько опасны драконы! Насколько ненавистна людям мысль о том, что это чудовище живет неподалеку! Они пожирают наш скот, крадут наших девиц, чтобы потом… – Стефан картинно поморщился. – При прекрасных дамах я не могу даже намекнуть на то, чем они занимаются в темных и мрачных пещерах. Они жгут наши деревни просто ради своего удовольствия!
Слушая маркграфа, я все больше цепенела. К чему он клонит? Вроде бы Стефан должен был назвать условия третьего тура и распустить всех готовиться. Зачем эта длинная тирада о драконах, в которой нет ни слова правды? Ну кроме того, что люди действительно боятся их, наслушавшись подобных сказок. Моя семья всю жизнь жила по соседству с ними, и мы хорошо знакомы с привычками крылатых созданий.
– Одно их появление вводит в ужас всю округу! – вещал маркграф. – И недавно в наших краях заметили одного из этих монстров!
Он сделал паузу, ожидая реакции, которая не преминула последовать. Дамы вскрикнули и изобразили, что падают в обморок (предварительно проверив, что им есть на кого падать), рыцари насупили брови и начали разыскивать рукоять меча.
– Я вижу, что вы понимаете меня! – воскликнул Стефан. – Да, наша святая обязанность – избавить округу от чудовища, угрожающего жизням и благополучию простого народа! Лишь тот имеет полное право называться лучшим из лучших из лучших, кто победит страшную тварь. Лишь тот получит от меня это кольцо, – он еще раз вытянул вперед руку и показал всем сияние ледяно-голубого топаза, – кто предъявит мне голову дракона. Лишь этот рыцарь будет всю свою дальнейшую жизнь с честью носить титул победителя!
В хмельных головах некоторых участников турнира стали появляться зачатки здравомыслия.
– Но милорд, эту тварь можно искать до зимы и даже дольше! – заметил долговязый рыцарь.
– Нет, – гордо сообщил Стефан. – В нашей округе она может скрываться только в пещерах Орлиного Кряжа. Я прекрасно знаю эти места и сам возглавлю группу защитников жителей нашей округи от мерзопакостных монстров. Жду вас завтра на рассвете у ворот замка. Тот, кто опоздает, исключается из списков претендентов на приз и может отправляться домой.
Маркграф сел и залпом осушил кубок вина.
– Ты побледнела, малышка? – приподнял он бровь. – Тебе страшно? Огромное жуткое чудище – совсем не то, что играться с луком и стрелами, да?
Его ехидство помогло мне справиться с эмоциями.
– Нет, милорд. Просто я не ожидала, что третьим заданием станет охота на дракона. Никогда не слышала, чтобы подобное мероприятие встречалось на рыцарских турнирах.
– Но что же может быть благороднее, чем защита крестьян от летающих монстров? – издевательски усмехнулся Стефан. – Самое что ни на есть рыцарское занятие, и справиться с ним может только лучший. Я пойму, Крис, если не увижу тебя утром у ворот. И кстати – никаких оруженосцев. Это дело только для рыцарей.
– И никаких исключений даже для дамы? – улыбнулась я, старательно пряча неудовольствие. Хотя Даррен все равно не оставит меня одну, что бы там по этому поводу ни думал маркграф.
– Или ты дама, Кристейна, и тогда смирно сидишь в замке и ждешь моего триумфального возвращения. Или же ты – рыцарь, и тогда четко выполняешь установленные правила.
– Я рыцарь, милорд, – холодно произнесла я. – И завтра утром вы встретите меня у ворот замка. – Но Стефан что-то уловил в моем голосе.
– Что такое, малышка? Тебе так не хочется расставаться с этим пейзанином? Нет ли в этом чего-то большего, чем отношения рыцаря и его оруженосца? – настороженно прищурился он. Нужно было срочно спасать положение.
– Он мой молочный брат, милорд, и когда я сбежала из родного дома, дал обет никогда не расставаться со мной и оберегать.
– Ему или тебе придется делать выбор между обетом и вечной славой, – неприятно ухмыльнулся Стефан.
– Я уже сделала его, милорд. Утром я буду в той группе, которую вы поведете к логову дракона.
– До встречи, малышка. Но я пойму, если утром ты предпочтешь хорошенько выспаться, а не ехать навстречу опасности.
– Почему ты так перепугалась, любовь моя?
Даррен перебирал мои волосы, тесно прижимая к себе, и, несомненно, чувствовал мою дрожь.
– Конечно, я буду неподалеку от вас. Моя честь и любовь к тебе не позволит мне оставить жену наедине с маркграфом, имеющим на нее виды.
– Ты ошибаешься, – ошеломленно заявила я и слегка отстранилась, чтобы прояснить мысли. – И в первом случае, и во втором. Наедине со Стефаном я никак не могу остаться, поскольку с нами поедут еще три десятка рыцарей, которые послужат своего рода компаньонкой. Не могут же они сговориться все вместе, чтобы…
Я замолчала и еще сильнее вздрогнула. Даррен быстро притянул меня к себе.
– Даже не думай об этом. Во-первых, три десятка со Стефаном не поедет. Часть рыцарей лежит сейчас в лазарете после сегодняшних боев. К примеру, тот, которому ты перерезала артерию.
– Он хоть выжил?
– Выжил, – успокаивающе проговорил муж. – Ругается страшными словами и так и не верит до конца, что его уложила какая-то девчонка, которую любой ветерок с места сдуть может. О тебе уже складывают легенды, между прочим.
– Пусть, – тихо рассмеялась я. – Одной больше, одной меньше… Все равно в них ни слова правды.
– Так вот, возвращаясь к группе защитников простого народа. Еще часть рыцарей рассудит, что такое колечко можно найти в любом другом месте, а вечная слава может стать посмертной, и утром спокойно выспятся и поедут к себе домой. Третьи просто не смогут проснуться на рассвете, злоупотребив сегодня элем и крепкими напитками.
– Да, может быть… – задумалась я. – Некоторые вообще могут не понять, о чем там говорил милорд на пиру. Они уже были в таком состоянии, когда любые слова сливаются в шум.
– Не может быть, а точно, – наставительно произнес Даррен и поцеловал меня в кончик носа. – Не смей сомневаться в моих словах.
– Не буду, – выдохнула я, целуя его в ответ.
– Так вот, – закончил мой любимый, когда мы смогли оторваться друг от друга. – Я сильно удивлюсь, если завтра у ворот замка соберется больше пяти-семи рыцарей, включая тебя и Стефана. И запомни: я всегда буду рядом. Никто из них и пальцем до тебя не дотронется. Ты же веришь мне?
– Верю.
Но все же потеснее прижалась к мужу, чувствуя себя в безопасности в его надежных объятиях.
– А в чем втором ошибся я? – поинтересовался Даррен, возвращая меня в реальный мир. Я задумалась.
– А, в Стефане. Какие там виды? Он все время смотрел на меня как на блоху или там комара, которого можно прибить одним ударом. Какое влечение можно испытывать к женщине, одетой в мужскую одежду, с мечом в руках, растрепанной, грязной и усталой после целого дня сражений?
– Я уже сказал тебе – не смей сомневаться в моих словах, – с напускной серьезностью нахмурился Даррен. – Можно, и еще какое… Вспомни только, как мы познакомились. Так что уверяю тебя – милорд маркграф весьма заинтересован тобой как женщиной, так и как бойцом. И я абсолютно убежден, что к логову дракона вы выйдете только вдвоем.
– И как он избавится от остальных соперников? – озадачилась я.
– Могу только догадываться, – неохотно проговорил Даррен.
Этот вопрос мучил меня всю ночь и следующий день, проведенный в скачке по лесу. Даррен все же ошибся, хотя и ненамного – у ворот на рассвете собралось чуть больше десятка всадников, включавших и того долговязого рыцаря. Милорд, бодрый и свежий, лихо восседавший на мощном жеребце, с ехидной улыбкой подмигнул мне и, не сказав ни слова, исчез в рассветном сентябрьском тумане. Чтобы не отстать и не потеряться в незнакомом лесу, остальные рыцари – претенденты на голову дракона торопливо последовали за ним.
Маркграф с самого начала взял быстрый темп, не заботясь о том, смогут ли лошади участников турнира выдержать такую скорость. Часть рыцарей действительно или заблудилась, или же решила, что овчинка выделки не стоит, и повернула домой. Вечером к предгорьям Орлиного Кряжа добралось семь человек. Предполагалось, что мы заночуем здесь, а утром поднимемся в горы и там уже начнем исследовать пещеры в поисках дракона.
Кто-то умело разжег костер, над ним повесили котелок с прозрачной водой из протекающего рядом ручья, лошадям спутали ноги, и наступило время традиционных рассказов у костра. Вот только беседа как-то не клеилась. Я села в сторонке, чтобы не маячить у всех на глазах. Мужчины, рассевшиеся вокруг потрескивающего пламени, насупленно молчали, время от времени подбрасывая в него веточки. Один из них начищал меч, второй молился, возвышенно подняв глаза к небу, на котором разгорались бусинки звезд, третий методично втыкал нож в землю. Стефан, всем своим видом показывая, что в этом рейде он совсем не милорд, а один из рядовых участников, собственноручно бросил в котелок горсть сушеных трав и раздал всем припасенную еду – остатки запеченного мяса, хлеб и сыр. Я скептически осмотрела их и бросила в ближайшие кусты – пусть подберут местные мышки и ежики. А мне хватит и того, что положил в заплечный мешок Даррен.
– Милорд, – внезапно задал вопрос долговязый, покончив с ужином. – Откуда вы знаете, что дракон окажется в одной из тех пещер? И откуда он вообще взялся? Эти создания живут гораздо севернее, у нас их не встречали с полсотни лет, не меньше.
– Дракона видели несколько дней назад крестьяне одной подгорной деревушки, – оскорбленно процедил Стефан. – Они пришли ко мне накануне турнира и попросили избавить их от страшного чудовища. Я решил, что лучше всего поручить сие благое дело рыцарям, приехавшим сразиться между собой. Пусть они – то есть мы – воюют не друг с другом, а с настоящим опасным врагом. Только так можно выявить лучшего! – с жаром завершил он, гордо задрав подбородок. – И я уже сказал, что в наших местах дракону больше негде спрятаться, кроме как в пещерах Орлиного Кряжа. Только они достаточно велики, чтобы вместить чудовище.
– А какого он размера? – поинтересовался рыцарь, начищающий меч.
– Ярдов десять-двенадцать в длину, – небрежно кинул маркграф. Рыцари помолчали, видимо, прикидывая, что это за тварь и какого тогда размаха у него крылья.
– И как вы представляете себе, милорд, убиение сей твари? – вопросил молящийся. – Нас здесь семеро. Если мы нападем всем скопом, как определить, кто окажется победителем?
– Разумеется, тот, кто нанесет последний удар, – усмехнулся Стефан. – Поверьте мне, определение лучшего будет наименьшей нашей проблемой. Для начала дракона нужно убить. Поэтому предлагаю выпить подкрепляющего силы настоя и лечь спать. Завтра нас ждет великий день.
Настой из котелка разлили по кружкам, не обделив и меня. Я осторожно поднесла ее к носу и понюхала. Пахло мятой. Наверняка в настой входили и другие травы, но сильный аромат мяты перебивал все остальные. Ну и ладно, все равно я не буду его пить.
И жидкость из кружки отправилась туда же, куда и хлеб с мясом – под куст.
Рыцари понемногу расходились, укладывались и заворачивались в плащи, прячась от ночной прохлады и утренней росы. Я выждала, пока уляжется последний и воздух наполнится разномастным храпом, неслышно встала и направилась в лес.
– Куда ты, малышка? – донесся негромкий окрик Стефана. Дьявол бы побрал чертова маркграфа! Надеюсь, он не потащится за мной, чтобы защитить от возможных опасностей ночного леса?
– Иногда рыцарю приходится вспомнить, что он все-таки женщина, – туманно отозвалась я, надеясь, что такого объяснения маркграфу будет достаточно, и мне удастся обрести желаемое уединение. Видимо, Стефан правильно воспринял мои слова. Я двинулась дальше, постоянно останавливаясь и прислушиваясь, но никто за мной не шел.
За раскидистым орешником моей руки внезапно коснулось что-то горячее. Я подавила невольный вскрик, немедленно узнав теплые пальцы мужа.
– Даррен…
– Как и обещал, я всегда рядом с тобой, – прошептал на ухо знакомый голос.
– Даррен, так больше нельзя. Все зашло слишком далеко. Давай я просто утащу кольцо у Стефана, раз уж тебе мешают принципы и честь, и мы уйдем. Ни один из этих рыцарей больше никогда не увидит нас, и…
– Замолчи, Крис. – Моих губ коснулся горячий палец. – Мои предки закопаются еще на три ярда в скалы, если жена одного из их потомков станет воровкой. Ты уже с честью прошла два испытания. Ты лучше любого из этих рыцарей, и завтра к вечеру все закончится. И вот тогда мы с тобой покинем эти земли и больше никогда не вернемся сюда.
– Но Даррен, ты же слышал – они скопом ринутся на дракона! И…
Мне пришлось замолчать, потому что Даррен прижался к моим губам своими, и на какое-то время мир вокруг нас закрутился в цветном водовороте и исчез.
– Завтра к вечеру все закончится. Тебе нужно всего только подождать, – прошептал мне муж, когда мы вынужденно отстранились, жадно вдыхая воздух. – Тише!
Он замер, прислушиваясь.
– Сюда идут. И помни, я всегда с тобой!
Даррен растворился в ночи. Буквально через несколько мгновений рядом возник… ну, разумеется, Стефан.
– Что ты здесь делаешь, малышка? – с подозрением и почему-то удивлением осведомился он.
– Настраиваюсь на завтрашний бой, как учил меня отец, – не задумываясь, солгала я. – В темноте и уединении.
– Это уединение может быть не таким и уединенным, – заметил Стефан, изображая из себя благородного рыцаря, поставившего себе цель охранять прекрасную даму. – В лесу водятся дикие звери, а в горах летает дракон. Ваше свидание может состояться преждевременно и закончиться не в твою пользу. Лучше вернись к костру. Там, по крайней мере, есть еще шесть сильных мужчин, которые могут встать на твою защиту.
– Видимо, вы правы, милорд, – склонила я голову.
– Я отведу тебя, – тоном, не принимающим возражений, заявил маркграф, взял меня под руку и отвел в импровизированный лагерь. Я шла, не сопротивляясь, и размышляла над словами Даррена – действительно ли Стефан заинтересовался мною не только как рыцарем, но и как молодой красивой женщиной?
Возможно, что он и прав. Я чувствовала некое напряжение между нами – едва участившееся дыхание маркграфа, то, как он стремился идти ближе ко мне… Стефан не стал активно проявлять свои чувства, если таковые у него были – может быть, опасаясь свидетелей. Но, ложась спать, я демонстративно достала меч и положила его рядом с собой.
На рассвете меня разбудил шорох и позвякивание. Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть садящегося в седло Стефана, и окликнула его:
– Куда вы, милорд?
Он раздосадованно сплюнул и спешился.
– Я так и знал, что ты умнее всех этих олухов. Как тебе понравился вчерашний настой?
Он явно догадался обо всем, поэтому я не стала скрывать правду.
– Я его не пила.
Маркграф согласно кивнул.
– Поэтому ты и не спала ночью… Я так и подозревал, но убедился лишь сейчас.
Я бросила взгляд на недвижимо лежащие фигуры возле костра.
– Вы… милорд, вы отравили их?
– Да нет же, – презрительно поморщился он. – Зачем мне их травить? Они крепко спят и видят прекрасные сны, в которых побеждают драконов и получают руку прекрасных принцесс.
В этот момент один из рыцарей повернулся и громко всхрапнул.
– Вот видишь, – усмехнулся Стефан. – А в реальности все это получу я. Вставай, малышка. Нас ждет дракон.
Мне весьма не нравился огонек в его глазах и неприятная усмешка при словах о драконе. Даррен, несомненно, был где-то рядом, и я сама смогу за себя постоять, но очень не хочется доводить ситуацию до убийства местного лорда, по сути, не виноватого в событиях полусотлетней давности. Будь прокляты предки Даррена и их понятия о чести и благородстве! Лучше бы я стащила ночью проклятое кольцо, и сейчас мы с мужем были уже очень далеко, и мне не пришлось бы гадать, что еще затеял чертов маркграф.
Стефан нетерпеливо постукивал сапогом по траве, пока я быстро сворачивала плащ и седлала лошадь. Он еле дождался, пока я усядусь в седло, и направил своего жеребца вдоль отрога.
Я молча двинулась за ним. Какого беса вообще происходит? Чтобы добраться до пещер, нужно ехать в горы, а не мимо них! Но Стефан и не собирался поворачивать. Он уверенно ехал быстрой рысью вдоль отрога, время от времени оглядываясь и проверяя, не отстала ли я.
Прошло не меньше часа, прежде чем маркграф остановил коня и спрыгнул с него.
– Теперь я уверен, что нас никто не найдет. Иди ко мне, малышка. Нам нужно поговорить.
Он подошел ко мне, помог спрыгнуть на землю и властно провел рукой по волосам. Я непроизвольно отшатнулась и напряглась.
– Не стоит, малышка. Поверь, нас свела вместе судьба. Всевышний сам привел тебя в мои руки, зная, что только я смогу по достоинству оценить этот невзрачный алмаз и огранить его до восхитительного бриллианта.
– Я не понимаю вас, милорд, – предупреждающим тоном проговорила я. – Вы говорили про дракона и победу над ним…
– Дракон! – расхохотался Стефан. – Малышка, ты тоже поверила в него, как и те тупицы? Нет никакого дракона, их уже пятьдесят лет не видели в наших краях, и неизвестно, жив ли сейчас хоть один!
Я ошеломленно смотрела на маркграфа, только сейчас осознавая всю глубину его аферы. Ради того, чтобы получить славу победителя дракона и рыцарского турнира, он пошел на откровенную ложь и подлог.
Победить в двух обычных рыцарских состязаниях вполне реально для рыцаря с умениями Стефана стрелять и сражаться. Если бы не Даррен и его желание вернуть кольцо, если бы не мое появление на турнире, ему с легкостью удалось бы выполнить первый пункт. Впрочем, до финала маркграф дошел в обоих случаях, а второй тур не выиграл лишь потому, что проявил благородство, и в глазах общества он практически победитель. Остается самая малость – выиграть и третий тур.
Для этого нужно собрать отряд рыцарей для охоты на страшное чудовище – чтобы имелись свидетели подвига, вернее, стремления совершить подвиг. Усыпить их, чтобы потом обвинить в трусости, слабости или что там еще можно предъявить проспавшим рассвет мужчинам? И никто не будет слушать их сбивчивые объяснения – мол, никогда такого не случалось, сон словно бы придавил к земле, глаза невозможно было разлепить до обеда… Уехать одному, провести где-нибудь день-другой, а потом вернуться, осиянным славой победителя дракона. Ведь чудовище больше никто не увидел, правда? Значит, милорд убил его собственноручно, а что голову не принес – так это печальная случайность. Упала в горную реку, к примеру. Или разбита мечом до такой степени, что показать общественности нечего.
Милорду поверят – а с чего бы не поверить рыцарю, которому по определению положено быть честным и благородным? И проживет Стефан ам Цаггерхейм остаток своих дней, заслуженно купаясь в славе и обожании местных жителей, избавленных от чудовищной твари. И неважно, что дракона тот выдумал сам. Никто не видел летающего монстра, никто не жаловался на похищенный скот или украденную дочь. Никто не приходил и не умолял милорда накануне турнира уничтожить летающее страшилище – но об этом никто и не знает, кроме самого маркграфа.
Прекрасная махинация. Если бы не два обстоятельства.
Первое – конечно, Даррен и я, помешавшая милорду гордо считать себя лучшим стрелком и мечником в округе.
А второе – то, что драконы действительно существуют, и один из них сейчас находится где-то неподалеку.
– Ты все поняла, да, малышка? – Стефан приблизился ко мне и насильно поднял мой подбородок, заставляя смотреть в его глаза. – Дракона нет, это выдумка. Если бы не ты, никто и не узнал бы об этом. Но ведь ты тоже никому и ничего не расскажешь, правда?
– Отпусти меня, – сквозь зубы процедила я, силой высвобождаясь из его хватки.
– Ни за что, – покачал маркграф головой, властно проводя пальцами по моей щеке. – Я же говорил, нас вместе свела судьба. Я давно искал такую, как ты – сильную, ловкую, красивую. Ты станешь прекрасной женой мне, и мы проведем нашу долгую семейную жизнь, наслаждаясь обоюдным счастьем. Ты так хотела это колечко? Держи. Оно станет задатком моей любви.
Стефан сдернул с пальца кольцо и надел его мне на палец. Я вскользь полюбовалась ледяно-голубым топазом и резко отошла еще на шаг.
– Нет.
– Что значит «нет»? – искренне удивился Стефан. – Почему ты не хочешь стать моей женой?
– Потому что она уже замужем.
Я облегченно выдохнула – наконец-то появился Даррен. Пусть теперь он берет на себя объяснения с милордом маркграфом. Мне уже изрядно надоело общение со Стефаном. Я сделала все, что в моих силах. Теперь очередь мужа.
– Ты еще кто? – пораженно воскликнул маркграф, переводя взгляд мне за спину. – Малышка, только не говори, что ты по собственному желанию вышла замуж за этого верзилу! Ты достойна большего!
– Не смей оскорблять моего мужа, – ледяным тоном проговорила я. – Его род древнее твоего на много столетий, хотя ты вряд ли когда-нибудь слышал о семействе ин Драгонхорст.
Я выделила голосом непроизносимую до этого момента букву. Стефан нахмурился.
– Драгонхорст?.. И дракон на гербе… Но…
С шорохом раскрылись крылья дракона ледяно-голубого цвета. Даррен выгнул длинную шею, с презрением оглядел сверху вниз ошеломленного маркграфа и прицельно выпустил язычок пламени, спаливший кустик чертополоха. Крылья свернулись, тело дракона сжалось – и меня за плечи обнял крепкий светловолосый мужчина с золотыми глазами.
– Ты можешь возвращаться домой, милорд, – с непередаваемым презрением проговорил Даррен, – и рассказывать всем подряд, как убил дракона. Не сомневаюсь, ты сможешь придумать подходящую сказку. Они у тебя неплохо получаются.
– А вы… – запнулся Стефан.
– А мы вернемся домой. Мы получили все, что хотели, и ты не можешь сказать, что Крис не заслужила это кольцо. Она победила в двух турах и предъявила тебе голову дракона. Правда, она до сих пор находится на моих плечах.
– Она недолго останется там!
Глаза маркграфа вспыхнули безумным пламенем. Он выхватил меч и кинулся на Даррена. Я ощутила, как лицо обдало ветром, и обнаружила, что стою в десятке шагов от прежнего места.
У Стефана не имелось ни малейшего шанса. Да, он мог победить в бою на мечах любого – если дело касалось боя с обычным рыцарем. Даррен не просто так отказывался от участия в турнире. Дракон-оборотень обладал превосходным зрением – гораздо лучше человеческого, двигался намного быстрее и был значительно сильнее. Ему просто не нашлось бы равных среди людей, и Даррен, с его честью и благородством, считал это неприемлемым преимуществом. Я понимала и принимала его доводы, и поэтому согласилась выступить на турнире вместо него. Теперь Стефану предстояло осознать на собственном опыте, каково это – сражаться с драконом.
Три десятка рыцарей довольно легко справятся с ним. И семь рыцарей, при должной сноровке и согласованности могут убить одного дракона. Даже невероятно быстрое и сильное существо не в состоянии бить в несколько мест одновременно.
Но одиночка не сможет выстоять против дракона-оборотня даже в человеческой ипостаси.
Бой длился уже слишком долго – минут пять. На мой взгляд, Даррен специально злил Стефана, делая с ним то же самое, что маркграф творил на турнире. Мой муж подпускал его почти вплотную, давая поверить, что вот-вот, и меч милорда вонзится в плоть дракона. Но в самый последний момент неуловимым движением перемещался вбок, делая собственный выпад. Рубашка маркграфа превратилась в скопище ленточек и лоскутков, трепетавших и путающихся при каждом движении, но на траву не упало ни одной капли крови. Даррен строго следил за тем, чтобы не коснуться тела противника, и это доводило Стефана почти до безумия. Он с рычанием кидался на ненавистного соперника, но его рука падала в пустоту, над ухом раздавался свист, и еще один лоскуток дорогой ткани начинал развеваться на ветру.
– Даррен, дорогой! – позвала я мужа. – Хватит.
Еще один бросок Стефана, размытое движение Даррена… и маркграф оказался лежащим на траве, а острие меча упиралось ему в шею.
– Я видел, как ты подставил Крис подножку, – сквозь зубы проговорил муж. Я возмущенно ахнула – так вот почему моя нога подкосилась!
– Но ты поступил, как положено рыцарю, и не поднял на нее меча. Я не убью тебя. Всего лишь оставлю след на память.
Резкий свист, едва заметное человеческим глазом движение, пронзительный крик Стефана – и обнаженная грудь маркграфа украсилась тремя длинными кровоточащими ранами.
– Теперь тебе проще будет придумать легенду об убиении дракона, – пренебрежительно выплюнул Даррен. – Ведь ты не мог справиться с ним в одиночку и не получить ни единой царапины.
Маркграф цветисто и гневно выругался, поминая и Даррена, и всех его предков до седьмого колена, и даже хотел пройтись по моему адресу, но резко замолчал, когда кончик меча моего мужа уперся ему в горло.
– Выбирай выражения в обществе дамы, милорд, иначе останешься без языка, и тогда никто так и не узнает о твоих безмерных подвигах.
Глаза Стефана полыхнули яростью и страхом одновременно. Он едва заметно кивнул, опасаясь, что меч проткнет его горло.
– Хватит, Даррен, – попросила я. Муж повернул голову, и я увидела, каким пугающим огнем пылают его золотые глаза. – Оставь его. Мы получили все, что хотели. Кража не должна караться смертью, иначе твои предки зароются в скалы от позора за своего потомка.
– Кража? – непонимающе повторил Стефан, успевший отодвинуться так, что меч больше не упирался в его кожу. – Что за кража? Вы обвиняете меня в воровстве?
– Откуда у тебя это кольцо? – ровным голосом поинтересовался в ответ Даррен. Взгляд Стефана упал на мою руку.
– Досталось в наследство от деда, – непонимающе проговорил маркграф, так и не решающийся подняться с земли. – Он говорил, что вещь редкая и ценная. Вряд ли на континенте найдется второе такое. Я выставил его в качестве приза, чтобы никто не мог назвать маркграфа ам Цаггерхейма скрягой.
– Но при этом и не собирался расставаться с ним, – презрительно рассмеялся Даррен, – сделав все, чтобы победить на устроенном тобой же турнире. Истинный внук своего деда, который украл эту действительно ценную и уникальную драгоценность у моего отца.
Еле заметная дымка, и Даррен возник рядом со мной. Он взял мою руку, где в лучах сентябрьского солнца сиял ледяно-голубой топаз, и коснулся ее горячими губами.
– Теперь оно как раз там, где и должно быть с самого начала нашего знакомства, – тихо проговорил муж. Ярость в его золотых глазах сменилась любовью и нежностью.
– Кольцо? – пораженно прохрипел лежащий на земле Стефан. – Так это все всего лишь из-за дрянного колечка?
– Ценной и уникальной драгоценности, по твоим же словам, милорд. Мне кажется, возвращение семейной реликвии – это неплохая причина для того, чтобы немного развлечься в обществе рыцарей, правда, дорогая?
Даррен подмигнул мне.
– Конечно, милый, – со смехом проворковала я. – Но забава слегка затянулась. Нам пора домой.
– Я тоже так думаю, – уже серьезно согласился муж.
С шорохом раскрылись крылья. Я с удовольствием заняла привычное место на спине Даррена, прижавшись к его мощной шее. Мгновение – и мы оказались в воздухе, подвластные лишь ветру.
Стефан, в бессильной ярости сжимая кулаки, смотрел с земли, как теряется в бледном осеннем небе светло-голубая крылатая тень.
Неосознанная мечта
– Крис, там дракон!
Я сорвалась с места, роняя все, что лежало в пределах досягаемости: моток ниток, пяльцы, ножнички и иголки.
– Где?
– На восток полетел! – задыхаясь, выпалил Лэйн, младший из моих шестерых братьев, старше меня всего на год. – Мы тебя подождем!
– Нет! – грозно проговорила тетушка Корнелия. – Сядь, Кристейна. Мы еще не закончили. Ты же помнишь, что сказал отец – в первую половину дня ты забываешь о своих не подобающих девушке забавах!
Я понуро опустилась на стул.
– Лэйн, скажи, чтобы мне оседлали мышастого. Я догоню вас.
Брат с сочувствием кивнул и исчез за дверью. Тетушка Корнелия важно поправила чепец старой девы и сурово посмотрела на меня.
– Подними все с пола и разложи по порядку – ножнички сюда, нитки туда. И аккуратнее, чтобы они не спутались. Теперь повторяю – стежки следует делать в одном направлении, слева направо и сверху вниз, так вышивка выглядит красивее. А пока ты заканчиваешь цветок, я еще раз напомню, в каком порядке должно рассаживать гостей за праздничным столом. Если к тебе прибудет его величество, что, конечно, вряд ли произойдет…
Я угрюмо вонзала иголку в ткань, пропуская наставления тетушки мимо ушей.
До прошлого года я жила как хотела, не тратя время на этикет, вышивку и искусство занимать гостей разговором. Отец воспитывал меня так же, как и старших своих детей, то есть обучал стрельбе, верховой езде и бою на мечах. Мама же… мама ничего не могла с этим сделать, поскольку умерла при родах.
Веселой ватагой мы носились по окрестным лесам, как бегом, так и вскачь, стреляли из луков по мишеням и устраивали почти настоящие турниры – отец понимал, что давать пятилетнему ребенку настоящий боевой меч не стоит. Но уже в двенадцатилетнем возрасте я сражалась наравне, по крайней мере, с тремя младшими братьями. От мальчика меня отличала только копна длинных волос – отец не позволял их стричь, что доставляло мне массу неприятностей. Они постоянно лезли то в рот, то в глаза, то цеплялись за ветки, а Илан, пятый по старшинству, любил дергать за них в самый неудобный момент – например, когда я целилась.
А потом на пороге дома появилась тетушка Корнелия – какая-то дальняя мамина родственница. Я слышала об ее существовании и, кажется, видела в раннем детстве, но мне и в голову не могло прийти, какие перемены в жизни заявились вместе с ней.
Отец вежливо принял ее, как и полагается, хотя и удивился, что тетушка прибыла с большим багажом. Умывшись и сменив дорожное платье на повседневное, она расположилась в гостиной и потребовала позвать меня. Посланная на розыски служанка нашла меня в конюшне – мы только что вернулись с охоты и расседлывали лошадей. Поэтому перед ясный взор тетушки я явилась во всем блеске – встрепанная, в мужской одежде, пропахшая лошадиным потом и с засохшей кровью на щеке.
Тетушка, надо отдать ей должное, не упала в обморок. Она окинула меня пристальным взглядом, тяжело вздохнула и повернулась к отцу.
– Я, конечно, подозревала, Хэнк, что тебе нельзя доверять воспитание девочки, но до такой степени? Кого ты из нее вырастил?
Отец поспешно проглотил отличный бренди, который только что отхлебнул, и непонимающе воззрился на родственницу.
– В чем дело, Корнелия? Что тебя не устраивает? Девочка только что с охоты, ты же сама не дала ей возможности переодеться и причесаться.
– Дамы должны возвращаться с охоты такими же ухоженными и красивыми, как и поехали на нее! – строго возвестила тетушка. – А не мчаться сломя голову по лесу, да еще и в мужской одежде! Хэнк, через год Кристейне шестнадцать, ее нужно будет вывозить на балы, и кого я туда повезу? Вот это лесное чудовище?
– Но я… – возмутилась было я, но Корнелия заглушила мои протесты на корню.
– А вас, юная леди, никто не спрашивает! Стой ровно, выпрями спину и смотри в пол, как положено молодой девушке!
Я в отчаянии бросила взгляд на отца. Тот хмурился и покручивал усы.
– Ты сможешь что-нибудь сделать с этим, Корнелия?
– Попытаюсь, – проговорила тетушка. – Хотя это почти невозможно. Остается только надеяться, что в девочке есть что-то и от матери, а не только от родни по мужской линии.
– Кристейна, Корнелия права, – мрачно сообщил мне отец. – С этой минуты первую половину дня ты будешь проводить с ней, впитывая все то, чему тетушка будет тебя учить. И надеюсь, будешь хорошей ученицей. Не посрами память твоей мамы.
Эти последние его слова часто, если не сказать постоянно, всплывали в моей памяти. Я напоминала себе о маме, приучаясь держать ровно спину, медленно опускаться на отодвигаемый одним из братьев стул, пить маленькими глоточками, всегда думать, что говоришь – и не допускать в речи не подходящих для девушки слов.
Тетушка вкладывала мне в голову все то, что, по ее мнению, должна знать приличная юная леди: от допустимой величины выреза до умения пользоваться девятью ножами и семью вилками за обедом, от необходимой глубины приседания перед особами различных титулов до музицирования и рисования. С последним, правда, у меня не задалось, как и с вышивкой. Но Корнелия твердо вознамерилась хотя бы научить меня обращаться с иголкой и ниткой.
– Кристейна, ты что, не видишь, что нитка путается? Разверни пяльцы и дай иголке повиснуть свободно, нить распутается сама.
– Тетушка! – взмолилась я. – Уже полдень.
До полудня, по моим подсчетам, оставалось не меньше получаса, но вдруг бы тетя смилостивилась и отпустила меня пораньше?
– Не лукавь, Кристейна, и заканчивай цветок. Твое время еще не наступило.
Мне пришлось высидеть все полчаса, пока не пробили большие часы в гостиной, потом под пристальным взором тетушки аккуратно убрать все принадлежности для вышивки в корзинку, и только потом, получив разрешение уходить, вихрем выместись за порог, получив в спину грозный оклик: – Кристейна!
Содрав ненавистное платье милой юной леди, я влезла в мужскую одежду, накинула сверху толстый дублет, заправила волосы под шапку и, прихватив перчатки, слетела по лестнице вниз. Мышастый жеребец, немудрено прозванный за масть Серым, уже ждал меня, фыркая и выпуская облачка пара на морозе.
