Любовь Сушко "Не расстанусь с тобой. Мистическая метель"

И бог зимы, оставленный до срока,
И бог весны, оставивший ее,
О как же безрассудно и жестоко
Жизнь торжествует, Лель в тиши поет,
О том, как где-то в тишине печальной
Снегурочка исчезла, и весна
Все сохранила голоса и тайны,
И нас лишила холода и сна.

Ярила с Колядой дерется снова
И побеждает, торжествует жизнь.
Она ушла до часа рокового,
И только голос в тишине дрожит.
Метелица, медведица шальная,
Поет ей колыбельную опять.
И вьюги пыл смирили, утихают,
Чтобы Яриле здесь торжествовать…

Бал для Анны и ее Адмирала Сон во сне

У маяка собрались генералы,
Герои Первой мировой войны.
Во мгле луна бездушная сияла,
Им виделись сражения и сны,
И говорили о былых походах,
О том, как все закончилось потом,
Но адмирал к ним снова не приходит,
Он затерялся в мареве морском.
Себя казнит и их всех обвиняет,
Не может примириться и простить,
А генералы снова вспоминают
Тот странный мир и все свои пути.
Но отчего так жизнь витиевата,
Они ведь были лучше и смелей,
И Дьявол уносил опять куда-то
Блуждающих среди иных теней.

Что им осталось, что случится снова,
Им не понять и не узнать вовек,
И только миг до шага рокового,
И вдруг маяк в немой дали померк.
Неужто им беседовать с Пилатом,
Кого-то ждать, опять спешить назад.
И в Пеке быть, когда душа крылата.
И ничего они не объяснят.
И золото погон и вальс последний,
И Дневники любимых сохранят,
Тот странный миг, и исчезают тени
Уходят генералы в мир утрат.
Они на бал спешат, на тот, последний,
Где все решится, пробил этот час,
И холодно и ветренно и тени,
Туда спешат, чтобы прийти назад.
2.

На бал явился в этот час Юровский,
На всех взглянул из-под густых бровей.
И с Дьяволом  здоровался по свойски.
– А ну-ка кот, неси топор скорей.
Нам головы для пира не хватает,
Наш ковш давно украден круговой,
И генералы снова замолкают.
Стоит палач от страха чуть живой.
– Смелее, ты припомни Святослава,
Среди своих ты был такой же князь.
И Рыжий улыбается лукаво,
И Шариков подходит веселясь.
– Я был хорошим псом, так почему же
Из нас таких наделали людей.
Ну хватит бунтовать, пора на ужин,
И голову отсечь ему скорей.

И Дьявол  посмотрел на генералов,
– Ну кто из вас жалеет о таком?
И смолкло все, там много или мало,
– О, братцы, пощадите, мир такой.
И вдруг княжна, да кажется Мария
К нему порхнула: – Ты бы пощадил,
Они не знали, что они творили,
Мир был таким, совсем совсем другим.
– Ну вот, смотри, мерзавец, кот с тобою.
Вдруг Абаднна все же снял очки.
– Помрешь ты со своею головою,
А безголовым тут трудней идти.
Над палачом склоняется Мария,
И Дьявол  только руки разводил,
В бессилии все тени отступили,
Юровского никто не проводил.
Был бал как бал, таких еще случится
Немало на израненной земле,
Когда душа княгини, словно птица,
Неслась туда, к алеющей заре.

3.
Явилась Анна, чтобы адмирала
Из Пекла увести в подлунный мир.
Она пред ними скорбная стояла
И так была красива в этот миг,
Что Маргарита тяжело вздыхая,
И нестерпимой зависти полна
Смотрела, как душа ее порхает
Вослед за ним по призрачным волнам
А Темный  усмехнулся: – Боже правый,
Такие муки для чего, скажи,
А приведите лучше адмирала,
Хочу взглянуть, за что же эту жизнь
Она приносит на алтарь и грезит,
Кому она молилась в этот час,
И он вошел, и этот стан железный,
И взгляд тяжелый, и сердца стучат

Двух женщин, но такого не бывало,
О, Маргарита, ты туда же вновь.
– Да, мне не жить теперь без адмирала,
Пусть будет безответную любовь.
Поморщился и Анне улыбнулся,
– Так долго ждал я, милая моя.
А бес смутился, Рыжий отвернулся,
И из-под ног у них ушла земля.
А Анна обнимала адмирала,
И улыбалась, словно бы во сне,
Звезда их в темноте ночной сияла,
Хрипел палач: – Она пришла ко мне.
Дух испуская, все тянул он руки,
Им Моцарт нынче Реквием играл.
И с плеч упал тот долгий груз разлуки.
И тихо улыбнулся адмирал.

Возвращение Одиссея

Мой Одиссей Итаку не забыл,
И все Цирцеи власть свою теряют.
Он как и прежде молод и красивы,
И с Посейдоном спорит он и знает,
Медея может Пенелопой стать.
И Посейдон его опять ревнует,
И тень царя Микен твердит: -Оставь.
Но Одиссей как прежде торжествует.

О нем напишет эпос в тишине
Слепой поэт вдруг воспоет героя.
И не Ахилл, а Одиссей ко мне
Летит сквозь время, с новой бурей споря.
Я тку ковер своих романов, но
Лишь только он, появится, я знаю,
Что стану снова от любви хмельной,
Геракла и Тезея забывая,

Он говорит, что я ему нужна,
Что я ему в скитаньях вечной снилась,
Царица, не рабыня, а жена,
И чародейка так тогда взбесилась.
Есть чары посильнее колдовства,
Мы это знаем, и в морской1 стихии,
Не сразу Одиссея обрела,
Так долго —долго нравились другие.

Но остров, и седой его отец,
Меня вернули к счастью от тревоги,
И вот он рядом, странствиям конец
О, боги, Одиссей мой на пороге

«Мой кот и Домовой опять не ладят…»

Мой кот и Домовой опять не ладят,
Все выясняют, кто из них поэт,
И оба с рифмой да и ритмом сладят,
Но лада между ними больше нет.
Исписана тетрадь, перо терзают.
И миг до торжества, и муза рядом.
И все-таки они еще не знают,
Какая это радость и отрада

В тепле и вместе спорить до рассвета,
И верить в то, что беды не случатся,
Кикиморы не трогают, при этом
Есть просто лучик запоздалый счастья.
Есть мир и миг, и в мире мы едины
И в час расплаты все не помнят зла.
Мой кот и Домовой всегда любимы,
И ненависть нас вроде обошла…

И праздники закончились, а будни
Поэтом неподъемны, и Луна,
Меня вдруг в полночь в тишине разбудит.
И радуюсь, что в доме не одна.
Мы ждем тебя, моля метель уняться.
В преддверье встречи мир преобразился,