Перейти к содержанию

Тени скрытого города. Книга вторая. Башня

Автор:

Категория
Современная русская литература
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006024021
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
13.11.2026

Аннотация

Вторая часть романа — «Башня».Сон находит продолжение наяву. Обыкновенные знакомства становятся странными. Устойчивая реальность пошатнулась ещё сильнее, и в ней появились пугающие трещины. Как Таня справляется с этим? Как выстраивает личную жизнь? Как ищет ответы на беспокоящие вопросы?

Читать «Тени скрытого города. Книга вторая. Башня» — Нина Воронгор онлайн

Страница 2 из 5

– Значит, надо срочно переселяться на Алтай!

Передача кончилась, и Таня переключила канал на местную волну. Странно, конечно, но и здесь речь шла о конце света и пресловутом 2012-ом годе. Только прогнозы немного отличались.

– Они что, сговорились? Настя-а! – позвала Таня, потому что подруга успела удалиться на кухню. – Опять про конец света!

На этот раз в 2012-ом сулили замерзание почти всей планеты, поскольку останавливается тёплое течение Гольфстрим, и ещё будет солнечное затмение и парад планет, какого ещё не видывали.

Таня насмешливо прокомментировала:

– Год назад обещали то же самое! Помню, стояла у окна и смотрела сквозь стёклышко на затмение: ничего особенного, только краешек Солнца закрылся Луной. Если убрать стекло, то и не догадаешься, что затмение. Опять же, пугали парадом планет! Вроде как притяжение, и Земля сместится с орбиты, а это приведёт к извержениям, землетрясениям, наводнениям и прочему. Но ведь ничего не произошло! Земля никуда не сместилась! А ещё на Юпитер падала огромная комета – помнишь? Тоже обещали катастрофические последствия. Как будто люди хотят конца света! Ждут с нетерпением!

Настя стояла, прислонившись плечом к стене, вид у неё был усталый.

– Ты боишься конца света? – спросила Таня.

– Нет.

– И смерти не боишься?

– А чего бояться? Не такая уж счастливая жизнь на земле. Если посмотреть: сплошные тяготы.

Таня нахмурилась.

– Не ожидала, что ты окажешься такой пессимисткой! Да я и не верю тебе! Живёшь ведь, в школу устроилась. Если бы ты действительно думала так, как говоришь, то у тебя и сил не было бы принимать какие-то решения, переезжать в другой город. Ты ведь надеешься на лучшее!

– Нет, не надеюсь, – упрямо не соглашалась Настя. – Всё идёт как идёт. По большому счёту мне всё равно!

Позднее между подругами вновь состоялся разговор о конце света. Настя вынимала из дорожной сумки и освобождала от бумаги две большие и несколько маленьких икон.

– Говоришь, что тебе всё равно, – напомнила Таня, – умрёшь ты или нет, будет конец света или нет. Тем не менее возишь с собой иконы! Значит, ищешь защиту! Значит, не всё равно!

Настя помолчала, сидя на полу перед сумкой и глядя снизу вверх близко посаженными голубыми глазами.

– Ты не обижайся, – молвила она, – но мне кажется, ты не можешь понять чувства верующего человека. Не обижайся: каждый имеет право на свои представления.

Таня всё-таки обиделась. Во-первых, она и не пыталась оспаривать Настину веру, просто хотела разобраться, ведь подруга противоречила сама себе. А во-вторых, неужели трудно объяснить? Зачем с ходу заявлять, что Таня не способна к пониманию? Конечно, без объяснений она так ничего и не поймёт!

Настя попросила повесить икону на тот самый гвоздик над диваном, который предназначался для будущего Таниного рисунка, где она выразит сокровенные чувства. Рисунка пока не было («Потерянную девочку» Таня подарила Максиму Андреевичу), так что препятствовать Насте не стала, тем более подруга поселилась здесь ненадолго – всего на пару месяцев. Да и сюжет для нового рисунка пока не придумывался. Образ потерянной девочки больше не казался привлекательным.

Настя повесила икону Девы Марии со склонённым ликом, опущенным взором и скрещенными на груди руками. На трельяж позади запылённого алтайского камня поставила икону Христа, показывающего раскрытую книгу. Вообще, конечно, ставить что-либо особо было некуда: трельяж и так завален, а шатающийся журнальный столик занимали стопки Таниных папок и тяжёлых книг с глянцевыми репродукциями, а также Настины пирамиды из школьных учебников и пособий для учителя. Был бы стеллаж или хотя бы пара книжных полок!

– Настя, а как дела в твоей домашней общине? – поинтересовалась Таня. – У тебя же собиралось множество людей из церкви. Ты ещё жаловалась, что еду не приносят и распоряжаются как у себя дома.

– Ой, Танюсик, сколько всего я тебе не рассказывала! У меня было трудное лето, многое пришлось пересмотреть: работу в школе, отношения с Сашей…

– Каким Сашей?

– Который собирался на мне жениться, не спрашивая моего мнения на этот счёт!

– Это который хотел построить с тобой идеальную семью в христианских традициях? – вспомнила Таня и развеселилась.

– Да-да, он!

– Вы расстались?

– Расстались, слава богу! Я ведь ему и так и сяк намекала, но он только самого себя слушал. Пришлось, наконец, сказать напрямик! Танюсик, я в буквальном смысле послала его куда подальше!

– Молодец, Насть!

– Тогда только он услышал! Когда в жёсткой, грубой форме. Больше не приходил. Но ты представляешь: у папы был день рождения, и Саша отправил ему сообщение по электронной почте, как раз в праздник! Папа открывает почту, читает, и настроение у него вмиг падает! Знаешь, что Саша написал? «Поздравляю и желаю лучше следить за своей дочерью и уберегать её от греха! Откройте глаза и посмотрите, куда она катится».

– Кошмар! – от изумления и возмущения Таня не находила слов.

– День рождения был испорчен.

Излив негодование в адрес Саши, подруги вернулись к теме религиозных собраний в Настиной квартире.

– Надоели все! – призналась Настя. – Часто мечтала отдохнуть, чтобы никто не приходил. Надоело соблюдать их правила, так называемый Устав. Мне ведь хотелось личного общения, а когда столько народу… Смысл пропал! Митюшка сначала присутствовал на собраниях, но потом отстранился. Я тоже стала отстраняться. Как-то Митя заболел, не вышел даже поздороваться, лежал в своей комнате лицом к стенке. А к нему врывается парень из общины – Коля, который приходил к нам ещё тогда, когда была просто маленькая религиозная группа. Сел, закинул ноги на Митину кровать и болтает, не замечая, что Митя лежит, отвернувшись, и молчит. Мама входит, спрашивает Колю: «Что ты здесь делаешь? Почему не со всеми?» А он: «А надоели мне они! Хочу с Митей поговорить!» В один прекрасный день нас с братом вызвали и потребовали объяснений, почему мы отстраняемся. Я так прямо и заявила: «Не хочу выходить за всех вас замуж! Мне тяжелы ваши регулярные приходы и то, что я вроде обязана присутствовать». Мои слова восприняли как предательство, никто не ожидал. А один парень сказал, что не понимает, когда человек сначала делает одно, а потом прямо противоположное.

Глава 2

Знаки

Тане приснился сон, будто она моет посуду и слышит грохот в комнате: вроде что-то упало. Вбегает: на полу перед диваном валяется икона Девы Марии. Стекло в рамке треснуло, а склонённый лик Девы морщится то ли от злости, то ли от боли. Настя лежит на диване под серой мохнатой шалью, вид у неё больной и усталый. «Что случилось?» – спрашивает Таня в испуге. «Разве не видишь?» – отзывается подруга. Таня решила, что Настя имеет в виду упавшую икону, и принялась горячо убеждать: «Ведь это же нехороший знак для тебя! С тобой может что-то случиться! Почему ты не прислушиваешься к знакам?» «Мне всё равно», – еле-еле шевелит губами подруга. Потом Таня вспомнила, что на Новый год собирается к родителям и вынуждена будет оставить Настю одну. Стала оправдываться: мол, едет ненадолго и 5-ого числа вернётся, тем более оставляет здесь свои вещи.

Далее снилось, будто Таня уже приехала в родной Томск и приближается к родительскому дому. Её мучает давящее предчувствие: дом наверняка изменился за время её отсутствия, что-то в нём не то! Открыла тяжёлую подъездную дверь, стала подниматься. На лестничных площадках молча стоят люди. Они собрались по поводу Таниной квартиры. На электрических щитках висит новогодняя бумажная мишура серовато-голубого цвета, в углу около лифта стоит посох и валяется борода деда Мороза.

На этаже, где Танина квартира, людей нет. Таня открыла дверь и ступила за порог. Никого не встречает. «Кто здесь собирался меня похитить?!» – крикнула Таня в глубину квартиры, не решаясь проходить дальше. Повернула голову налево, туда, где кухня: на полу стоит большой ящик, из которого торчит мамина рука. Таня посмотрела вперёд через коридор и увидела, что из зала торчат мамины ноги в чёрных брюках и носках. Ноги лежат поперёк коридора, остальная часть тела скрыта в комнате. Расчленённая мама! Таня быстро повернулась и принялась судорожно дёргать и тащить на себя дверь, но дверь притягивалась обратно и не открывалась.

Тогда Таня решила проснуться: зажмурившись, потрясла головой, выталкивая себя на поверхность. Вот уже видит комнату, но физическое тело всё ещё тяжёлое, и жуткий сон пока близко. Необходимо проснуться окончательно и перевернуться со спины на бок, чтобы сон больше не возвращался. В темноте крутится серое мутное нечто, похожее на кокон. Таня с трудом подняла левую руку, согнула пальцы в виде когтей и медленно замахала, отгоняя страшное нечто.

Когда полностью проснулась, страх улетучился. Прокрутила сон в голове и поняла, что он не закончен: надо вернуться к Насте. Настроившись увидеть Отоковскую квартиру вместо кошмарного родительского дома, Таня повторно уснула. Если опять увидит кошмар, то зажмурится и вновь убежит в реальность: слава богу, умеет это делать!

Приснилось, будто в Отоке военное положение. Таня бежит, стараясь держаться подальше от горящих домов, но огонь притягивает. Дома рушатся, и вниз падают пылающие обломки. Наконец, Таня выбралась на более-менее безопасное широкое место. В том же направлении, что и она, бегут остальные. Где-то позади – танки, солдаты в фашистских касках и с автоматами. Но, может, они вовсе не позади, а как раз впереди, куда все ломятся! Таня сомневается, правильно ли выбрала направление.

Низко над землёй зависают два военных вертолёта. Непонятно, вражеские они или «свои». Хотя не бомбят. Тот вертолёт, который справа, до отказа заполнен людьми, в кабине пилоты. А тот, который слева, пустой. Таня сначала решила забраться в пустой, но вдруг подумала, что всё-таки он тоже занят – детьми, – просто дети маленькие, и с земли их не видно.

Таня хочет попасть домой, забрать вещи и предупредить Настю о войне: пусть спрячется куда-нибудь! Около Таниного отоковского дома горит деревце, огонь может в любой момент перекинуться на дом. Таня открыла дверь: квартира совсем не такая, как раньше! Почему-то стоят стеллажи с книгами, будто жилое помещение решили переоборудовать в библиотеку. Две незнакомые полные девушки удивлённо косятся на Таню, которая бесцеремонно всё оглядывает и ворошит. «Здесь должна быть Настя! – заявляет Таня громко. – Где она?» Девушки отвечают: «Настя ушла на поклон к школе. Мы не виноваты, она сама». «Но ведь в школе опасно! – кричит Таня. – Там вражеский штаб! Почему вы её не предупредили?»

Стала в отчаянии метаться по квартире: где же все вещи? Надо срочно собрать сумку и бежать спасать Настю! «Где мои вещи?!» – вновь накинулась на девушек. «Их вывезли. Осталось только это», – одна из девушек показывает на стол. На столе лежит сотовый со светящимся голубым экраном, будто только что получено сообщение. Сотовый переполнен эсэмэсками, но все рекламного содержания: выиграй ноутбук или «мерседес», получи миллион и так далее. Нужно немедленно удалять эсэмэски, освобождать память, ведь, вполне вероятно, Настя давно уже послала Тане сообщение, а сотовый не может его принять! Эсэмэски мучительно долго удаляются, пальцы как резиновые, слушаются с трудом, постоянно попадают не на те кнопочки. Да и кнопочки какие-то непонятные, незнакомые, без конца видоизменяются. С одним и тем же сообщением приходится возиться по нескольку раз. И, хотя Таня не уверена, что успела всё удалить, сотовый запыхтел паровозом, сигналя о получении нового СМС. От Насти?

«Жду в башне», – чернеют буквы на экране. Не от Насти. Вероятно, Таню вызывают на допрос. Значит, вражеский штаб не в школе, а в башне, и Насте, слава богу, ничего не угрожает. «И посоветуем тебе поторопиться», – раздалось за спиной. Таня обернулась. Девушки стоят, ухмыляются и кивают головами: «Советуем поторопиться в башню, а то кое с кем кое-что случится». За окном совсем близко горит дерево. Таня показывает и смеётся: «С вами самими может что-то случиться!»

Проснулась. Рядом на диване лежит, укутавшись в ватное одеяло, Настя. Таня достала из-под подушки сотовый: спать ещё три часа. В темноте напротив – входная дверь. Почему-то подумалось, что прямо сейчас можно было бы одеться и отправиться к башне. Представила: вот ворочает ключом в замочной скважине – тихонечко, чтобы не разбудить Настю. Выходит в холодный тёмный подъезд, потом – на заснеженную улицу под одинокий фонарь, вот бредёт вдоль дороги. Ночь, мрак, редкие подозрительные прохожие. В лицо дует колючий ветер. А впереди ещё – длинная пустынная дорога через Нулевой проспект. У Тани боязливо замирает сердце. А ведь она даже сделала едва уловимое движение ногами, вроде собираясь слезть с дивана. Нет, что за глупости! Не пешком же! И не ночью!

Безусловно, надо съездить к башне, например в субботу. И найти женщину – бывшего кардиолога. Конечно, вовсе не факт, что именно она отправила СМС. Но всё равно надо её найти – это хороший предлог для посещения башни, будет, что сказать охраннику: мол, мне надо к Лидии Сергеевне! А как только проникнет в башню, сразу оглядится и постарается что-нибудь для себя выяснить. Тот, кто ждёт, наверняка там! Хотя, может, и не там…

С охранником понятно! А что сказать самой Лидии Сергеевне? Надо придумать приличный повод, ни в коем случае не заявлять в лоб: «Я та самая, которая звонила вам по поводу эсэмэски!» Ага, а теперь явилась к вам лично, чтобы задолбать вас окончательно. Так я точно настрою против себя! Ещё охранника позовёт, чтобы прогнал меня в шею. Надо что-то такое сообразить… приличное… Например: «Вам велено передать письмо!» А потом вроде как выяснится, что ошиблась фамилией, и письмо не для неё… Или передать квитанцию за коммунальные услуги, которую будто бы по ошибке бросили в мой почтовый ящик…

Утром Таня рассказала Насте сон, только о башне умолчала. Хотелось подчеркнуть, что подруга приснилась больная, икона упала, в Отоке война. Только зачем Таня старается описывать всё это? Разве её тайное желание – чтобы подруга передумала оставаться в Отоке и вернулась домой? Странно! Таня не очень понимает саму себя.

Вечером между девушками случился жаркий разговор. По телевизору была передача, в которой наглядно объясняли, что почти все продукты, которые мы покупаем, ненатуральные: в них добавляют химические вещества, чтобы продукты имели презентабельный вид и не портились. Даже курага ненастоящая, потому что, если просто засушить абрикосы, они не будут столь сочными и яркими. Фарш для пельменей делается из низкосортного мяса: когтей, жил и шкуры животных. А сосиски – вообще не мясо: консистенцию им придают пивные отходы, а вкус и цвет достигается с помощью химии.

– Ой, а я не знала! Значит, сосиски вредные? – растерялась Настя.

– Я не верю! – заявила Таня. – Сосиски сосискам рознь! И вообще, надо доверять своим ощущениям: нравится пища или нет. Ощущения – единственно верный источник информации! А то, что говорят, – пропаганда! И те, кто рекламирует сосиски, и те, кто их ругает, просто крикуны, стараются что-то кому-то навязать, а значит, искажают истину.

Настя хотела возразить, но Таня продолжала:

– Нас всё время учат полагаться на внешнее: чьи-то слова, чьи-то доказательства. Будто народ – стадо баранов! Будто человек настолько туп, что не способен отличить тошноту от удовольствия, вкусно ему или нет.

– Танюш, но ведь вкусно чаще всего как раз то, что вредно, – вмешалась Настя. – Я, например, обожаю шоколад, но от него у меня аллергия. И мучное люблю, но знаю, что, если наемся булочек, будут проблемы.

– Настя! – нетерпеливо воскликнула Таня. – Я о том, что надо учиться прислушиваться к самому себе, а не развешивать уши, чтобы кому-то было удобнее лапшу на них складывать! Если ты любишь шоколад, то ешь, сколько хочешь, но при этом отслеживай чувства. Вряд ли, если начнёшь вредить телу, оно будет испытывать удовольствие! Когда я в своё время усиленно объедалась, ничего приятного не испытывала – прекрасно помню! Зачем люди добровольно становятся рабами чьих-то идей? Нам с детства внушают: это полезно, а это вредно. Но действительность текучая и разнообразная, и если что-то полезно для одного, то другому то же самое может навредить. Разве ты не согласна? Ну, с тем, что надо слушать своё тело. Хотя людей, конечно, тоже слушать надо, но поступающую информацию сопоставлять с внутренними ощущениями.

– По этому поводу есть анекдот! – улыбнулась Настя. – Путешественник попал к индейцам. Внутренний голос говорит ему: «Подойди к вождю племени и плюнь ему в лицо!» «Да ты что? Так нельзя!» – удивился путешественник. «Но я же твой внутренний голос!» Ладно, путешественник подошёл и плюнул вождю в лицо. «Ой, что сейчас будет!» – захихикал внутренний голос. А если серьёзно, Танюш, ощущения – тонкая и противоречивая сфера. Как в них разобраться? Какие от тела, какие от души. Тело не имеет разума и чаще всего стремится к сиюминутным наслаждениям. А человеческая душа – потёмки.

Таня внимательно посмотрела на подругу: в чём-то она права! Жители Центрального Отока в самом деле наполовину погружены во тьму. Разве эти люди догадываются, на какие поступки способны, стоит пробудиться их «второй половинке»? Вспомнился острый холодный блеск потусторонних глаз, открывшихся на затылке молодой женщины в автобусе. И почему-то вспомнился притихший ребёнок, как он висел на папиной руке; с серой пушистой шапки свисали заячьи ушки, а личико было серьёзное.

– Человек всё-таки грешен, – продолжала Настя, – и его греховность стремится взять верх, руководить поступками… иногда под видом добродетели. Мне кажется, как раз Библия и помогает разобраться! Там уже прописаны все законы, что такое хорошо и что плохо. И если смятение в душе, то лучшее лекарство – заглянуть в Библию.

– Библию писали люди, – возразила Таня. – К тому же она переведённая, и ещё неизвестно, насколько точно. Например, слово «ненавидеть». В Библии сказано, что нужно возненавидеть отца и мать. Тебе не кажется, что перевод не вполне удачен?

– Для этого нужны священники, которые растолковывают.

– Вот мне, например, внутренний голос говорит, что обязательно надо разгадать тайну СМС! – внезапно призналась Таня.

– А разве ты уже не разгадала? – осторожно напомнила Настя. – Ты рассказывала про женщину. Она отрицает, что писала тебе. Танюсик, по-моему, очевидно, что произошла ошибка! Возможно, номер перепутали. Я, например, однажды получила СМС, – Настя засмеялась, – «Ты настоящий мужик, приезжай к нам снова!» А ещё помню, мне звонили из другого города и спрашивали какого-то «Костяна». Всего в одной цифре ошиблись, когда номер набирали.

– Это понятно!.. Мне вот даже сон приснился…

– Который ты мне рассказывала?

– Да. Но там был ещё один момент. Будто я получила СМС: «Жду в башне». Думаю, действительно нужно туда съездить!

– Куда? – насторожилась Настя. – Что ещё за башня?

– Одна из достопримечательностей Отока, я рассказывала. В башне спит губернаторская жена. И там бывает та самая женщина! Ну, которая отрицает, что отправляла мне СМС. Я видела, как она заходила в башню!

Настин взгляд не переставал выражать недоверие. А между Таниными мыслями вдруг проскользнуло: точно ли единожды замеченное посещение башни означает, что человек посещает башню регулярно? Даже если этот человек «работает на губернатора».

– Ничего не понимаю! – лоб подруги сморщился от напряжения. – Ты за ней следила?

– Да! Столько тебе, оказывается, не рассказывала…

– Но зачем? Зачем слежка? Зачем в башню? Ведь эта женщина уже сказала, что не писала СМС!

– Даже если и так (в чём я сомневаюсь). Всё равно! Я чувствую, что стоит поговорить с ней лично.

– Таня, ты извини, но всё это выглядит… – подруга замялась.

– Как одержимость? – подсказала Таня.

Настя кивнула.

– Честно говоря, я начинаю опасаться за тебя, Танюсик! Как бы с тобой чего не случилось!

– А почему со мной должно что-то случиться?

Таня удивилась, ведь это по поводу Насти у неё совсем недавно были нехорошие предчувствия, а вышло наоборот: Настя боится за неё.

– Нравится тебе лазить по всяким сомнительным местам, подвалам, старым башням. Там может быть опасно!

– Гм! Странные у тебя ассоциации с башней, – усмехнулась Таня. – Это вполне приличное здание рядом с людной улицей. Там Отоковский архив.

– Извини, я сразу не поняла. Расскажи подробнее про слежку! И как ты узнала женщину? Вы вроде ни разу не встречались.

Таня с удовольствием вспомнила и в красках описала случайную встречу в автобусе и своё превращение в неловкого сыщика, преследующего «синий берет».

Наступил новый день, и энтузиазм отправиться в башню поугас. Точнее, идти туда Таня не передумала, но отложила на «потом». Сейчас занимало другое. Во-первых, постоянные знакомства и общение с мужчинами. А во-вторых, хотелось расслабиться!

На работе не было ни минуты, чтобы просто посидеть: у студентов дневного отделения началась сессия, они непрерывно тянулись в двери библиотеки и выстраивались в очереди перед Таниным и Олиным столом. Снова портили настроение грубые реплики вполголоса, цоканье языком и стук ручек о кафедру. Таня бегала, опустив голову и ни на кого не глядя, – в книгохранение, к столу, в книгохранение, к столу.

В суматохе обчистили Олину сумку. Сумка стояла на стуле. Кто-то из студентов зашёл за кафедру, пока Оля бегала за книгами, пошарился и скрылся. А может, и не скрылся, а преспокойно дождался требуемых книг. Лишь в конце рабочего дня Оля обнаружила пропажу: в сумке не оказалось сотового и кошелька с полученной сегодня зарплатой – невероятно грустное совпадение!

Прочувствовав Олино горе, Таня всерьёз задумалась об увольнении. Не потому, что среди студентов – воры, а потому, что директор Ирина Александровна не проявила ни капли сочувствия к Оле, заметила лишь, что не надо оставлять вещи без присмотра, а сумку с деньгами держать в книгохранении. Вот интересно, как возможно одновременно искать литературу по требованиям и следить за всем вокруг: за своими вещами, за библиотечными, за студентами, чтобы периодику из зала не таскали и не заходили, куда не следует? Они ведь и в книгохранение иногда вламываются! Хотя, конечно, оттуда украсть что-либо значительно сложнее – в этом директор права.

Но всё равно Ирина Александровна только требует и никогда не похвалит – даже за разделители для книг, которые Таня так старательно делала, даже за каталог, который она составляет в программе Word по собственной инициативе. И никакого поощрения! Оля и Таня совмещают все возможные библиотечные должности, а получают за это копейки – и те украдены!

Во второй половине месяца привалило ещё работы. Таню подозвали к телефону: звонок из Томска. Деловой голос сообщил, что Таня должна составить отчёты, а отчётные формы она получит по электронной почте. Когда девушка открыла поступившие файлы, то схватилась за голову. Предстояло найти ответы на множество вопросов и заполнить данными несколько таблиц: сколько в вузе студентов, сколько книг закупили, какой процент литературы, полученной за такой-то промежуток времени, издан в России, сколько из них художественных книг и книг по общим и специальным дисциплинам и так далее.

Таня судорожно принялась заполнять таблицы. Достала тетрадь, в которой с самого начала отмечала все поступившие и вычёркивала убывшие книги. Боялась, что отчёты не позволят вовремя уехать к родителям. 17-ого декабря она получила разрешение на выезд в виде зелёной карточки с фотографией. Выехать собиралась числа 27-ого или 28-ого, а тут отчёты! И ещё сессия у студентов – всем приспичило в библиотеку! Директор смотрела косо на Танино намерение ехать, говорила, что лучше дождаться праздников, хотя и не возражала напрямик. Оля вступалась за Таню, обещала во время её отсутствия взять обслуживание студентов-филологов на себя.

Наконец, отчёты были готовы, и с тяжёлыми опасениями Таня показала результат директору.

– Вы знаете, что по нормам на двух студентов должна приходиться одна книга? – тон Ирины Александровны не предвещал ничего хорошего.

– Нет, я не знала, – сникла Таня.

– Мы должны укладываться в норму!

– В каком смысле? – не поняла Таня. – Я написала то количество книг, которое реально поступило.

– Пишите, что поступило больше.

– Придумывать цифры, что ли?

– Пишите, а потом разберёмся, докупим! Вы поймите, Татьяна, в интересах вуза и самой библиотеки, чтобы мы держали уровень. А то нас просто закроют! Скажут: «Что это у вас за библиотека, которая не может обеспечить студентов необходимым учебным материалом?»

– Пускай тогда больше денег выделяют на закупку книг! – парировала Таня.

– Или требуйте со студентов, чтобы бережнее с книгами обращались и возвращали вовремя! А то слишком много списывать приходится, – Ирина Александровна пододвинула к Тане распечатанные отчёты, давая понять, что разговор окончен.

Вновь пришлось садиться за таблицы. Всё-таки выкрутилась, придумала, как избежать прямого вранья: к количеству закупленных книг добавила количество подаренных, как будто их тоже купили. А подаренных (студентами, преподавателями) к концу года набралось 50 штук. Директор одобрила такой вариант отчётов, и Таня отправила их в Томск.

Чем ближе конец месяца, тем чаще сердце сжимало сладкое волнение: скоро-скоро предстоит покинуть Оток и встретиться с родными! Вновь войдёт в комнату, где прожила много лет, где мечтала, плакала тайком у окна и тайком танцевала под музыку с магнитофона. Там стоит Танина кровать, заправленная ярко-синим бархатным покрывалом, сильно потёртым за долгие годы; к покрывалу прилипало большое количество кошачьей шерсти, и Таня каждую неделю собирала её влажной тряпкой. Как там кот Федя? Скучает или забыл уже? Скоро-скоро твоя бывшая хозяйка вновь погладит тебя по короткой пятнистой шёрстке, и ты заурчишь на коленях, расправляя коготки и невольно царапаясь.

Но вместе с предвкушением из глубины души поднималось ещё одно чувство – смутное и липучее, как вата. Таня впервые осознала его, когда… не очень обрадовалась разрешению на выезд. Вернее, обрадовалась, конечно, только не так, как ожидала. Она-то думала, что получить разрешение – всё равно что обрести свободу! Зелёная карточка должна была убедить: Оток – город как город, никто не собирается превращать его жителей в заключённых, и Таня не преступница и может перемещаться по стране куда угодно и жить как хочет. «Вот свалится гора с плеч, когда дадут разрешение!» – надеялась девушка. Но гора не свалилась. Оток словно держит на невидимом поводке, причём поводок короткий, и натяжение станет мучительным, если Таня уволится и уедет навсегда. Оказывается, нет необходимости насильно удерживать Таню в городе! Она сама чувствует обязательства перед Отоком, правда, пока не понимает, какие именно.

А может, все эти чувства просто игра воображения и не существует никакого «невидимого поводка»? Так или иначе, но некая магия между Таней и Отоком явно присутствует. Вот и знакомства с мужчинами стали… странными.

Таня ждала звонка от Сергея. Они ещё не встречались, лишь однажды говорили по телефону. Сегодня Сергей позвонил вновь, но сразу по каким-то причинам прервал разговор, обещая перезвонить через полчаса. Таня в волнении не находила себе места: села на табуретку, поднялась, села на диван, взяла альбом с репродукциями и принялась машинально перелистывать. Сергей успел понравиться, несмотря на то, что женат и работает шофёром. На заработанные деньги купил жильё в деревне и машину. С женой собирается разводиться. Понравился его спокойный голос по телефону.

Грянул звонок!

– Ало, привет! Это Илья. Помнишь меня?

– Помню, конечно, – отозвалась Таня и поджала губы, с напряжением уставившись на часовые стрелки. – Зачем звонишь?

– А почему ты ответила: «Конечно»? – игнорируя вопрос, поинтересовался Илья. – Я такой запоминающийся мужчина?

– Ну да, запоминающийся. Не каждый ведь питается одними фруктами, – Таня вынужденно продолжала беседу, но говорила почти скороговоркой бесцветным голосом. – Почему звонишь? Мы вроде договорились больше не общаться.

– Видимо, я запоминающийся в отрицательном смысле, – констатировал Илья. – Ты не рада моему звонку.

– Илья, просто ты не вовремя, я…

– Извини за критику в тот раз! Я не хотел тебя обидеть, говорил, что думал…

– Да-да, и я с тобой частично согласилась!

– Я теперь не живу в Шагаево. Переселился в Оток, снимаю квартиру на улице Фрунзе.

– А… А что так?

– Депрессия у меня.

– Слушай, давай ты попозже позвонишь, часа через полтора, ладно? Я жду звонок из другого города!

– Я ведь ухожу в бессрочное голодание, – проговорил Илья, и возникла неловкая пауза.

Таня прекрасно поняла намёк: по какой-то причине Илье сейчас плохо, даже собирается покончить с собой и, конечно, хочет, чтобы его пожалели, стали отговаривать, убеждали, какой он хороший и как нужен миру. Таня всё это поняла умом, но как же не хотелось брать на себя роль утешительницы, тем более сейчас, когда должен позвонить Сергей! Неприятно было, что Илья таким некрасивым способом пытается ею манипулировать. Да и, откровенно говоря, Тане было почти безразлично, покончит он с собой или нет. Если есть голова на плечах, то переключит внимание на решение своих проблем, а не на малодушное убегание в смерть. Да, скорее всего, и не пойдёт до конца! Иначе зачем бы звонил? Просто вздумал поиграть на жалости.

– Илья, ты извини, – после долгой паузы сказала Таня. – Я не хочу утешать и отговаривать. Обратись за этим к психологу.

– Всё понял, – сдавленно отозвался Илья. – Ну, прощай!

Таня сразу отправилась на кухню к подруге рассказать о телефонном разговоре. Настя сидела за кухонным столом, склонившись над учебниками и бумагами, составляла тематические планы на предстоящее учебное полугодие. Таня знала, что подруга не торопится с планами и не возражает, если её отвлекают.

– Ты думаешь, я поступила неправильно? – задала Таня волнующий вопрос.

– Тебе видней, – осторожно ответила Настя. – Мне трудно тут судить. Возможно, он действительно нуждается в помощи, а может, как ты и говоришь, просто таким способом манипулирует, чтобы его лишний раз пожалели.

– А ты бы как поступила?

– Я бы всё-таки поговорила, постаралась выяснить. Ты как чувствуешь: твоя совесть спокойна?

– Абсолютно!

– Ну… наверное, ты права, не знаю.

Донёсся звонок.

– Сергей! – обрадовалась Таня, и дыхание замерло: так внезапно и сильно подпрыгнуло сердце.

Разговор был долгий. Уже и Настя стала мелькать в поле зрения: ходила, застилала диван, косилась на подругу. В этот момент Таня решила, что обязательно нужно будет перенести телефон на кухню. А лучше сделать так, чтобы была возможность разговаривать и на кухне, и в комнате, не мешая подруге.

В разговоре с Сергеем девушка впервые дала определение слову «лидер». Ведь её всё время интересовало, лидер ли мужчина, с которым она знакомится. Сергей сказал, что мог бы быть и лидером, если потребуется, но попросил Таню объяснить, что она имеет в виду. И Таня принялась объяснять, одновременно делая открытие для самой себя. Оказывается, она хотела, чтобы мужчина был не просто «сильным» и «уверенным в себе», но обязательно «загадочным» и немного «пугающим», как инопланетянин, чтобы притягивал, будоражил воображение и одновременно казался опасным. Почему-то было стыдно произносить это вслух, будто Таня открывала доступ к интимной зоне своей души. Поэтому девушка отделалась всего несколькими словами, ожидая, правда, что Сергей всё понял и постарается соответствовать образу «страшного принца».

– Ну что ж, буду пугать! – пообещал он.

Вновь позвонил только через две недели. Таня не ожидала звонка, а тем более того, что сегодня вечером предстоит встреча. Поэтому, вернувшись из библиотеки домой, успела как следует наесться. Настя приготовила котлеты с макаронами-рожками, а Таня купила очередные пирожные.

Дело в том, что после памятного разговора о сосисках и «внутреннем голосе» Таня задумалась над собственным питанием и, как ни странно, пришла к выводу, что ей нужно ежедневно есть пирожные, самые разные, чтобы в конце концов перепробовать каждый вид, красующийся под стеклом магазинной витрины. Около дома пирожные не продавались, и после работы Таня преодолевала небольшое расстояние пешком до гастронома, расположенного недалеко от площади Ленина.

Сколько Таня себя помнит, пирожные и торты всегда притягивали её внимание, но до сих пор, пожирая лакомства глазами в театре или магазине, она крайне редко позволяла себе съесть их по-настоящему. Например, во время антракта мама покупала в буфете напитки, а Таня стеснялась попросить заварное или кусок торта: всё-таки дорого, к тому же вроде сыта. Но и в Отоке, живя одна, Таня с сожалением проходила мимо изысканных сладостей: одно пирожное стоит, как мешок простого печенья, так, может, разумнее купить печенье?

И вот задумалась: почему ей всякий раз непременно хочется съесть любое пирожное, оказавшееся в поле зрения? Хочется, даже если к этому моменту успела набить желудок чем-нибудь иным! Разве такая реакция адекватна? И Таня предположила, что на уровне подсознания она считает пирожные запретным плодом, а запретное всегда манит. И если продолжать запрещать, то напряжение только усилится.

Вспомнилась и первоначальная причина: в детстве родители никогда не давали деньги на карманные расходы. Наверное, им и в голову не приходило, что можно давать, а Тане в голову не приходило, что можно попросить. Когда во втором классе её вместе с продлённой группой водили в кино, одноклассники толкались возле буфета и покупали булочки, «корзинки» или заварные, а потом ели за просмотром фильма. А Таня завидовала. Вот с тех пор в голове и закрепилось, что пирожные – запретный плод.

Теперь же девушка решила расслабиться и впредь не отказывать себе в удовольствии. Пусть подсознание перепрограммируется! Пусть придёт убеждение, что Таня в любой момент, если захочет, может купить и съесть какое угодно лакомство!

Вот и наелась! Да так, что живот стал заметно торчать. И в этот момент позвонил Сергей и пригласил встретиться: мол, он стоит сейчас на остановке «Кондитерская фабрика», совсем рядом с Таниным домом. Таня вспыхнула, приложила руку к животу, суетливо завертела головой, глядя то на часы на экране сотового, то на занавешенное окно. Что ж он так не вовремя! Перед свиданиями Таня никогда не ест! Но потом подумала, что в темноте торчащий живот всё равно не видно, тем более под пальто, и согласилась. Стала быстро собираться.

– Возьми телефон! – предостерегла подруга. – И дай на всякий случай номер этого Сергея!

Таня выбежала в темноту улицы и зашагала в сторону парка, возле которого находится кондитерская фабрика. Невысокий паренёк стоял рядом с автомобилем и курил. Поздоровались. У Сергея карие улыбчивые глаза, отражающие мягкий переливчатый свет.

– Может, сядем в машину? Холодно ведь, – предложил он.

– Нет, в машину не сяду! – решительно возразила Таня. – Вдруг увезёшь непонятно куда! Я же тебя толком не знаю.

– Страшно? – усмехнулся Сергей. – Правильно! Ты же любишь бояться.

Тане не понравилось, что он играет напрямик, нетактично напоминая об откровенном разговоре. Они потоптались на остановке, выслушали друг от друга «последние новости», и Сергей вернулся к предложению:

– Будем общаться на морозе? В машине тепло…

– Ладно, – согласилась девушка. – Только никуда не поедем, просто посидим!

– Хорошо-хорошо, посидим! – обрадовался Сергей, открывая дверь машины. – А то я задубел стоять уже. Почему ты садишься сзади?

– Ой! – смущённо улыбнулась девушка, отпуская дверную ручку. – Привыкла! Никогда не сидела спереди.

В салоне уютно, Таня скинула пальто. Кресло глубокое, так что колени торчат кверху. Ах, если бы додумалась красиво одеться! Тогда не была бы сейчас в чёрной длинной юбке и свитере, который нуждается в стирке!

Принялась разглядывать детали машины и спрашивать Сергея об их назначении. Через несколько минут Сергей попытался вновь прогнуть свою линию:

– Давай прокатимся! Не волнуйся: я верну тебя домой в целости и сохранности, довезу до подъезда! Хотя нет, немножко всё-таки волнуйся, мало ли что, – он прищурился и покосился на Таню, улыбаясь уголками губ.

– Прокатиться… – Таня задумалась и не сдержала широкой улыбки. – Ну, давай… Только недалеко!

Поехали. За окнами в темноте едва белел снег, позади сугробов разноцветно горели окна деревянных домов. Прямо под машину, чтобы пересечь улицу, двигался чёрный силуэт женщины, но, сделав пару шагов, она дёрнулась назад. Сергей негромко выругался.

Через пару минут езды вокруг сделалось совершенно темно: справа и слева лишь снег и пустота. Машина уверенно двигалась вперёд, вытянув пред собой, как руку, широкую резкую полосу света. А за чертой света совсем ничего не видно.

– Где мы? – забеспокоилась Таня.

– Уже боишься? – вкрадчиво осведомился Сергей, глядя прямо перед собой и не оборачиваясь на девушку.

– Куда ты меня везёшь?!

Сердце забилось, как кролик в клетке, и одновременно в грудь словно влилось слишком много воздуха, переполнив Таню восторгом и любопытством.

– Сейчас завезу в какой-нибудь тёмный угол, – продолжал игриво запугивать Сергей.

И действительно, повернул и упёрся носом в снежную стену. Жёлто-оранжевая световая «рука» грубо выхватила кусок белизны и крепко сжала прямо перед лобовым стеклом. А больше ничего здесь нет. Разве что падают колючие снежные искорки.

– Видишь, какой я страшный.

– Давай поедем лучше! Где мы? За городом, что ли? Надеюсь, ты не повезёшь меня в свою деревню! Ну, давай уже дальше поедем! – клянчила Таня, трясясь всем телом. – Я ведь реально боюсь!

– Сейчас будет ещё страшнее!

Сергей развернул машину и через некоторое время оказался на прямой длинной дороге со склонёнными вдоль неё шеями фонарных столбов. Таня облегчённо вздохнула и стала ожидать, что вот сейчас возникнут дома и здания, возможно, площадь Ленина и выяснится, что они в центре-два. Но картина за окнами не менялась: дорога стрелой упиралась во мрак, никаких ответвлений ни вправо, ни влево, по бокам сугробы да сугробы. Одновременно с догадкой в сознание вполз холодок, кожу сжали мурашки – это несмотря на тепло в машине, нагнетаемое печкой. Сергей ехал молча и серьёзно: казалось, он сам желал поскорее проскочить мрачную дорогу.

– Нулевой проспект? – уточнила Таня.

– Конечно! – он улыбнулся, показав мелкие с чернотой зубы. – Я предупреждал!

– О чём предупреждал? Мы не договаривались ехать далеко! Скорее поворачивай назад!

– Разве тебе неинтересно, что будет дальше?

– Я боюсь! Меня в буквальном смысле трясёт! – пожаловалась Таня, клацая зубами и сжимая между коленями холодные руки.

Сергей кивал и неопределённо улыбался. Вот уже показалась одинокая сплющенная в ширину сосна. Ехали по улице Красной мимо переулка, где Полинин дом, мимо маленького углового здания с зарешеченными дверью и окнами и с ярко-жёлтой надписью: «Продаю». Повернули и ещё раз повернули.

Внезапно Таня узнала небольшое старинное кирпичное здание. Его примета – резкий ряд наличников над окнами второго этажа. Наличники похожи на солдатские шапки или рыцарские шлемы; сходство со шлемами подчёркивают узкие полуколонны, сжимающие каждое окно с двух сторон. «Дом для заблудившихся воинов», – когда-то, глядя на здание, фантазировала Таня.

Но где же они? Сергей стал выруливать в чёрный переулок, и только теперь Таня всё поняла!

– Куда мы едем? – спросила тихо, ища в темноте очертания башни.

– К башне с привидениями и вампирами! Слышала про башню? Вон она! Там над умершими проводят опыты – это достоверный факт, в газетах писали! После опытов трупы оживают и… набрасываются на людей! – прокричал скрипучим голосом, повернув оскаленную физиономию.

Несмотря на то, что он переигрывал, Таня от страха лишилась дара речи. Распахнула глаза и чувствовала пластилиновую бесконтрольную слабость в коленях. Машина медленно катилась по переулку, похрустывая снегом под колёсами. Чёрная масса башни высилась над сугробами. Наверху в глубине арочного окна слабо горел свет. Полукруглую дверь освещал фонарь, и ещё один приоткрывал тьму у дороги чуть позади башни, где перемигивались огоньки домов.

Сергей остановился и выключил мотор.

– Правда, странно? – негромко сказала Таня, оправившись от ступора, и кивнула вперёд. – Так поздно, а в башне кто-то работает, свет в окне.

– Как ты думаешь, кто там? – также полушёпотом произнёс Сергей.

– Ты тоже не знаешь, – покосилась Таня.

– Я-то знаю! Там мертвецы. Очень страшно?

– Честно говоря, очень! Может, поедем уже назад? Сколько времени? Настя может начать волноваться.

Сергей достал сотовый:

– Ещё нет двенадцати. Ты ведь обещала вернуться до двенадцати? Так что пока для твоей подруги не пришло время беспокоиться!

– Ты намекаешь, что это время придёт? – шутливо поинтересовалась Таня.

– Вполне возможно… Я выйду, покурю, не возражаешь?

– Кури.

Девушка осталась в машине. Вглядываясь во тьму вокруг башни, заметила человека вблизи ограды. Охранник, что ли? Человек как-то странно стоит: одной рукой держится за ограду, а другую выставил в сторону, согнув в локте и опустив вниз предплечье. И вроде предплечьем ещё и помахивает! Подзывает Таню? Тот самый, который послал эсэмэску!

Сергей открыл дверь, уселся.

– Ты видел? Там кто-то стоит! – Таня показала пальцем.

Сергей молча пошарил глазами.

– Стоит, стоит, – улыбнулся он.

– Ты видишь? – засомневалась Таня.

– Возле башни, что ли? Давай ближе подъедем!

– Нет! Не надо! – закричала, заскулила Таня, но машина тронулась.

– Ой… – растерянно улыбнулась девушка. – Это не человек. Оказывается, это дерево! Надо же, так реалистично показалось! Мне даже мерещилась его мимика! Со мной наяву такое никогда не случалось, разве что в полусне. Ещё помню в детстве: в темноте вместо вёдер на стиральной машине мерещились головы чудовищ. Слушай, поехали отсюда! – Таня посмотрела на расплывчатый красный огонёк возле двери башни. – На нас наверняка смотрят видеокамеры, а мы ведём себя очень подозрительно.