Страница 2 из 4
– Куинн, вчера я подумала, что ты изменилась. Но нет, всё такая же лентяйка, – обвинила меня не пойми в чём.
– Я не понимаю, о чём ты. Но готова выслушать предложения, только сначала подскажи, пожалуйста, где туалет? Горшок под кроватью исчез.
– Ну это уже наглость! Ты что же, думала, что теперь за тобой горшок будут постоянно выносить? – возмущённо воскликнула эта гром-баба. – Орния достаточно наказана, ухаживая за тобой.
– Просто скажи, где можно пописать, и всё, – произнесла я после того, как сосчитала до десяти и тяжело вздохнула.
– За домами у берёзы нужник стоит. Только крикни, вдруг там кто сидит, – предупредила меня женщина.
– Спасибо. А поесть где?
– Сыр, лепёшку, яйца и отвар возьмёшь на кухне, там, – махнув в сторону неприметной двери ответила она, опасливо отодвигаясь от меня подальше.
– Хорошо. Спасибо, – ещё раз поблагодарила женщину и направилась к выходу.
Найти нужник не составило особого труда. Он представлял собой будку с дыркой в полу, поставленную над выгребной ямой. Почти как у бабушки в деревне, меня, гостившую каждое лето у любимой бабули, этим туалетом не напугать. Да и запаха в нём не было, на стенах была развешана какая-то трава, в яму её же набросали.
Выполнив первостепенной важности дело, я устремилась в дом, на ходу соображая, как же зимой это место люди посещают? Ведь далековато, не набегаешься, да и отморозишь всё напрочь.
У дома под навесом заметила тех же девчушек, которые ловко разбирали траву из очередного стожка сена.
– Доброе утро, – поприветствовала их как старых знакомых, в ответ получила недружное «здрасьте». Что ж, не всё сразу.
Умыться решила на кухне, должна же быть там вода и миска? До бани неблизко, да и пока боязно туда идти после вчерашнего.
На кухне суетилось несколько женщин: одна разбирала мясо, вторая крошила зелень, ещё одна, совсем молоденькая, замешивала тесто.
– Доброе утро, – произнесла я, но дамы сделали вид, что меня не заметили. Хорошо, сама разберусь, завоевание будет постепенным.
Оглядев небольшое помещение, я обнаружила на столе и яйца, и сыр, и молоко. Там же стоял большой котелок, судя по аромату, это был травяной настой. Кружку тоже нашла быстро, они были расставлены на одной из полок. Крутанув яйцо, определила его состояние, отрезала ломтик сыра, лепёшку, прихватила кружку с отваром. И чтобы не мешать молчуньям, разместилась в углу кухни на краешке стола. Свой завтрак проглотила быстро, практически не жуя, осторожно наблюдая за женщинами. Они даже между собой не разговаривали, каждая занималась своим делом.
– Спасибо, было очень вкусно, – поблагодарила женщин, – может, нужна моя помощь?
Мои слова, видимо, повергли их в шок, дамы замерли и уставились на меня с открытым от изумления ртом .
«Хм… Кто ты такая, Куинн? Почему на предложение помощи подобная реакция? Странно всё это… Тебя невозможно было заставить работать»? -пронеслось в моей голове.
– Мы справимся, – пробормотала одна из самых смелых, видимо.
– Хорошо, но, если потребуется, зовите, – добила ошеломлённых тёток и покинула душное помещение. Аромат кислой закваски для хлеба и гниющих овощей был невыносим, а окно на кухне не было предусмотрено.
Оказавшись в холле, огляделась. Пусто, совершенно никого не было, кроме маленькой худющей собаки.
– Подожди, – попросила её и рванула на кухню, где, напугав своим неожиданным возвращением женщин, выбрала небольшую косточку и вернулась к пёсику, – ну и как тебя зовут?
Собака с опаской взглянула на меня, потом на косточку, и, видимо, голод оказался сильнее страха, впилась в мясистый бочок.
– Раз молчишь, будешь у нас Феликс, счастливчик, – я ждала, когда пёсик наестся, совершенно не обращая внимание на озадаченные лица проходящих мимо нас женщин.
Когда косточка была догрызена, а мордаха Феликса светилась довольством и сытостью, я в сопровождении маленькой охраны вышла из дома.
– Девочки, вам помочь? – спросила у вчерашних напарниц, садясь рядом, так и не дождавшись ответа.
Минут десять молчаливой работы, и я не выдержала:
– Предлагаю рассказывать друг другу интересные истории и волшебные сказки, а то так скучно перебирать.
– Нормально, – буркнула самая старшая.
– Давайте я начну, – не обращая внимание на недовольные лица девчушек (кажется, Куинн здесь не особо любили, причём всё), я продолжила разбивать лед. – Жил-был один почтённый и знатный человек. Первая жена его умерла, и он женился во второй раз, да на такой сварливой и высокомерной женщине, какой свет ещё не видывал. У неё были две дочери, очень похожие на свою матушку и лицом, и умом, и характером. У мужа тоже была дочка, добрая, приветливая, милая – вся в покойную мать. А мать её была женщина самая красивая и добрая…
Закончив сказку про Золушку (почему-то именно эта мне вспомнилась), я подняла голову и посмотрела на девчонок. Те сидели с открытыми ртами, с изумлением глядели на меня, и, кажется, давно забросили свою работу.
– Куинн, а кто такая фея? – спросила самая маленькая из них, отрывая от травинки листики.
– Ну… волшебная крохотная девочка с крыльями, – пояснила как могла. – Она живёт в сказочной стране, а её домик – цветок.
– А у нас в Эйре живут феи?
– Не знаю. И я, конечно, не фея, но кое-что умею. Если хочешь, заплету тебе красивую косу, – предложила я.
В прошлой жизни у моей самой близкой и родной подруги росла доченька, которую она воспитывала в одиночку. И, работая посменно, частенько оставляла у нас непоседливую Софию. Они вместе с моим сыном Витькой частенько играли в индейцев, прыгали, бесились, и к концу дня девочка ходила лохматым бесёнком. Пришлось освоить косоплетение – надо сказать, у меня получалось довольно красиво.
– Не знаю, – задумчиво протянула девочка, оглядываясь на старшую, та же, недолго размышляя, произнесла:
– Мне можно?
– Конечно, – ответила, поднимаясь. Через минуту по моей просьбе принесли гребень, а через тридцать все девчонки с восторженными мордахами рассматривали свои головы.
– Куинн, спасибо! А нас научишь?
– Обязательно, – ответила, довольно улыбаясь. Ну вот, маленькая победа, хоть кто-то не смотрит на меня исподлобья, – а теперь предлагаю закончить разбор трав.
И мы снова принялись за работу, но в этот раз настороженность исчезла, девчонки без умолку болтали, а я слушала. Феликс, пригретый солнышком, спал у моих ног и периодически поскуливал, перебираялапками во сне, словно от кого-то убегая.
– А слышали, что Лула поругалась с Морной? – с придыханием, как будто рассказывает страшную тайну, прошептала Мирна (я наконец-то выяснила имена своих напарниц).
– Это уже весь туат знает, – ответила Дэрин, – а Колум выберет в жены Ибху, и даже временными им не стать.
Сказать, что я была ошарашена – ничего не сказать. Здесь что, есть многожёнство? Что значит «временная жена»? А ещё я могу развестись с мужем – значит, я временная? И какая причина развода? От этих вопросов, на которые я ещё не знаю ответ, моя голова снова разболелась.
– А почему временными не станут? – поинтересовалась я и тут же получила ответ от Дэрин, на её мордахе появилось снисхождение. Как же, она знает больше, чем взрослая женщина.
– Так у них нечего предложить, только по одной корове да пяток курей. А Ибха – завидная невеста, да и фина (прим. авт. семья) за ней крепкая.
– Так Колум может получить приданое, развестись и взять в жены Лулу или Морну, – я понимала, что задаю глупые вопросы, ответы на которых Куинн должна знать. Но, к сожалению, я не Куинн.
– Ты что! Там кенфине (прим. авт. старейшина) не позволит так поступить, и договор у Ибхи будет как у тебя: в случае развода приданое останется за ней.
– Ааа, точно. Ну, развод-то просто получить, – сделав вид, что всего лишь запамятовала, я продолжила выведывать.
– Нет, конечно, можно разойтись с мужем, если он попадал в рабство и его нет. Или стал предателем, не поддержал риага, и его выгнали из туата. И если детей нет больше года, – объяснила Дэрин и украдкой взглянула на меня.
Заострять на этом внимание я не стала, сама уже догадалась, сложив вчерашний разговор с рыжим и сегодняшний с девочками. Значит, причина моего возможного развода с Анрэем – отсутствие детей, и живём мы точно больше года. Но Куинн не желала быть второй или временной женой, поэтому тянула с этим делом. А рыжий свою жену Дару сместить не может, так как за ней стоит сильный туат и наверняка хорошее приданое.
«Хм, а у меня какое приданое? Если я правильно поняла, при разводе оно остаётся моим. В идеале – свалить подальше и жить отдельно, но, к сожалению, здесь без мужчины я точно не справлюсь. А, кстати, где мой муж»?
– Девочки, а где мужчины? Я сегодня ни одного не увидела? – решила не откладывать в долгий ящик интересующий меня вопрос.
– Риаг вместе с Грэди уехал в септ к Лойгису в сопровождении кернов (прим. авт. ирландский лёгкий пехотинец в период Средневековья).
– Ты-то откуда знаешь? – фыркнула Мирна. – Они уехали в септ Мугдорна, время сбора ренты.
– А Анрэй? – я решила прекратить спор, кажется, эти две девчонки соревнуются друг с другом.
– Не знаем, – пожала плечами Дэрин, – его риаг с собой не берёт.
– Спасибо, кажется, пока мы с вами болтали, все травы разобрали.
– А ты завтра придёшь? Нам сказали заняться шерстью, – спросила маленькая Инис.
– Постараюсь, если других дел не будет.
Я и сейчас не знаю, что со мной будет дальше, поэтому загадывать даже на следующий день пока не могу. Но девчушки, получив от меня такой ответ, казались довольными. Они, быстро стряхнув травинки, прилипшие к одежде, рванули в дом. Я тоже отправилась за ними следом, времени прошло достаточно много, и я проголодалась. Заходила в дом уже привычно затаив дыхание, медленными глотками втягивая затхлый вонючий запах, который сегодня разбавился ароматом свежей рыбы. За столом в холле никого не было, и я направилась к главному месту дома – кухню. Там-то я и обнаружила девчонок, которые, как и я утром, расположились в углу помещения и, ловко подхватывая кусочком хлеба, сметали с тарелок тушёное мясо с овощами, запивая, судя по всему, отваром.
– Приятного аппетита, – пожелала я, – а можно и мне тарелочку? Вы скажите, где взять, я сама себе положу.
После моих слов три женщины, суетившиеся на кухне, в очередной раз замерли. «Да что же это такое! Реакция на всё, что бы я ни сказала, нелепая. Кидалась Куинн на них, что ли?!»
– Куинн, там лежит, – прожевав, сообщила Инис, махнув рукой на один из столов.
– Спасибо, – улыбнулась девочке и прошла к столу. Там разобралась, где что лежит, и о радость! нашла ложку. Правда, она была великовата, но за неимением лучшего и такая сойдёт. Предварительно вытерев о свой подол чашку и ложку, наложила немного мяса с овощами, взяла лепёшку и уселась на свободное место рядом с Мирной.
Женщины понаблюдали за моим передвижением, но так и не произнесли ни слова, продолжив свои дела. На полу у их ног стояла большая корзина с потрошёной рыбой. Они её скудно пересыпали солью и укладывали назад.
Быстро поев и прихватив со стола очередную косточку, я покинула кухню. Запах рыбы напрочь лишил меня аппетита, я буквально заставила себя доесть, хотя нежное разварившееся мясо и овощи оказались довольно вкусными.
– Феликс, это тебе, – вручила обед пёсику, уселась на одну из лавок в холле и задумалась над вечным вопросом «Что дальше делать»?
Предполагаю, забот у женщин здесь много, работа трудная и грязная. Только благодаря странному поведению и отношению к моей предшественнице меня ещё не припахали. Я, конечно, не лентяйка, но как-то не особо хочется. Да и жила я в совершенно других условиях, где машинки стирали, а мультиварки варили… Кстати, о стирке, вещи в сундуке грязные, их бы постирать. И где это делают? Очень надеюсь, не на реке.
– Дэрин, подскажи, пожалуйста, а когда день стирки, что-то я забыла? – поинтересовалась, дождавшись появления девочек – они вывались из кухни, весело переговариваясь. Из услышанного я поняла, что те три неразговорчивые особы восхищались причёсками девочек.
– Так и не знала. Я не помню, чтобы ты ходила с нами, а мужу твоему Онора стирала, – с небольшой долей ехидства ответила девочка. Я же про себя чертыхнулась: «Это что получается, Куинн вообще одежду свою не стирала? А кто тогда»?
– Ты обычно женщин просила да броши раздавала, – тут же ответила на мой мысленный вопрос девочка.
– А сейчас хочу сама, – пробурчала я (вот же! все драгоценности разбазарила!). – Проводишь?
– Давай, только быстро, а то мне ещё дома надо маме помочь.
– Я мигом, – воскликнула и рванула в свою комнату за одеждой, следом за мной побежал Феликс. «Ну вот, я уже успела завести себе питомца».
Ворвавшись в комнату, не глядя схватила все вещи и уже через минуту стояла рядом с Дэрин, остальные девчонки, видимо, разбрелись по домам.
– Идём что ли, – пробормотала девочка. – Летом стираем на реке, там всегда оставляем корыто и доску. Ещё под берёзой миска с щёлоком. Можно огонь развести и камни нагреть, потом в корыто бросить.
– Поняла, – ответила моей наставнице, с ужасом понимая, что это просто кошмар.
Я догадывалась, что будет нелегко, но, чтобы настолько… А зимой? Даже в начале моей семейной жизни у меня была старая машинка Ока. В неё я заливала воду, нагревала кипятильником, а после, распределив вещи по цвету, сначала стирала светлые и детские, а уж следом рабочую одежду.
Как вспомню этот кошмар: вода горячая, ползунки, гады, переплелись так, что не разберёшь! Достанешь из машинки, быстро отожмёшь и с наслаждением запихнёшь руки под холодную воду. И так пока всю одежду не выловишь, хоть и была специальная деревянная прищепка (не помню, как её называли), но попробуй вытащить комок одежды ею? Поэтому всё ручками. А потом эту воду надо ещё вёдрами вытаскать. А здесь всё намного хуже. Где моя надёжная «Ока-семь»?
За объяснениями мы добрались до реки, где под берёзкой стоял сколоченный стол и две лавки. Четыре корыта и три доски лежали тут же на столе, под деревом стояла миска, прикрытая крышкой. А в пяти шагах, у самого берега, костровище и голыши размером с два моих кулака.
– Спасибо, Дэрин, дальше я разберусь, – поблагодарила девочку и, дождавшись, когда она исчезнет из виду, тяжело вздохнув, обратилась к сопровождающей меня охране. – Феликс, умеешь костёр разжигать? А зажигалка есть? Ну или на худой конец спички? Нет? Так и знала, значит, будешь ответственным за отжим.
Так, разговаривая с умным пёсиком, я набрала в корыто воды, налила щёлок и утопила первую вещь, понимая, что в холодной воде стирка превратится в бессмысленное и муторное занятие. Присев на одну из лавочек, застыла в ожидании, надеясь, что замоченная в воде рубаха отстирается быстрее. Верится с трудом, но всё же. А пока можно насладиться прекрасным видом.
Длинные ряды зелёных холмов, усеянные рощами и разделённые множеством лугов, на коих паслись большие стада всякого скота, покрывали всё видимое пространство. Справа находился реденький лесок, из которого бежала река, небольшая, вся в окружении деревьев, с неспешным течением. Она была неглубокая, с прозрачной водой, в которой хорошо виднелись плавающие в ней рыбки, водоросли и песок на дне.
Тихое журчание реки, переливы соловьиного пения и безумные трели цикад в невысокой, но очень сочной траве, дарили умиротворение, снимали усталость. Я с наслаждением откинулась на стол и, вытянув ноги, смотрела вдаль.
– Дэрин сказала, что увела тебя к реке, – мягко прозвучавший голос казался глубоким и бархатистым. – Помочь?
– Да, – не стала отнекиваться и строить из себя сильную женщину, – мне нужны горячие камни, в холодной воде, боюсь, не отстираю.
– Понадобятся поленья, – ответил Анрэй и быстрым шагом отправился в сторону леса, откуда через несколько минут вернулся с дровами. Ловким движением разжёг костёр, накидал туда пару камней и застыл. Всё это он проделал молча, практически ни разу не подняв на меня свой взгляд.
– Тебе надо что-нибудь постирать? – спросила, нарушив тишину. На мой вроде бы невинный вопрос Анрэй вскинул голову и не мигая уставился на меня, во взгляде ясно читались удивление и надежда.
– Да, – ответил муж спустя, наверное, пять минут молчания, – я принесу. Ты присмотришь?
– Конечно, – тут же отреагировала я, – что-что, а за костром я смогу приглядеть, Феликс поможет.
– Феликс? – с недоумением переспросил муж, осматривая округу.
– Пёс, – кивнула в сторону развалившейся у реки собаки, – мы с ним подружились.
– Да? Хорошо, – всё так же пребывая в недоумении, Анрэй пошёл в сторону деревни. Я же молила Всевышнего, чтобы он не притащил слишком много вещей для стирки, боюсь, после моих-то трёх тряпочек я сотру руки до дыр.
Через десять быстрых минут Анрэй вернулся, неся в руках всего пару вещей: рубаху и брюки. Видимо, я слишком громко выдохнула от облегчения, так как муж, сдерживая улыбку, еле слышно пробормотал:
– Остальное чистое.
– Хорошо, – ответила ему и задумчиво поводила прутиком по земле.
Я пока терялась и не знала, как вести себя с ним. В голове почему-то сложилась картинка совсем другого средневекового мужа: грубого, хамоватого, который совершенно не интересуется мнением и желанием своей супруги. А тут – вежливое обращение, забота… Странно и непонятно, но приятно. Хотя, возможно, мне такой достался, если посмотреть на остальных мужиков, что вчера сидели за столом, то вот он, образ, который я себе представляла. Тогда непонятно, что с этим не так? Может, дело в том, что он воспитывался в другом туате?
– Куда класть? – спросил Анрэй, держа прихватом горячий камень и прерывая мои мысли.
– Вот сюда, – суетливо воскликнула, – быстрее! Покажи руку, обжёгся?
– Нет, – с улыбкой на лице Анрэй смотрел на меня. И, кажется, ему была приятна моя забота и беспокойство.
«Что же за отношения-то у вас были с женой? Почему ты небольшой заботе так рад?» Эти мысли не покидали меня до окончания стирки, Анрэй ещё несколько раз помог с камнями, уложив их в ещё одно корыто, а потом ушёл.
У реки мы остались вдвоём с Феликсом, и под тихие и непрекращающиеся русские маты в моём исполнении я шоркала одежду о ребристую доску. Потом шла к реке и споласкивала её. Вода оказалась довольно прохладной, так что к концу стирки мои руки посинели и не хотели двигаться. Отжать вещи я путём так и не смогла, поэтому прижала к себе одно из корыт и, пыхтя от натуги, тащила мокрую и тяжёлую одежду в дом, надеясь встретить там Анрэя.
– Куинн, ты где была? – дикий рёв рыжего сразу у двери холла чуть не оглушил меня. – А это что?
– Я стирала на реке, это мокрая одежда, – ровным голосом, после того как сосчитала до десяти, пояснила этому горластому и недогадливому.
– Стирала? – в недоумении воскликнул он. От его крика народ, сидевший за столом, застыл в изумлении.
«Да трындец! Сколько можно-то! Что вас всех удивляет?!» – выругалась про себя, чувствуя, как во мне разгорается бешенство. Я, значит, стою здесь, держу это дурацкое корыто с мокрыми шмотками, которое еле доволокла, а этот гад не только не помогает, он ещё и задерживает меня в дверях!
– Да, стирала, и дай пройти, – буркнула, отпихивая его корытом.
– Давай сюда, – голос мужа обрадовал меня безмерно, – куда отнести?
– Я хотела, – начала было, но, заметив ехидную морду лица рыжего, передумала. – В комнату.
– Хорошо.
– Спасибо, – тут же подхватилась и рванула за Анрэем, старательно не обращая внимания на поражённые лица присутствующих.
– Здесь поставлю, – муж кивнул в сторону сундука.
– Я хотела попросить тебя помочь выжать, но в холле не стала.
– Зря, на улице было бы удобнее, да и развешать тебе нужно там.
– Но теперь не пойду, глупо будет. Выжми, пожалуйста, а чуть позже я вынесу и развешаю. Ты только скажи где.
– У бани стоят жерди, на них верёвка натянута, – ответил муж, отжимая одежду так, что трещали швы. – Как соберёшься – позови.
– Замечательно, и спасибо тебе большое, – поблагодарила мужа, укоряя себя за невнимательность и забывчивость – действительно, проходя мимо бани, я видела сушащуюся одежду.
– Угу, – пробормотала он. – Всё, идём, пора ужинать, а после вместе выйдем и развешаем.
– Хорошо, – обрадованно выдохнула я и отправилась следом. В холле сидевшие за столом мужчины и женщины отошли от изумления и продолжили возлияние. Хотя наше появление всё же не осталось незамеченным, две женщины и несколько мужчин проводили нас задумчивым взглядом.
У стола мы разошлись, Анрэй устроился среди мужской половины, я прошла чуть дальше. В этот раз свободное место оказалось рядом с молодой и довольно симпатичной девушкой с милой улыбкой на лице. Всё бы ничего, но взгляд, полный ненависти, которым она меня одарила, портил её лицо, делая злобным и неприятным. Реагировать на это я не стала, поняла: Куинн была той ещё стервой, мало ли что она этой девушке сделала, но запомнила, что надо быть настороже.
Ужин прошёл так же: шумно, грязно, относительно вкусно, но жирно. Вместо воды или на худой конец травяного отвара, в кружках было разлито то ли пиво, то ли эль. Как по мне, оба этих напитка по вкусу ничем особо не отличались.
– Через семь дней выступаем! Они как раз закончили стрижку, да и телята подросли, – с довольным оскалом объявил риаг. – Три дня на сборы, Грэди, ты со мной.
– Да, мой риаг, – подтвердил рыжий, выпятив грудь. На его самодовольном лице появилось ещё больше напыщенности, если это, конечно, возможно.
«Хм, хоть знать буду, как зовут нахала» – промелькнуло у меня. И тут же схватив кусочек лепёшки, я вдохновенно принялась макать его в бульон, делая вид, что страшно увлечена этим занятием, сама же внимательно слушала риага.
– Анрэй, ты ведёшь кернов, – продолжил распоряжаться местный король.
– Давай обсудим… – начал муж, но был прерван рыжим Грэди.
– Анрэй, здесь нечего обсуждать. Всё было решено ещё вчера.
– Я обращался к риагу, ты ещё не риаг, – на мгновение Анрэй замолчал, буравя Грэди тяжёлым взглядом, после чего вновь посмотрел на нахмурившегося Лорккана. – Я настаиваю.
– Ладно, позже. У меня, – ответил недовольным голосом риаг.
Как оказалась, не только я внимательно слушала их перепалку, мужчины, сидящие за столом, тоже замерли в ожидании. У части из них на лице застыла ухмылка, часть обеспокоенно ёрзала.
После этого странного разговора ужин закончился быстро и практически безмолвно. Женщины, дождавшись, когда мужчины поднимутся из-за стола, шустро принялись за уборку. Ну как, уборку: собрали грязную посуду, остатки ужина, остальное смахнули на пол.
Собаки, расположившиеся рядом, тут же отреагировали: грызясь друг с другом, выхватывали упавшие кости и разбегались по углам. Феликс тоже пытался раздобыть лакомый кусочек, но одна из псин жутким оскалом напугала малыша. Пришлось выручать маленького трусишку: взяв со стола кость, поманив ею за собой Феликса, повела в свою комнату. Там пол был нисколько не чище, чем в общем холле, да и от собаки не думаю, что будет много грязи. Мысленно застонала: «Хотя, пол всё-таки следует вымыть. Или там тоже земля? Что-то я упустила этот момент».
Мои действия привлекли внимание, видимо, всех присутствующих: женщины с чашками в руках замерли, мужчины застыли посредине помещения, и все с недоумением уставились на меня и бегущего следом за мной Феликса.
Ускорив шаг, старательно делая вид, что не замечаю эти изумлённые лица, я устремилась в комнату. Дождавшись, когда Феликс насмелится и войдёт в неё, быстро закрыла дверь и устало опустилась на кровать.
– Ешь, – вручила косточку собаке. – Что же делать? Каждое моё действие удивляет местное население – запереться и не высовываться?
Рассуждая о дальнейшей жизни, передвинулась ближе к сундуку, на котором всё ещё продолжало стоять корыто с мокрыми вещами.
– Анрэя подождать? Или самой отнести, – пробормотала, разглядывая одежду мужа: грубая рубашка из небелёного льна, нити разной толщины – халтура…
– Куинн, ты не ушла? Подожди меня, думаю, мы быстро закончим, – произнёс он с саркастической ухмылкой на лице.
– Хорошо. И удачи, – ответила ему. Я догадывалась, о чём пойдёт речь, и предполагаю, что Анрэю не удастся переубедить своего отца. На моё пожелание муж на секунду замер, вглядываясь в меня, быстро прошептал «Спасибо» и покинул комнату.
Прошло, наверное, всего около десяти минут, дверь распахнулась, и в комнату ввалился Грэди с торжествующий улыбкой на наглой морде.
– Куинн, тебе не придётся самой заявлять о разводе. Анрэй сам всё сделает, – довольно произнёс он. – Малышка, мы скоро будем вместе.
Тьфу-тьфу, не дай Бог! Меня аж передёрнуло от такой перспективы. Не знаю, почему, но этот мужчина вызывает во мне мерзкие ощущения! Несмотря на внутренние настроения, я старалась держать лицо.
– Вот как? И какая причина развода? – поинтересовалась я. Мне пока точно совершенно не хотелось расходиться с Анрэем, я ещё не знаю местные законы. А вдруг меня следом выдадут замуж второй или временной женой? Да хоть первой – неважно! Фиг его знает, какой мужик достанется, а Анрэй меня более-менее устраивает.
– Как? Да просто…– но ответить ему не дали, в комнату вошёл муж. Трындец! Как в плохом анекдоте!
– Что ты здесь забыл? – в голосе Анрэя звенел металл. Он застыл изваянием в дверном проёме и внимательно рассматривал меня и Грэди.
– Так хотел порадовать Куинн, но, видимо, ты сам решил это сделать, – с ехидством ответил рыжий. – Ну, не буду вам мешать.
Грэди обошёл Анрэя и, стараясь не касаться его, прошмыгнул в образовавшуюся щель.
– Идём, развешаешь одежду, – бросил муж, подхватывая корыто с вещами. Воду из него благополучно выхлебал Феликс, который с появлением рыжего застыл у моих ног и скалился.
– Идём, – кивнула и проследовала за мужем. До бани шли молча, Анрэй оторвался от меня на добрых два метра, его шаги были широкими, я же семенила следом, практически переходя на бег. Феликс носился между нами, он периодически оглядывался, словно проверяя, на месте ли я.
Развешивали мокрое бельё всё так же молча – он держал корыто, я брала одежду и закидывала на верёвку. Феликс крутился между ног, пытаясь достать болтающиеся вещи.
– Зачем тебе собака? Да ещё и такая бесполезная? – первым не выдержал муж. Я же молчала из принципа, как-то глупо оправдываться за то, что не делала. Рыжий сам припёрся, вытолкать не успела, да и хотелось выяснить, о чём речь.
– Его зовут Феликс. Значит «счастливчик», – зачем-то ответила именно так.
– Странное имя, я никогда такое не слышал.
– Всё случается в первый раз… Кажется, всё, – повесив последнее платье, я уставилась на мужа.
– Я отнесу корыто в баню, завтра утром верну на место, – говоря, он направился к строению, я, как привязанная, двинулась следом.
– Спасибо за помощь, – поблагодарила мужа и замерла у одной из стен, любуясь высокими деревьями на взгорье, синим океаном, набираясь смелости спросить. – Я хотела поговорить…
– Да, – задумчиво произнёс муж, – нам надо поговорить.
Произнеся это, он подошёл слишком близко ко мне. Находясь рядом с ним, я чувствовала терпкий мужественный запах, от него по моему телу поползли мурашки, словно от холода.
– Анрэй, я… – начала, лихорадочно соображая, как правильно задать вопросы. Мне необходимо столько выяснить, я совершенно ничего не знаю. Спрашивать у женщин, которые либо тебя игнорируют, либо ненавидят – рискованно. С мужчинами вообще страшно говорить. Так что Анрэй показался мне самым адекватным человеком из всех, кого я здесь встретила. Но всё равно, задавая элементарные вопросы, которые прошлая Куинн должна была знать, я подвергаю себя опасности.
Резкий шаг мужа вперёд прижал меня к стене, заключая в ловушку. Он нависал надо мной, опаляя горячим дыханием. Я не могла пошевелиться, не могла отвести от него взгляд, неосознанно облизнув пересохшие губы.
Мгновение, и муж впился горячим грубоватым поцелуем, выглядело так, будто он пытался что-то доказать, обещая… Первые секунды я пребывала в растерянности, но потом предательские мурашки разбежались по моему телу, ноги подкосились. Стараясь совладать с нахлынувшими ощущениями, я упёрлась ладошками в грудь Анрэя, нерешительно пытаясь оттолкнуть его.
Муж это заметил, нехотя оторвался от моих губ и отошёл. Хрипло дыша, он следил за мной из-под полуприкрытых век.
– Куинн, мне предоставили выбор, – произнёс он спустя пару минут и замолк, было заметно, что ему сложно говорить.
– Выбор? – переспросила я, понимая, что молчаливая пауза сильно затянулась.
– Семь дней… Или я веду кернов в очередной набег, или покидаю туат, – произнеся это, он вперился в меня вопросительным взглядом.
– Эээ, – промычала, не догадываясь, в чём сложность. Но видимо моё мычание поняли по-своему.
– Я дам тебе свободу. Покинуть туат – это смерть. А вести тебя за собой я не имею права, – обречённо вздохнув, он развернулся и быстрым шагом пошёл к селению.
– Анрэй! – крикнула через минуту после того, как осознала, что только что сообщил мне мой муж.
Мужчина резко остановился, как вкопанный, словно перед ним вдруг возникла неприступная стена, но не обернулся.
– Анрэй, – чуть тише повторила, – я за тобой. Уйдём вместе…
Словно сомневаясь, медленно повернулся ко мне и замер, разглядывая. Он всё время пытался что-то высмотреть, это пугало и волновало одновременно.
– Я с тобой. Что нужно взять в дорогу? – эти слова привели в чувство мужчину, он молниеносным движением очутился рядом со мной, подхватил на руки, прижал так, что стало трудно дышать, и застыл.
Мы простояли в такой позе, наверное, несколько минут. Я боялась шевельнуться, казалось, что сейчас моему мужу не стоит мешать – ему необходимо время осознать и успокоится.
– Будет тяжело, идти придётся долго, – прошептал муж, – я не должен тебя звать. Через семь дней меня объявят изменником.
– Плевать, – буркнула в ответ.
Если я верно поняла, Анрэй против очередного нападения на соседний туат, так как людей после последнего набега осталось немного. А его папаша и старший братец-лис высмеяли его. А теперь ещё поставили перед выбором, которого нет: так или иначе будет смерть. Что же, мне всё равно не понравилось жить в этом туате, да и без Анрэя непонятно, что со мной будет. Так что валим вместе.
– Нам негде будет жить, придётся строить хижину, – продолжил муж «расхваливать» дальнейшую жизнь с ним.
– Угу, замечательно. Построим так, как нам надо. И вообще, отпускай меня. Я тяжёлая.
– У тебя вес барана, – фыркнул муж, улыбаясь. На его лице сейчас разгладились морщины между бровей, зато появились у глаз, которые светились счастьем.
– Вот спасибо, нашёл с кем сравнить. Пошли хоть умоемся, раз у бани стоим, – проворчала я, хотя в душе была счастлива. Не знаю почему, но осознание, что мы покинем этот дом, построим свой, будем жить подальше от всех этих неприятных мрачных людей, меня воодушевляло и несказанно радовало.
– Пойдём, – в голосе мужа тоже были отчётливо слышны радостные нотки.
Зайти в баню не удалось: у двери на лавке лежал животом вниз тот самый мальчишка, который обещал принести мне воды для умывания. Вся его спина была располосована, кровила, местами порезы были глубиной в палец.
– Лиам! – воскликнула, подбегая к мальчику. – Кто? Кто эта тварь?
– Тише, успокойся. Он раб, – как само по себе разумеющееся сказал Анрэй.
– Он ребёнок! Лиам, потерпи, я сейчас что-нибудь придумаю, – я лихорадочно заметалась вдоль бани. – Анрэй, мне нужна вода, желательно кипячёная, а ещё заживляющая мазь или отвар, чистая ткань на бинты. Господи! Есть же здесь ранозаживляющая мазь?
– Куинн, успокойся! – рыкнул муж. – Я сейчас приведу Кару, она знает, что делать.
– Хорошо, – пробормотала я, – только быстрее.
Я снова подошла к ребёнку, аккуратно, стараясь не задеть рассеченое ухо, погладила по голове. Феликс, усевшись рядом, чуть слышно поскуливал.
Минут через пять вернулся Анрэй, следом за ним, медленно перебирая ногами, шла старушка невысокого роста с седой головой, в её руках был небольшой мешочек.
– Так, что тут у нас? Анрэй, мальчик мой, сними с него рубаху, только осторожно. А ты тащи воду в ковше, будешь промывать, – распорядилась, надеюсь, лекарка.
Спустя час ребёнка отнесли к старухе, раны мальчишке обработали какой-то вонючей мазью, перед этим полив такой же вонючей настойкой.
Я осторожно поила Лиама с чашки отваром, прислушиваясь к разговору Кары и Анрэя.
– Уйдёшь? А ей дашь свободу? – спросила травница (как выяснилось), махнув в мою сторону.
– Уйду. Куинн решила идти со мной, – ответил он, тут же взглянув в мою сторону, и, получив утвердительный кивок от меня, с облегчением вздохнул. Видимо, он до сих пор не может поверить в это.
