– Вот рельсы. И они ведут вон к тому пригорку, – отвечает Джек таким тоном, словно я не замечаю очевидного.
– Отлично, – я прибавляю шагу. – Скорее всего, за ним находится туннель.
Спустя несколько минут мы добираемся по дорожке, покрытой слоем листьев и упавших ветвей, к чему-то подозрительно похожему на вход в пещеру. Его стены отделаны крупными старыми камнями, изрисованными граффити. Внутри кромешная тьма. Лишь в отдалении я вижу белый подсвечивающийся кружок – выход из противоположной стороны подземелья. В воздухе стоит влажный затхлый запах.
– Длина этого туннеля почти две тысячи мили, – я снимаю рюкзак с плеч и ставлю его на землю. – Зарядки на квадрокоптере должно хватить, чтобы снять местность с высоты птичьего полета, а затем пролететь по туннелю от начала и до конца.
– Квадрокоптер? – переспрашивает Джек, и в его тоне я улавливаю что-то близкое к облегчению. – Получается, мы не будем заходить внутрь?
– Нет. Мы останемся здесь.
Я стягиваю чехол с рюкзака, расстегиваю стропу и снимаю квадрокоптер. Расправив на нем хвосты, я устанавливаю дрон на земле и подключаю телефон к пульту управления. У меня достаточно опыта в аэросъемке, но под землей я буду снимать впервые. Поэтому я дольше обычного настраиваю режим в приложении и выбираю подходящий фильтр для видео.
Отметив отправную точку, я запускаю дрон, и он с жужжанием поднимается. Несколько минут я снимаю заброшенные окрестности на уровне примерно пятого этажа. На экране телефона это запустевшее место выглядит впечатляюще.
На высоте всегда все кажется завораживающим. В какой-то мере я завидую птицам.
Рядом со мной раздается щелчок. Обернувшись через плечо, я вижу, как меня фотографирует Джек на свой телефон.
– Давай, договоримся: в следующий раз ты не будешь так делать, – сердито говорю я.
– Не любишь фоткаться? – он изгибает светлую бровь.
– Я не люблю, когда меня фотографируют без согласия.
– Обычно, девушкам это нравится. Прости, я не думал, что этим расстрою тебя.
Джек убирает мобильный в карман куртки и одаривает меня извиняющейся улыбкой. Он довольно милый и в меру симпатичный, по мнению девушек из академии. Я заметила, как многие из них с интересом посматривают на него. Но для меня в нем ничего особенного. Как и во всех остальных парнях.
Ладно, я переоцениваю свое безразличие. Кэш Аматорио – особый случай. О нем сложно не думать.
Вчера я столкнулась с ним в академии, и после этого мне с трудом удалось взять себя в руки. Мысленно я все время возвращалась к нашему разговору. Я сидела за ужином с отцом в гостиной с новыми окнами и думала о Кэше.
Точнее, о его угрозе.
Я поймаю тебя, прежде чем твой папочка успеет тебя от меня спрятать.
Что Кэш имел в виду? Мы уже не дети, и я взрослая, чтобы не участвовать в его играх.
– Кимберли, все в порядке?
Я заставляю себя поднять взгляд, посмотреть Джеку в глаза и улыбнуться. В конце концов, он прав. Многие девушки любят фотографироваться.
– Наверное, мне не стоило быть с тобой грубой.
Джек делает шаг в мою сторону, протягивает руку и дотрагивается до моей щеки. Его большой палец прочерчивает круг на моей коже, и я невольно поеживаюсь.
– Как ты могла такое подумать? – Джек улыбается. – Разве ты можешь быть грубой? Ты прелесть.
И снова у меня возникает знакомое до тошноты чувство. Будто невидимое жало впивается в затылок, и от его яда внутри все свербит. Я отстраняюсь от Джека и оглядываюсь по сторонам, но не вижу чего-то подозрительного.
– Пора отправлять дрон, – с помощью консоли я запускаю квадрокоптер в арочный вход подземелья.
Я устанавливаю яркость подсветки на максимум, чтобы осветить темное пространство туннеля. Его пол завален мусором и обломками, а стены изрисованы граффити. Особенно ярко среди них выделяется кроваво-красная надпись: «Ты должна умереть».
Представляю, как кто-то шепчет мне эти слова, и по спине пробегает холодок.
– Ну и жуть, – бормочет Джек, наблюдающий вместе со мной за полетом квадрокоптера на телефоне.
Зажав нижнюю губу между зубами, я прибавляю скорость на дроне. Он пролетает над лужами, мерцающими от его подсветки. В черной воде плавает мусор, посреди которого виден одинокий плюшевый мишка.
Вскоре карта в приложении указывает, что дрон преодолел середину туннеля. Еще половина пути, и я верну квадрокоптер к отправной точке. И тогда можно будет возвращаться домой.
Я направляю камеру прямо, чтобы видео показывало выход из туннеля. Кажется, белое светящееся пятно действительно не растет по мере продвижения дрона вперед. Будто мгла поглощает маленькое окно света. Я сбрасываю скорость на дроне, чтобы снять этот оптический эффект в малейших деталях.
Внезапно в камере показывается чья-то тень, и через мгновение на экране все гаснет.
– Что это? – шепчу я.
Карта показывает, что квадрокоптер вылетел из зоны видимости. Запускаю функцию возращения дрона, но ничего не происходит. Приложение не может определить его координаты.
– Что случилось?
– Дрон пропал с карты и не может вернуться, – я пытаюсь еще раз восстановить соединение. – И мне показалось, что в этот момент кто-то был в туннеле.
– Что? – громко переспрашивает Джек. – Кто-то находился в туннеле?
– Я видела на камере чей-то силуэт.
– Это невозможно, – нервно посмеивается Джек. – Кому понадобилось сидеть в заброшенном месте?
Если бы я знала…
Снова пытаюсь вернуть дрон, но связь с ним отсутствует. Я перевожу взгляд с экрана смартфона и смотрю прямо перед собой. Отсюда туннель кажется непостижимо черным, бездушным, скрывающим свои тайны, похороненные во мгле.
Сердце бьется быстрее, когда я слышу слабые удары падающих капель с потолка подземелья. Я опускаю взгляд на мои белые кроссовки. Из-за подземных вод внутри туннеля образовались болота. И надо быть полной идиоткой, чтобы отправиться за дроном без соответствующей обуви.
Но я будто одержима сверхъестественной силой. Я делаю шаг вперед. Тяжелый, влажный воздух сменяется порывом ветра, дующим в лицо и развевающим мои волосы.
– Кимберли, что ты делаешь? Ты собираешься отправиться за дроном? – Джек хватает меня за локоть, чтобы остановить.
– Квадрокоптер пролетел середину туннеля, и, скорее всего, у него села зарядка. Я должна вернуться за ним.
– Никто никуда не пойдет, – позади раздается громкий голос.
От неожиданности я вздрагиваю и оборачиваюсь. Неподалеку от нас стоят Патрик и водитель Джека. Они напряженно всматриваются в темноту туннеля, а потом переводят на нас взгляд.
– Вам не стоило уходить так далеко. Здесь может быть опасно, – на меня укоризненно глядит Патрик. – Мы должны вернуться домой.
Кивнув, я складываю в рюкзак пульт от дрона и телефон. Прохожу мимо Патрика, игнорируя его комментарий. Если бы мы не подошли так близко к туннелю, не было бы смысла сюда приезжать.
Спустя несколько минут мы выбираемся на железнодорожные пути, и я в последний раз оборачиваюсь через плечо. Надписи на стенах вокруг входа в туннель отсюда кажутся мрачными и зловещими. Ветер усиливается, и дрожь пробегает по спине.
Я чувствую, как из кромешной тьмы на меня кто-то смотрит.
***
Мерцающие блики света на лужах, темно-серые стены, светящийся выход из туннеля.
И чья-то тень.
Всего доля секунды, но на камеру попал неизвестный. Тот, кто не хотел, чтобы его снимали. Либо тот, кто хотел, чтобы я вернулась за дроном…
Убираю телефон на прикроватную тумбочку и потираю уставшие глаза. Вместо того чтобы сделать домашнее задание, я весь вечер просматривала видео. На нем не было видно лица или какой-либо детали, по которой можно было бы опознать личность.
Все, что я могу сказать про него – с большой вероятностью это мужчина или парень. Он достаточно высокого роста и довольно крепкого телосложения. Если не брать в расчет то, что в заброшенный туннель часто наведываются диггеры, то этим человеком может оказаться… неизвестный поджигатель.
Очевидно, что фейерверк на заднем дворе и подземелье не имеют между собой ничего общего. Кроме того, что в обоих случаях я ощущала на себе чей-то взгляд. Я отчетливо помню, как горел мой затылок перед тем, когда я отправилась танцевать с Джеком, а потом в дом ударил залп от салюта.
И сегодня, когда я шла к туннелю, когда управляла дроном, когда разговаривала с Джеком – в эти мгновения я явно чувствовала, как кто-то смотрел на меня.
Я качаю головой и поудобнее устраиваюсь в постели. Этот день выбил меня из колеи, и мне нужно отдохнуть и набраться сил. Я закрываю глаза, стремясь провалиться в сон как можно скорее.
***
Сквозь сон я слышу приглушенный звук шагов и поворачиваюсь на бок. Обычно моя соседка по комнате крепко спит и, как правило, не страдает лунатизмом. И зачем ей вообще нужно забираться в мою кровать?
Я оборачиваюсь на шорох простыни, но реальность хлещет меня отменной оплеухой.
Ты больше не учишься в женском пансионе. Ты в собственной спальне, тупица! И здесь кто-то есть!
Сердце подскакивает к горлу. Я собираюсь закричать во всю силу легких. Но чья-то рука зажимает мой рот, а тело придавливается в матрас чем-то тяжелым. Крик теряется между плотно сжатыми губами. Извиваюсь и пытаюсь выбраться, пока мой взгляд не впивается в того, кто заставляет меня молчать.
Кэш.
– Привет, принцесса, – как ни в чем не бывало говорит он.
Свет от фонарей во дворе попадает через окно на его лицо. Особо выделяются его точеные высокие скулы, мягкие губы и глаза под темными бровями. Они блестят и смотрят в мои.
При других обстоятельствах я бы назвала Кэша красивым, но сейчас единственное, что хочется ему сказать, – чтобы он сделал себе лоботомию.
– Помнишь, как ты оставалась на ночь в гостях в спальне Грейс и просила меня прийти к тебе ночью?
– Мы были детьми! – рычу я в его ладонь, но выходит унизительное мычание.
– Ты просила рассказать тебе сказку перед тем, как уснуть. И мы болтали всю ночь до рассвета.
Я пытаюсь из-под него выбраться, но Кэш гораздо сильнее меня. Он наклоняется к моему лицу и шепчет так тихо, что я с трудом его слышу:
– Я готов рассказать тебе еще одну сказку. Как монстр забрался в башню к принцессе и лишил ее чести под носом у короля.
Кэш придвигается еще ближе, зарывается лицом в мои волосы и делает прерывистые частые вздохи, как охотничий пес.
– М-м-м, – его голос адски вибрирует на коже. – Ты всегда так хорошо пахнешь?
Мне удается освободить из-под него руку и ударить его по спине. Я пытаюсь оттолкнуть от себя Кэша, но он обхватывает мое запястье и резко заносит его над моей головой. Он проделывает то же самое со второй рукой, и я пользуюсь случаем.
– Па-а-а-па! – кричу так громко, как только могу.
Кэш вновь заставляет меня замолчать. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, как его губы накрывают мои. Я не успеваю перевести дух, как Кэш отстраняется так же внезапно, как заткнул мой рот.
– У твоего папочки есть три минуты, чтобы проснуться и выбить дверь в твою спальню. Знаешь, как много вещей можно успеть сделать за три минуты?
Одной рукой Кэш удерживает мои запястья, а второй сжимает шею. Его пальцы смыкаются на коже, пока большой палец надавливает на пульсирующую вену.
– Что ты собираешься делать? – испуганно спрашиваю я.
Его губы растягиваются в мрачной улыбке. Я поднимаю взгляд на его глаза, но слишком поздно. Кэш снова прижимается к моим губам. Он проводит по ним языком сильно и требовательно, принуждая раскрыться. Я пытаюсь отвернуться, но Кэш крепко удерживает меня за подбородок и кусает нижнюю губу.
От боли я открываю рот, и его язык проникает в меня и соприкасается с моим. Раньше мысль, что чужой язык будет орудовать в моем рту, казалась для меня ужасно отталкивающей. Но то, с какой поражающей уверенностью Кэш исследует и ласкает меня, заставляет усомниться в обратном.
У меня кружится голова от незнакомого, но интимного ощущения. Кэш углубляет поцелуй, и мое дыхание становится прерывистым. Мне нужно оттолкнуть его от себя, прекратить это безумие. Я замираю в ожидании отвращения или чего-то подобного. Но ничего такого не происходит.
Скорее наоборот, моя каждая частичка воспламеняется от поцелуя и близости Кэша. Его твердые крепкие мышцы отчетливо ощущаются под одеждой, когда он прижимается ко мне. Так близко, что в груди зарождается нечто жаркое и прекрасное.
Нечто, что заставляет меня ответить на его поцелуй.
Я неумело подражаю движениям его языка. Увлекаюсь и втягиваю его нижнюю губу в рот, зажав между зубами. Кэш сдавленно стонет мне в рот и опускает руку на мой живот. Его ладонь медленно движется вниз и проводит по моему бедру, постепенно задирая сорочку.
– Тебя еще никто не целовал здесь, принцесса?
Кэш ныряет под одеяло, и я нервно прикусываю нижнюю губу. Неужели я позволю случиться безумию? Неужели Кэш осмелится это сделать, когда в мою комнату с минуты на минуту может ворваться отец…
– Нет!
Мои глаза распахиваются, я резко усаживаюсь в постели и смотрю перед собой, вглядываясь в темноту спальни. В моей постели нет Кэша.
Это был сон.
Сон, который преследует меня вторую ночь подряд. Сон, в котором все кажется ужасно реальным. Его голос, его прикосновения, тепло его тела… Я дотрагиваюсь до своих губ и мысленно ужасаюсь. Кажется, они до сих пор пульсируют от поцелуя.
Я перевожу дыхание, но внезапно отползаю назад и прижимаюсь спиной к изголовью кровати. Мне нужно закричать. Истошно заорать. Завопить во все горло. Но язык прилип к небу, я словно утратила способность шевелить им.
В полумраке комнаты я вижу, как за моим рабочим столом кто-то сидит.
Глава 4 «Я никому не скажу»
– Я же сказал, что твой папочка не сможет тебя от меня спрятать.
Я забываю, как дышать. В моей комнате находится Кэш, и я испытываю самые противоречивые чувства.
Что у него на уме? Зачем он пробрался в мою спальню?
Отчетливо ощущаю, как кровь приливает к щекам. Мне становится стыдно от своих сновидений.
– Что ты здесь делаешь? – слегка охрипшим голосом спрашиваю я.
Кэш игнорирует мой вопрос и включает настольный светильник. Мягкий рассеянный свет заполняет пространство спальни. Теперь я вижу, как Кэш смотрит на меня, расслабленно усевшись на стуле. На нем черная толстовка, темно-синие джинсы и кроссовки. Одна его нога согнута в колене и закинута на другую, так безмятежно и непринужденно, словно это я нахожусь в его комнате.
– Что тебе снилось, принцесса?
Лучше ему этого не знать!
– Кошмар, – лгу я.
И я точно не смогу выбросить его из памяти в ближайшее время. Пускай, Кэш поцеловал меня во сне без моего согласия, но я ответила на поцелуй.
Я. Ответила. На его. Поцелуй.
Кэш наклоняет голову набок и проводит указательным пальцем по линии подбородка, продолжая неотрывно смотреть на меня. После чего тянется к одной из моих книг, лежащих на столе, берет ее и начинает неспеша пролистывать страницы.
– Ты читаешь на ночь про серийных убийц. Неудивительно, что тебе снятся кошмары.
Своим замечанием Кэш окончательно выводит меня из шока. Кем он себя возомнил, решив, что ему все дозволено? Он забрался в мою спальню. Вероятно, наблюдал за мной, когда я спала.
И вдобавок копается в моих книгах!
– Ты не должен был сюда забираться и тем более не должен прикасаться к моим вещам, – произношу все на одном выдохе. – Уходи, пока я не закричала на весь дом!
– Почему ты до сих пор не сделала этого?
Зловещий шепот моментально звучит у меня в голове: «Ты знаешь, как много вещей можно успеть сделать за три минуты?»
– Я не хочу беспокоить папу, ясно? – с непривычным для меня вызовом отвечаю я. – Я не собираюсь будить его из-за такого психа, как ты.
На мою реплику Кэш тихо хмыкает и внимательно осматривает комнату. Мою форму, висящую перед зеркалом, и которую я заранее подготовила. Мои книги, аккуратно разложенные на столе. Мои фотографии, прикрепленные к стене рядом с расписанием. На самом деле снимков не так уж и много, и в основном все они детские.
– Ты до сих пор хранишь нашу фотографию с Рождества, – задумчиво произносит Кэш скорее больше для себя, чем для меня.
Мое терпение подходит к концу. Сорвав с себя простынь, я встаю с кровати и одергиваю подол сорочки. Но она совершенно не скрывает моих оголившихся ног.
Меня тут же охватывает раздражение. Почему я должна волноваться о том, что меня в таком виде увидит Кэш? Уверена, он был свидетелем более откровенных сцен.
Я подхожу к нему и вырываю из его рук свою книгу.
– Только из уважения к нашему прошлому я не стану устраивать скандал. Уходи отсюда. Немедленно!
– Только из уважения к нашему прошлому я не стану делать того, что хотел сделать.
– И что ты собрался делать? Зачем ты вообще забрался в мою спальню? – я стараюсь держаться спокойно, подавляя в себе желание проехаться книгой по его ухмыляющемуся лицу.
Кэш пожимает плечами.
– Я уже говорил. Твой отец запретил мне к тебе приближаться, а я ненавижу запреты.
– Все дело в банальном запрете? Как минимум это неоригинально. Я думала, у тебя более богатое воображение.
– Что ты еще думала обо мне? – спрашивает Кэш, пока его взгляд нагло скользит по моим ногам.
Я тут же поджимаю пальцы на ступнях. Мне явно не нужно было говорить последнее предложение. Неужели, я настолько плоха в том, что пытаюсь скрыть от Кэша?
Небрежно кладу книгу на стол, иначе запущу ею в Кэша.
– Не льсти себе. Я совершенно не думаю о тебе. Не считая того, что ты ведешь себя по отношению ко всем как подонок.
Обычно я более дружелюбна с людьми и не употребляю подобных слов. Но Кэш заслуживает такого обращения. Вчера он унизил девушку на парковке, в академии запустил мяч в Джека, а сегодня ночью бесцеремонно забрался в мою спальню.
И в мой сон.
Внезапно Кэш обхватывает мое запястье и усаживает меня к себе на колени. Я ахаю, когда он сжимает талию, притягивая близко к себе. Так близко, что между нами остаются крохотные, ничтожные дюймы пространства.
– Ты понятия не имеешь, каким я могу быть подонком, – шепчет Кэш, но в тишине спальни он звучит как гудок поезда. – Но я никогда не буду таким с тобой. С кем угодно, но не с тобой.
Я упираюсь в его грудь руками. Три года назад он вычеркнул меня из своей жизни. А теперь заявляет, что я для него что-то значу. Зачем Кэш разбрасывается такими словами?
– Отпусти меня, – шиплю я себе под нос.
Кэш не дает мне освободиться. Крепче сжимая мою талию, он настойчиво удерживает меня у себя на коленях. Стиснув зубы, я пытаюсь соскользнуть по его бедрам в надежде отстраниться. Я чувствую, как подо мной напрягаются бедра Кэша.
– Ким… – рычит он. – Еще несколько твоих движений, и я не буду сдерживаться, черт возьми.
– Не будешь сдерживаться в чем? – непонимающе смотрю на него.
Кэш приближает руку к моему лицу и с обманчивой нежностью проводит по скуле, а потом обхватывает подбородок. Прекращая попытки освободиться, я замираю и смотрю в его глаза. В его жестком взгляде нет ничего от того маленького мальчика, которого помню из детства. И вместе с тем цвет его глаз остался прежним.
Прекрасный, глубокий, синий.
– Кимберли, можно войти? – раздается стук в дверь.
Сердце в груди дико бьется, и пульс ударяет по вискам.
Если мой отец застанет меня наедине с Кэшем, то беды не избежать. Отец превратит мою жизнь в тюрьму. В тюрьму, где я должна безропотно сидеть и ждать, пока меня не вытащит будущий муж.
Я испуганно смотрю на Кэша и шепчу одними губами:
– Папа может тебя увидеть. Уходи!
Любой другой парень, незаконно пробравшийся в чужой дом, избежал возможности столкнуться с его хозяином.
Но только не Кэш.
На его лице не отображается какой-либо признак беспокойства или тревоги. Такое ощущение, что ему абсолютно плевать, если мой отец зайдет в комнату. Кэш продолжает крепко держать мой подбородок и неотрывно смотреть на меня.
– На что ты готова пойти, чтобы твой папочка не увидел меня? – спрашивает он, и за этот наглый вопрос мне хочется его придушить.
– Ты должен уйти прямо сейчас, – настойчиво повторяю я.
– Мы оба знаем, что я не сделаю этого, пока не получу то, за чем пришел, – заявляет Кэш, и его хватка на моем подбородке усиливается. Боюсь, отпечатки его пальцев могут остаться на коже.
– Что тебе нужно?
– Я хочу узнать, какая моя принцесса на вкус.
– Что это значит?
Кэш убирает руку с талии, обхватывает мою ладонь и кладет ее мне на колено. Управляя моей рукой, он двигается выше и подбирается к краю сорочки. Я поджимаю пальцы на ступнях, когда моя рука под его руководством начинает скользить по внутренней стороне бедра.
– Это значит, что ты приласкаешь себя, а потом дашь мне попробовать, – говорит Кэш, и его низкий грубый тембр смешивается с его теплым дыханием. – Держу пари, мне будет трудно оторваться от твоих сладких пальчиков, измазанных соками.
Я теряю дар речи и беззвучно раскрываю рот. Не могу поверить, что Кэш предложил мне такое!
– Я не стану этого делать, – бормочу и одергиваю его руку.
Кэш пожимает плечами.
– Твой выбор. Тогда я останусь здесь и поприветствую твоего папочку.
Дверная ручка начинает дергаться, и я одновременно благодарю и проклинаю себя за свою привычку закрывать спальню на ключ.
– Кимберли, ты спишь? – спрашивает отец.
– Ты не можешь так со мной поступить! – яростно смотрю на Кэша и принимаю еще одну попытку освободиться.
Но он продолжает крепко держать меня за подбородок и придвигается вперед. Грудь сжимается. Кэш так близко, что я чувствую его горячее дыхание, скользящее по лицу и шее. Вижу его глаза с золотистыми вкраплениями внутри синей радужки.
– На самом деле у тебя есть еще один вариант, чтобы я ушел незаметно от твоего папочки.
– Какой вариант? – настороженно спрашиваю я. Если Кэш сейчас произнесет очередную мерзость, клянусь, я убью его.
Он внимательно наблюдает за мной. Его жесткий взгляд сосредоточен на моих чертах лица, будто Кэш пытается оценить реакцию. Тихо, но уверенно он произносит:
– Поцелуй.
По сравнению с тем, что Кэш предложил ранее, это не звучит так отталкивающе. Но я не собираюсь поддаваться его манипуляциям.
– Кимберли, открой, – отец громче стучит в дверь. – Мне нужно с тобой поговорить.
Моя надежда на то, что папа, в конце концов, перестанет барабанить в дверь и уйдет, бесследно растворяется в воздухе. От гнева я сжимаю челюсти так сильно, что у меня болят десны и зубы. Ненавижу, что мне придется идти на поводу у Кэша.
Но если я соглашусь, то на своих условиях.
– На этот раз ты выиграл, – мой голос нервный. – Ты можешь меня поцеловать. Но не в губы.
Кэш усмехается.
– Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя здесь? – его взгляд красноречиво опускается между моих бедер.
– Я имела в виду другое! – шиплю я. – Это может быть запястье, плечо, шея…
Я замолкаю, чтобы не спровоцировать больную фантазию Кэша.
– Хорошо, – он в последний раз сжимает мой подбородок, прежде чем его отпустить. Спустя секунду его сильные пальцы смыкаются на моей шее. – Я выбираю место, где бьется твой пульс.
Кэш наклоняет голову набок, его веки слегка опускаются. Я перестаю дышать. Он вот-вот меня поцелует.
Проходит мучительно долгое мгновение, когда Кэш утыкается лицом в изгиб моей шеи. Его пальцы запутываются в моих волосах. Он сжимает их и тянет, заставляя меня запрокинуть голову.
Сердце лихорадочно бьется. Кэш касается губами моей ключицы. А затем кончиком языка проводит горячий след по чувствительной коже и останавливается прямо над сонной артерией.
Я глубоко вдыхаю, ощущая темный, пьянящий парфюм. В этот момент я не могу вспомнить названия запахов. Твердая грудь Кэша упирается в мою, мы так близко друг к другу, и от соприкосновения наших тел хочется закрыть глаза.
Как же жарко.
В голове почему-то вырисовывается картина черного дыма, поднимающегося в звездное небо. Полыхает огонь, и посреди языков пламени я сижу верхом на Кэше. Он целует меня, пока я провожу руками по его плечам и жадно запускаю их в его волосы…
Желая избавиться от этого образа, я трясу головой. Но Кэш удерживает меня, не выпуская мои пряди на затылке. Его губы вместе с горячим дыханием медленно скользят по шее, и я уже не могу себе доверять. Не понимаю, что со мной происходит.
Пульс отдает во всех местах сразу: в ушах, висках, кончиках пальцев, губах и даже… между бедер. Покалывающий жар нарастает внизу живота.
Одна моя часть хочет оттолкнуть Кэша. А другая глупая часть хочет притянуть его к себе, чтобы его полные губы оказались на моих. Как в безумном сне.
– Твой пульс зашкаливает у основания горла. Ты хочешь меня, принцесса.
– Единственное, что я хочу, – чтобы ты ушел, – едва слышно произношу я из-за дрожащего голоса.
Кэш тихо хихикает под нос, его рука скользит вниз по шее, достигает груди, и я перехватываю его запястье.
– Ты получил то, что хотел. Теперь уходи.
– О, я даже близко не подошел к тому, что хотел.
