Перейти к содержанию

Тени скрытого города. Книга вторая. Башня

Автор:

Категория
Современная русская литература
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006024021
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
13.11.2026

Аннотация

Вторая часть романа — «Башня».Сон находит продолжение наяву. Обыкновенные знакомства становятся странными. Устойчивая реальность пошатнулась ещё сильнее, и в ней появились пугающие трещины. Как Таня справляется с этим? Как выстраивает личную жизнь? Как ищет ответы на беспокоящие вопросы?

Читать «Тени скрытого города. Книга вторая. Башня» — Нина Воронгор онлайн

Страница 3 из 5

Сергей поехал, но не назад, а к огням за башней.

– Ты куда?

– Ты ведь меня не знаешь, я маньяк.

– Хватит пугать, ну пожалуйста! Куда ты едешь?

Машина встала перед сугробом. Сергей отодвинул своё кресло назад и полез целоваться.

– Не на-адо! – прохныкала Таня, выставив перед собой руки.

– Почему?

– Как-то сразу… Вези меня лучше домой, Настя будет волноваться!

– У нас ещё есть время, – он снова полез на неё.

Пришлось целоваться. Если бы знала, разве надела бы этот свитер? Даже дезодорантом не побрызгалась!

Таня улыбалась, отворачивалась и продолжала вежливо отпихивать настырного парня. Сергей сделал ещё пару вялых попыток и отстранился, откинувшись на сиденье. Он выглядел усталым: всё-таки конец рабочего дня, поздно, пора бы спать ложиться.

– Ну, поехали? – придвинул кресло, пристегнулся.

Таня уныло смотрела в окно. Уже не страшно и неинтересно, очарование разрушилось. Зачем было лезть с поцелуями? Тем более в машине, где неудобно, всё мешает, и ещё свитер грязный, и ещё наелась! Да и Сергею не очень-то хотелось, не пылал страстью. Зачем тогда полез? А Таня почему не давала решительный отпор? Поначалу даже поддавалась и кокетливо улыбалась. Ведь тоже не хотела, даже неприятно было!

А прогулка получилась замечательная – до этого самого момента! Пугал Сергей здорово! Жаль, его внешность почти перестала казаться привлекательной, даже глаза не так темны и глубоки, как виделось вначале, – просто карие, похожи на блюдца, – а лицо белое и немного морщинистое, помятое.

Но симпатия не исчезла. Таня спрашивала про жену, маленького ребёнка, интересовалась, почему ищет связь на стороне. Сергей отвечал немногословно: нет, не ругаются (он вообще не любитель криков и скандалов), просто прохладные отношения, как между чужими.

Нулевой проспект проскочили быстро, девушка даже не успела что-либо почувствовать. У подъезда Сергей остановился, Таня застегнула пальто.

– Мне очень понравилась прогулка, – сказала она. – Спасибо! А ты во мне не разочаровался?

– Ты симпатичная!

– Нос большой.

– В самый раз! Целоваться не мешает.

Улыбаясь, Таня вошла в подъезд. А когда легла в постель, задумалась о странностях встречи. Почему Сергею взбрело в голову везти Таню именно к башне? Почему около башни явственно померещился человек, подзывающий к себе? И, хотя он оказался всего лишь деревом, это не значило, что его и правда не было! Что ещё странно: прогулка с Сергеем произошла всего через несколько дней после встречи с другим парнем, который невольно напомнил опять-таки о башне!

Этого парня зовут Павлом. Он звонит каждую неделю в выходной, чтобы пригласить на очередное свидание. Ничем явным не отталкивает. Да и чем отталкивать? Высокий, вполне симпатичный, хотя ресницы слишком черны, густы и слишком загнуты вверх. Спокойный, не курит, не пьёт. Но с ним почему-то скучно.

В первую встречу повёл в музей. Причём взял под руку, и они вышагивали по улице, как чинная пара. Почти ни о чём не разговаривали.

Дверь в маленькое кирпичное здание музея была заперта.

– Написано: сегодня рабочий день, – недоумевал Павел, изучая расписание. – И по времени сейчас не обед.

Постучал, потом позвонил, несколько раз нажав на кнопочку. Собрались уже уходить, как вдруг дверь открылась.

– Что вам? – спросила женщина.

– Мы в музей, посетители.

Женщина кашлянула и посторонилась.

– Входите! Свет сейчас включим. Мы экономим электричество, пока никого нет. Раздевайтесь здесь.

В помещении было сумрачно и холодно – Таня почувствовала это ещё до того, как сняла пальто. За столиком сидели две женщины, пили чай и косились на пришедших. Загорелся свет в первом зале – маленьком, начинающемся слева. В ряд стоят высокие стеклянные витрины. Потом зажглась лампочка где-то впереди, осветив узенький коридорчик. Таня припала к витрине: лежат орудия труда древних людей, на табличках длинные пояснения.

Павел ушёл уже в следующий зал, а Таня изучала только вторую витрину. Решив не отставать, прямиком направилась к Павлу, игнорируя всё, что не успела рассмотреть. Во втором зале были расставлены чучела животных и птиц: кто на зелёной подстилке, кто на засушенной коряге, застыли в разных позах волки, зайцы, лисицы и соколы, как будто смотрели один на другого, охотились, рычали. Но у всех слепые стеклянные глаза и пыльная клочковатая шерсть. Глядя на волка, Таня поразилась его огромным размерам: он был больше любой собаки! И удивилась мелким габаритам лисицы. На картинках её изображают более роскошной, а тут худая тусклая полукрыса, полукошка.

Третий зал был посвящён Великой Отечественной войне и участию в ней города Отока. На стенах под стеклом висели чёрно-белые расплывчатые фотографии солдат и медсестёр, зданий и улиц. На столиках лежали рукописные пожелтевшие письма, помятая каска, гильза, автомат, медали.

Вышли с Павлом на белый свет, прошлись под ручку до остановки и расстались. Через неделю он позвал к себе домой. Его дом на Окраине на Передовой горе. Проехали пару остановок на трамвае. Трамвай вёз медленно, слегка потряхивая, и звякал на остановках. Павел стоял близко – высокий, прямой, аккуратно одетый – и улыбался, когда смотрел на Таню. А Таня почувствовала запах у него изо рта, и ей стало неприятно.

Живёт он в новой пятиэтажке с балконами из красных и серых кирпичей, сложенных в шахматном порядке. По пути заглянули в магазинчик, и Павел купил мелкое немного подгорелое песочное печенье в подложке.

Квартира чистая, прибранная, в зале включен телевизор, на диване сидят Павловы родители. Папа приподнялся, поздоровался. Прошли по коридору в комнату. Сквозь широкое окно проникает много зимнего света. Свет равномерно заполняет пространство, отражаясь в обоях мягкого зеленоватого тона и в новом светло-коричневом ковре. Идеальный порядок. Стол напротив окна, диван сбоку. Тикают тяжёлые настенные часы.

Таня села на диван, а Павел пошёл на кухню готовить чай. Через пять минут осторожно вплыл с подносом, на котором дымились две чашки, поблёскивали ложечки, погружённые в чай, и была раскрыта подложка с печеньем. Поставив поднос на стол, Павел отправился за сахарницей. Принёс наполненную искристо-белыми сахарными кубиками.

Таня внимательно наблюдала за Павлом, как он ходит туда-сюда, и внезапно её мирное, плавно текущее настроение изменилось, даже в комнате потемнело! Хотя что могло случиться здесь, на Окраине, тем более рядом с таким человеком, как Павел? Почудилось? Таня отвела взгляд и вновь покосилась на парня. У него на затылке мутное пятно, похожее на кусок тумана. Если не смотреть прямо, то туман движется и виден острый нос и бугор щеки. Потустороннее лицо. Глаза узкие, как у бурята, то ли закрыты, то ли щурятся. Показалось: в чёрных щёлочках вспыхнул свет! А потом снова вместо лица подвижное серое пятно.

– Чай сильно горячий. Давайте пока посмотрим фотографии! Хотите? – Павел замер перед полкой в ожидании ответа.

– Да-да! Давайте посмотрим.

Он взял в руки большой тяжёлый альбом с картонными листами.

– Слушайте! – Таня фыркнула, будто собралась рассказать анекдот. – А что это ваш затылок на меня косится? Я ему не нравлюсь?

Придерживая альбом одной рукой, Павел слегка отвернулся и кашлянул в ладонь, потом быстро пригладил волосы.

– Вот… фотографии, – помедлив, он присел рядом и открыл первую страницу: в прорези вставлены чёрно-белые снимки.

– Паша, я правда видела! – краснея и улыбаясь, настаивала девушка. – Я вас боюсь!

– Таня, дорогая, что вам во мне не понравилось? Не пойму никак! – он снова погладил затылок и обратил его к девушке. – Ну вот, смотрите!

Тёмные густые волосы лежат ровно, на шее аккуратно сбриты, в них разве что пара крупинок перхоти, но никакого мутного пятна и тем более суженных глаз.

– Всё в порядке с затылком, – проговорила девушка. – Тем более вы житель Окраины.

В этот момент Павел прочистил горло, а Таня продолжила:

– Померещилось! Голова сегодня побаливает, наверное, поэтому.

Павел легонько постучал по фотографии и стал рассказывать о тех, кто на ней изображён. Но Таня перебила. Ей было неловко за себя, и она желала замять ситуацию.

– Вы считайте, что это была шутка! Ну, вроде игры в страшилки.

– Хорошо, я так и буду считать. Это мой брат!

На снимке крупным планом два парня очень похожих между собой, только один старше, шире и у него на голове офицерская фуражка. На другом снимке этот же парень с гитарой. А вот он демонстрирует обложку книги. Таня пригляделась, но вовсе не к книге, а к постеру за спиной Павлова брата! Неужели на постере знакомая башня?!

– Ой, это же башня, в которой архив? – уточнила девушка.

– Не знаю. В какой башне архив?

– Башня в переулке Красного Пожарника, в Центре. Здесь на плакате, кажется, она и есть!

– Брат прислал это фото из другого города. Хотел показать, что ему удалось достать книгу, о которой мечтал. На плакате не может быть Оток! Тем более, смотрите, тут горы. По-моему, это изображение какой-то заграничной достопримечательности или вообще вымысел художника. Ведь это, возможно, картина.

– А что за книга? – Таня и сама поняла уже, что башня незнакомая, хотя волнение не утихало.

– Не помню названия. Что там написано? «Приглашение на казнь». Не читал такую.

– А я читала! В универе проходили, Набоков написал.

Таня удивилась, как фотография в альбоме Павла похожа на знак от Духа! Во-первых, башня. Во-вторых, «приглашение», а в недавнем сне её как раз приглашали, звали в башню. На что намекает зловещее «на казнь»? Хорошо бы поговорить с Полиной…

Вчера, встречаясь на йоге, Тане так и не удалось рассказать сон, а два предыдущих занятия в среду и субботу, когда воспоминания о сне были свежими, Полина пропустила. Дело в том, что второго декабря у её дочери Лены родился ребёнок, мальчик. Лена плохо себя чувствовала, у неё была высокая температура, и Полина часто ездила к ней нянчиться с малышом и помогать по хозяйству. Пообщаться с Полиной почти не удавалось.

Однажды, до рождения внука, когда Таня ещё часто обижалась на Полину за недостаток внимания, та пригласила её прогуляться перед занятием по йоге. Пожалуй, только теперь девушка понимает, что это был подарок дружбы: Полина хотела показать, как много Таня для неё значит. Но в тот момент Таня не оценила! Даже чувствовала лёгкое недовольство: Полина, видите ли, постоянно занята общением с другими, а ей уделяет внимание между делом, по пути на йогу! Даже тот факт, что Полина повела в магазин, купила коробку конфет «Птичье молоко», тут же открыла и предложила угоститься, – даже это девушка не смогла оценить в полной мере! А теперь вспоминает о той ситуации с благодарностью. Тогда, в магазине, она надкусила конфету и обрадовалась:

– Коричневая начинка! Именно такие я люблю!

– Это не удивительно, – произнесла Полина. – Ведь конфеты особенные, куплены специально для тебя.

Теперь, когда Полина помогает дочери Лене, Таня не обижается за редкость общения. Поняла, что Полина никогда не убегала от дружбы, а, возможно, наоборот, это Таня препятствовала дружбе своим недовольством. И ещё девушка вдруг догадалась, что сама её тяга к необыкновенной дружбе не более чем следствие одиночества. Вот найдёт мужчину, и ещё неизвестно, сохранится ли нужда в интенсивном общении с Полиной!

Что касается Павла, то через неделю в воскресенье Таня без энтузиазма ждала его звонка. Если она скажет, что сегодня встретиться не получится, то не обманет, поскольку уже была назначена встреча – более важная. А потом Таня уезжает к родителям. Возможно, спустя такое долгое время Павел больше и не позвонит!

Впрочем, услышав в трубке его достаточно спокойную реакцию на отказ, а также приняв пожелания счастливо встретиться с родителями и приятно провести новогодние выходные, Таня осознала, что Павел позвонит в первое же воскресенье после приезда, и тогда снова придётся выкручиваться, чтобы избежать встречи. Этого не хотелось. Значит, прямо сейчас нужно действовать жёстко!

– Мне кажется, нам больше не надо встречаться, – заявила девушка.

– Почему? – сдержанно осведомился Павел.

– Мы слишком разные.

– Мне так не показалось. Мне с вами нравится. Я думал, взаимно.

– Вы хороший, симпатичный, не пьёте, не курите… аккуратный. Но вы не знаете меня! Вам нравится, чтобы всё было просто, без философствования и самокопания. Разве я не права?

– Да. Зачем копаться в себе? Надо просто жить.

– Но на самом деле я очень люблю рефлексировать! Много думаю о смысле жизни, об устройстве мироздания, например что касается загробного мира, энергий, иных измерений.

– Зачем усложнять жизнь? Я не понимаю.

– Вот я и говорю, что мы разные! Когда я с вами, то сдерживаю свой язык, а мне хочется что-нибудь обсудить. Например, свой внутренний мир, сны, чувства. Или, наоборот, ваш внутренний мир, хочется расспрашивать вас о причинах и следствиях разных ваших мыслей и поступков. Я каждый день пишу дневник. И стремлюсь к тому, чтобы люди, с которыми я общаюсь, были такими же, как я.

Таня, безусловно, преувеличивала, но делала это нарочно.

– Почему нельзя просто быть тем, кто ты есть? Зачем придумывать лишнее?

– Для вас лишнее, а для меня в этом весь интерес.

– В таком случае, мы действительно разные.

– Главное – найти родственную душу. Ну… пока?

– Пока!

Таня положила трубку и вздохнула со смешанным чувством облегчения и сожаления.

Последняя встреча с Павлом и прогулка с Сергеем на машине укрепили Таню в решении посетить башню. Если она хочет разгадать тайну, то это произойдёт, скорее всего, в башне! Заодно есть хорошая возможность проследить, как сбывается сон: вещие сны случаются так редко!

После возвращения в Оток башня – первый пункт в списке запланированных дел. А до поездки не остаётся свободного времени. Да и не хочется ставить поездку под угрозу: вдруг отберут разрешение, стоит Тане даже просто обратиться к охраннику башни? Глупые, конечно, опасения, но всё же…

Глава 3

Богатыми не рождаются

Итак, Полина дала Тане два задания: знакомиться с мужчинами и написать статью о бедных и богатых. И если знакомства продвигаются бодро и доставляют удовольствие, то со статьёй Таня испытывает трудности. С одной стороны, кажется очевидной разница между психологией богатого и бедного: богатые уверенны, решительны, а бедные сами себе строят ограничения. Но с другой стороны, что писать в статье? Банальные рассуждения? Прописные истины?

Даже опрашивая людей, разве возможно во всё это как следует вникнуть? Вот если бы Таня сама, собственными усилиями из бедности вышла к богатству, тогда, конечно, смогла бы написать интересную статью, – основанную на личном опыте! А в данной ситуации… Кому и зачем это нужно? По Таниному мнению, Полина высосала задание из пальца! А придётся выполнять, раз уж взяла на себя роль «ученицы».

Сбор материала для статьи проходит вяло: до середины декабря было лишь одно интервью – с безработным. А потом Таня познакомилась с Данилой, и информационная копилка пополнилась.

Данила, как оказалось, живёт на соседней улице. Договорились встретиться вечером возле парка с Лениным. Парк – полузаброшенное место, достопримечательность Запсишного района. В его центре на постаменте – облепленный снегом белый памятник в традиционной для изображений Ленина позе: вытянутая рука широкой ладонью указывает в «светлое будущее». В сугробах протоптана узкая витиеватая тропинка, торчат голые ветки кустов и заснеженные колючие ёлки. Скамеек нет: возможно, завалены снегом, хотя Таня не помнит, чтобы и осенью, проходя тут однажды, заметила хоть одну.

Данила – полноватый мужчина с полуоткрытым ртом. Он пыхтит во время разговора и при ходьбе. Походка неуклюжая: пока вёл по тропинке через парк, угодил в сугроб и смешно выбирался, болтая валенками. Потом снова чуть не упал, повиснув ногой в воздухе, – Таня вовремя схватила за руку. «Ой-ой, какой я неловкий!» – сокрушался Данила.

За парком – кондитерская фабрика «Мишуткин двор». Краснокирпичный магазинчик, куда повёл новый знакомый, тоже называется «Мишуткин двор». Таня сразу принялась изучать цены, думала: «Раз сюда непосредственно поступает продукция фабрики, то шоколад и конфеты должны стоить дёшево». Не тут-то было! Цены высокие, как и везде. Зато продаются пирожные, правда, выбор маленький: «Лимонное», которое Таня уже пробовала, «картошка» и песочные, завёрнутые в пищевую плёнку. Данила купил песочные.

Отправились к нему домой. Живёт он в пятиэтажке на пятом этаже. В квартире шумно. Выглянула мама с намыленными руками и полная сестра, потом выскочили два мальчика и пронеслись мимо. Перед порогом длинный узкий коридор, заваленный пёстрыми тряпками, распределёнными по кучам; тарахтит стиральная машина. Переступая через тряпки, Данила и Таня прошли в дальний конец коридора и оказались в маленькой комнатке. Данила прикрыл дверь, стало тихо.

Бардак в комнате, наверное, следовало охарактеризовать как «творческий беспорядок», потому что это соответствует роли «непризнанного гения», которую выбрал для себя Данила. По телефону Таня узнала, что он, хоть и работает машинистом на заводе, на самом деле душой весь в шахматах, ездит на шахматные соревнования (правда, в последнее время только проигрывает) и мечтает полностью посвятить себя хобби. Но досадная реальность такова, что завод отнимает большую часть времени и сил.

Таня присела на стул перед письменным столом, Данила поспешил сдвинуть в сторону тетради и несколько старых рваных книг, заслонив прилепленную к обоям картинку улыбающейся девушки в бикини. На освободившееся пространство положил пирожные.

У Таниных ног стоит горшок с засохшим растением. Палас усыпан мусором. Дверь в комнату занавешивают свитер и штаны. Кровать изголовьем упирается в стену, где дверь, а другим концом – в высокий старый шкаф. Над кроватью висит тонкий яркий ковёр с тиграми, поверх ковра икона. Кроватное покрывало добавляет пестроты крупными коричнево-жёлтыми цветами. Боковая стенка шкафа тоже занята иконой: лик Христа спокойно взирает с календаря за позапрошлый год и чуть-чуть улыбается.

– Да-а, у тебя и иконы висят, и девушки фривольные, – усмехнулась Таня.

– Где? Ой! – смутился Данила. – Я понимаю, что грех, но ничего поделать с собой не могу! Думаю о девушках постоянно! Но ты такая чистая, такая невинная… – он протянул ладони, словно издалека с трепетом прикасаясь.

– Почему ты решил, что я чистая? Разве ты меня знаешь?

– Ты так выглядишь. Знаешь, ты чудесная девушка! Ангел! Можно я тебя приобниму? Слегка, за плечи.

– Зачем? Ну, можно.

Подошёл и, пыхтя, обнял.

– А поцеловать в щёчку можно?

– Не надо меня целовать!

– Не буду, не буду! Извини! – отстранился. – Я так грешен! Корю, корю себя. Бог меня накажет!

– С чего ты взял, что грешен? Разве плохо мечтать о женщине?

– Плохо, это очень плохо!

– Данила, но ведь это же естественно! Тебя таким, между прочим, создал Бог!

– Плотские побуждения надо обуздывать, только у меня никак не получается. Но ты простишь меня? Простишь, что я тебя… к тебе немного приставал?

Таня прыснула.

– Я тебя и не осуждала!

– Вот и хорошо, спасибо! Ты такая… – снова протянул дрожащие пухлые ладони, проведя ими по воздуху вниз. – Милая, скромная девушка! Подожди (засуетился), я принесу чай!

Ушёл, прикрыв дверь. Вернулся с подносом и, когда выставлял полные горячие чашки и сахарницу, рассыпал по столу сахар.

– Ой-ой! Что ж я такой неловкий!

Данила тыкался боком то туда, то сюда.

– Сейчас всё уберу!

И убежал за тряпкой.

Потом пили чай. Таня развернула пирожное; как ни старалась кусать аккуратно, низко наклоняясь над столом, крошки всё равно сыпались, пирожное ведь песочное!

– Я вот решила поработать журналисткой, – после чаепития сказала Таня, вспомнив, что на этой неделе собиралась, наконец, написать статью и отдать на проверку Полине. – Пишу на тему «Бедность и богатство». Ты согласен поделиться своими мыслями? И чтобы я отразила твоё мнение в статье с указанием твоей профессии, возраста, имени (без фамилии). Имя могу изменить, если хочешь!

– А какое мнение тебя интересует? – без энтузиазма отозвался Данила.

– Вот ты любишь шахматы. А работаешь на заводе. Почему бы тебе не посвятить себя полностью шахматам? Не отвлекался бы на завод и, глядишь, перестал бы проигрывать! Ведь за победы хорошо платят?

– Я не могу продвинуться в шахматах, потому что здоровье плохое. А ещё нет в Отоке хороших учителей, некому было меня научить в своё время. Да и сил не хватает, чтобы совершенствовать игру, поскольку вынужден работать на заводе.

– А ты не работай! Уволься! – настаивала Таня, расширив сверкающие глаза.

– Завод – это деньги и стабильность! Я не могу уволиться, – нахмурился Данила. – Если бы я бросил шахматы, то на заводе зарабатывал бы больше. А так: уезжаю на соревнования, беру отпуск без содержания. А с другой стороны, если бы я разогнался в шахматах, то отпала бы необходимость работать на заводе: на соревнованиях бы зарабатывал.

– Вот видишь! Порочный круг получается. Тебе надо выбрать одно из двух, и, моё мнение, надо выбирать то, что ближе к сердцу! Мне кажется, невозможно достичь успеха и денежного благополучия на нелюбимой работе.

– Богатство не самое главное в жизни, – Данила отвернулся, выдохнув через нос. – Неинтересная тема для разговора, и так всё понятно.

– А что понятно?

– Ну что… Карма, судьба. Дети не могут достичь большего, чем их родители. Давай лучше о другом поговорим!

– Давай… Только сначала мне бы по-быстрому записать твои мысли, пока не забыла! Не дашь ручку с листочком?

– Записывай, я не против, – Данила продолжал сидеть.

– А дай мне ручку и листочек!

– А, извини! – он поднялся и стал рыться на письменном столе. – Надеюсь, ты согласна, что есть более важные вещи в жизни.

– Конечно, есть! Хотя я не очень хорошо различаю, что важнее. Всё важно! Когда у человека болит сердце, для него мир перестаёт существовать, а самым главным становится, чтобы сердце исцелилось. Он, наверное, думает, что в этом и заключается его счастье, а всё остальное – мелочи. А когда не болит, забывает, другие приоритеты появляются… Не знаю, может, неудачный пример.

– Зачем ты об этом думаешь? – Данила протянул помятый листок в клеточку и простой карандаш. – У тебя больное сердце?

– Нет.

Пока Таня писала, Данила ходил по комнате, а потом сел близко, и девушка услышала его шумное дыхание.

– Можно я вот так дотронусь? – попросил, положив ладонь на стол и коснувшись Таниной руки.

Вообще-то его близость мешала сосредоточиться, не говоря уже о том, что крайне неудобно писать, когда тебя чуть ли не тянут за локоть (лёгкие прикосновения быстро сменились более настойчивыми). Через пару минут Таня не выдержала и выразила недовольство. Данила отстранился.

Когда девушка закончила и свернула листок, Данила вновь сел вплотную.

– Ты очень привлекательная! Красавица!

Сладко улыбаясь, он взял Танины ладони в свои.

– Ой, извини!

Засопел, немного отодвинулся, расшатывая скрипучий стул, и опять приблизился.

– Ты такая скромная! Не умею я правильно вести себя со скромными девушками, пристаю!

Отошёл к окну. «Не такая уж я скромная, – хотела сказать Таня. – Можешь приставать дальше». Но промолчала: зачем портить мнение о себе? Спросила:

– У тебя когда-нибудь была постоянная девушка?

– Нет. Я никому не нравлюсь, – он жалко улыбнулся и развёл пухлыми руками. – У меня со здоровьем не всё в порядке. Как-то не везёт мне с девушками.

– Обязательно повезёт! – обнадёжила Таня. – Почему не нравишься? Мне кажется, ты вполне привлекательный.

– Полный…

– Ну и что? Не жирный ведь! Некоторым нравятся крупные мужчины. Грудь у тебя широкая, руки мускулистые. Вполне привлекательный!

– Ты правда так считаешь? – он расплылся в улыбке, тая, как земляничный торт на солнце, и, подойдя вплотную, присел на край стола. – А я тебе нравлюсь?

– Ну… н-нравишься, – Таня отодвинулась. – Только я ведь ищу мужа! А как муж ты мне всё-таки не подходишь. Тебе нужна женщина, которая будет ухаживать за тобой, как за ребёнком, которая возьмёт все домашние хлопоты на себя. А я ведь не такая! Не люблю готовить, заниматься хозяйством. Я человек творческий, хочу рисовать! Понимаешь? Краски, холсты… Как ты – в шахматы, мечтаю полностью погрузиться в рисование, чтобы ничто не отвлекало!

Таня вновь выставляла себя в преувеличенно невыгодном свете, подчёркивая собственную эксцентричность. Лишь бы не ранить мужское самолюбие!

– Главное, не падай духом и не думай, будто плохой и никому не нравишься! Ищи свою женщину и обязательно найдёшь!

– А разве мы не могли бы просто встречаться?

– Зачем?

Данила смутился, а потом внезапно протянул руки.

– Ты такая чудесная девушка! Можно я покружу тебя?

Не успела Таня возразить, как он ухватил её с двух сторон.

– Данила, не надо! Я ведь тяжёлая!

– Немножко! Ну пожалуйста! – сопел в самое ухо.

И поднял над полом, слегка согнувшись в коленях. Таня напряглась от неудобства, вцепилась в его шею, боясь выскользнуть из мягких Даниловых рук. Он мелко зашагал вокруг своей оси.

– Всё! Хватит, хватит!

Наконец, позволил ей сползти на пол.

– Я ведь не из лёгких!

– А мне показалось, лёгенькая. Посмотри, какая ты худенькая! Прямо балерина!

– Ну и сравнил! Какая из меня балерина? Я ведь не спортивная! И не такая уж худая!

Таня вдруг поймала себя на мысли, что говорит о себе слишком много отрицательного.

Пора домой. Таня убедила Данилу, что провожать не обязательно. Когда надевала пальто, выбежал маленький мальчик и стал смотреть. А потом закричал Даниле, чтобы тот что-то ему то ли дал, то ли показал.

На следующий день после работы Таня села за написание статьи, а в субботу на йоге отдала рукопись Полине. В воскресенье Полина позвонила на сотовый – в тот самый момент, когда Таня в маршрутке возвращалась домой после встречи с Павлом. Полина предложила встретиться сегодня вечером. Убирая сотовый обратно в сумку, Таня не могла удержать счастливой улыбки: наконец-то они нормально пообщаются! Тем более Тане было что рассказать: о сне и сегодняшнем «знаке» в виде фото в Павловом альбоме. Правда, радость омрачалась непрошеным волнением: что Полина скажет о статье? Таня подозревала: ничего хорошего! Особенно если вспомнить, с какой неохотой статья писалась и как при этом приходилось бороться со сном.

Словно отвечая Таниным подозрениям, Полина как-то сдержанно поприветствовала, сразу прошла в зал и села на табуретку перед диваном. Дома, кроме неё, никого нет. На краю дивана лежит полупрозрачная синяя папка-уголок с вложенными в неё рукописными листами – статьёй. Полина сидит в отдалении, перекинув ногу на ногу. Создаётся впечатление, будто она брезгует снова прикасаться к статье. Хотя, скорее всего, Таня накручивает от волнения.

Девушка села на диван и заговорила о Павле, поделилась подробностями встречи, потом рассказала сон. Полина молча кивала, а у Тани, чем дальше рассказывала, тем слабее было желание продолжать. С возрастающим страхом она начала догадываться, что обращённое к ней лицо Полины – это лицо тени.

– Значит, я всё-таки права? Мне действительно стоит пойти в башню, чтобы разгадать тайну СМС? Как вы думаете?

– Судя по всему, тебе так и нужно поступить, – коротко согласилась Полина.

– Но вы на самом деле так не считаете?

– Я не знаю, куда ведёт тебя твой ангел-хранитель.

– Ангел-хранитель? Разве он существует?

– У каждого человека есть ангел-хранитель. Об этом написано у Лазарева, – она поднялась с табуретки и достала из шкафа тонкую зелёную книжку. – И о многом другом интересном написано! Сейчас зачитаю… – стала листать.

– Раньше вы говорили, что ведёт Дух, – заметила Таня, равнодушно наблюдая за попытками Полины отыскать что-то в книге.

Полина медленно кивнула и сказала:

– Тяжело всё время следовать туда, куда толкает Дух. Нужно каждый миг быть готовой всё бросить и идти в неведомом направлении, но идти уверенно, будто знаешь, что тебя ждёт. Я пока не готова. Понимаешь, – она на миг закрыла глаза, – Дух как ветер, и, если ты недостаточно силён, он будет швырять и рвать тебя, словно бабочку.

Таня расслабилась: пусть Полина и дальше говорит о бабочках и ангелах-хранителях, веру в которых, если честно, Таня считает детской и наивной. Теперь Полина похожа на саму себя!

– Не могу найти… Там так хорошо написано, как раз про тебя!.. Ладно, потом найдётся! Хочешь, дам почитать? Только через неделю надо вернуть! Я обещала эту книгу одному мальчику.

– Нет, в другой раз почитаю! – отказалась Таня. – В последнее время сильно занята. К тому же знакомства… – улыбнулась.

– А почему ты не спрашиваешь про статью? – Полина кивнула на синюю папку-уголок с рукописью.

– Ну и как вам статья? – Таня изменилась в лице и сглотнула.

Полина помолчала, скосив глаза в сторону.

– Пока ты не пришла, я думала, как бы помягче сказать.

Она спокойно взглянула на девушку своими ненакрашенными синевато-серыми глазами. От этих глаз шла какая-то стальная прохлада – жутко смотреть! Вот оно – лицо тени! А вовсе не то, с которым Полина встретила и тем более с которым листала Лазарева. Теперь это было совершенно очевидно!

– Статья не то чтобы плохая, – отпечатывался Полинин голос, – она вообще никакая! Пустой набор слов. Я вижу «рыбу», я не вижу «вихрь»! Ты ли это? Разве ты никогда не писала писем или школьных сочинений? Тебя не учили излагать мысли в словах? Честно говоря, прочитав это (кивок на листы), я была удивлена и разочарована!

– Вообще-то я не журналист и не писатель! – раздражённо проговорила Таня, когда, наконец, удалось проглотить ком в горле. – Мне ближе излагать мысли в рисунках!

– Между нами, у тебя и это плохо получается.

– П-почему вы на меня наезжаете?! – возмутилась девушка.

– А почему ты безответственно относишься к выполнению заданий?..

– Вовсе не безответственно!

– …Моя помощь в таком случае совершенно бесполезна, и я, наверное, зря трачу на тебя время, а своим временем я дорожу!

Таня растерялась: почему-то было трудно поверить, что Полина всерьёз её отчитывает. Наверное, это какая-то психологическая игра, она ведь психолог!