Лицо
Джазовая фантазия
Владимир Майоров
Татьяна Макеева Иллюстратор
Алексей Леснянский Корректор
© Владимир Майоров, 2023
© Татьяна Макеева, иллюстрации, 2023
ISBN 978-5-0060-2483-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть первая.
Мерцание зрения
Лицо казалось подозрительным. Возможно, потому, что ни ног, ни даже шеи рядом не наблюдалось. Конечно, не улыбка Чеширского кота, но все же несколько странно.
– Куда прешь? – просипело оно.
– Надо… Очень… – ответил я, старательно выдыхая, чтобы упаковаться в вагон. Двери плотоядно зашипели, хлопнули, и хищный зев тоннеля приноравливался, как бы посноровистее проглотить состав.
– Следующая… Вась, а куда мы едем?
– А хрен его знает… Ты у пассажиров спроси….
– Граждане! Товарищи! Господа! Россияне! В каждом вагоне есть кнопка связи с машинистами, то есть с нами. Вы там посоветуйтесь, проголосуйте, решите – куда нам ехать. Угадавших ожидает Большой приз. Конец связи.
«Какой еще Большой приз?» – насторожился я.
– Молодой человек, вы мне всю ногу отдавили, и, вообще, так с девушками не обращаются…
Я повернулся и обнаружил, что подозрительное лицо не было плодом моей сдавленной соседями фантазии. плавно покачивалось, вероятно, удерживаемое рукой, уцепившейся за верхний поручень. Правда, руки видно не было. Оно
– А где девушка? – поинтересовался я, пытаясь поддержать разговор. Когда же это я ухитрился заснуть? Или еще не просыпался?
– Девушка – это я… – скромно прошептало лицо, опуская обалденные ресницы. Как только они ухитрились втиснуться в эту душегубку!
– А где же… э-э-э… остальное!
– В надежном месте. Так удобнее… и сохраннее.
– А как же… – я запнулся, поскольку ни одного вопроса, который не обидел бы незнакомку, точнее, ее личико, в голову не проникало. Хотел было спросить, каким таким образом мне посчастливилось отдавить ей ногу, но брякнул совсем другое – будто кто за язык потянул:
– Как же вы продукты покупаете?
– Помогают. Сегодня поможете. Вы же не откажете ? вымне
В «Ашане» лицо пристроилось за моим затылком и по-кошачьи намурлыкивало:
– Сметанку пятнадцать процентов… нет, нет… «Домик в деревне». Творожок… дату посмотрите, пожалуйста. Помидорчики… вон ту упаковочку… нет, правее и выше.
…Двери зашипели и хлопнули. Я прислонился спиной к теплому стеклу.
Бред какой-то. Как я оказался в вагоне? Перрон… Грохот, вырвавшийся из тоннеля… Мгновенная потеря сознания? Как же я не упал? Так и под поезд угодить недолго…
Капля пота сорвалась с кончика носа на предусмотрительно высунутый язык. Доля секунды – и она могла бы попортить мои белые брюки.
Отпуск надо взять. Наплевать на все и взять. Укатить на все оставшееся лето. На все три накопившиеся месяца. Не отпустят ведь… Тяжелый момент для компании. Так он сколько лет тяжелый. Если с инфарктом слягу, ей что, легче станет? Нет, пару недель должны дать…
Рывком раздвинулись двери, и меня, будто пробку забродившего шампанского, вышвырнуло на платформу. Нога зацепилась за что-то, и я ощутил легкость свободного полета…
– Молодой человек! Прекратите! Это же неприлично, в конце концов!
Я сжимал в объятиях нечто воздушное, упругое и бесформенное, в котором угадывались будоражащие формы.
– В принципе, я не против, но не здесь же!..
Я поднял глаза и обнаружил в воздухе все то же личико. Я летел из вагона, ударился, сотрясение всех мозгов… Сознание изо всех сил цеплялось за зыбкую действительность… То же?..
– Отпустите же, – жалобно прошелестело или – Иначе я проявлюсь. Оно ( Она?).
Под лицом материализовалось нечто теплое и обалденно соблазнительное. Ударил аромат духов, будто плотину прорвало. Я отпрянул, кто-то поддержал меня сзади, ухватился за поручень.
Запах исчез разом, будто и не было.
– Спасибо… – то ли прошелестело, то ли показалось.
– Молодой человек! Что с вами? Дежурную! Милицию! Скорую!
Болели коленка, локоть и голова. А еще она кружилась, вернее, катилась кругом. Никак не получалось осознать себя в едином пространстве-времени. Где я? В вагоне, на платформе или на эскалаторе? Из вагона я вылетел и растянулся на платформе… А как же эскалатор с эфирным существом? Он был или ? И кто бродил по «Ашану»? до после
Существовало рациональное объяснение, но оно мне не нравилось. От удара о платформу сотрясся мой мозг – не зря башка болит —и все «», «» и «» перепутались. А жаль… допослевместо
– Не надо скорой, – дребезжание голосовых связок больно толкалось внутри абсолютно пустой головы, – и милиция ни к чему…
Я поднялся на ноги, шагнул, перрон накренился, и я уцепился за что-то большое и, наверное, очень надежное.
– Дежурную можно, – просипел кто-то, наверное, я.
Эскалатор резко остановился, и, чтобы не упасть, я уцепился за стоящего впереди и снова узнал обернувшееся лицо.
– Я же просила! – воскликнула незнакомка.
– Так вы ? – глупо поинтересовался я. есть
– Есть, только не совсем.
– Как это «не совсем»?
Я отступил на ступеньку вниз, чтобы лучше видеть. Фигурка у новой знакомой была достойна поэтического осмысления, только была она размытая и колыхалась, будто нас разделяли струи раскаленного воздуха. Наверное, из-за серьезного головотрясения.
– Так вы меня видите? – она почему-то испугалась. А зря…
– Отчасти, – я изобразил рукой неопределенный жест.
– А чего не хватает? Рук? Ног?
– Что вы, что вы! Все на месте в соответствии с проектным заданием. Даже лучше. Только вы как-то мерцаете… Будто за толстым стеклом. Господи! Что я несу… Вы меня не слушайте. Я тут где-то как-то стукнулся головой. И повредил… наверное… А у вас все тип-топ…
– Это плохо, – почему-то расстроилась девушка. – Угораздило вас именно в эту щель сунуться. Куда же мне вас девать теперь?
– Сударыня, не надо меня девать, я сам уйду. Если надо.
– Нет уж, сударь! Теперь вы от меня ни на шаг. Дайте я вас за руку возьму на всякий случай. А то ведь совсем пропадете.
Рука у нее была теплая и шелковистая. Хорошая рука.
Мыспускались и поднимались, заходили в вагоны и выскакивали из них, стояли на зеленый и перебегали на красный, пробирались захламленными дворами, порой думал, что плутаем по кругу, хотя ни в одном из мест дважды не были. Даже показалось, что я в абсолютно незнакомом городе, хотя исходил его поперек и исколесил на велосипеде вдоль. Через дырку в заборе проникли на какой-то стадион. Прячась за кустами жасмина, добрались до бассейна. Новая незнакомая поволокла меня на вышку.
– Не хочу! Боюсь высоты!
– Догоняй! – крикнула она и стала резво карабкаться по лесенке.
«Догоняй» – кодовое слово. Если девушка восклицает: «Догоняй!», значит, надеется, что догонят. Если ты нормальный мужик, разве не бросишься вослед даже на вышку для прыжков! К тому же у меня была изрядная доля подозрения, что вся эта галиматья – просто сон. А вы разве не бросились бы вдогонку?.. во сне
На верхней площадке (сколько там метров? Десять?) она вдруг замерла и обернулась.
– Вы меня хорошо видите?
– Нормально.
– хорошо? Как? Видите
– Как обычно. Нормальная фосфорическая мерцающая девушка…
– Не здесь… Быстрее! Бежим! – и стала стремительно спускаться по лестнице.
Я бросился следом, размышляя, стоит ли даже из-за девушки ломать голову, точнее, шею. Даже во сне. такой
Додумать не успел, так как на пределе видимости раздался крик:
– Кто такие?! Кто пустил?!
– Какая незадача, блин! – выругалась красотка и, вцепившись в мою руку, помчалась к другой вышке, пониже.
– Стоять! Стрелять буду!
– Фуфло гонит, – пояснила девушка. – Соль из берданки он на махру променял.
– Не сметь! Кому говорю!
Мы уже карабкались, задыхаясь, по стальной лесенке и карабкались зря – наверху была западня. Ну, не совсем. С вышки было два пути: либо вверх, к синему небу, либо вниз, к кафельному дну пустого бассейна. По сути, это было одно и то же.
– А здесь?
– Что «здесь»?
– Как я смотрюсь?
– Вполне. Лучше бы в бикини.
– Да я не о том, болван! Четко?
– Ну-у-у… – я полуутвердительно покивал головой.
– Была не была! – сумасшедшая глянула на сторожа, который неуклюже карабкался по лесенке. – Прыгаем!
– Там же воды нет!
– Господи! Какая разница! – и потянула меня к краю бездны.
Уж показалась лысина преследователя, левое ухо, нос… Будь у меня чуть больше времени, я бы сгруппировался и спас неразумную от рокового шага, но случилось все так быстро, что единственной промелькнувшей мыслью было самоутешение: «Если головой, так не больно…»
Возможно, время перед смертью концентрируетсяили приговоренный ощущает его по-другому, но падали мы очень долго. Я даже вспомнил школьную физику и оценил, что полет наш должен длиться чуть больше одной секунды. Я даже сообразил закрыть глаза, чтобы напоследок не наблюдать неэстетичных сцен… Странное было ощущение – ни свиста ветра в ушах, ни ощущения потока воздуха…
Закончилось все еще более странно:
– Ой-ой-ой! Это не я!
Раскрыв глаза, обнаружил испуганный взгляд, чуть вздернутый носик и приоткрытые, вероятно, для поцелуя чуть шершавые губы.
«А здесь неплохо!» – мелькнула мысль, и я ощутил эту восхитительную шершавость (быть может, последнее ощущение в жизни).
Она молотила меня кулачками по спине, но недостаточно энергично, чтобы принимать это всерьез. Наконец, когда силы оказались ослаблены недостатком кислорода, ей удалось оттолкнуть меня.
– Это не я, – с трудом прошептала она.
– В каком смысле?
– Не я все подстроила. Это из-за вас.
– Конечно, из-за меня. Втюрилась с первого взгляда. – Рай или Ад, но мне здесь определенно нравилось. Я снова привлек ее к себе.
Незнакомка вывернулась из моих объятий и села на атласно-салатовое покрывало.
– Вы не так поняли, – она смешно надулась. – Я с таким трудом спасаю вас, а вы пристаете.
– Это благодарность за спасение. Неужели вам не хочется отблагодарить в ответ? – что-то со мной произошло. Может, из-за падения в метро. Или на Свете все становятся такими наглецами? Том
– Кстати, а где мы: в Аду или в Раю? Мне казалось, на Рай я еще не наработал.
– Заткните фонтан. Все очень серьезно, а вы несете бредовую чушь.
– Я абсолютно серьезен. Выходите за меня замуж. Прямо сейчас. В Аду есть льготы для молодоженов?
– Ладно, бежим в загс, – вздохнула она, – пока хозяева не проявились.
– Так это не ваши апартаменты?
Ответить она не успела. Явился молодой, с белыми кудрями, пышущий здоровьем, без крыльев, но и без хвоста.
– Вам приглянулась эта модель? Будете брать? – хамовато-лебезливо молвил Мóлодец.
– Нет, нет, нет! Пружины торчат – вся в синяках, – спутница пыталась загородить меня своей точеной фигуркой.
– Быть может, дать вам дополнительное время для тестирования? вас – лучший секс на наших образцах! Эта модель пользуется особой популярностью. Никакой синтетики, настоящие стальные пружины! УВЕРЯЮ
Он подпрыгнул и шмякнулся спиной на кровать. Она подбросила нахала метра на полтора.
– Эх! Ах! Ох! Здорово! Скрипит! Настоящая середина двадцатого века! Рождаемость стремительно растет!
– Нет уж! – девица ухватила меня за руку и поволокла прочь. – Сами упражняйтесь на своих средневековых пружинах, а нам и простенькая гидропоника подойдет. Правда, Петя? – и противненько улыбнулась.
– Я не Петя, – шепнул ей на ухо. – Зачем так резко? Что он о нас подумает?
– А ничего. Не приучили. А тебя, , я не хотела засвечивать – здесь вокруг везде чужие глаза и уши. Арчи
Оттого, что она назвала меня тайным именем, стало не по себе. Может, экзальтированная Светка проболталась?.. Она и придумала эту идиотскую кликуху. Ей нравилось бесить меня. Но это же давно было…
– Не парься, у вас ведь говорят? Я думала, тебе приятно будет. Если хочешь, буду звать тебя Афиногеном, но это так длинно. Пока выговоришь, забудешь, что хотела сказать. так
– Да нет, зови. Мне даже приятно будет. Все любимые девушки зовут меня так.
– И сколько их у тебя?
– Было две. А теперь не знаю, – и нахально уставился на спутницу, да еще ухмылочку прицепил – самому противно стало. Похоже, неслучайно мы с ней в метро столкнулись. И не такая уж она ветреная фифочка, как притворялась вначале.
– Учти, я могу быть лишь одна. Таких, как я, больше не бывает. Нет, правда, – и рассмеялась.
Шли по обширному торговому центру, похожему на московские, но не совсем. Надписи были на русском, английском и еще каком-то непонятном. Спутница бегло оглядывалась, будто опасалась чего-то.
– Вас что-то беспокоит? – надоело играть в кошки-мышки.
– Нет, то есть да. Мы оказались не совсем в месте. том
– или совсем? Не совсем
Она остро глянула на меня.
– Дела идут не так, как хотелось бы?
– Не совсем.
– Встречу в вагоне подстроили?
– Меня зовут Аня.
– Имя настоящее?
– У каждого несколько имен. На разные случаи жизни.
– Значит, все, что мы купили, можно выбросить, – до меня дошло, что во всех передрягах таскаю с собой авоську из «Ашана». – Просто так, для отвода глаз? – я огляделся в поисках мусорного бака.
– А что ты есть будешь?
– А ты?
– Ну, мне немного надо…
Тем временем вышли на улицу. Незаметную какую-то, среднестатистическую. То ли в Москве, то ли в Берлине, то ли во Вроцлаве. Ни церкви, ни костела, ни мечети. Вернее, и то, и другое, и третье уютно притулились рядышком где-то в конце дороги.
– Ты здесь живешь?
– Разве мы на «ты»?
– Давно.
– Что-то не замечала.
– Раз уж есть вероятность, что нас уже нет, что это – Чистилище, почему бы еще разок не перейти на «ты».
– Зачем мы перешли на «ты»?..
– Ты знаешь поэзию? нашу
– Я знаю поэзию. Я знаю много больше тебя. нашу
– Так расскажи.
– Потому и не рассказываю. Ты не поймешь. И не поверишь. Должен . сам
– Я что-то должен?
– Не цепляйся к словам.
– Мы живем, помираем, но разве удается нам понять хоть что-то в жизни и смерти? самисами
Она молчала, вглядываясь в толпу за перекрестком.
– Бред какой-то! Как в плохом фэнтези. Соблазняют, похищают…
– Я тебя еще не соблазняла.
– И на том спасибо. Говоришь, ? Попробую… – и метнулся поперек улицы. Кто-то вдавил педаль тормоза, кто-то выругался вслух, но я уже был на другой стороне. Обернулся и улыбнулся. Аня растерянно смотрела на поток машин, разделяющих нас. Помахал рукой и пошел беспечной походкой. В сумке на плече продукты. Надо было, конечно, Ане отдать, но не успел сообразить. И ладно, будет чем перекусить. сам
Стремился туда, где народа побольше. Чтобы затеряться в толпе. Больше всего было у входа в метро. Правда, буква М почему-то синего цвета. Значит, я не в Москве. А где? В Питере? В Киеве? У кого метро синего цвета?
Убегать так убегать, и метро – отличный способ. Казалось, что происходящее – непонятная игра. Тебя пинают – и ты мечешься как бессознательный мяч. Не люблю быть бессознательным. Лучше уж проиграть, но самому.
Прикладывая проездной к черному кругу, осознал ошибку. Проездной не сработает, сработать. Но мысль оказалась неповоротливее реальности – загорелись зеленые огоньки и створки услужливо разошлись. Москва, господа, Москва! И нечего мозги пудрить! не может
Мир обретал устойчивость.
– Наступна станция – «Хрещатик»…
Оп-па! Это что же, Киев, получается? Неслабо! Браво, Анечка! Прыжок – и восьми сотен километров как не бывало. Только как же сработавший московский проездной?
– Поезд дальше не идет. Просьба освободить вагоны, – изрекли вдруг динамики вкрадчивым девичьим голосом, который вдруг смачно гаркнул и добавил хриплым басом: – Переход на станцию «Василиеостровская»…
С логикой как-то стало не так. Нехорошо стало. Переход с Крещатика на Васильевский остров – это круто. Заигрались, господа, заигрались…
Помнить бы, как переход в Питере на «Василиеостровскую» выглядит? И есть ли он вообще…
Перешли, сели в поезд. Кстати, пассажиры в большинстве те же. Поразительное единодушие. Что, они все следят за мной? Непохоже… Следующая станция… Поезд дальше не идет… Переход… Ба! Так я здесь уже был! Здравствуй, Анечка! Небось заждалась меня, болезного. Никуда пташечке не деться. Пойдем сдаваться. Хотя… Почему бы не выбраться на поверхность на «Хрещатике»?..
– Так я и думала. Примитивное мышление. Если уж выходить, то обязательно на другой станции, – Аня стояла, облокотившись на мраморный парапет монумента перед метро. Монумент протянул каменную длань, будто милостыню просил. И зря. Чтобы положить в нее копеечку, надо было бы стремянку притащить. Кого-то он мне смутно напоминал… Или не напоминал?
– Продукты мои умыкнуть захотел? Признавайся.
Раз Аня шутит, значит, ничего непоправимого я не отморозил.
– Так точно. Только ты оказалась хитрее.
– Тебе повезло, что логика у тебя примитивная.
– А если бы не повезло?
– Если бы не повезло, всякое могло бы случиться. Не самое приятное в том числе.
– А что такое – «не самое приятное»?
– Например, мраморная доска с двумя датами и черточкой между ними. Вторая дата, между прочим, сегодняшняя.
– Ого! Даже так?
– Очень даже.
– Что же не предупредила?
– Ты разве спрашивал…
– И тебе не жалко было бы?
– Очень жалко. Не представляешь как. Но таковы условия.
– Условия чего?
– Игры.
– Разве мы играем?
– Жизнь – наувлекательнейшая из игр.
– Пояснить можешь?
– Нет.
– Понятно… – Я уселся на тротуар, прислонившись к стене. – Я проголодался. Есть прямо здесь будем?
– В Москве не принято сидеть на тротуарах.
– Это Москва???
– Здесь – да.
– Что-то раньше я не встречал в Москве таких аттракционов.
– Просто , – она кивнула в сторону синей буквы М, – уже . тамне Москва
– Бред какой-то. Когда я голодный, сам на себя не похож. Тупею. Куда пойдем? «Му-му»? Или «Макдоналдс»?
– С ума сошел? Там же отравиться можно. Поедем ко мне.
– Понятно. Процесс пошел.
– Дурак! Я не из таких девушек, с которыми можно провести первую же ночь.
– Не зарекайся. Мы же будем в одной квартире.
– Но в разных комнатах.
– Просто ты еще не встречала парня, с которым захотела бы провести первую же ночь. Кстати, выраженьица у тебя те еще. Хотя вид вполне пристойный.
– Я специализировалась по молодежной среде.
