Страница 2 из 4
Он говорит, а у меня в мозгу уже лихорадочно крутятся шестерёнки. Харрингтон. Господи, теперь понятно, к какой касте принадлежит этот человек. К той, от которой я бегу, как от огня.
– Брук? – его рука так и повисла в воздухе, а голос окрасился напряжением.
– Прости, – моргаю и вкладываю в его ладонь свою. – Брук, двадцать один год. Будущий журналист. Не замужем, парня нет. В общем… Как-то так.
– А фамилия у тебя есть? Или, – Мэт приподнимает одну бровь, – просто Брук?
– Просто Брук.
Ему не за чем знать больше. Иначе моя размеренная и выстроенная жизнь может пойти прахом.
– Что ж, просто Брук, мы приехали.
Харрингтон покидает автомобиль и направляется ко мне, чтобы открыть дверцу и подать руку. Поднимаюсь из салона, и ночной воздух снова обдает прохладой, спасительно остужая работающий на полную катушку мозг. Дурацкий каблук цепляется за подол, и я неуклюже подаюсь вперёд, натыкаясь на широкую грудь, обтянутую тонкой тканью. Упираюсь пальцами в рубашку, ощущая напряжённое тело под ними, и плавно скольжу глазами по мощной шее, на которой выделяется кадык, к заострённым скулам. Выше поднять взгляд элементарно боюсь, потому что понимаю, что Мэтью смотрит. Я ощущаю его внимание макушкой, которая, кажется, сейчас воспламенится от напряжения. Делаю попытку отстраниться, но горячая кисть ложится на мою талию, не позволяя сделать и шага. Длинные пальцы неспешно пробегают по струящемуся платью, пока не находят участок не закрытой тканью кожи. Небольшое касание – сотни мурашек разбегаются от того места, где встречаются наши оголенные тела. Пульс разгоняется до максимальной отметки, вынуждая меня поднять глаза и всё-таки посмотреть в лицо Мэтью.
– Вот это было очень опасно… – хриплю, ловя в фокус расширенные мужские зрачки. Мэт так же тяжело дышит, как и я. Не знаю, что мной руководит сейчас: количество алкоголя, выпитое накануне, непонятная тяга, одолевающая каждую клетку тела или возбуждение, разлившееся внутри – не понимаю, но безоговорочно отдаюсь этим ощущениям.
– Я смеюсь в лицо опасности, – его голос вибрирует, пальцы забираются в вырез на спине, доходящий практически до поясницы. Секунда, и я чувствую, как он касается кромки белья, но затем плавно убирает руку, снова возвращая ее на талию. – Но с тобой, на удивление, хочу растянуть удовольствие.
– Мне воспринимать это как комплимент?
– Как собственное превосходство, – мужчина снова окинул меня каким-то невероятно плотоядным взглядом, распалив внутри пожар из ощущений, доселе незнакомых и невиданных, а затем аккуратно подтолкнул вперёд, крепко цепляя мою ладонь в своей. – Идём, Брук. Обещаю, что сегодняшнюю ночь ты запомнишь.
Vulnerable (Nourma Remix) – Tinashe
Четыре с половиной года назад
Мэтью
– Сын, где ты витаешь?
Смотрю на отца невидящим взглядом, пока путешествую по задворкам своей памяти. Вспоминаю вчерашнюю ночь и теряюсь в ощущениях. Это было… Неожиданно приятно.
– Мэтью? – Винсент Харрингтон подошёл к моему креслу и поставил ладони на подлокотники, чтобы его лицо находилось на уровне с моим. – Эй!
– Я слышу тебя, папа.
– Судя по всему не очень, – отец ухмыльнулся и снова выпрямился. – У меня к тебе есть дело.
– Говори.
– Помнишь тот перспективный стартап, который мы оба одобрили на прошлой неделе?
– Ну? – вытягиваюсь в кресле, забирая чашку свежесваренного кофе с тумбы рядом. Осматриваю родительскую гостиную беглым взглядом, пока не цепляюсь за голубые глаза отца.
– Вести будешь ты.
– Вроде ты планировал отдать его Мартинесу? – выгибаю бровь дугой, показывая удивление. Но не более.
– Планировал. Но будешь вести ты, – многозначительный мужской взгляд осел на моем лбу, где, наверняка, виднеется напряжённая морщина. – Тебе нужно вылезти из своих детских развлекух. Ты растешь, а вместе с тобой должен улучшаться и твой профессионализм. Но у нас все застопорилось на месте и топчется до посинения…
Он что-то ещё говорит, при этом начиная активно жестикулировать, но я уже выпал из реальности. Сейчас я во вчерашней ночи.
" – Ну, что, смелая Брук, как тебе?
Мы оказались в огромном помещении, которое компания "Магнум Групп" купила несколько месяцев назад. Ещё одна идея отца о новой ветке развития бизнеса. Здесь, по его грандиозным планам, будет полный комплект удовольствий клининговых услуг. И по счастливой случайности именно здесь расположилась лучшая химчистка в городе (должна ею стать по тем же амбициям моего неугомонного папы).
– Неожиданно, – девчонка как-то нерешительно озирается по сторонам, рассматривая высоченные потолки и огромные окна в просторном зале, из которого ведут десятки дверей. – Какой-то муравейник. И пустым он выглядит жутковато.
– То есть ты всё-таки чего-то боишься? – ухмыляюсь и встаю за ней, вдыхая запах каштановых волос. Они пахнут цветами – тонкий аромат, который идеально сочетается с его обладательницей. Брук резко разворачивается и пробивает меня слегка испуганным взглядом. – Эй, все в порядке, не волнуйся. Просто это главный холл, который пока на ремонте. А вон там, – снова разворачиваю ее, взяв за оголенные плечи, и показываю на самую дальнюю дверь, – там то, что необходимо нам для того, чтобы избавиться от этого недоразумения.
Снова стопорюсь на красивой груди, обтянутой красной тканью, и оставляющей возможности для разгула воображения. А оно у меня сейчас работает на максимум, заставляя все мое мужское естество напоминать о себе.
– Пойдем, – беру Брук за руку и снова веду за собой, пока мы не отказываемся в том самом помещении, которое расставляет все по местам.
– Ну, теперь я поняла, – девушка смеётся мягким и мелодичным смехом, провоцируя меня присоединиться к ней. – Химчистка. Очень экстравагантное место для свидания… – она вдруг резко осекается и зажмуривается, словно пытаясь повернуть время вспять и не сказать того, что уже озвучено. – Я не это имела в виду.
– Жаль, потому что это правда похоже на свидание. Непреднамеренное.
Отпускаю женскую ладошку и прохожу вперёд, рассматривая многочисленные машины для стирки и сушки, удаления стойких загрязнений и так далее. Хмурю брови, пытаясь понять, что мне нужно сделать – я занимался оформлением новой ветки бизнеса, но не погружался в детали. Такие, как, например, отстирать пятно вонючего пойла со своей рубашки от Дольче за несколько тысяч. Брук тоже притихла рядом, с любопытством поглядывая то на меня, то на неизвестные мне приборы.
– Тааааак… Ну, логично, что одна из этих машин уберет вот это, – очерчиваю пальцем синюю кляксу на женском декольте. – Только я не предусмотрел, что сейчас ночь, а здесь никого нет.
– Мне кажется, что хуже уже не будет, – Брук хохотнула и небрежно скинула свои каблуки. Затем расслабленной походкой прошла вперёд, рассматривая коробочки с порошками, пока не вытянула один и не развернулась ко мне с триумфальным видом. – Я нашла средство. Теперь предлагаю начинать операцию по уничтожению вонючей жижи.
– Я подопытный, так полагаю?
– Однозначно.
Ее губы растянулись в хитрой, лукавой улыбке, а возле глаз образовались едва заметные морщинки. Наверное, именно в этот момент на подсознании меня завернуло в сторону этой случайной в моей жизни девушки. Но тогда я этого не понял.
– Ладно, – медленно расстегиваю пуговицы, не сводя взгляда с лица Брук. Вижу, как меняется его выражение, когда я освобождаю сначала одну руку, затем другую, и предстаю перед ней по пояс обнаженным. И я знаю, что то, что она видит, ей нравится. Женские скулы заалели, зрачки расширились на всю радужку. Крошка Брук возбудилась. – Держи.
Протягиваю ей рубашку. Касаюсь кончиками пальцев ее и чувствую напряжение, которым пропитался каждый миллиметр пространства вокруг.
– Так… Ммм… Хорошо, – она спешно отворачивается и подходит к какому-то огромному устройству. Забрасывает туда мою вещь, засыпает порошок, нажимает кнопки, а я подвисаю на ее плавных движениях, засматриваясь на вырез, достигающий поясницы. Достаточно смелое платье. Смелая вещь для смелой девочки.
– Все, ждём, – она хлопает в ладоши и снова разворачивается. – Это займет сорок минут, судя по времени на табло. Чем займёмся?
– Есть у меня одно предложение, – губы сами собой ухмыляются, а голос становится ниже и грубее.
– Мне и так сложно сосредоточиться, Мэтью, когда ты светишь своим шикарным торсом передо мной, а ещё эти твои намеки, – она хмурит брови. – Прекрати.
– Хорошо, – поднимаю руки в примирительном жесте. – Я бы поел. Умираю с голоду. А ты?
***
Через отведенное время Брук вытаскивает из машинки мою рубашку, которая буквально хрустит в руках. Никакого пятна нет и в помине. Мы успели поесть привезенную моим водителем пиццу, выпить кофе и чуть больше узнать друг друга, в частности такие мелочи, как то, что мы оба обожаем "Пепперони" и американо без сахара. Отдаем предпочтение соленому и острому, нежели сладкому, а фильмам предпочитаем книги.
– Смотри, все чисто.
– Да, – рассматриваю рубашку на предмет оставшегося загрязнения, – на самом деле я и не надеялся.
– То есть ты заманил меня сюда, не веря в успех?
– Есть такое дело, – смеюсь. – Теперь твоя очередь.
Брук кивает, а затем резко разворачивается и оглядывает помещение.
– В чем дело?
– Здесь больше нет одежды.
– Да, я заметил.
– Мне нечего одеть, если я его сниму.
Оу. А эта перспектива мне нравится все больше.
– Ты можешь надеть мою рубашку, пока стирается твоё платье.
Между нами повисает тишина. Долгая пауза, во время которой мы сверлим друг друга немигающим взглядом. Я протягиваю вперёд руку и снова отдаю ей пресловутый кусок белой ткани.
– Не смотри.
Отворачиваюсь. А внутри словно гром грохочет, сотрясая все внутренние резервы. У меня было много женщин, но сейчас я чувствую себя подростком, впервые оказавшимся рядом с дико понравившейся девчонкой.
Слышу, как шуршит ее платье, и представляю ее без него. Хочу повернуться, но не делаю этого, чтобы не спугнуть и не смущать. А когда долгожданное "Я все" разрезает пространство, смакуя удовольствие, вновь возвращаю взгляд своей спутнице.
Брук комкает в ладонях красную тряпку и не смотрит на меня. Зато я смотрю. Вдоволь разглядываю свою рубашку на сочном женском теле. Вижу горошины сосков, которые пробиваются сквозь ткань, не спросив разрешения у своей хозяйки. Крутые бедра цвета слоновой кости практически не скрыты той длиной, которая отведена белой сорочке. Ровные длинные ноги, округлые формы, густые волосы, красивое лицо.
Зачётный выбор, Кристин.
Вот сейчас я его по достоинству оценил."
Night Vibe – Skyfall Beats
Четыре с половиной года назад
Брук
– И что, ты сняла платье?! – Зои уже давным-давно вальяжно развалилась на моей кровати и во все глаза смотрела на меня, ожидая продолжения.
– Сняла.
– Да ты отчаянная девица, Дэвидсон! – звонкий девичий хохот сотрясает пространство комнаты, вызывая мою ответную улыбку. – Но, надо признать, я бы перед таким красавчиком тоже не устояла.
– Зо…
– А что Зо? Что? Жеребец каких поискать. Ещё и при деньгах.
– В этом-то и проблема.
Отворачиваюсь к шкафу и скидываю многострадальное платье. Быстро переодеваюсь в домашний костюм и снова встречаюсь с нетерпеливым взглядом подруги.
– Он богат, Зои. Он крутится в самой верхушке. А я не хочу лезть туда.
– Ты боишься, что тебя обнаружат? – легонько киваю и опускаю глаза. Чувствую, как теплые ладони девушки ложатся на мои плечи и притягивают к груди. – Мой тебе совет, Брук – просто отдайся ощущениям. Хотя бы раз в жизни подумай сердцем, а не головой.
– А если что-то случится?
– Он тебе нравится? – Зо пробивает мною броню своими голубыми зрачками. Как и всегда.
– Нравится.
– Значит, просто дай себе свободы. Тебе всего двадцать один, подруга! Когда ещё жить, если не сейчас? Смекаешь?
Ощущаю лёгкий поцелуй на своей макушке и улыбаюсь. Крепко стискиваю брюнетку в объятиях и отстраняюсь.
– А теперь, – лукавая ухмылка вновь озарила ее розовые губы, – я хочу знать, что было дальше!
Несколькими часами ранее
Боже, я сейчас просто воспламенюсь. Прямо здесь, по центру прачечной, только от одного взгляда, которым меня одаривает Мэтью. В его и без того ярких глазах сейчас просто звёзды горят – так они сияют. Силюсь поправить рубашку, которая кажется просто нереально короткой, пока методично мну собственное платье в руках. А когда его взгляд заканчивает скользить по моим чрезмерно оголенным ногам, и мужчина делает шаг вперёд, то я просто застываю, словно статуя.
Каждый вдох даётся с таким трудом, что за ребрами ломить начинает от недостатка кислорода. Но я ничего не могу поделать. Просто стою, как истукан, и пялюсь на хищника, коим в моем разыгравшемся воображении сейчас является Харрингтон. Его походка до безобразия расслабленная, его взгляд до ужаса пронизывающий, а его губы до одури желанные.
Когда Мэтью останавливается в опасной близости от моей груди, то я резко дергаюсь и разворачиваюсь, чтобы перевести дыхание. Сердце колотится так, словно у меня тахикардия в острой форме.
– Н-н-надо п-п-платье постирать… – голос дрожит на каждом слове, с потрохами выдавая мое волнение. Лихорадочно жму на кнопки машины, закидываю порошок, присаживаясь, чтобы положить в барабан платье. И при этом кожей чувствую горячий мужской взгляд на своем теле.
– Брук, – он хрипит. Все в мужчине выдает крайнюю степень возбуждения. – Развернись ко мне.
Мотаю головой в разные стороны, сжимая ладони в кулаки. Чувствую, как коленки подкашиваются только от тяжёлого дыхания, отдающего мне в шею.
– Брук, – снова этот томный и завораживающий голос, который кружит голову. Возбуждает энергетикой. Манит прыгнуть в омут с головой. – Брук.
Понимаю раньше, чем ощущаю на теле, что его ладони обняли с двух сторон мою талию, заставляя собраться в них ткань рубашки. Мэт медленно разворачивает меня к себе лицом, после чего наши глаза встречаются. И таким жаром обдает, что щеки мгновенно заливаются румянцем то ли смущения, то ли желания.
– Я не сделаю ничего, что выходит за рамки приличия, смелая Брук. Но то, в каком виде ты стоишь передо мной, откровенно меня заводит.
Его пальцы пробегают по моей коже, скрытой белой сорочкой. Мужчина медленно облизывает свои четко очерченные губы и медленно наклоняется, упираясь лбом в мой, усиливая и без того звенящий от напряжения зрительный контакт.
– Мэтью… Мне страшно.
– Почему?
– Я тебя не знаю.
– Это не проблема.
– Да, но… – сглатываю, когда мужской рот опускается на мою шею. Стопорюсь в ощущениях, чувствуя лёгкий поцелуй возле бешено бьющейся жилки. Тяну носом воздух, когда длинные пальцы задевают мое бедро, разгоняя волну бешеных мурашек.
– Что, но? – его голос, его касания, его лёгкие поцелуи, которые по-прежнему оседают на тонкой коже шеи, превращают мой вечно работающий мозг в просроченное желе.
– Я не готова так… – не успеваю закончить предложение, как крепкие руки подхватывают меня под попу и усаживают на стирающую платье машинку. Харрингтон резко вклинивается между моих ног, опустив обе ладони возле бедер, заключая меня в импровизированный капкан. Страх вперемешку с возбуждением так сильно завладел мной, что какие-то жалкие секунды игры в гляделки, и я сама тянусь вперёд, чтобы поцеловать его.
Не знаю, что говорило во мне: долгое воздержание, алкоголь, желание к этому конкретному человеку, либо же все вместе, но это дало такой взрывоопасный коктейль из эмоций, что его ударной волной можно было просто снести к чертям. Собственно, что и происходило на данный момент. Пальцами я ощущала каждую мышцу крепкого тела мужчины, который с каким-то затаенным удовольствием начал исследовать мой рот. Опыта у меня не так много, но именно эта попытка затмевает все остальные. От Харрингтона так и веет уверенностью, силой и властью. Так же он целует мои губы – сначала медленно, постепенно увеличивая напор, изучая каждый миллиметр дозволенной плоти. Кто-то скажет – просто поцелуй. Но для меня это что-то большее. То, что заставляет каждый нерв закручиваться в невероятный узел. Каждый мускул напрягаться в удовольствии. Каждое касание ощущать как что-то невообразимо нежное и трепетное. Я чувствую его напористые руки на своих бедрах. Ощущаю его язык на своем языке. Принимаю его взгляд прямо в сердце, где что-то с глухим треском ломается и заставляет оголтелую мышцу нестись без тормозов. Но когда теплые ладони медленно пробираются под рубашку и ложатся на белье, меня словно громом простреливает, заставляя резко отстраниться.
– Подожди, – убираю мужские кисти со своего тела и спрыгиваю с машинки. Чувствую спиной, как Мэтью снова подходит ближе, но на этот раз не предпринимает попыток коснуться.
– Извини, Брук. Знаю, что сильно тороплюсь. Просто это не меня не похоже, я не смог себя контролировать.
Его голос дрожит от напряжения, как и совсем недавно мой. Разворачиваюсь и всматриваюсь в голубые зрачки в поисках лжи или лукавства. Но все, что мне удается увидеть – тотальное волнение их владельца.
– Давай не будем торопиться, ладно? Я не из тех девушек, которые занимаются сексом с человеком, которого не знают. Это не моя история, Мэтью.
– Я услышал тебя, Брук. И я рад, что ты не такая, честно. Но, не буду лукавить, – он тепло улыбается и неожиданно чмокает меня в щеку, – мне безумно понравилось. Я бы повторил. Только уже после полноценного свидания.
Чувствую, как снова покрываюсь румянцем. За этот вечер я делаю это непозволительно часто, но не могу совладать с собственными эмоциями. Смотрю на мужчину перед собой – статного, холеного и сексуального, а сама не могу перестать думать о том, готова ли я сознательно залезть в эту петлю под названием "Элита Америки".
– Так чем займёмся, смелая Брук? Твоему платью осталось не так много времени, чтобы снова принять первозданный вид, а я совсем не готов тебя отпустить.
– Тогда может просто поговорим? Как ты на это смотришь? – улыбаюсь Мэтью, считывая на его лице новые эмоции.
– Что ж, неплохая идея. Будет повод узнать тебя больше. Мне действительно интересно. Только я опять хочу есть. Некие, кхм, обстоятельства пробудили во мне зверский аппетит.
Его взгляд снова прошёлся по моей фигуре, еле скрываемой белой тканью. Мужчина, даже не скрывая, поправил выпирающий между длинных ног бугор, заставляя меня снова вспыхнуть от смущения, а затем Мэт вальяжно закинул мне на плечи руку.
– Ну, так что?
– Да, я бы поела.
– Люблю девушек с хорошим аппетитом. И хорошими формами, крошка, тоже.
Боже, к концу вечера я, похоже, стану красная, как рак.
Глава
6
When in the Past – BLESSED MANE
Наши дни
Брук
– Брук, ты слышишь меня?! – оглушительный стук заставляет оторвать голову от подушки и сесть на кровати. – Открой эту чёртову дверь!
Пятюсь к изголовью, прижимая одеяло к груди, за которой лихорадочно трещит по швам сердце.
– Брук, – его голос становится мягким и спокойным. Как всегда, когда после следует очередная катастрофа. – Открой, нам нужно поговорить.
Молчу, не в силах выдавить из себя хоть один жалкий писк. Сегодняшней ночью я опять слушала, как он приходовал в комнате очередную девицу. А может и не одну, судя по звукам, долетающим до моей спальни. Если раньше это вызывало жутчайшее отторжение и приступы тошноты, то сейчас – только облегчение, что он не трогает меня.
– Сегодня на ужин придут акционеры с женами. Ты же понимаешь, что это значит? – мужской тембр начинает барахлить, знаменуя потерю контроля его обладателя. Три. Два. Один… – Твою мать, Брук! Открывай, нахрен, или я разнесу эту сраную дверь в щепки!
Сжимаюсь в комок на кровати, пока это чудовище стучит кулаками по шаткому полотну, вынуждая его рикошетом ударяться о стол, который я каждую ночь приставляю к двери, в надежде, что это оттянет неизбежное.
– Платье в гостиной. Наденешь его, иначе пожалеешь. Гости приедут в семь, так что, будь добра, – на этой фразе мужчину в коридоре будто покорежило, – сделай так, чтобы мне не пришлось краснеть за тебя. А ты знаешь, что бывает, когда я расстроен.
О, да. Я не понаслышке знаю, каково ЭТО. Слышу удаляющиеся шаги и замираю, когда внизу со всей силы ударяется о косяк входная дверь. Собираю себя по кускам, чтобы подняться с кровати и выглянуть в окно.
Мой персональный ад покидает территорию особняка. Уверенная походка короля жизни, у которого все сосут направо и налево. И я знаю, что на его лице, бесстрастном и отчужденном, сейчас застыла надменная ухмылка. Вот он заносит ногу, чтобы сесть в приоткрытую дверь автомобиля, но затем резко оборачивается и вскидывает взгляд холодных глаз на мое окно. В последний момент успеваю отскочить, чтобы не выдать себя, но безуспешно. Судя по тому, как напряглись мужские скулы – сегодняшний вечер не будет исключением из того, что происходило со мной все эти годы.
Мэтью
Переступаю порог собственного пентхауса и оседаю на пол прямо в огромном холле. Все, что случилось за последние несколько дней, меня просто морально выпотрошило. Сначала исповедь Тернера, затем то, что я увидел в Таллахасси… Диана похожа на труп. Господи, да она хуже, чем покойник. Эти ее глаза, полные боли, отчаяния и безысходности. Такие же, как и те, что меня преследуют на протяжение почти четырех лет. Это настолько вышибает из равновесия, все старые чувства, словно скальпелем, подрывая до кровавых ран, что дышать невозможно. Диана плакала, а у меня перед глазами другое лицо. Те самые щеки, которые я столько раз трогал ладонями. Те самые губы, которые я столько раз целовал. Те самые зрачки, которые каждый раз расширялись на максимум от моего присутствия рядом.
А сейчас что? Что у меня осталось? Только жалкие кадры воспоминаний в собственной памяти, да несколько снимков, что стали моим якорем, беззаветно оттягивающим в прошлое.
Я налажал. Я так оступился, что никто и ничто не сможет найти мне оправдание. И единственное, что сейчас я могу исправить – это отношения людей, которые мне не безразличны. Хотя бы так частично искупить свою собственную вину.
Медленно поднимаюсь и прохожу в кухню. Прислуга давно ушла, поэтому в доме как-то до жути тихо. По пути цепляю взглядом большую фотографию родителей, которая каждый раз выворачивает мне нутро наизнанку.
Вот скажите, как все дерьмо в жизни случается аккурат в один момент? Когда, казалось бы, хуже уже быть не может, но судьба упорно доказывает обратное. Когда тебе кажется, что ты и так уже на самом дне, пока тебя не пинают в самый ад. В самый его жгучий котел.
Именно в тот самый период, когда моя жизнь рассыпалась на части, родители оставили меня одного. И это окончательно уничтожило меня.
Размеренными движениями открываю дверцу бара, доставая виски. Не спеша достаю бокал, в который льется янтарная жидкость, обволакивая пару кубиков льда. Сбрасываю с себя рубашку и устало откидываюсь на диван, делая жадный глоток. Обжигающий напиток оседает по стенкам горла, принося долгожданное расслабление, но, увы, не облегчение. Алкоголь больше не способен усмирить или хотя бы приступить ту техногенную катастрофу, что я сам разворотил в душе годы назад. Вытаскиваю из кармана телефон, просматривая сводку свежих новостей. Прокручиваю ленту и автоматом торможу на последней статье, замечая знакомую фамилию, написанную просто огромными буквами.
Воздух застревает в лёгких, не имея возможности выйти наружу. Я все смотрю и смотрю на фотографию, являющуюся сопроводительной к информации, и не могу взгляда отвести. Снова.
"НОВЫЙ ПРОЕКТ "ДЭВИДСОН ЭНД КРАУЦ ПАРТНЕРШИП" ОФИЦИАЛЬНО ЗАПУЩЕН"
Миллион букв в статье, которая меня не интересует. Только пресловутый снимок, где красуется толпа людей, окруженных журналистами, но на переднем плане четко видно мужчину и женщину, заставляющую меня выкручивать до хруста собственные пальцы.
На фото Брайан Крауц ослепительно улыбается в камеру, что-то рассказывая репортёрам, а рядом с ним, крепко держа за руку, стоит счастливая жена, в которой слабо теперь можно узнать ту самую девушку, в которой я погряз без памяти. В которую влюбился. И которую растоптал и потерял.
Стройная, красивая и дорогая. А самое главное – Брук счастлива, судя по тому, что мне приходится наблюдать в сводках. И я, черт возьми, ничего больше не могу сделать. Ни забыть, ни вернуть, ни отпустить. Хотя понимаю, что после всего, что было, у меня больше нет ни единого шанса.
Глава
7
Ocean Sped Up – OBLXKQ, eyfect
Наши дни
Брук
Уже минут двадцать неотрывно смотрю на себя в зеркало. Методично рассматриваю чёрное платье-пиджак, так заботливо предоставленное моим драгоценным мужем, которое ювелирно скрывает все раны и ссадины, которое он же мне и подарил. Подходящая длина и темный капрон закрывают уродливые синяки на ногах, которые со временем проявились ещё ярче. Лаконичный пучок и пряди у висков, подчёркивающие мою нездоровую бледность. Медленно беру кисть и несколькими штрихами провожу по скулам, чтобы создать контраст своему лицу. Надо отдать Брайану должное – он никогда не бьёт по нему. Товарный вид своей дражайшей женушки он крайне бережет.
Все, что происходит с моей жизнью, больше похоже на какой-то дешёвый второсортный фильм, где главный герой – тот ещё ублюдок, но даже там на него нет управы. Мистер Крауц – добропорядочный семьянин и матёрый бизнесмен, на деле оказался обычным куском дерьма, который любит трахать все, что движется, и самоутверждаться за счёт избиения собственной жены. И если сначала меня лихорадило от этого, то сейчас я принимаю как данность то, что творится за стенами нашего для публики образцового дома.
Слышу, как на гравийной дорожке зашумели колеса, и обречённо разворачиваюсь к окну, чтобы убедиться в начале нового акта заезженной пьесы. Короли жизни вместе со своими женами прибыли в нашу резиденцию, чтобы в очередной раз заниматься бахвальством и лапать глазами спутниц своих же партнёров. И это омерзительно.
Делаю несколько глубоких вдохов, а затем натягиваю на себя излюбленную маску гостеприимной хозяйки и покидаю комнату, дабы встретить прибывших гостей. Они медленно всплывают в главный холл, осматривая помещение взглядом, делающим одолжение. Все дорогие, холеные и развязные, в костюмах от Дольче или Армани, держа под руку своих женщин в не менее роскошных платьях. Все словно проходились по красной ковровой дорожке, а затем заехали на огонек.
– Брук, дорогая, – Брайан проходит вперёд и берет меня под локоть, возвышаясь сверху. Его улыбка больше похожа на гримасу вымученной доброжелательности, – все в сборе. Можем накрывать на стол.
– Конечно. Располагайтесь.
Мысленно выдыхаю, благодаря Бога, что могу отлучиться на несколько спасительных минут, чтобы не лицезреть это королевство лицемерия, где каждый хочет как можно выгоднее продать себя в обществе. Ведь все эти сходки – ни что иное, как большая торговая площадка, на которой каждый показывает себя: мужчины меряются членами и кошельками, а женщины – количеством подписчиков в социальных сетях и миллионом своеобразных хобби, которые однозначно именно то, о чем они мечтали всю свою сознательную жизнь. Если учесть, что многим из этих представительниц пола слабого и прекрасного едва перевалило за двадцать, то сознательная жизнь у них была явно слишком короткой.
Стоит мне только удалиться на кухню, где нанятый персонал во всю трудится над будущим ужином, как на мой локоть снова опускается ладонь, но на этот раз его сжимают с такой силой, что мне практически не удается сдержать стон.
– Я ещё раз предупреждаю тебя, – белки глаз мужчины, который является моим мужем, налились кровью, четко выделяя серые зрачки по центру и придавая им ещё большей жути, – без закидонов, Брук. Мне нужно, чтобы эта встреча прошла гладко. Уяснила?
Сверлю взглядом безобразное лицо, которое многими женщинами воспринимается красивым, но я знаю больше, чем они.
– Ты поняла меня? – его рык сквозь зубы заставил повара посмотреть в нашу сторону и нахмуриться.
– Да. Все предельно ясно.
– Надеюсь.
Каждое его слово – плевок. Все в нем вызывает раздражение и отторжение. Вот и сейчас, стоит ему выдавить из себя этот набор букв и развернуться, чтобы уйти, меня откровенно передёргивает от неприятия. Однако мне приходится брать себя в руки, потому что от моего поведения зависит, будет ли моя ночь сегодня спокойной.
***
– Брук, скажите, пожалуйста, а чем вы занимаетесь?
Вечер плавно перетекал в более непринуждённую обстановку. В более непринуждённую и в более пьяную. Мужчины уже достаточно выпили и теперь во весь голос травили похабные шутки, не обращая внимания на женщин за столом. Дамы же предавались светским беседам за бокалом вина, но я не сделала ни глотка алкоголя. Мне нужна трезвая голова.
– Вы имеете в виду хобби? – перевожу взгляд на юную девушку, которая пришла с самым старшим из акционеров. Ей от силы можно дать не больше двадцати.
– Нет, работу.
– Оу, – выдерживаю неловкую паузу и упираюсь зрачками в ее яркие синие глаза. – Я не работаю.
– А какое хобби тогда?
– И хобби нет.
– Странно, – девушка хмурится и стопорится взглядом на моем муже. – Я заметила, что вы не пьете весь вечер. И бледная очень. Простите мне мое любопытство, – но по ней видно, что как раз-таки прощение мое ей и не нужно, – но неужели в вашей семье будет долгожданное пополнение?
Ее вопрос выбил весь скопившийся в груди воздух. Я резко начинаю кашлять, но не могу совладать с эмоциями. Каждый раз, когда разговор заходит к детям, я рассыпаюсь на части.
– Нет, – хриплю в ответ, пока все за столом постепенно начинают возвращать нам внимание. – У нас не будет пополнения.
– Но как же? Да?.. А мне показалось… – она манерно закатывает глаза, а мне хочется бросится и повыдирать все ее белесые патлы, что струятся локонами по худым оголенным плечам. – А вы хотите деток, Брук?
Я буквально выжигаю эту стерву глазами. Та то и дело бросает взгляд на моего мужа, а затем на меня, словно что-то знает. И это меня дико пугает.
– Так хотите?
– Хочу.
– Вам надо родить. Такому мужчине, как ваш муж, – она стреляет в Брайана своими зрачками цвета моря, а после кокетливо ведёт плечом, пока ее спутник выкуривает очередную сигару на заднем дворе. – У вас получились бы красивые дети.
– Спасибо, Линда, мы подумаем над этим, – Брайан пытается перевести тему из опасного русла в более надёжное, но меня уже закоротило. Одна фраза. Одно короткое слово. И внутри меня вспыхивает что-то бесконтрольное.
– Вот мы тоже думаем о детях. Только сначала я планирую украсить свой пальчик, – она кокетливо ведёт безымянным пальцем левой руки из стороны в сторону, – огромным доказательством нашей любви. – Хохочет. А меня разворачивает изнутри. – Но вы в браке уже сколько? Три года? Пора бы. Я бы ещё поняла, что вы строите карьеру или что-то в этом роде. Но вы, Брук, домохозяйка. Вам можно и нужно рожать.
