– Когда правда раскрылась, он защитил меня, рискнув жизнью, рискнув всем.
Дети испуганно смотрели на неё.
– Это был очень смелый поступок, – продолжила Элион, – ради человека, который для тебя дороже белого света, отказаться от него.
Первокурсники торжественно молчали. Элион поднялась, и её мантия легла вокруг ног причудливыми складками.
– Сила не в том, умеешь ли ты метать из рук огненные молнии, – улыбаясь, сказала она в сторону Пьетро, – а смелость – не в том, чтобы без надобности влезать в пространственные двери. – Взгляд в сторону Лили и Марко. Оба вспыхнули, словно маков цвет, – истинная сила в наших сердцах, а смелость – в поступках, которые мы совершаем ради других. А ещё в том, что мы считаем правильным.
Дети выглядели вдохновлёнными. Одни важно кивали, другие смотрели на Элион во все глаза.
Девушка оставила первокурсников в раздумьях и направилась в сторону золотого корпуса.
Огромный, величественный, похожий на дворец, пышный замок золотого корпуса встретил её гулкой тишиной. Занятия ещё не начались, а для завтрака было уже поздно. Воздух здесь был наэлектризован магией. Учебный корпус ежедневно накапливал в себе огромное количество энергии. Она скапливала в воздухе так, что у учеников вставали волосы дыбом. Тут и там что-то взрывалось, из-за любой двери могло вылететь шальное заклинание, а возле лаборатории профессора Полаева слышались самые разнообразные запахи зелий и ингредиентов. В коридорах колдовать запрещалось, но ученики соблюдали этот запрет лишь на глазах профессоров. Тут и там возникали вспышки, молнии, пульсары. Баловались в основном младшекурсники, отчего они же и страдали.
К Элион в госпиталь ежедневно попадали ученики с хоботами, кроличьими ушами, или длинными пушистыми хвостами. Одной девочке настолько понравился её длинный хвост из розовой шерсти, что она долго отказывалась его убрать.
Обычно хватало пары заклинаний, глотка зелья или прикосновения Алина, чтобы все пришло в норму. Но бывали и такие случаи, когда борьба за жизнь ученика шла на секунды.
За два года работы в госпитале Элион повидала многое. Ей приходилось выращивать кости, залечивать обширные ожоги, обезвреживать опасные порчи, изгонять вселившихся духов. Однажды она в течении нескольких дней на пару с Алином выводила девочку-четверокурсницу из транса: та дотронулась до проклятой книги джиннов и стала непрерывно болтать древние заклинания. От её слов у всех находившихся рядом шла носом кровь. Алин действовал заклинаниями природной магии эльфов, а Элион выводила девочку из этого состояния с помощью ночной стихии, и после её выздоровления отсыпалась два дня.
В другом конце коридора скрылась за углом знакомая фигура. Мелькнули снежно-белые волосы с голубоватыми кончиками. Элион остановилась, но скрываться было не нужно: он не видел её.
Прошло уже два года, как она встретила мага по имени Сайран. Палантин у них все ещё был один на двоих, но магия окончательно стабилизировалась и разделилась внутри него, а их ментальная связь распалась. Они уже давно не слышали мысли друг друга. Элион грызло чувство вины. Она не могла отрицать, что поступила с Сайраном не слишком хорошо.
«Если бы нам удалось хотя бы поговорить обо всём этом…» – досадливо думала Элион, медленно двинувшись дальше по коридору.
Сайран был учеником Алефтина Каллиани, и, как и Элион, был волшебником шести стихий. Он владел стихиями куда искуснее, чем она, многому её научил, и, что особенно ценно, не понаслышке знал, что значит обладать огромной силой и не иметь при этом палантина. Сайран был рядом с Элион в самое трудное для неё время и проходил трудности вместе с ней, поэтому они сблизились. А потом, когда всё наладилось, Элион почти перестала с ним общаться. Элион не могла отделаться от мысли, что использовала Сайрана, и, в конечном счете, предпочла ему Люция.
Девушка вздохнула. Отношения с Люцием – младшим сыном английского древнего волшебного рода Олфордов – развивались спокойно. Молодой маг, когда-то приехавший в Чаромагис с эвакуированными учениками Британской школы Волшебства, остался в школе на практику, а сейчас делил с профессором Плюшковым учебные часы. Он преподавал Заклинания ученикам младшего звена – с первого по четвёртый курс. Младшекурсники не оставляли его в покое с утра и до того момента, как он входил в свою личную комнату. Люций ворчал, но Элион знала: он любит своих учеников и жалуется для вида. Преподавание сильно изменило надменного, непреклонного Люция Олфорда. В конце дня он так уставал, что сил оставалось только на то, чтобы снять профессорскую мантию и упасть в кресло. О своих учениках он отзывался всегда с теплотой. Элион это нравилось. Он становился мягче и терпимее.
Девушка вошла в аудиторию, располагавшуюся в конце коридора. Горьковатый запах зелий пахнул на неё. Элион прошла мимо ряда пустых, одинаковых кроватей и толкнула дверь в свой личный кабинет.
Комната была небольшой. Посреди неё стоял стол с бланками, перьями, тростинками, чернильницей и другими принадлежностями. Справа от стола располагался большой стеллаж с лечебными зельями и порошками. Здесь же лежали и книги по целительству. Элион прочла их все ещё в первый год работы в госпитале. Некоторые лечебные технологии девушка усовершенствовала. Слева от стола находилась дверь, ведущая в её личную лабораторию. Там Элион готовила зелья.
Магесса взмахом руки пустила под потолок несколько огненных пульсаров. Комната осветилась мягким светом. Элион села за стол и жестом подозвала к себе несколько книг. Повинуясь руке волшебницы, они подплыли к столу, раскрылись на том месте, где она закончила их читать, и зависли полукругом на уровне глаз Элион. Девушка погрузилась в работу.
Её исследования базировались на природной магии. Она несколько лет применяла эльфийскую ворожбу и выясняла, какие заклинания наиболее эффективно лечат то или иное заболевание. Девушка планировала написать книгу в будущем на основе своей дипломной работы.
Мадам Кресцова – школьный врач – одобряла идею Элион. Она любила повторять, что ей вроде бы уже и делать в госпитале нечего.
Ближе к обеду, когда Элион поработала над дипломом и почти закончила перебирать травы, отделяя свежие от несвежих, сквозь дверь её лаборатории просочился голубоватый свет. Он сформировался в очертания лица Мэрионы.
– Вылезай из своей берлоги, – произнесло светящееся лицо голосом ей подруги, – Биотрисс ахает, почему тебя нет на обеде. Бросай своих склизких друзей и приходи в зал. Тут суп стынет.
Лицо растаяло в воздухе. Элион обернулась к полкам с ингредиентами для зелий. Упомянув «склизких друзей», Мэриона имела в виду заспиртованных тритонов, медленно дрейфующих в растворе внутри больших стеклянных банок.
Элион ощутила лёгкий голод и взглянула на незаконченную работу. Но последняя коробка не разобранных трав грозила ей ещё часом работы в лазарете.
Она задвинула коробку под стол и телепортировалась на первый этаж золотого корпуса перед входом в главный зал.
В этом зале, с высокими полуколоннами и позолоченными рельефами на стенах, рассказывающие истории о великих сражениях волшебников, проходили все церемонии, обеды, завтраки, ужины. Сюда можно было прийти позаниматься, если библиотека ещё не открыта, а в гостиной шумно. Сейчас здесь было множество столов, накрытых скатертями. На каждом из них стояли высокие многоэтажные вазы с блюдами.
Элион кивком поприветствовала профессоров Чаромагиса, сидевших вдоль стены за своим столом, и прошла к подругам.
Биотрисс оживилась.
– Суп, – кратко информировала она Элион и пододвинула к ней тарелку с ароматным бульоном.
– Как дела в госпитале? – спросила Вио, крошившая булочку в свою тарелку.
– Всё хорошо, – ответила Элион, намазывая хлеб маслом, – а где Умтушь, почему она не присутствует на обеде?
Мэриона обернулась и кинула взор на профессорский стол. Директорское кресло за учительским столом пустовало.
– Её с самого утра нет в замке. Она уехала на рассвете. Папа седлал пегасов для её колесницы. – Отец Мэрионы был завхозом в академии.
У Элион зародилось нехорошее чувство. Профессор Умтушь никогда не покидала школу без веской причины. Но её тревоги длились недолго. К концу обеда, массивные двери в главный зал Чаромагиса тяжело открылись. На пороге показалась высокая фигура профессора Умтушь в дорожном плаще, а рядом с ней – девочка лет тринадцати, закутанная в не по размеру длинную мантию.
Все головы повернулись в сторону вошедших. Умтушь ободряюще улыбнулась девочке и что-то ей шепнула. Та не ответила на улыбку и, сгорбившись, угрюмо пошла за директором между столиками к учительскому столу. Умтушь выглядела уставшей и печальной. Когда они поравнялись со столиком Элион, Мэриона откинулась на спинку стула и прижала пальцы к вискам.
Она была очень восприимчива к силовому полю, которое обязательно окружало волшебника. Чем сильнее маг, тем сильнее было и его поле. Мэриона научилась блокировать свои ощущения рядом с Элион. Она рассказывала, что её силу она ощущает, словно толчками сильного жара.
– Ничего себе, – пробормотала Мэриона. Она резко побледнела, и потёрла виски. – Бьюсь о заклад, в этой девочке магии не меньше, чем в Элион.
За дальним столиком у первокурсника пошла носом кровь.
– Ещё один эретомагист, – задумчиво сказала Биотрисс.
Умтушь тем временем посадила девочку за стол и придвинула к ней стакан с молоком и блюдо с печеньем. Девочка никак не отреагировала. Создавалось впечатление, что она вообще не слышит, что ей говорят, и ничего не понимает
– Может, она проклята, – предположила Клео.
– Не проклята, – друзья разом обернулись к Элион.
Повелительница шести стихий заметила в ребёнке нечто большее, нежели просто магия. Безусловно, девочка была стихийным магом, но от неё во все стороны, словно круги на воде, расходилось отчаяние. А вслед за ним, словно жадный, большой паук, к ней тянулась ночная стихия. Она обволакивала девочку коконом и питалась её болью. Элион определила все это мгновенно, но, когда она попыталась незаметно применить Прочтение, и узнать, что именно произошло, её выбросило из чужого сознания с такой силой, что она чуть было не вылетела из своего собственного. Элион никогда ещё не встречала такой мощной ментальной защиты.
– Она – Ночница.
Биотрисс громко ахнула.
– Такая маленькая!
– Возраст не имеет никакого значения. Магия есть магия. Она не выбирает себе людей постарше, чтобы обрушить на их плечи ношу по их силам и годам, – тихо проговорила Элион, вглядываясь в тонкую фигуру девочки.
У девочки были длинные иссиня-чёрные, прямые волосы, бледное вытянутое лицо, яркие губы, обкусанные в кровь, на руках – следы ногтей. Глаза у неё были тёмные, большие с длинными ресницами. Длинные руки с длинными пальцами, острые, бледные колени, которые девочка укрывала сползающей мантией. Элион вдруг ощутила острую жалость. С этим ребёнком явно что-то произошло, она выглядела такой нечастной и потрясённой.
Появление нового лица в Чаромагисе произвело фурор главным образом среди младшекурсников. Вокруг странной девочки быстро возникло множество легенд.
Первокурсник, который успел оправиться от незначительной кровопотери за обедом, рассказывал всем желающим, как новенькая чуть не убила его взглядом. В её глазах он, якобы, разглядел адское пламя. Про глаза, конечно, он приврал, но девочка действительно могла нанести вред его здоровью, особенно если он не знал, что является эретомагистом, и не мог вовремя защититься ментально.
Элион не сомневалась: к ним пожаловала сильная чистая Ночница, причём инициация произошла в ближайшие сутки – именно в это время стихийные маги становились наиболее сильны, а стихия внутри них была крайне нестабильна.
После появления за обедом, ночницы не было видно.
Девочку звали Кассандра Риссейн. Сначала её поселили в башню первокурсников с прибывшими девочками. Но в первую же ночь тишину общей гостиной первого курса разрезал крик, полный ужаса. На утро девочки пришли к Умтушь с просьбой отселить от них Кассандру.
– Я проснулась от шороха, а она стоит прямо у моей кровати, – содрогаясь, рассказывала одна из них, – стоит, не двигаясь, и смотрит в упор. Я спросила, почему она не спит, а она как закричит, а потом все окна повылетали, и зеркало разбилось!
– Ещё у неё над головой было нечто, похожее на воронку из темноты, – сообщила другая, – и глаза такие жуткие, страшные, будто мёртвые…
Элион понимала, откуда взялась воронка и отсутствующий взгляд, но была удивлена. Обычно, ночная стихия не материализуется вообще. Например, огненная магия всегда видна, её заклинания сопровождаются вспышками, искрами. Водная чаще всего выглядит в виде лучей или лучевых разветвлений. Даже Квинтэссенция – природная магия – имела образы. Ночные заклинания в основном действуют без зрительных эффектов. Элион знала, что стихийный волшебник может увидеть Ночь только сам в себе. С ней это произошло однажды. Она увидела огромную, чёрную собаку, с блестящими тёмными глазами, в которых отражалась вселенная. Ночная стихия обрела для неё очертания, когда она в бою подарила ей слишком много душевных сил. Элион выставляла мощный ментальный щит, и не пускала стихии в своё сердце и голову.
Но Кассандра не обладала средствами защиты, и стихия витала вокруг неё беспрепятственно.
Девочку отселили в отдельную комнату. Однако, проспав в ней одну ночь, Ночница не пришла на завтрак и не открыла дверь профессору Миннис, которая пришла проведать, в чём дело. После того, как профессора не без труда открыли дверь, девочку нашли в комнате без сознания, с широкой ссадиной на лбу. Мебель в комнате выглядела так, будто ею швырялись два горных тролля. Мадам Кресцова на несколько дней оставила Кассандру в госпитале. У Ночницы было сотрясение мозга – скорее всего пролетавшая по воздуху кровать или тумбочка ударили её в голову.
Там Элион и познакомилась с Касси и её магией.
Это произошло в одну из ночей, когда Элион осталась в госпитале дежурной. Она чуть задремала над книгой и проснулась от острого ощущения опасности.
Волшебница медленно подняла голову. Возле её стола без движения стояла Кассандра Риссейн и, не моргая, смотрела на неё невидящими глазами. А вокруг них по кабинету стелилась тьма. Чёрный туман походил на громадные щупальца, тянущиеся из-за спины девочки в разных направлениях, а у неё над головой он закручивался в спираль, подобно грозовой туче.
Элион осторожно поднялась из-за стола. Зрелище было не для слабонервных, не удивительно, что Касси перепугала соседок по комнате.
Волшебница шести стихий быстро прошептала формулу эльфийской магии. Оно действовало умиротворяющее и должно было успокоить Ночницу. Однако заклинание было поглощено стихией и не достигло цели. Тогда Элион рискнула ещё раз применить к Касси Прочтение, чтобы разобраться в причинах выброса магии.
Заклинание подействовало удивительно легко, из чего Элион сделала вывод, что в первый раз, в главном зале, ментальный щит был выставлен девочкой интуитивно и случайно, но сейчас Ночница спала и была беззащитна. Элион отодвинула стихию, заполнявшую всё сознание девочки, усилием воли. Как только она это сделала, на неё обрушилась боль в таких количествах, что Элион растерялась, и ночь мгновенно вытолкнула её из сознания Касси.
На лице Элион выступил пот, а сердце колотилось, словно она пробежала марафон. «Господи, да что же случилось с этой девочкой!» – с ужасом думала она.
Лицо Касси, до того безучастное, внезапно исказилось, с губ сорвался едва слышный стон:
– Не надо… нет…
У Элион волосы встали дыбом от этой бесполезной мольбы, обращённой в никуда. Чёрный туман взметнулся, словно потревоженный порывом ветра, и на секунду окутал девочку целиком. Когда он отхлынул вновь к её ногам, Элион увидела, что Кассандра успокоилась, стала тиха и безразлична ко всему.
Магесса шести стихий поняла, что происходит. Ночная стихия охраняла сон и покой девочки. Как только появлялась причина для пробуждения, стихия устраняла её. Боль Касси была настолько сильна, что ночь стекалась к ней в огромных количествах, чтобы девочка могла хоть немного поспать. Именно поэтому окружающие видели проявление стихии – её было действительно много!
Девушка приблизилась к Касси. Ночь чуть встрепенулась. Тогда Элион ослабила свою ментальную защиту и позволила собственной магии ночи шагнуть вперед. Две тьмы слились в одну, и стихия узнала саму себя. Элион пришла в голову мысль: если традиционные методы лечения ночная стихия воспринимает как угрозу, почему бы не попытаться вывести девочку из транса с помощью ночи?
Элион окутала Касси собственной магией, словно пуховым одеялом и прошептала заклятие сна:
– Сомнус Максима!
Несколько мгновений ничего не менялось, а потом Касси вздрогнула всем телом и рухнула, как подкошенная. Элион едва успела её подхватить в воздушную подушку.
В кабинете разом стало светлее. Ночная стихия свернула тёмные щупальца, как испуганный осьминог, и пропала. Элион взглянула на часы. Часовая стрелка замерла между тремя и четырьмя часами. Девочка, зависшая в полуметре от пола на воздушном заклинании, крепко спала. Элион левитировала её в кровать и ещё долго сидела возле её кровати.
Глава 3
Наставница.
Был вечер следующего дня, который, с перерывом на обед и урок защитных чар, Элион провела с Кассандрой. Проснувшись, девочка тут же попросила воды и выпила её целый кувшин, но к завтраку не притронулась. Мадам Кресцова попыталась напоить её зельем, чтобы восстановит сосуды головного мозга, но Касси тут же вырвало. Организм не принимал ни заклинания, ни зелья. Как и подозревала Элион, не получилось пробиться в сознание девочки и Алину. Эльф долго разговаривал с Касси, но ему так и не удалось наладить с ней доверительную беседу.
– Я чувствую, что она сильно страдает, – рассказывал эльф, – для этого заклинаний не требуется, все итак понятно по её лицу. У этой девочки что-то произошло, какое-то страшное событие, спровоцировавшее инициацию. Больше всего меня беспокоит полная нетерпимость к магии: я не могу пробиться сквозь барьер. Я пока ничего не могу сделать.
Элион знала, что, учитывая, как ночная стихия кормится болью и страданиями Касси, она рано или поздно заберёт её душу. Непреложный закон стихийных магов: никогда не вкладывать чувства в магию, иначе она высосет душу до капли. С каждым днём девочка всё больше замыкалась в себе. Касси было страшно оставить одну, поэтому в свою комнату она так и не вернулась, оставшись в госпитале.
Ночница обосновалась на дальней кровати у стены. Её тумбочка все больше обрастала личными вещами. В одно утро Кассандра вдруг попросила у Элион краски и разрешения разрисовать стену госпиталя возле своей кровати. Это было первое желание, которое продемонстрировала девочка с момента прибытия в академию чародейства.
Элион отдала ей любую стену на выбор. Через неделю весь госпиталь преобразился. На стенах «выросли» пышные деревья, обвитые цветущими лианами. С их ветвей свешивались обезьяны, в листве сидели яркие попугаи. В ярко-голубом безоблачном небе порхали пёстрые птицы, на земле, выглядывая из высоких зарослей травы, распушали радужные хвосты павлины. Рисунки были так реалистичны и были настолько мастерски выполнены, что казалось, будто и правда находишься в тропическом лесу.
Среди волшебников, способных за одно мгновение сделать любую работу с помощью магии, чрезвычайно ценился ручной труд. В этом смысле они восхищались немагами. Элион поразилась таланту девочки, и ещё тому, что она изображала такие яркие, полные жизни картины в своем состоянии.
Кассандра, перемазанная красками, выглядела ещё младше, чем была. Элион ожидала, что, занявшись любимым делом, Ночница оттает и оживет, но ничего не изменилось. Чёрный туман по-прежнему укутывал её во время сна. В одну из ночей, Элион увидела её парящей возле самых башенных бойниц.
Несложным заклинанием левитации, которое Кассандра выучила совсем недавно, она поднялась в воздух и аккуратно расписывала потолок.
– Кассандра, – тихо позвала Элион, но девочка вздрогнула, испугавшись, взмахнула руками и рухнула вниз. Упругий вихрь рванулся из-за спины Элион и подхватил её.
– Благодарю, профессор, – проговорила Ночница. Голос у Касси был тонкий и мягкий, очень приятный. – Обычно, от таких случаев меня страхует стихия.
Элион присела рядом с Касси на кровать, но девочка снова плавно поднялась в воздух. На потолке разливалась небесная синь, поверх которой Касси старательно выводила белоснежные облака.
– Твоя магия любит тебя, – нейтральным голосом проговорила Элион, – какие заклинания ты уже знаешь?
Кассандра начала интересоваться магическими книгами и изучать простые чары.
– Некоторые, – кисть нырнула в баночку с белой краской и вновь затанцевала по потолку, – левитацию, телекинез – ничего особенного. И ещё, к примеру, я могу попросить стихию создать любую температуру вокруг меня, если мне холодно или душно.
Элион мысленно приподняла брови. Обычно начинающим магам нужно плести заклинания, а Касси было достаточно внутренней просьбы. Такого уровня удаётся достичь немногим, и, уж конечно, не через 2 недели после инициации. Сама Элион до сих пор не могла наладить контакт с огненной стихией, подчиняющейся ей весьма неохотно.
– Тебе нравится в Чаромагисе?
Кисть описывала размашистые круги, создавая округлые, красивые облака.
– Да, – сказала Касси неуверенно, – здесь интересно. И можно учиться магии. Когда я была маленькой, я могла не спать несколько суток и не уставала, и летучие мыши постоянно прилетали к моему окну. Я понимала, что я не похожа на всех остальных. А потом… потом прилетела профессор Умтушь, и все объяснила мне.
Маленькая заминка в последней фразе Кассандры была многозначительной. Элион понимала, что между тем, когда к Касси прилетали летучие мыши, и тем, когда появилась профессор Умтушь, прошло много долгих лет. И, скорее всего, ночная стихия могла так и не пробудиться в девочке, если бы не потрясение, которое она пережила. После этого оставлять её в мире немагов было просто опасно, и профессор Умтушь забрала её в школу.
– Ты испугалась, когда стихия появилась рядом с тобой впервые? – этот вопрос Элион задала очень осторожно. Она подобралась к тому времени, когда нечто ужасное только что произошло с девочкой, а Касси отказывалась говорить об этом.
Ночница немного помолчала.
– Нет, – задумчиво ответила она, – стихия ко мне добра. Она меня защищает.
Элион отметила, что движения девочки стали скованными. И через несколько минут, Касси опустилась на пол и, отставив баночку с белой краской на тумбочку, начала оттирать пальцы платком.
Элион тихо попросила.
– Кассандра, взгляни на меня.
Ночница не послушалась. Платок в её руках слегка подрагивал.
– Если ты не попросишь помощи и не позволишь её оказать, мы не сможем тебе помочь. – Проговорила повелительница шести стихий, – что бы не произошло, я, профессор Умтушь и все вокруг сделают всё возможное…
– Вы очень сильный маг, профессор Ватсон, – перебила Кассандра. Её голос был абсолютно ровным. На Элион она не смотрела и продолжала вытирать пальцы от краски. – Я прочла о вас много книг. Там сказано, что равных вам и ещё мистеру Вилтори нет никого в этом измерении. Вы даже умеете воскрешать умерших…
Элион не удивилась. Она предполагала нечто в этом духе. Спонтанная инициация у детей с почти угасшими магическими способностями не происходит на пустом месте. Для этого нужна серьёзная психологическая или физическая травма.
– Моя магия – велика, но не всесильна. – спокойно проговорила Элион, – я не могу воскрешать умерших.
– Но вы уже делали это однажды! – вскричала Кассандра так неожиданно, что Элион вздрогнула. – Вы воскресили свою однокурсницу несколько лет назад!
Да, журналисты любили писать про тот инцидент и вспоминали его при каждом удобном случае. Они говорили о чудесном возвращении из мира мёртвых, и все выглядело просто невероятно, а саму Элион выставляли чуть ли не богом на земле. Они умалчивали о том, что на момент, когда Элион заставила сердце Шарлотты биться вновь, девушка не была мертва. Немаги называли это клинической смертью, когда все функции организма угасали, но мозг продолжал работать ещё несколько драгоценных минут. Именно в эти минуты Элион и спасла Шарлотту.
– Это было не воскрешение, – спокойно сказала волшебница шести стихий. – Никто не может вернуть умерших людей обратно.
Происходила удивительная вещь: глаза Касси наполнились слезами, она стала напоминать одну сплошную открытую рану. А вот магия вокруг неё потухла. Элион не чувствовала присутствие ночной стихии совсем.
– Тогда вы не можете мне помочь, профессор, – дрожащим голосом проговорила Ночница, отворачиваясь от Элион и пряча платок в тумбочку.
Стихия вновь начала образовывать вокруг девочки кокон. Элион видела его ясно, этот тёмный туман, закручивающийся вокруг девочки так стремительно, словно в госпитале бушевало торнадо.
Когда Касси повернулась, Элион увидела, что её слёзы высохли враз. Многое повидавшая в свое жизни Элион была ошеломлена бесконечной пустотой и злобой во взгляде ребёнка. Такие глаза Элион видела у Дианы Эалинор, пытавшейся захватить власть над магами.
Элион пронзила догадка: обиду, чувство несправедливости, боль утраты стихия нарочно возводит в степень бесконечности, заставляя Кассандру переживать страшные моменты снова и снова, чтобы продолжать питаться её чувствами. Ночная стихия одновременно оберегает и убивает её, как вампир сохраняет свою жертву, чтобы кормиться ею, пока не заберёт душу целиком.
Внезапно Элион поняла, как нужно действовать. Она резко встала.
– Никто тебе не поможет! – жёстко и громко проговорила она, и её сердце сжалось, когда она увидела, как Кассандра вздрогнула и отшатнулась от неё, – и лучше тебе не станет никогда, Касси.
Глаза девочки потемнели. Ночная стихия вокруг неё взметнулась, защищая хозяйку. В этот момент в госпиталь вошли Мэриона и Вио, смеясь, и тут же застыли в недоумении. Элион, не глядя, бросила им под ноги заклинание с воздушным щитом, на случай, если Кассандра атакует. Щит развернулся от пола до потолка мерцающей плёнкой, надёжно укрывая обеих девушек.
– Твои родные умерли, – на удачу сказала Элион безжалостным тоном, и тут же поняла, что так оно и было: Кассандра сделала такое движение, будто хотела оттолкнуть руками её слова и защититься от них, а стихия вырвалась наружу с чудовищным ревом.
Краем глаза Элион заметила, что Мэриона двинулась было к ней, но щит не дал пройти.
– Мерлин, что это?? – взвизгнула Виоланта
Элион мысленно согласилась с ней. Ночная магия оформилась в огромный острый шпиль, нацеленный прямо ей в лицо. Образ ночи, высоко взметнувшийся над Касси, напоминал поднятый хвост скорпиона с отвратительным жалом. Элион не сомневалась, что шпиль способен одним ударом отправить её на тот свет.
Глаза Кассандры почернели полностью. Жало размахнулось и ударило. Элион, не успев среагировать, бросилась в сторону и кубарем покатилась по полу как можно дальше от места удара. Удар был такой силы, что крошка каменного пола разлетелась во все стороны. Ближайшие кровати и тумбочки разнесло вдребезги, окна разбились в рамах и стекла висели осколками. Элион вскочила на ноги. Её мантия и волосы были припорошены пылью.
Шпиль поднялся и размахнулся вновь.
Над головой волшебницы шести стихий возник купол из огня. Он возник ровно в тот момент, кода жало опустилось во второй раз, стремясь пригвоздить Элион к полу. Вспышка ярчайшего света ослепительной волной прокатилась по госпиталю, посыпались искры, и тёмное жало быстро втянулось за спину Кассандры, словно обжегшись.
«Мала ещё со мной тягаться» – подумала Элион.
– Что с ними произошло, Касси? – громко выкрикнула Элион, – их съела немаговская болезнь? Или они разбились в авиакатастрофе?
Элион самой было нестерпимо видеть, какую боль причиняют Кассандре её слова. Девочка глухо зарычала. Её глаза превратились в черные зеркала, отражающие все вокруг. Стихия исполинскими крыльями взвилась за её спиной. Ногти и волосы Кассандры засветились зеленоватым мертвенным светом. Элион приготовилась к ещё одному удару: сложила пальцы в жест «аква» – водный щит.
– Ты осталась одна! – жестко и четко сказала она, – теперь ты можешь рассчитывать лишь на себя, и тебе придется принять и пережить эту ужасную боль, иначе она сожрет тебя живьем.
Касси раскачивалась на месте, безучастная ко всему, на её бледном лице застыла искажённая маска. Стихия бешено вращалась над её головой. Элион понимала, что остаются считанные секунды.
– Твоих родных больше нет. ОНИ МЕРТВЫ!
Удар был такой силы, что водный щит
Элион разлетелся мелкими каплями по всему госпиталю. Мэриона за надежным заклинанием схватилась за голову и осела на пол – не выдержала выброса магии. Виоланта подхватила её под спину. Элион применила заклинание сплошной завесы, заключив себя в защитную сферу из четырёх стихий – огня, воды, земли и воздуха. Следовало переждать выброс Кассандры, а не сражаться с ним.
Ночная стихия вокруг словно взбесилась. Она принимала различные обличья: к Элион по полу ползли змеи, пауки, лианы с ядовитыми шипами. Стихия омывала сферу, внутри которой была Элион, словно прибой, но не могла достать магессу.
И тут Элион увидела…
…Едущий по дороге автомобиль ловко огибает все ямки и канавки в старом асфальте. Свет от фар двумя лучами взрезает ночную тьму. Внутри машины, на пассажирском сидении темноволосая женщина. Она улыбается сидящему у неё на коленях маленькому мальчику. За рулём – статный, слегка полноватый мужчина. Он рассказывает какую-то забавную историю, поглядывая то на дорогу, то на жену, то в зеркало заднего вида, на свою дочь – черноволосую, жизнерадостную девочку 13 лет.
Внезапно машину бросает вправо. Улыбка на лицах родителей исчезает, малыш на руках матери начинает громко плакать от страха. На лице Кассандры смертельный испуг. Она дрожащими руками вытягивает ремень безопасности и пытается закрепить его. Её отец пытается справиться с управление, выворачивает руль, но тщетно. Автомобиль с визгом вылетает на обочину, разбивает низкое ограждение и кувырком катится с крутой горы. Ещё мгновение и машина замирает у подножия холма в перевёрнутом виде.
Внутри – ни движения. Фигуры людей угадываются сквозь запотевшие окна. Маленький мальчик лежит на крыше машины между сиденьями лицом вниз. Кассандра без сознания висит на ремне. Минуты тишины нарушают лишь отдельные звуки проезжающих машин. Но затем место аварии накрывает неестественная тишина.
Над перевернутой машиной сгущается плотная тьма, не имеющая ничего общего с обычной августовской ночью. Это вязкая, непроглядная мгла, которая приобретает форму тугой воронки. С нарастающим гулом вращающаяся воронка втягивается внутрь автомобиля, и тут же из окон хлыщет зеленоватый свет.
Кассандра резко дёрнулась и пошевелила рукой…
Элион выбралась из чужого сознания с трудом. Перед её глазами все ещё стояла фигура маленького мальчика, застывшая изломанной куклой в покорёженном автомобиле. Она покачнулась и схватилась за голову. Защитные заклинания сразу пропали, но тьма, рывками вырывавшаяся из Касси, больше не стремилась атаковать.
Элион сквозь беснующуюся стихию пыталась разглядеть фигуру Ночницы. Касси сидела на полу и раскачивалась словно безумная. На её лице застыло отсутствующее выражение, глаза были пустые. В них не было ни единой эмоции, ни мысли, никакого чувства. Элион поняла, что стихия больше не атакует, потому что вот-вот получит желаемое – душу девочки.
– Прикрой меня! – крикнула Элион Мэрионе, которая немного пришла в себя.
Эретомагистка мгновенно окружила её переливающейся плёнкой защитного заклинания.
Для плетения заклятия связи волшебнице шести стихий требовало время. Это заклинание позволяло взять магию другого волшебника в себя. Оно связывало два потока магии, и между двумя волшебниками образовывались особые узы. Когда-то давно Элион была так связана с Сайраном и профессором Каллиани. Таким заклинанием пользовались в Олакрезе, где система наставничества практиковалась постоянно. Там учителя имели особые узы с несколькими учениками, так было легче контролировать нестабильную стихийную магию в юных руках.
Элион знала ритуал связи в теории, но не думала, что ей когда-нибудь придётся брать ученика. По крайней мере, не так скоро. Обряд Вложения – так назывался этот ритуал – заключал между учеником и учителем магический контракт. Наставник брал в свой палантин часть магии ученика, пока тот не научится контролировать свою силу. Когда это случалось, связь ослабевала сама собой.
Элион мысленно закончила сложную вязь магических слов и послала магию в пространство. Заклинание подействовало. Элион почувствовала, будто в её жилы течёт чужая кровь. Чужая магия ощущалась болезненно. Девушка чувствовала, как растёт и множится её сила. Тьма вокруг Кассандры начала быстро выцветать, обретя новую хозяйку, и всего за несколько секунд исчезла совсем.
Установилась тишина. Помедлив, Мэриона сняла защиту, окружавшую Элион.
Кассандра лежала на полу без движения. К ней осторожно приблизилась Вио.
– Спит, – негромко сказала она, – как ты, Элион?
– Она теперь долго будет спать, – устало отозвалась повелительница шести стихий, – магия должна прийти в норму.
Девушка медленно дошла до чудом целого стула, и опустилась на него с облегчением. Она чувствовала себя странно, будто внутри неё был какой-то другой человек. Он ненавязчиво присутствовал, не говоря ни слова, в её мыслях. «Наверное, так и должно быть, – подумала она, – ведь связь по началу очень крепка». Она помнила то время, когда они с Сайраном слышали мысли и улавливали настроения друг друга, находясь в разных концах замка.
Мэриона ходила по госпиталю и восстанавливала мебель и окна. Вио тем временем заботливо переложила Касси в её кровать.
– Не знаю, Элион, – наконец сказала Мэриона, взмахом руки починив разломанный стул, – наставничество в твоём возрасте… Волшебники обычно не берут учеников раньше сорока лет.
– У меня не было выбора, – отозвалась Элион, – ночь забирала её прямо у меня на глазах. Я не могла иначе.
– Ты была слишком жестока, – мягко пожурила Виоланта, укрывая Касси одеялом, – ты говорила страшные вещи.
– Я говорила ей правду, – безапелляционно ответила
Элион, – человек должен бороться со своей болью. Если Кассандра так и будет гасить свою тоску, она никогда не переживет это.
Виоланта сочувственно погладила девочку по волосам.
– А что случилось у неё все-таки?
– Её родители и маленький брат погибли в автокатастрофе. – Бесцветно ответила Элион, у неё совсем не было сил.
– Тебе придётся трудно, – уверенно проговорила Мэриона, – Каллиани говорил, что наставничество – дело сложное, не боишься?
Элион взглянула на свою ученицу. Кассандра даже во сне сохраняла болезненное выражение лица.
– Поздно. Ритуал совершен. Назад дороги нет. Это единственный способ помочь ей.
Глава 4
Симптомы
– Ты – что?!!
Элион поморщилась. Её учитель стихийной магии, и наставник, никогда не начнёт видеть в ней взрослого мага, которого не нужно оберегать. Это было одновременно и приятно, и досадно.
– Я провела ритуал вложения, – спокойно повторила Элион, потирая руку, на которой был надет палантин – тонкая цепочка из голубоватого металла. Запястье постоянно дёргало болью.
Лицо Каллиани выражало живописную смесь гнева, удивления и любопытства. Элион вздохнула.
– Уже поздно, мастер Алефтин, ритуал необратим. Я пришла к вам, чтобы вы подсказали мне с чего начать, как действовать? Я справлюсь.
Алефтин громко фыркнул и покачал головой. Его черные волосы заблестели в свете факела, а непримиримое лицо выражало высочайшую степень сомнения.
– Справлюсь! – передразнил он, – молодые люди на редкость самоуверенны. Элион, наставничество – это не просто зачитать лекцию по теории магии и показать пару пассов или рун. Это круглосуточная работа. Ты связала свою магию с магией девочки, это все равно, что связать души двух людей. Для волшебников магия – сама жизнь. Она так тесно вплетается в человека, что одно неотделимо от другого. Ты готова взять на себя ответственность за её душу?
Элион кивнула. Конечно, решение провести ритуал вложения было спонтанным, принятым в критический момент, однако она ни за что не пошла бы на такое, если был бы другой выход.
– Я не видела другого способа спасти девочку, мастер. Если бы он был, я провела бы обряд в последнюю очередь. Стихия забирала её у меня на глазах.
– Даже если и так, магия не забирает душу человека в одночасье, – отрезал Каллиани, – ты могла бы вывести ребёнка из этого состояния как угодно, а потом мы бы подумали, что можно сделать. Захват души происходит в несколько этапов.
– Откуда вы знаете, что это был не тот самый последний этап? – возмутилась Элион.
– Ты говорила, что девочка рисует, – негромко напомнил Каллиани, – Вспомни, что происходит с магом на последнем этапе.
– Полное погружение в себя, – нехотя ответила магесса.
– Человек полностью перестает реагировать на действительность, и одержим только магией, своей силой, – рявкнул Алефтин, – это не относится к Кассандре.
– Да, не относится! Но я не хотела доводить до этого! – вскричала Элион, – вас там не было, мастер, вы не видели, в каком она была состоянии!
– Потише тон, мисс Ватсон, не забывайте, вы всё ещё моя ученица…
Каллиани обратился к ней на «вы» – верный признак неподдельного гнева. Девушка стушевалась. Ей стало неловко от того, что она говорила со своим наставником, повышая голос.
– Я не видела выхода, – повторила она, – но сделанного уже не вернёшь. Какой смысл теперь выяснять, как нужно было поступить в тот момент?
– Такой, чтобы вы не начали посвящать себе в ученики всех подряд, – невозмутимо сказал Каллиани.
Он чуть помолчал, неодобрительно качая головой, а потом вздохнул.
– Но в одном ты права. Теперь уже ничего не поделаешь. Заклятие наставничества позволяет полностью контролировать магические силы ученика. При желании ты можешь легко наладить с Кассандрой ментальную связь.
– Как у меня с Сайраном когда-то, – задумчиво проговорила Элион, – мы слышали мысли друг друга.
– У вас с Сайраном был уникальный случай, – возразил Алефтин, усаживаясь за профессорский стол своей аудитории, – у вас был один палантин на двоих. Ваша магия перемешалась, и, по сути, вы были наставниками друг друга. Когда вы научились контролировать свою силу, связь ослабла, и, насколько я знаю, палантин находится сейчас у тебя, Сайрану он более не требуется. Да и ты носишь его скорее по привычке.
Элион кивнула. Когда речь заходила о молодом волшебнике из Олакреза, девушка чувствовала неловкость. Сайран по-прежнему жил в её душе, занимал определённое место в её сердце, и она совсем запуталась в своих чувствах. Ей не хотелось путать в них ещё и его.
– Верно, – проговорила она, нехотя. Разговаривать о Сайране с наставником было странно.
Каллиани будто почувствовал это и вдруг смягчился.
– Ты должна быть осторожна, Элион. Наладь контакт со своей ученицей. Теперь ты за неё в ответе.
Часом позже Элион шла совершенно измотанная с урока Каллиани и размышляла о связи, которая образовалась между ней и её ученицей. Теперь, когда адреналин схлынул, она могла посмотреть на вещи здраво. И ей было страшно, по-настоящему страшно, ведь душа девочки, её будущее зависело во многом от неё…
Повелительница вошла в главный зал Чаромагиса и взглядом нашла Биотрисс и Мэриону за дальним столом. А недалеко от них в одиночестве сидела Кассандра. Элион видела, что Ночницу сторонились, как её саму когда-то давно. В этом смысле она понимала Касси. Две повелительницы стихий встретились взглядами, и до Элион донеслась слабая волна эмоций. «Досада, неприязнь и раздражение», – определила Элион огорченно.
Недоверие Кассандры неожиданно ранило Элион. Волшебница не понимала, как убедить девочку в том, что она хочет помочь ей. Если бы это было возможно, Элион сделала бы все, чтобы вернуть к жизни её родных.
– На тебе лица нет, – встревожено сказала Биотрисс, когда магесса села к ним за стол и взяла булочку с блюда.
Она ответила не сразу. Зябко передёрнув плечами и зачерпнув ложку супа-пюре, Элион опустила её обратно в тарелку.
– Кассандра думает, что я нарочно не хочу открыть ей секрет воскрешения. Это всё журналисты, чтоб им пусто было! Растрезвонили на весь мир невесть что!
– А ты дай почитать ей книги на эту тематику, – предложила Биотрисс, – она убедится, что самое большее, что может сделать волшебник, это некромантия – а это запрещено.
