Я вопросительно посмотрела на Панова.
– Ленка. Работает в конторе. – Объяснил Михаил Степанович.
– Мария Сергеевна, – тяжело дыша, пробормотала она, остановившись возле меня. – Вам там звонят из главного офиса.
– Кто? – не поняла я сразу.
– Равиль Абдуль… Равиль Абдуль…
О! Теска! – подумала я и улыбнулась.
– Хорошо, сейчас подойду. Пусть перезвонят через десять минут.
От фермы до конторы расстояние примерно восемьсот метров. На каблуках как раз приду минут через десять.
Пускай Рустамов ждет. Я теперь деловая женщина, у меня может быть много работ, и поэтому не сразу смогу ответить на его звонок.
– Да, я так и сказала. – Улыбнулась в ответ девушка. – Подвести вас до конторы?
– Меня? – удивленно спросила я. Предложение Елены подвести меня показалось очень необычным, но потом я подумала: «Почему бы и нет?»
– Да, конечно. – Охотно согласилась я и присела на заднее сиденье велосипеда. – Никогда не ездила на пассажирском сиденье велосипеда.
– Нет, Мария Сергеевна, вы все же очень забавная женщина. – Вновь прозвучал голос Васьки.
До конторы мы доехали с ветерком. И это в прямом смысле. Ленка ездит на велике безбашенно, превышая скорость и нарушая всевозможные правила дорожного движения. Мы чуть не сбили с ног бабушку и чуть не раздавили мирно спящую на дороге собаку, за что она чуть не загрызла мои ноги. С трудом оторвались от погони разъяренного пса.
Не пойму, волосы на голове стоят дыбом от встречного сильного ветра или же от испытанного стресса? Мне с трудом удалось расчесать волосы, и только потом я вошла в контору.
Лена сразу же повела меня к телефону, который располагался в одной из рабочих комнат первого этажа.
Сидим обе, ждем звонка.
– Лена, а кем вы здесь работаете? – спросила я, чтобы хоть как-то заполнить тишину.
– Ну, как вам сказать… – смущаясь, произнесла она. – Наверное, как ваша секретарша.
– Вот как?
– Если вы, конечно, не захотите привести себе помощницу из города… – Запинаясь, начала она, но я ее тотчас прервала:
– Нет, что вы! Меня вполне устраивает ваша
кандидатура.
Девушка расплылась в улыбке.
Кстати, она довольно симпатичная: светловолосая, курносая, на лице проглядывались небольшие веснушки, которые делали ее еще милее, голубоглазая и довольно спортивное телосложение. Видимо, часто ездит на велосипеде.
Прошли отведенные шефу десять минут. А телефон по-прежнему молчит. Потом прошло еще двадцать минут.
Черт, это так похоже на шефа. Высокомерный, самовлюбленный сноб!
Вот делать мне нечего, как ждать его звонка весь день.
– Лена, а давайте пойдем пить чай? – предложила я. – Ну, сколько уже можно его ждать?
– Хорошо. – Девушка бросила недовольный взгляд на молчавший телефон.
Рустамов своей неопределенностью, кажется, и ее взбесил.
Как только мы вышли в коридор, зазвонил телефон.
– Вот черт! Следит что ль за нами из космоса? – выругалась я, на что Лена звонко рассмеялась.
– Мне подойти? – спросила она.
Я молча кивнула. Что-то меня неожиданно бросило в жар. Волнение снова овладело мною. Как только представлю, что услышу его голос… Бррр. Мурашки побежали по всему телу.
– Алло. Я вас слушаю? – ответила на звонок Лена без всякого должного представления. – Да, Мария Сергеевна пришла и сейчас в своем кабинете, – зачем-то соврала моя секретарша. – Минуту. – Положила трубку на стол.
Только сейчас до меня дошло, зачем она это сделала. Маленькая месть шефу за наше долгое ожидание.
Эта девчонка мне уже начинает безумно нравиться.
Минут пять мы стояли молча и улыбались, поглядывая на телефон, на противоположной стороне которого меня терпеливо ожидал шеф.
Выждав еще немного, я подошла к телефону.
– Алло. – Уверенно произношу я.
– Еще одна такая выходка, и я урежу половину твоей зарплаты. – Прозвучал в трубке раздраженный, ненавистный мне голос.
– Прошу прощение. Меня задержали рабочие. – Отвечаю я фальшивым спокойным голосом.
А если честно, все мое тело содрогалось то ли от страха, то ли от волнения. Лишь бы голос предательски не задрожал.
– Мне совершенно все равно, что у вас там происходит. Если я звоню, вы сию секунду должны отвечать мне. Вам это ясно?
Слова шефа немного насторожили меня. Как это ему все равно, что здесь происходит?
– Да. – Выдохнула я сдержанно.
– Итак, вы остались?
– Да.
– И намерены дальше оставаться там?
– Разве вы не этого хотели? – задаю я встречный вопрос.
В ответ услышала короткий смешок.
Он насмехается надо мною? Так, значит, это и, в самом деле, было местью за его задетое самолюбие.
– Кстати, я тронута вашим письмом. – Не удержалась я, чтобы не сказать ему это. – Но вы ошибаетесь. Меня ничуть не расстроило здешнее общество. Напротив, здесь мне безумно нравится. И работа вполне устраивает. Поэтому, спасибо.
– Да неужели? – вновь усмехнулся шеф. Видимо, не поверил моим словам.
– Я вас прощаю. – Произнесла, кривя душой. – Вы же все это сделали, чтобы извиниться передо мною за свои ложные обвинения?
– Значит, все устраивает?
– Вполне. – Вновь соврала я.
– Хорошо. Я еще позвоню. – И бросил трубку.
– Как же я тебя ненавижу! – зло прошипела я, совершенно позабыв о присутствии в кабинете Лены, которая все это время с удивленным лицом наблюдала за мной.
– Мария Сергеевна, простите, конечно, за мое любопытство. Но я не могу не спросить вас…
– Что вы хотели спросить?
– Между вами и Рустамовым что-то есть?
– Что вы имеете в виду? – не поняла я.
– Роман. – Смело произнесла она.
– Роман?! Между мной и Равилем Абдульджалиевичем?! Пфф, да никогда в жизни! Я его ненавижу!
– Ммм… Значит, показалось….
Глава 7
Остаток рабочего дня пролетел со скоростью света. На улице уже стемнело, в конторе давно не слышатся голоса других работников – я в полном одиночестве сижу в своем рабочем кабинете, заваленная стопкой бумаг. Кстати, кабинет мой довольно просторный и светлый – как и сообщал Панов, он в сто раз лучше той каморки, которая у меня была в архивном отделе.
Сижу и изучаю доходы, расходы колхоза, куда поставляют утренний и вечерний удой молока, куда отправляют новорожденных телят, по какой цене продается урожай с полей.
«Сравнить цены на рынке сбыта» – пишу в своем рабочем ежедневнике.
А вдруг нас надувают и покупают молоко, скот и зерно по минимальным, нечестным ценам?
Мда… Никогда не думала, что мне придется всем этим заниматься. Я с детства росла в городской среде и редко бывала в деревнях.
«Рассмотреть предложения других потребителей» – делаю следующую заметку в ежедневнике.
Изучаю рыночную цену каждого продукта. Подсчитываю на калькуляторе примерный ежемесячный доход от продаж и делю на всех рабочих, при том не забывая и о других расходах колхоза, например: коммунальные платежи, покупка запчастей и прочей химии для техники колхоза, расходы на бензин, на продукты питания. Итог: Равилю Абдульджалиевичу ничего не остается.
– Кхм, – задумалась я с не очень хорошим предчувствием. – Если от колхоза нет ему выгоды, зачем он его выкупил? Да еще и так далеко от главного офиса.
Что-то здесь не так. Плохое предчувствие так и не покидало меня.
Решаю немного отвлечься от тревожных мыслей. Беру в руки энциклопедию по животноводству. Может, здесь я найду ответ на интересующий меня вопрос: «Что такое солидол?»
Этот крем мне еще с утра не дает покоя.
– Мария Сергеевна! – неожиданно в кабинет врывается Михаил Степанович. – Ну что это такое? Я прихожу домой, а жена место себе не находит, мечется из комнаты в комнату, говорит: «Машенька пропала». А вы тут засиживаетесь. Мария Сергеевна, вы не хотите возвращаться в наш дом, а хотите жить в конторе?
– Нет, что вы! – поспешила успокоить мужчину. – Я просто изучаю некоторые документы.
– А это вам на что? – кивнул на энциклопедию в моих руках.
– Вы не поверите мне, но я по-прежнему хочу знать, что такое «солидол». – Улыбаюсь.
– Если я вам скажу сейчас, что это такое, вы отправитесь со мной домой? Знаете, жена не пустит меня в дом без вас. Так она и сказала мне.
– Хорошо. – Охотно согласилась я.
Что-то я, и правда, засиделась на работе. Ведь уже одиннадцатый час. Время медленно подкрадывается к ночи.
– Солидол – это универсальная смазка для запчастей. Мы промазываем некоторые детали тракторов, машин и комбайнов. – Объясняет Панов, направляясь быстрым шагом к своей Ласточке.
– Если солидол используют трактористы, почему тогда у доярок руки были намазаны им? Они что, еще и трактора ремонтируют? – спросила я.
Панов засмеялся.
– Нет же! Солидолом доярки мажут вымя коров.
– А разве так можно? – удивилась я. – Вы же сказали, что им промазывают запчасти техники…
– Иногда мы так делаем, когда на ферме заканчивается специальная смягчающая мазь.
– Так купите! – возмутилась я. – И не используйте больше эту смазку в коровнике. Она жутко воняет. – Сморщилась я, вспомнив его запах.
– Как скажете. – Послушно отозвался Панов.
– Кхм, – задумалась я. – Как много же я еще не знаю…
***
– Машенька, где вы были?! Вы знаете, который час?! – стоило нам с Михаилом Степановичем войти в дом, Лидия Михайловна тотчас принялась ругать меня, словно мать непутевую дочь.
– Простите, я задержалась на работе. – Извиняюсь.
– Ну вот, в доме был один трудоголик, теперь их стало два. – Проворчала она, направляясь на кухню. – Идите мыть руки, а я накрою на стол. Только для начала подогрею ужин.
Мы с Михаилом Степановичем переглянулись и с улыбкой на лице отправились мыть руки.
