Постепенно смех ее сходит на нет. Кивая в знак согласия, обмахивается двумя ладошками.
– Я все понимаю, Рус. Это не проблема, не волнуйся. На работе никак не отразится.
Едва самолет приземляется, я тут же включаю телефон и набираю Машу. Абонент не доступен. Мои сообщения висят непрочитанными.
За*бись!
– Не дергайся, – просит Амелия, заметив, что я психую.
– Не трогай меня.
В Бельске уже вечереет, поэтому из Аэропорта мы сразу едем на завод, где нас ждет руководство в полном составе. Знакомимся с теми, с кем еще не пересекались. Доклад о истории создания завода заслушиваем. Потом, как водится – ресторан. Ожидал подобие совковой столовки, но удивили. Вполне приличное заведение с авторской кухней, на такой случай закрытое на спецобслуживание. Девочки какие-то за столом, видимо пародия на наш столичный эскорт. Амелия тихо посмеивается в кулак.
А мне муторно до тошноты. Мыслями я дома с Машей. Сердцу не спокойно, хоть и знаю, что она разумна и последовательна, к импульсивным поступкам не склонна. Но… сука, каждая минута меня убивает.
Мне бы хоть голос ее услышать.
Наконец, телефон в кармане брюк начинает вибрировать. Извинившись, встаю из-за стола и выхожу из зала в холл.
– Да, Миша…
– Руслан Андреевич, заехал я в вашу квартиру, как вы просили, – чинно проговаривает водитель, а меня аж потряхивает от нетерпения.
– И?.. Видел ее?
– Да. Мария Сергеевна дома. Синюю папку отдала.
– Как выглядит она?
– Ну… нормально. Бледная немного, заспанная, вроде…
С моей груди будто плиту бетонную снимают. Затягиваюсь воздухом на максимум. Легкие трещат по швам.
– Не плачет?
– Я не видел, Руслан Андреевич.
– Ладно. Завтра утром еще раз съезди. Повод придумаю – сообщением тебе отправлю.
– Слушаюсь.
Банкет в ресторане затягивается до часу ночи. Эскортниц общим решением распускаем. Разговоры о насущном.
Расходимся далеко за полночь. Все по домам, а нас машина отвозит в гостиницу.
– Спокойной ночи?.. – проговаривает Амелия с вопросительной интонацией.
– До завтра, – отвечаю, скрываясь в своем номере.
Не знаю, берет свое усталость или нервное перенапряжение, но вырубает меня моментально.
И снится сон. Идем мы с Машей по полю. Трава нам почти по пояс. В ушах смех ее звенит, ладошка в моей руке. Вроде рассказывает что-то. Я смотрю на нее, а у нее в волосах солнце запуталось, в глазах лучи его отражаются.
Улыбаюсь ей, притягиваю к себе и целую. Она шею мою руками обвивает, льнет всем телом. Хорошо так, что в груди звенит все от счастья.
А когда я от нее отстраняюсь, вдруг вижу, что стоим мы с ней над пропастью. Сам не заметил, как привел ее сюда. Ветер сильный подул, холодно стало. Маша на меня как-то странно смотрит.
Я смотрю ей под ноги и вижу, как грунт под ее ногами осыпается в ту пропасть, ступня одна соскальзывает, а я, вместо того, чтобы за руку ее схватить, толкаю ее с обрыва.
Как в замедленной съемке вижу, как Маша взмахивает руками и падает вниз. Летит, а взгляда моего не отпускает.
«Что ты наделал, Руслан…»
Глава 6.
Мы познакомились с Русланом чуть более четырех лет назад. Я тогда сразу после института в мелкое рекламное агентство устроилась. На хорошую должность меня, конечно, сразу не взяли, но на разработку дизайна визиток и буклетов я вполне сгодилась.
Я помню тот день, когда Руслан пришел в наше агентство. Лето, на улице с утра шел дождь, а в нашем офисном здании почему-то раз за разом выключался свет.
Он вошел в наш маленький кабинетик, и я обмерла. Высокий, сногсшибательно красивый. На нем были темно–синий деловой костюм и аура победителя.
Вслед за ним в кабинет вошла наша начальница. Краснея и робея, как школьница, она стала объяснять ситуацию. Оказывается, Руслан Андреевич, как она его представила, заехал заказать для себя визитки, но внезапно пропавшее электричество спутало все планы. Поэтому она предложила ему поработать с одним из ее художников.
Сказала это и указала рукой на меня.
Я обмерла снова. Мужчина остановил на мне взгляд и тоже замер.
Это была любовь с первого взгляда. Да-да, так бывает! Я чувствовала это, читала в его невероятно красивых строгих голубых глазах.
«Увидел тебя и пропал» – признался мне однажды.
Наш роман длился всего четыре месяца, и каждый из этих дней был лучше предыдущего. А потом мы поженились и улетели в свадебное путешествие на море. Когда вернулись, купили уютную двушку в хорошем районе и были счастливы… ну, или мне так казалось.
Сейчас я пребываю в прострации. Почти ничего не чувствую. Наверное, от шока. Смотрю на себя и ситуацию в целом как будто со стороны. Как при клинической смерти. Жуткая картина.
Раскинувшая руки, как птица крылья, лежащая на кровати женщина с мертвыми глазами. Убил. Прямым попаданием в сердце.
В голове и груди пусто.
Анабиоз.
Потом я, кажется, уснула. Проснулась от трели домофона. Приходил водитель Руслана за какими-то документами.
Ночь я хожу по квартире как привидение. Утром вспоминаю, что ничего не ела вчера. Завтракаю бутербродом с сыром и включаю телефон, чтобы позвонить папе.
– Дочка, я переживал за тебя. Два раза звонил, а у тебя телефон недоступен.
– Пап, – голос скрипучий, совсем на мой не похожий, – я от Руслана ухожу. Можно у тебя поживу немного?
– О, Господи! Что случилось?!
– Мы разводимся, пап. У него женщина другая.
Ну, вот. Я сказала это вслух и чуть не задохнулась от ужаса. Другая женщина – какой страшный смысл несут эти два слова.
Судорожно всхлипнув, закрываю рот ладонью.
– Машенька, как так?.. Не понимаю… Он же любит тебя.
– Любил, – поправляю я, – когда-то… наверное… Так я приеду?
– Конечно! Твоя комната свободна… приезжай, дочка!
Отключившись, я иду доставать с верхних полок дорожные сумки. В дверь снова звонят.
– Мария Сергеевна, доброе утро, – говорит бодро Михаил.
– Доброе.
– Руслан Андреевич просил папки поменять, вчера не ту взяли…
– Какую надо?
– Черная, в столе…
– Сейчас принесу.
Меняю папки и закрываю за ним дверь, догадываясь, к чему эти частые визиты.
Начинаю собирать свои вещи. Все сумки быстро заполняются. Гора в прихожей стремительно растет. Тогда я спускаюсь в ближайший магазин и покупаю упаковку больших пакетов.
Как помешанная трамбую в них все свои вещи. Внутри зарождается мрачный азарт. Я не хочу оставлять ему ничего от себя. Ни единого следа, ни одного напоминания. Исключение составляют драгоценности, что он дарил, да обручальное кольцо, которое я кладу на прикроватную тумбочку.
Когда весь мой скарб оказывается у порога, я решаю попросить о помощи свою подругу Таню.
Вкратце описываю ситуацию по телефону и прошу приехать на своей машине. Опасаясь звонка Руслана, свой гаджет тут же выключаю.
Танюха прилетает через полчаса. С порога заключает в свои тщедушные объятия.
– Как так, Манюнь? Это точно или только подозрения?
– Точно. Он даже отрицать не стал.
– Кто эта сука?
Боже… мое сознание до сих пор отвергает этот факт, а меня уже заставляют проговаривать его вслух. Закрыв руками лицо, я отворачиваюсь.
Таня лезет ко мне, пытается обнять, а у меня отторжение и брезгливость. Все кажется притворством и ложью. И говорить об этом я пока не готова.
– Маш… твою мать, я даже не знаю, что сказать…
– Не надо ничего… потом, ладно? Помоги мне убраться отсюда.
– Конечно. Куда едем, к папе?
– Да… просто в мою машину все не войдет, а возвращаться я боюсь, вдруг он вернется.
Вдвоем с Таней мы сносим все сумки вниз. Потом возвращаемся, чтобы еще раз все осмотреть. Она стоит у порога, а я обхожу всю квартиру. Поправляю занавески, покрывало на кровати, закрываю дверцы шкафов. На кухне ополаскиваю чашки, из которых мы с ней пили кофе. Забираю мусорный пакет из ведра.
– Все? – спрашивает подруга.
– Да.
Спускаемся вниз, я вручаю консьержу ключи от квартиры и тепло с ним прощаюсь.
Уже вечером, после того, как мы с Таней распихали основную часть вещей по полкам моего старого шкафа и с помощью папы сделали небольшую перестановку, я решаюсь поделиться с ней подробностями.
Она слушает молча. Маленькими глотками пьет красное сухое и прячет от меня подозрительно блестящие глаза.
– Я ж на твоего Лебедева чуть не молилась… – проговаривает Таня еле слышно, – думала, на тебе все законы мироздания сломались. Чтоб богач, секси, да еще и верный. Оказалось… что показалось.
– Я тоже так думала, пока вот… случайно не прочла.
– Покажешь мне фото этой суки?
– Телефон выключен, Таня… не хочу пока включать…
– Ладно, потом.
Видя мое состояние, она больше не пытается меня разговорить, решает, видимо, поддержать присутствием. А мне вдруг тошно от него становится, я поделилась с ней, а легче мне не стало, и теперь снова хочется одиночества.
– Что делать думаешь? – подает голос.
– Дальше жить.
– Разводиться будешь?
– Да.
– И не простишь?
– Ты бы простила?
Таня делает глоток, задумчиво смотрит через стекло бокала.
– Нет, Маш… я бы не смогла…
– Вот и ответ.
Она остается со мной до самого вечера. Уезжает уже ближе к одиннадцати. Закрыв за ней дверь, я иду к папе. Нахожу его на кухне.
Сидя за столом, он пьет пустой чай.
Подойдя сзади, обнимаю его за плечи и прижимаюсь губами к щеке.
– Стеснила тебя… прости…
– Глупости, дочка… – отзывается он, – поешь сядь, вроде, похудела…
– Тебе кажется, – отвечаю я, но послушно наливаю для себя тарелку супа.
Ем, сидя напротив отца, взгляда его избегаю и вкуса пищи совсем не чувствую.
– Ты только не прощай его…
Мотаю головой, соглашаясь с его словами.
– Такое прощать нельзя.
Позже, лежа в своей кровати, размышляю о том, как скоро начнется откат. Я до сих пор будто в вакууме. В груди словно заморожено все, изнутри идет холод, который никак не дает согреться.
Мне все еще кажется, что сплю и вижу кошмар. Проснусь завтра в объятиях Руслана. Мы станем собираться на работу, вместе позавтракаем и разъедемся каждый в свою сторону, чтобы снова встретиться вечером.
Ужаснее всего, что это не сон, и весь кошмар только начинается.
Глава 7.
Руслан.
– Руслан Андреевич, Марии Сергеевны нет дома.
Чувствую между ребер ощутимый укол, после которого все волоски на моем теле встают дыбом.
– Ты уверен, Миша?
– Да. Ваш консьерж сказал, что она уехала с вещами.
– Какими вещами, нахрен?!
– И ключи от квартиры ему отдала.
Ушла, значит…
Ушла.
– Миша…
– Да, Руслан Андреевич.
Бл*дь, я впервые не знаю, что сказать и что сделать. Пробки вышибло. Завтра у нас здесь еще дела запланированы, а там… там от меня жена ушла.
– Я позвоню, – говорю в трубку и отключаюсь.
Амелия с Черенцовым зарылись в кипы бумаг, а я вдруг теряю к этому интерес. Плохо. Очень плохо.
– Руслан, смотри, – говорит мне Майер, – два станка еще на гарантии.
– Амелия, мне придется улететь сегодня, поменяй мне билет.
– Как сегодня? – выпрямляется она, – нас завтра в мэрии ждут.
– Без меня справишься?
По ее лицу проходит тень недовольства, но она быстро маскирует ее дежурной улыбкой.
– Думаю, да. Но будь на связи, – вынув из сумки телефон, – отходит в сторону, чтобы связаться с Аэропортом.
– Дома проблемы? – спрашивает Черенцов, хитро на меня поглядывая.
Старик не так глуп, как кажется на первый взгляд. Знает о моем семейном положении и все понимает.
– Все под контролем.
Он лишь пожимает плечами, дескать, как знаешь. Сам он, как я понял, верный муж и хороший семьянин. На наших девочек не повелся, хотя лично для него тоже заказывали. На нас с Амелией смотрит ровно, но тень осуждения во взгляде иногда проскальзывает.
– Руслан, поменять не получилось, но на вечерний рейс в эконом-классе ты еще успеваешь.
– Не против, если воспользуюсь вашим водителем? – спрашиваю у Черенцова.
– Какие вопросы? Конечно!
Через два часа самолет поднимается в небо.
Глядя в иллюминатор, не могу справится с волнением. Меня бомбит от одной мысли, что она сделала это. Одним махом перечеркнула, все, что было у нас. Как решилась?..
Не поговорив со мной, не дав ни единого шанса оправдаться.
Меня швыряет от дикой злости на нее до липкого ужаса, что это навсегда. Хочется схватить ее за волосы и притащить домой, но с другой стороны – с ней это не сработает. Нельзя так с Машей.
Бл*дь.
Паника набирает обороты, в груди создается давление, от которого потроха выхаркнуть тянет.
– Принесите воды, пожалуйста, – обращаюсь к стюардессе.
– Минуту.
Смочив горло, закрываю глаза и пытаюсь расслабиться.
Все образуется. Сам виноват, мудак. Есть такая закономерность – все дерьмо в жизни случается одновременно. Если ты не предусмотрел этого, твой косяк, хлебай полной ложкой.
Я допустил промах. И с теми сообщениями в телефоне, и вообще… зря отношения с Амелией в горизонтальную плоскость перевел.
Едва самолет приземляется, я подрываюсь с места и устремляюсь к выходу. Михаил ждет у главного входа.
– Есть новости? – спрашиваю, запрыгивая в джип.
– Нет, Руслан Андреевич. Куда едем?
– Домой.
Для начала домой. Телефон ее по-прежнему недоступен, но почему-то мне кажется, что Маша оставила там мне послание. Женщины такие штуки любят.
– Не уезжай пока, – прошу я Мишу, выходя у своего подъезда.
Кивнув, водитель, откидывает спинку сидения назад и прикрывает глаза.
Я захожу в просторный холл и ходом иду к консьержу.
– Руслан Андреевич, добрый вечер… вот, – протягивает мне связку ключей.
– Это жена моя оставила?
– Да, Мария Сергеевна, – отчитывается мужик и, понизив голос, добавляет, – она вещи свои вывезла.
Ничего, как вывезла, так и завезет обратно. Крутанувшись на месте, стремительно шагаю к лифтам. В голове троит. От волнения перед глазами все плывет. Пока поднимаюсь на свой тринадцатый этаж, кручу в руке ключи Маши.
Это точно ее? На ее комплекте серебристый брелок в виде кошки с изумрудными глазами был. Куда он делся?
Открыв дверь в квартиру, захожу внутрь и бью по клавише выключателя. Прихожую заливает холодный свет.
– Маша!
Скидываю ботинки у порога и прохожу внутрь.
– Маша! – зову ее, надеясь, наверное, на чудо.
Но чуда не случается. Квартира встречает звенящей пустотой. Заглянув в гостиную, быстро поднимаюсь наверх, в нашу с ней спальню. Врубаю свет и встаю на пороге.
Все, как обычно. Застеленная кровать, идеальный порядок.
Она не ушла. Уехала побыть с отцом. Облегченно вздохнув, шагаю внутрь, и тут мой взгляд напарывается на обручальное колечко на прикроватной тумбе.
Бл*дь… это намек, да, девочка?.. Это ж он? Намекаешь, на то, чем я рискую? Ты же не всерьез?..
Подхватив кольцо двумя пальцами, сжимаю его в ладони, а потом выдвигаю ящик тумбы.
Пусто.
Повторяю с нижним – и тот же результат.
Мать твою… Маша…
Распахиваю дверцы шкафа – ни одной вещи, только вешалки пустые. Бросаюсь к комоду, выдергиваю один за другим ящики и в одном из них нахожу черный бархатный мешочек.
Драгоценности. Ничего не взяла.
Сука… все на месте. Даже браслет с кулоном, мой самый первый подарок.
В голове вспышка случается, кровь, вскипая, вскрывает вены.
– Маша! – ору, разрезая тишину пустой квартиры, – Маша!!!
Вылетаю из комнаты, кубарем спускаюсь вниз и врываюсь в кухню.
Должно быть… Что-то от нее все равно должно быть. Записка, письмо… Она не могла уйти вот так, она должна была оставить мне хоть какую-то зацепку, намек на крохотный шанс все исправить.
В кухне такой же идеальный порядок, как и везде. В холодильнике почти ничего. Кетчуп и соевый соус. Посуда на месте, но ни одной ее личной вещи.
Вообще ничего!
Быть не может. Проношусь вихрем по квартире, но не нахожу ни единого следа проживания ее здесь в течение года.
Сдавив переносицу двумя пальцами, крепко зажмуриваюсь. Пздц, сюр какой-то. Не верю.
Но, открыв глаза, понимаю, что это моя новая реальность. Маша ушла, не оставив после себя даже запаха.
Пытаюсь включить голову. Глядя в окно на ночной город, дышу. Да, надо успокоиться. Я всегда умел себя контролировать. Глушить эмоции, когда это необходимо и включать мозги.
Куда она могла поехать?.. Со всеми своими вещами?
Верно, только к отцу.
Время позднее, но я решительно набираю его номер.
Гудки. Длинный *бучие гудки снова и снова. Возьми трубку, тесть! Христом Богом заклинаю, возьми!
Раздражение и злость выходят на новый виток. Отбившись, звоню Михаилу.
– Заводи тачку. На один адрес съездить надо.
Спустившись вниз, стреляю сигарету у своего водителя и прыгаю в машину.
– Погнали, – назвав адрес, прикуриваю сигарету и опускаю стекло.
Почти три года не курил. Первый затяг вызывает приступ тошноты, голова едет, в глазах туманная дымка. Прогоняю никотин через легкие, пока сознание не проясняется. Смакуя во рту горечь, курю до фильтра.
– Вроде, здесь, – проговаривает Миша, вглядываясь в адресные таблички.
