Страница 4 из 4
Бешайд научился у людей танцевать и петь. Когда он пел, его голос разливался над городом, глубокий и тёплый, как вечерний ветер, и люди слушали, затаив дыхание. Правда, танцевать с ним решались не все: слишком уж великан был велик, и многие боялись случайно попасть под его ногу. Он и сам старался двигаться осторожно, но всё равно иногда неловко задевал что-нибудь, и тогда смущённо извинялся.
Особенно подружился он с семьёй Бруннхолцмана. Дети дровосека часто приходили к нему в пещеру, бегали там, играли, прятались за камнями, смеялись. Бешайд с радостью наблюдал за ними, иногда помогал, иногда рассказывал простые истории. С самим Бруннхолцманом он часто работал вместе — таскал деревья, помогал строить лодки и даже корабли.
И однажды, глядя на воду, Бешайд задумался: а ведь и ему хотелось бы когда-нибудь построить свою лодку и отправиться в путешествие. Может быть, далеко-далеко, за моря и горы, чтобы найти себе подругу. Ведь он уже был взрослым великаном, и ему тоже хотелось семьи, тепла, близкого сердца рядом.
Фогель не раз говорила ему об этом, да и люди иногда с улыбкой намекали. И Бешайд, смущаясь, всё чаще задумывался о будущем, о дороге, которая однажды приведёт его к кому-то, похожему на него.
Он решил, что отправится в путь весной.
Но всё произошло гораздо раньше. После того как в городе отпраздновали Новый год — шумно, весело, с огнями и песнями, — в одно зимнее утро стражники, дежурившие на башнях, заметили движение у горизонта. Сначала они подумали, что это Бешайд возвращается из гор, и не придали этому значения.
Но когда фигура приблизилась, они поняли: это не он.
И тогда подняли тревогу. Но было уже поздно.
К городу приближалась великанша — злая и голодная. Она была выше многих скал, её шаги сотрясали землю, а дыхание вырывалось облаками пара в морозном воздухе. Лицо её было перекошено яростью, губы сжаты, глаза горели холодным, жёстким огнём — таким, в котором не было ни капли доброты. Казалось, за всю свою жизнь она не знала ни жалости, ни тепла.
На ней были шкуры диких животных, грубо сшитые, пропахшие дымом и кровью. На голове — тяжёлый шлем с изогнутыми рогами, придававший ей ещё более устрашающий вид. На груди болтались амулеты из камня и железа, звеня при каждом шаге, как зловещий колокольчик.
Но страшнее всего была её дубина. Огромная, сучковатая, с утолщённым концом, она казалась оружием, способным сокрушить целый дом одним ударом. И великанша размахивала ею легко, словно это была тонкая трость, играючи перебрасывая её из руки в руку.
Стражники сразу поняли, какая сила заключена в этой незваной гостье, и что одолеть её будет непросто. Но сдаваться они не собирались. Раздался выстрел. Пушка грохнула так, что стены задрожали, и ядро, рассекая морозный воздух, пролетело сотни метров и с глухим ударом упало у самых ног великанши, взметнув снег и землю.
Это было предупреждение. Но она лишь остановилась, присела, внимательно посмотрела на чёрное ядро… и вдруг рассмеялась.
— Ха-ха-ха! — раскатился её хриплый, грубый смех. — Вы решили меня напугать хлопушкой?.. Ха-ха-ха, да меня вы этим не остановите! А теперь я покажу вам, на что способна.
Тут она со всего размаху ударила дубинкой по мосту. Бах!
Каменный свод, который с таким трудом возводили мастера, который выдерживал годы дождей, морозов и тяжёлых повозок, в одно мгновение дрогнул, треснул и рассыпался, словно был сделан не из камня, а из сухого хлеба. Огромные глыбы с грохотом полетели вниз, разбиваясь о воду и друг о друга, поднимая ледяные брызги и клубы пыли.
Люди, шедшие по мосту, не успели даже вскрикнуть как следует — земля ушла у них из-под ног. Вместе с ними в холодную, тёмную воду полетели лошади, ослы, нагруженные повозки, мешки с зерном, бочки, сундуки. Всё перемешалось — крики, ржание, треск дерева, всплески.
— Помогите! Помогите! — раздавались отчаянные голоса, захлёбывающиеся, прерывающиеся холодом и страхом.
Люди барахтались, цеплялись друг за друга, пытались выбраться на обломки, но ледяная вода быстро сковывала движения, тянула вниз.
Но великанша даже не посмотрела в их сторону. Она уже заносила дубину снова — и следующий удар обрушился на мельницу, стоявшую неподалёку.
Грохот был такой, будто сама земля треснула. Деревянные стены разлетелись в щепки, тяжёлые жернова раскололись, крыша взмыла вверх и рухнула, превращаясь в груду обломков. Всё, что строилось годами, исчезло за одно мгновение.
Мельник, услышав шум, выбежал из амбара, прижимая к груди мешочек с пшеном. Он застыл на месте, не веря своим глазам. Перед ним больше не было ни мельницы, ни его труда, ни его достатка — только пыль, обломки и пустота.
А великанша не унималась. Она зарычала, подпрыгнула — и от её приземления задрожала земля. Волнами пошла дрожь по улицам, стены домов покрылись трещинами, кое-где посыпалась кладка. Деревья, не выдержав толчков, с треском валились на землю. Даже горы откликнулись глухим гулом, словно недовольно ворочались во сне.
В это время Бешайд сидел у реки и ловил рыбу на завтрак. Он спокойно наблюдал за водой, как вдруг почувствовал, что всё вокруг словно вздрогнуло. Вода пошла кругами, удочка задрожала в его руках.
С деревьев, тревожно каркая, сорвались вороны и взмыли в небо. Рыба мгновенно ушла на глубину, исчезнув из виду. Где-то в горах с грохотом сошли снежные лавины, срываясь с вершин.
А затем до него донеслись далёкие звуки — рычание, крики, грохот пушек.
— По-моему, там беда! — сказала Фогель, которая сидела на камне и внимательно наблюдала за происходящим. Её маленькое тело напряглось, глаза стали острыми и тревожными. Она сразу поняла: в городе случилось что-то страшное.
— Ты права… — с тревогой произнёс Бешайд.
Он бросил удочку, даже не оглянувшись, и побежал туда, откуда доносился шум. Земля глухо гудела под его шагами, снег разлетался в стороны. Фогель взмыла в воздух и полетела рядом, не отставая ни на мгновение.
Они успели вовремя. Великанша уже ломала городскую стену. Камни вылетали из кладки, как выбитые зубы, башни трещали, осыпались. Стражники стреляли из луков, из пушек, но стрелы отскакивали, ядра лишь глухо ударялись о её тело, не причиняя вреда. Она словно не чувствовала боли.
Жители, крича, разбегались по улицам, прятались, падали, спотыкались, теряли друг друга в панике.
Увидев великаншу, Бешайд остановился, словно налетел на невидимую стену. Он не ожидал увидеть здесь кого-то из своих — тем более женщину. И от этого зрелища ему стало тяжело: не только от разрушений, но и от того, что именно великан причиняет людям такую беду… да ещё и великанша.
— Эй! Стой! Что ты делаешь! — закричал он.
Великанша обернулась. В её взгляде мелькнуло удивление.
— А-а-а… тут есть мой собрат? — протянула она, прищурившись. — Это твой город?
— Э-э-э… как это мой? — растерялся Бешайд.
Она рыкнула, нетерпеливо сжав дубину:
— Ну, ты хозяин этого города? Тебе он принадлежит? И люди тоже твои рабы?
Бешайд даже отшатнулся от таких слов.
— Нет, нет, что ты! Люди — мои друзья. И город принадлежит им!
Великанша на мгновение задумалась, а затем её лицо вдруг исказилось странной, ехидной улыбкой.
— Ага… значит, ты не хозяин… люди тебе не принадлежат… — протянула она. — Тогда я объявляю себя владыкой этих земель и людей!
— Что за глупости! — возмутился Бешайд.
Только теперь он в полной мере увидел, какой урон она нанесла. Разрушенный мост, разбитая мельница, треснувшие стены… И тут же, не теряя времени, он бросился к реке.
Он быстро вытаскивал людей из ледяной воды — осторожно, чтобы не навредить, поднимая их огромными ладонями, как хрупкие фигурки. Он вытаскивал лошадей, ослов, вытягивал повозки, вылавливал разбросанные вещи. Если бы не он, многие бы утонули или замёрзли в ледяной воде.
Вернувшись, он вновь повернулся к великанше.
— Смотри, что ты натворила! — сказал он, и в голосе его прозвучала уже не только тревога, но и гнев. — Ты кто такая? Откуда взялась?
Великанша выпрямилась во весь рост, гордо вскинув голову.
— Я? — произнесла она с холодной усмешкой. — Да я великанша Бёзе! Известная своей неукротимостью и злостью! Немало городов и деревень я разнесла в пух и прах, немало людей погубила! Кто мне не служит — того я наказываю. Жестоко наказываю. Я пришла с севера, где вечный холод, снег и лёд. А ты кто такой?
Бешайд глубоко вдохнул и ответил спокойно:
— Я здесь живу. Мой дом — пещера в горах. Я работаю, помогаю людям, а они помогают мне. Поэтому здесь мир и спокойствие.
— Это неправильно! — взревела Бёзе и с силой ударила дубиной по скале. Камень треснул, отколовшись. — Люди должны быть нашими рабами! Ты позоришь род великанов своей дружбой!
— Мне не нужны рабы, — твёрдо сказал Бешайд, стараясь говорить спокойно. — Мне нужны друзья. И мне не нужен город… у меня есть пещера… мне хватает того, что есть…
В этот момент Фогель подлетела к нему и тихо, почти неслышно прошептала:
— Будь осторожен. Эта Бёзе опасна. Она захочет драться с тобой. Я слышала о ней — она воительница, беспощадная. Много бед принесла людям…
Бешайд чуть наклонил голову и так же тихо ответил:
— Не могу я драться с женщиной… это нехорошо — драться с женщиной…
Как ни старался Бешайд говорить тихо, как ни склонялся к Фогелю, прикрывая рот ладонью, — великанша всё равно услышала его. У неё был острый слух, закалённый ветрами севера, где каждый шорох может означать опасность. Она повернула голову, прищурилась, и на лице её расползлась насмешливая улыбка.
Его слова рассмешили её.
— Не хочешь драться со мной? Ха-ха-ха! — её смех был грубым, колючим, как ледяной ветер. — А придётся! Потому что я намерена завоевать эту землю и сделать всех тут рабами. Заодно и тебя сделаю таким! Ха-ха-ха!
Люди, которые видели и слышали этот разговор, в отчаянии закричали:
— Дорогой Бешайд, защити нас! Спаси от этой вражьей силы!
Великан стоял, словно врос в землю. Внутри у него всё смешалось — страх, растерянность, стыд. Он никогда не дрался, не поднимал руку ни на человека, ни на зверя без нужды. Он не знал, как держать оружие, не умел наносить удары, не понимал, как можно причинять боль. А мысль о том, что ему придётся сражаться с женщиной, казалась ему особенно тяжёлой и неправильной. Он опустил взгляд, сжал руки, словно надеясь найти в себе ответ… но ответа не было.
— Слушай… давай всё решим мирно, — начал он, поднимая глаза. В его голосе звучала надежда, почти детская вера в то, что слова могут остановить разрушение.
Но Бёзе лишь нетерпеливо фыркнула. Её пальцы сжались на дубине, суставы побелели от силы. Ей было скучно слушать. Её тело жаждало движения, удара, боя. Северные великаны не знали переговоров — там, где она выросла, уважали только силу, только победу.
— Никакой болтовни! — рявкнула она, поднимая дубину. — Только бой! Кто проиграет — уходит отсюда! А победителю достаётся всё!
— Но я… — начал было Бешайд, но не успел.
— Берегись! — пронзительно закричала Фогель.
Бешайд только успел увидеть, как на него стремительно опускается тёмная тень. Дубина мелькнула перед глазами — тяжёлая, беспощадная.
Удар. Мир вспыхнул белым светом — и сразу погас.
Он рухнул на землю, словно подкошенный, и снег, взметнувшись, мягко, но густо накрыл его, как холодное одеяло. Земля под ним дрогнула, а вокруг на мгновение стало тихо, будто сама природа замерла от этого удара.
— Какой слабак, ха-ха-ха! — презрительно хмыкнула Бёзе, опуская дубину. — Свалился с одного удара! Вот что значит — южный великан. Слабая раса! Ха-ха-ха!
Люди, увидев, как их друг пал, не выдержали. Кто-то закрыл лицо руками, кто-то опустился на колени, кто-то просто стоял, не в силах поверить. А потом раздался плач — горький, безнадёжный.
Но эти слёзы только развеселили Бёзе ещё больше.
— Ха-ха-ха! Плачьте, плачьте! — кричала она, размахивая дубиной. — Мне это нравится! Забудьте о Бешайде! Теперь я — ваша правительница! Вы все — мои рабы!
Она шагнула вперёд, глядя на людей сверху вниз, как на муравьёв.
— А теперь слушайте! Быстро приготовить мне еду — я хочу есть! Быстро! Пока я за вас не взялась!
И жители, не переставая рыдать, принялись за дело. Они бегали, таскали, резали, варили, пекли. Но накормить великаншу оказалось делом непростым. Десятки буйволов пошли на жаркое, огромные котлы картошки превратились в пюре, сотни бочек мёда и молока исчезали одна за другой. Она ела жадно, быстро, не разбирая вкуса, только насыщаясь.
Наконец, насытившись, она тяжело опустилась у городской стены. Земля под ней просела, снег разошёлся в стороны.
— Значит так… — лениво протянула она. — Пока я буду спать, сшейте мне новую одежду. Как у Бешайда! Если не успеете… сожру всех портных.
Она закрыла глаза. И почти сразу над городом разнёсся её храп — громкий, гулкий, будто в горах обрушивались камни. Даже во сне её рука не отпускала дубину — пальцы крепко сжимали её, готовые в любой момент ударить. Было ясно: такой враг не знает покоя и не прощает слабости.
Город погрузился в страх. Портные, бледные, дрожащие, бросились к станкам. Руки их тряслись, иглы путались в ткани, но они шили — быстро, отчаянно, понимая, что от этого зависит их жизнь.
Тем временем жители собрались у дровосека Бруннхолцмана. В его доме было тесно, душно, но никто не уходил. Там же была и Фогель, сидевшая на столе, серьёзная, сосредоточенная.
— Что будем делать? — спрашивали люди, глядя на неё с надеждой.
— Прежде всего нужно привести в чувство моего друга Бешайда, — ответила Фогель.
Бруннхолцман тяжело вздохнул, опустив голову.
— Надеюсь, что Бёзе не убила его… — сказал он тихо. В его голосе звучала искренняя боль. Ему было жаль великана, который стал им другом.
— Но даже если мы его разбудим… — осторожно произнёс стражник, тот самый, что когда-то стрелял по Бешайду из пушки. — Он вряд ли сможет победить эту женщину. Вы же видели, как быстро она его уложила. Против её дубины у нас ничего нет…
Но Фогель резко вскинула голову.
— У нас есть дружба, — сказала она твёрдо. — А это сильнее любой дубины.
Люди переглянулись.
— Что мы должны сделать? — спросил Бруннхолцман.
Птица на мгновение задумалась, затем ответила:
— Прежде всего — не падать духом. А теперь… начните вить крепкие верёвки.
— Зачем? — удивились жители, переглядываясь и не понимая, к чему клонит маленькая птица.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
