– Это уже перебор! Приличные женщины себя так не ведут.
– Мы с тобой познакомились, когда на мне был примерно такой комплект, старик. И когда ты превратился в зануду?
Покачав головой, Джессика все же встала так, чтобы оказаться перед сканерами мимикратора, и послушно вертелась, выполняя команды механического голоса. Когда же прозвучало: "обработка данных завершена", комиссар взял красноватый контроллер, похожий на эмблему какого-то секретного подразделения, и положил на стол. У мимикратора была и вторая часть: тонкий белоснежный комбинезон, закрывающий все тело и голову. В работе этот прибор Катарина ещё не видела, но комиссар как-то маскировался под одного бандита и был знаком со всеми тонкостями.
И в тот раз он нервничал гораздо меньше.
– Что, старик, не отказался бы загрузить туда другую внешность? – Джессика толкнула мужа локтем в бок, затем вытащила из сумки помаду и не глядя подвела губы в два движения. Вышло настолько ловко и ровно, что Катарину кольнула зависть.
– Отказался бы. Я люблю только тебя! А вот во взаимности не уверен.
– Ну и будь не уверен, тебе это полезно. А девочку все равно жалко. Двадцать четыре! Ещё бы жить и жить!
Комментировать это Катарина не стала, тем более комиссар всё-таки решил заняться маскировкой жены. Вначале помог ей снять костюм, который тут же передал Катарине, затем следил, чтобы Джессика правильно надела полицейскую форму, застегнул на ней бронежилет, проверил, чтобы из-под кепки не торчали волосы и пристроил под нос усы. Накрашенные губы все равно проглядывали, но уже не так бросались в глаза. Точнее, были не самой демаскирующей частью. Вот грудь, выпиравшая даже под бронежилетом, выдавала ее гораздо сильнее. Но хотелось верить, что Квен не настолько быстр и ещё не успел организовать слежку за Джессикой.
Глава 7
Дэвисы продолжали спорить, но всё-таки покинули кабинет, оставив одежду и странного вида туфли. Слишком широкие и растоптанные, чтобы подходить к костюму, а ещё с облупившейся кожей. Но работа под прикрытием никогда простой не бывает.
Катарина попросила содействия у святой покровительницы, после же разделась и натянула на себя комбинезон мимикратора. Теперь его можно будет снимать только дважды в день, для короткой подзарядки. Ткань вначале казалась грубой и колючей, после слизняком прилипла к телу и перестала ощущаться вовсе. Катарина пристроила контроллер на середину груди и нажала на нем кнопку.
Комбинезон тут же зашуршал, раздуваясь в стороны, после затих и начал менять цвет. Он в точности повторил тон и текстуру кожи Джессики, только цвет глаз нужно было корректировать линзами, а губы подкрашивать. Другие же стыки с телом скрывались под нижним бельем, непривычно большим и закрытым. Настолько большим, что Катарина плохо представляла, как в нем можно раздеться перед мужчиной. Такое даже повесить сушить стыдно! Будто целую простыню пустили на пошив этого комплекта. Да ещё и расцветку выбрали дурацкую: орнамент из пончиков и листиков мяты на бирюзовом фоне.
Но выбирать было не из чего: собственное белье Катарине пришлось позорно засунуть на дно сумки, потому как оно не налезало поверх мимикратора, как и одежда. А это пусть и устрашающего вида, но с бирками. Наверняка жена комиссара купила его на распродаже и засунула в дальний угол шкафа, а вытащила только ради Катарины. Не носит же она подобное?
Блузка Джессики отчего-то с трудом застегнулась на груди, брюки жали в поясе, жакет, напротив, повис мешком, а туфли болтались на ногах, даже поверх плотных носков. Но в целом, когда глянула в зеркало, Катарина увидела там Джессику Дэвис, а не себя.
И когда вышла из кабинета, Лео подставил ей локоть и повел к выходу, а после помог сесть в машину, хотя сам не сводил глаз с полицейского катера, в который сейчас Ноа усаживал невысокого полноватого полицейского с на редкость большими и уродливыми усами.
В доме комиссара их встретила та самая мелкая собачка, которая мужественно обгавкала Катарину, зарычала на комиссара и потом удалилась на кухню.
– Она обожает Джессику, – извинился Лео. – Точнее, злится на нее чуть реже, чем на прочих. Не знаю где мама откопала этот комок агрессии, который должен был привить детям любовь к животным, но те играли с собакой ровно два дня, до первых укусов.
Да уж. Ничего общего с дружелюбным Дьябло. А ведь эта кроха меньше лапы домашнего питомца семьи Ортега.
Катарина покрепче сжала в руках сумку, затем робко последовала к лестнице и только потом заметила, что в гостиной горит свет. Лео тоже насторожился, вытащил из кармана парализатор и снял его с предохранителя, дальше крадущимся шагом двинулся разведать обстановку.
Катарина стукнула себя по карману, но в одежде Джессики оружия, конечно, не было, потому она перехватила сумку, тоже не свою, и пошла следом за комиссаром. Веса в этой торбе было немало, удар с замаха выйдет не слабее, чем дубинкой. Хотя откуда бы здесь взяться злоумышленникам? Район до сих пор патрулировали полицейские, а двое в катере зависли над домом, но бдительность никогда не бывает чрезмерной.
В гостиной нашлись только дети Дэвисов. Рамон игрушечной отверткой увлеченно выкручивал несуществующие шурупы у журнального стола, старшая, Алисия сидела на диване и читала книгу, Джастин и двое младших сестер ели что-то из одной большой миски и смотрели фильм.
– Вы почему не спите? – Лео растерянно вытер лоб, спрятал парализатор и сел в кресло. – Алисия, я же просил присмотреть за младшими, а не устраивать всем ночной киносеанс!
– Вы ушли куда-то среди ночи, мама была одета странно, это не может не внушать беспокойство. Мы посоветовались и решили, что вы отправились обсуждать развод!
– Она так решила, – тут же сдал сестру Джас. – Мне все равно. Через год я съеду от вас, чтобы играть в рок-группе. А если вы разведетесь, то будете бороться за внимание детей и вдвое больше финансировать мое увлечение.
– Размечтался. Уедешь в закрытой интернат при военной академии, там неплохой хор. И мы с мамой не разводимся! – Лео ответил настолько твердо, что у Катарины болезненно сжалось сердце.
А ведь комиссар в самом деле любит свою жену. Несмотря на ее странные шутки, не совсем подходящий внешний вид и все годы вместе. Надо думать, что воображаемый побег Джессики с любовником оказался бы для Леонарда тяжёлым ударом, после которого не так просто оправиться, а не шансом начать новую жизнь с новой женой.
– Родители Энни также говорили, – одна из младших девочек, лет девяти на вид, кажется, Кира, поднялась со своего места и вытерла слезы. – А теперь они продали дом, чтобы оплатить услуги адвоката по разводам, и пытаются найти новое жилье, но денег хватает только на одну крохотную квартирку. Ее мама постоянно плачет, а отец пьет, и нужно искать ещё нарколога и психоаналитика, а тогда на покупке комнатки придется поставить крест и они с Энни, ее младшим братом, хомяком, улиткой и велосипедами навсегда останутся жить у бабули. Мы тоже переедем? Я не хочу оставлять свою комнату, там самые лучшие на свете обои с единорожками!
– Что за бред? Кира, мы не разводимся! Успокойся!
Девочка всхлипнула, затем подбежала к нему, уселась на руки, обняла комиссара и продолжила рыдать. Младшая, Кайли, тоже пристроилась рядом, обняла Леонарда и пригрозила ему пальцем:
– Ссориться нехорошо!
– Ни слову не верю! – резюмировала Алисия. – Мама, куда вы ходили? Отец водил тебя на тайную консультацию к психиатру?
– Она какая-то странная! Кажется, там заодно и ширнули успокоительным, – поддержал ее Джас.
– Мама, ты была у доктора? – снова оживилась Кира. – Миссис Дюран много на всех кричала, потом ее отвели к такому врачу, а когда вернули домой, она стала очень тихой и улыбчивой. Но через месяц выпрыгнула в окно!
– Просто поскользнулась, когда его мыла, первый этаж, миссис Дюран ушибла бок и сломала руку! Кира, не нагнетай!
Но наполненные слезами глаза уже уставились на Катарину, как и другие четыре пары, все одинаково ясно-голубые, как у инспектора и с таким же испытывающим прищуром, который безотказно действовал на всех преступников Сан-Игнасио. Казалось, что ещё минуту, и самозванку разоблачат, заметят, что под комбинезоном мимикратора прячется посторонняя женщина. Джастин даже встал с дивана, отряхнул руки и двинулся на Катарину. Сбегать было глупо, поэтому она безотчетно выставила перед собой руки, готовясь блокировать возможный удар, но Джас внезапно стиснул ее в объятиях.
– Ты чего, ма? Про группу это я так, чтобы вы не расслаблялись. На самом деле мы от тебя никуда!
Алисия обняла ее молча, крохотная Кайли на мгновение схватила за ногу и тут же унеслась вверх по лестнице, Кира же повисла на талии с плачем, зато Рамон подошёл к делу основательнее: отверткой разогнал родню и с видом победителя влез на руки. "Это только моя мама, сгиньте, навязчивые людишки" – читалось в его взгляде, а ручки сразу же впились в одежду Катарины.
Кажется, дети не распознали подмену, а это значило, что и другие не догадаются. Главное не выдать себя неосторожной фразой или действием. Собраться, помнить о важности задания и том, что за поимку Ржавого Квена Катарину вполне могут повысить до детектива.
– Я вас тоже очень люблю, мои милые! – с трудом проговорила она, поражаясь тому, как чуждо звучит измененный мимикратором голос. К тому же на последней фразе прибор засбоил, как помехи в телевизоре.
Дети разом замерли и уставились на нее, а малыш Рамон разрыдался и вцепился ещё крепче. Катарина машинально погладила его и стала покачивать, но с остальными такой номер не пройдет.
– Мама приболела, ей нужно отдохнуть, – комиссар поспешил на помощь, но когда попытался забрать Рамона, тот закричал ещё громче и Катарине пришлось идти в спальню вместе с ним.
Лео же пристроился рядом и мастерски направлял по лабиринту их дома. И чем дальше они шли, тем сильнее Катарина понимала всю глупость их затеи: она не знает расположения комнат, привычек детей, даже не спросила о возможной аллергии! И о самой Джессике тоже ничего не знает. Да они и виделись всего несколько раз, и то, в официальной обстановке.
– Джес оставила тебе инструкции, – Лео протянул Катарине тоненький блокнот с изображением святой Бригиты и подписью на обложке: "Да не оставит тебя Господь в муках твоих!". – Там есть расписание детей и перечень неотложных дел. А вот здесь, – он открыл шкаф, в который, кажется, вещи просто швыряли и подпихивали ногой, – ее вещи. Но Джес сказала, чтобы ты брала все из этой сумки, там только новое. Ее дежурный набор для больницы или вроде того.
После этого Леонард поспешно чмокнул Рамона в лоб и вышел из комнаты, оставив Катарину один на один с непривычным интерьером. Широкая кровать для родителей и крохотная – для Рамона. Туалетный столик на котором стоял детский крем, тушь для ресниц, тональный крем и коллекция средств от синяков под глазами. Целая корзина игрушек и книжная полка, вмещающая ужастики и книги о воспитании детей.
Но за прошедший день Катарина так вымоталась, что не стала открывать их даже из любопытства, а просто переоделась в оставленной Джессикой пижаму, ещё более закрытую, чем брючный костюм, к тому же сшитую из плотной ткани, после погасила свет и легла в кровать, непривычно мягкую и пахнувшую незнакомым средством для стирки. Все явно чистое, но судя по заломам – не глаженное. А ещё непонятно, зачем здесь навалено столько подушек и одеял.
Малыш Рамон внимательно следил за ее перемещениями, лёжа в своей кровати, и даже перестал плакать, но стоило Катарине лечь и погасить свет, как он шустро перебрался к ней под бок и свернулся комочком. На все попытки переместить или отодвинуть, Рамон реагировал предупреждающим криком, поэтому Катарина быстро сдалась и сама отползла на другой край кровати.
Когда же она устроилась там, подобрав нужную подушку и одеяло, дверь в спальню открылась и раздался шепот:
– Мамулечка, тебе плохо?
– Очень, – просипела Катарина и только сейчас разглядела силуэт Киры.
– Тогда я посплю с тобой, а если станет совсем-совсем плохо – говори сразу, я позову папу.
– Не стоит.
– Мне не сложно, правда, мамочка. Я очень-очень тебя люблю!
И не слушая дальнейших возражений, она устроилась рядом с Катариной, вынудив ее лечь точно посередине, чтобы не придавить ни Киру, ни Рамона. Зато все три одеяла пригодились и лишних подушек тоже не осталось.
Через минуту дверь скрипнула снова и по комнате раздался мерный топот сразу шести ног. Кайли, как истинный шпион, забралась на кровать без лишнего звука, пристроила свою подушку рядом с Кирой и укрылась своим же одеялом. Зато безымянная собака топталась и сопела точно монстр из кошмаров. Но и она улеглась у ног Катарины, немного порычав для порядка.
Заснуть в таком окружении не вышло. Чуть только она пыталась пошевелиться, как дёргался кто-то из малышей, огрызалась собака, а кровать скрипела так, что слышно было во всем доме.
Просто удивительно, как с подобными порядками Дэвисы вообще ухитрились зачать стольких детей. Насколько Катарина успела осмотреть комнату, следов Лео здесь не было. Как и того, что у Джессики вообще есть жизнь кроме материнства. Хотя и этим она откровенно пренебрегала.
София Ортега всегда строго настрого запрещала Катарине или Хуану без причины переступать порог родительской спальни, тем более спать в их кровати. Даже когда на Лусию прибыли первые корабли из Федерации, привычный мир стал рушиться, а они с братом в свои десять-двенадцать лет осознали, что являются лишь песчинками в океане вселенной. Или когда Катарина в семь впервые отправилась в лагерь без родителей и привезла оттуда опыт ночного обмена страшилками. Но одно дело рассказывать и потом трястись под одеялом в комнате, где ещё пятеро девочек, совсем другое – вернуться домой и как наяву услышать Черного Сэма, скребущего в шкафу. Хуан тогда спал в собственной комнате, но после рассказа Катарины стал трястись на пару с ней. Шорохи и скрежет все нарастали, однако стоило намекнуть об этом маме, как она накричала на них обоих, пригрозила выпороть, если будут ещё пересказывать друг другу ужасы, включила свет и показала шкаф, в котором хранилась обычная одежда, пустую кладовку и коридор.
Только взрослые могут быть так наивны, дети знают, что монстры умеют прятаться от света, зато сразу же проявляются во тьме. А мама была непреклонна и запрещала оставлять ночник, чтобы не воспитывать в детях тягу к мистике и иррациональному.
На счастье, бабуля придерживалась иных взглядов: она тайком принесла в детские по статуэтке святой Катарины и сказала, что та стережет границу мира мертвых и ни за что не пропустит никого из них бродить по дому. И Черный Сэм поскреб ещё немного, а после исчез. Зато Катарина, как только съехала на собственную квартиру, заставила все ночниками и статуэтками своей святой, чтобы призраки из детства точно ее не догнали.
Потому она и не решилась спроваживать младших Дэвисов. Все же сейчас они в таком возрасте, когда одно лишние слово или действие может оставить неизгладимый след на всю жизнь. Собаку ей было не жаль, но та огрызалась на все попытки подвинуть неожиданно тяжёлое тело. И чтобы не нервировать ее, пришлось поджать ноги, а руки вытянуть вдоль туловища из боязни придавить кого-то из детей. Как только Катарина закрывала глаза, чтобы вздремнуть, в ушах начинали звучать рассказы мамы о том, как усталые женщины перекладывали младенцев к себе под бок, а потом просыпались за секунду до того, как придавить их своим телом. Положим, с Кирой ничего бы не случилось, а вот малыш Рамон мог пострадать.
Из-за страха навредить ему, Катарина так и не смогла толком заснуть, только дремала урывками, а когда провалилась в сон, то увидела свою ба. Поверх ее высохших плеч лежала теплая шаль, волосы были собраны в пучок, а в костлявых руках порхали крючок и кружево будущей салфетки, только вместо лица был череп. Заметив Катрину, бабуля поманила ее пальцем, а затем отвесила подзатыльник, как только смогла дотянуться.
– Куда ты влезла, дурная девчонка? Откажись от этого дела, оно не по тебе!
– Я не могу, ба.
– Можешь! Думаешь, наградят тебя? Нет, будут рисковать твоей головой, а чины и премии мужчины поделят между собой. Ты же девка, зачем тебе повышение, все одно выскочишь замуж и осядешь дома, чтобы растить детей. Брось это!
Тут в ногу вцепилась собака, отчего Катарина подскочила и беззвучно выругалась. Дети не проснулись, один Рамон чуть повозился и лег животом на подушку. А собака потрепала немного одеяло, убедилась, что никакие посторонние ноги больше не мешают ей спать, и улеглась на место.
– Пусть только попробуют не дать! Я каждому подарю по щеночку от тебя, – Катарина потерла садняющую голень, но крови там не было. – Ты, кстати, мальчик или девочка?
Судя по раздавшемуся глухому рыку – девочка, и посвятить себя рождению детей она желала примерно также, как и Катарина.
Глава 8
Время до утра тянулось и тянулось. Небо постепенно светлело, с улицы доносилось все больше и больше звуков, а когда на часах стали различимы стрелки, Катарина решила оставить детей, прихватила блокнот и тихонько вышла из спальни.
Зеркало в ванной внезапно отразило усталое и осунувшееся лицо с синевой под глазами. Мимикратор оказался слишком умной техникой и смоделировал лицо невыспавшейся Джессики. Катарина же выглядела в разы лучше, но прибор даже при повторном надевании упорно повторил прежний облик.
Слой косметики, прическа и платье сделали свое дело: она все же стала отчасти похожа на героиню сериала "Танцующая мама", Дэбби. Повязки на голове не хватало и традиционного торта, но главное ведь настрой и правильный завтрак!
Уже на кухне, перебегая от плиты к тарелкам, Катарина все же влезла в блокнот Джессики и начала его листать. Текста оказалось не так много, зато каждый совет отчего-то на новой странице, некоторые, вроде: "Амсечки – террористическая организация! В переговоры не вступать!!!" – и вовсе обведены красным. Этот, как и некоторые другие советы, казался не слишком понятным, зато оставшиеся состояли из всяких запретов. Не пользоваться общей ванной, ходить в ту, что спрятана в хозяйственной части дома; не ставить Рамона на ноги во время прогулок; не давать Кире и Кайли сладкое; не отпускать Алисию в магазин, не потакать просьбам… Одни сплошные "не", точно как у Софии Ортега, и ни одной практической рекомендации. На последней странице нашлись телефоны школы и детского сада, имена учителей, воспитателей, тренеров и прочих, будто дети Дэвисов вчера чудом оказались дома, а в остальное время они бесконечно заняты на всяческих кружках.
И в графе "если заболеют" шел номер Софии Ортега, что неприятно кольнуло Катарину. Мама сразу же ее узнает, даже под десятью мимикраторами, и совсе не одобрит такого служебного рвения. Но это дело будущего. Кто знает, вдруг Ржавый Квен нападет уже завтра, и Катарина с чистой совестью выбросит блокнот, а мимикратор сменит на форму детектива.
К моменту, когда всем пора было бы вставать, на кухне так никто и не появился. Одна собака села точно напротив Катарины и буравила ее взглядом, напрочь игнорируя наполненную миску.
Первым вошел Лео, оглядел накрытый стол, Катарину в платье, чокнутую собаку, почему-то прикрыл глаза ладонью и вышел, чтобы через пятнадцать минут вернуться с недовольным Рамоном на руках и в сопровождении остальных детей.
– Отец! А ты не приносил с работы никаких изъятых веществ? – Джастин первым плюхнулся на стул и набросал себе в тарелку блинчиков. – Мать очень странная!
– О да, – Алисия села рядом с братом и с брезгливой гримасой размазала по тарелке кашу. А ведь Катарина специально приготовила ее по всем правилам правильного питания: замочила хлопья в йогурте, а после добавила туда нарезанные фрукты. Вышло даже лучше, чем цельнозерновой хлеб! – Обычно ты не готовишь по утрам. Мюсли и тосты, которые каждый намазывает джемом или ореховой пастой.
– И такая: "А если вам не нравится, то можете съесть мою руку!" – передразнил Джастин, затем влез в холодильник, настрогал себе копчёного окорока, завернул в блинчик пополам с ветчиной и сыром, полил сверху соусом и с чувством откусил.
– Прекрати! Мама давно так не говорит, – к ужасу Катарины Лео почти полностью повторил блюдо сына, напрочь игнорируя и сваренный суп, и кашу.
– Да, ее же укусила Кайли! А потом Рамон.
– Они ещё малы для абстрактного мышления, – Алисия флегматично набросала на блинчик ветчину и сыр, прикрыла сверху листиком салата, свернула трубочкой и откусила.
Но хихикающая Кайли, которая сделала вид, что прячется под столом, точно была другого мнения: не мала, а воспользовалась шансом безнаказанно попробовать маму на зуб.
Один за другим Дэвисы вставали из-за стола, оставляя горы грязной посуды и почти нетронутый “правильный” завтрак. Выходит, Катарина полтора часа потратила на то, чтобы приготовить все это, разложить по тарелкам, а после собрать и выбросить. Знала бы, не пачкала посуду, а просто вылила все сразу или же вовсе не переводила продукты.
Рамон единственный, кто с аппетитом улепетывал суп из тарелки Кайли, не обращая внимания на свой, перебитый в пюре. Правда, крупные куски ему были не по зубам, зато бульона и тех, что помельче, он съел практически половину.
И пока малыш был занят, Катарина потихоньку собирала посуду, со злостью опустошая тарелки. Собака сидела на прежнем месте и двигала головой вслед за перемещениями незванной гостьи в обличии прежней хозяйки, а вот все остальные Дэвисы один за другим возвращались с неизменными вопросами:
– Мать! Где моя футболка со звездолетом?
– Ты не погладишь школьную юбку?
– Джес, куда подевался мой полицейский значок? Вчера точно оставил его на полке!
– Мама, ты не видела мои булавы? – хрупкая Кира, будто светящаяся изнутри, настолько не вязалась с дробящим оружием, что Катарина замерла на половине дороги к гладильной доске и вытаращилась на нее.
– Булавы?
– Да! Обруч, мяч и скакалка на месте, а булав нет!
Развалившаяся на диване Кайли захихикала, на что Кира развернулась и набросилась на младшую сестру с кулаками. Та успела увернуться и с визгом понеслась по лестнице наверх.
В “Танцующей маме” дети никогда не дрались, а если у них случались противоречия, то все сразу же успокаивались, стоило Дэбби напомнить им о крепости семейных уз.
– Вы же сестры, должны помогать друг другу, а не драться!
– Мама! – Кира тут же уперла руки в бока. – Скажи ей, пусть отдаст булавы, иначе ты ее отлупишь!
– А-а-а! – Кайли тут же расплакалась, подбежала и первой стукнула сестру. – Ты мне больше не подруга!
Кира не растерялась и дала сдачи, Катарина подбежала, встала между девочками и получила тумаков от обоих. А еще внизу раздался страшный грохот и разрыдался Рамон. Но ведь он сидел в стульчике, пристегнутый ремнями!
– Что ты вообще прицепилась со своими булавами? – Алисия подошла к гладильной доске и брезгливо приподняла край измятой юбки. – Ты в спортивную школу идёшь только вечером, а мне нужна помощь сейчас.
– Мать! Где футболка? Я бросал ее к другим грязным вещам!
– Джессика, Рамону нужна помощь! Он… – голос Лео раздался где-то на заднем плане, но из-за криков Киры и Кайли, окончания фразы Катарина не слышала.
Девочки же пытались одновременно спрятаться за нее и достать друг друга. И если Кира брала за счёт роста и силы, то Кайли сполна компенсировала их недостаток агрессией и готовностью пустить в дело зубы и звуковую волну. Они пихались, толкались, дёргали Катарину за руки и чуть не сшибли с ног.
Мысль, что могло бы случиться, если бы они втроём кубарем покатились по ступеням, прошибла, как удар парализатора.
– Не прекратите – всыплю обеим! Быстро помирились и нашли вместе молот!
– Булавы, – насупившись, поправила ее Кира, – идём, Единорожка! Мама ещё болеет и нервничает.
– Идём! – Кайли шмыгнула носом, опустила голову и без возражений дала руку сестре.
– Юбка…
– Если на нее глазеть – складки не исчезнут, давай! – Катарина ткнула пальцем в утюг и поспешила на кухню, где маленький Рамон ухитрился опрокинуть тарелку с супом, залив им половину кухни, а рыдал то ли от испуга, то ли от обиды, что лишился своего завтрака. Катарина взяла его на руки, покачивала и пела песенку. Собака единственная была довольна происходящим и с аппетитом поедала куски овощей.
– Ма-а-ать! – попытался сунуться Джастин.
– Тебе два года? Пойди возьми любую другую футболку! И в следующий раз, если нужна именно эта – стирай ее сам! И гладь!
От такой отповеди Джастин опешил, вытаращил глаза, затем поймал протянутую руку Кайли и сжал ее.
– Мама сегодня злая! – оповестила его малышка. – Хочешь, дам тебе футболку Лисси? Она синяя, почти мальчная!
– Так вот ты ее куда дела! Кайли! Я сейчас тебе уши надеру! – возникла на пороге Алисия.
– Отстань от Единорожки! – Джастин поднял сестру на руки и чмокнул в щеку. – Она мой настоящий друг! Не бросила в беде, нашла мне мальчную футболку!
– И я могу тебе свою дать! – Лео тоже появился на кухне, перехватил Кайли, все еще лохматую и в пижаме, затем развернулся к сыну. – И настоящий мальчный ремень, если не соберешься в школу за десять минут. Сегодня вас отвожу я и опоздавших не будет!
– А мама? – Кира тут же возникла рядом с отцом. – Она вправду заболела? Это серьезно?
– Нет, просто мы решили, что сегодня вас отвезу я. Кира, иди собирайся, мы скоро выходим!
– Ура, мы едем на папе! – завопила Кайли, выкрутилась у Лео из рук и унеслась прочь.
Алисия и Джастин тоже исчезли, а малыш Рамон наконец успокоился, и Катарина решилась посадить его обратно в стульчик, чтобы убрать разлитый суп. Просто поразительно, как содержимое одной маленькой тарелки могло создать столько беспорядка. На незнакомой кухне не получилась быстро найти тряпки и прочий инвентарь, а стоило Катарине открыть какой-нибудь шкаф, как из него сыпались упаковки круп, пачки сухого завтрака, банки консервов и прочие вещи, которые у обычных хозяек расставлены аккуратно и удобно. Тряпки нашлись в выдвижном ящике, набитым так сильно, что открывался с трудом.
Пока она возилась с уборкой супа, на кухне появился Лео и протянул сложенный вчетверо лист.
– Я набросал тебе план маршрута для прогулки. Он построен на обычных для Джессики местах, но вместе с тем пролегает вдали от полицейского участка и не попадает в зоны охвата уличных камер. Это даст отличный шанс для людей Квена проследить за тобой. А Джобс и Гарсия приглядят за ними. Если повезёт, то сегодня же и вычислим его логово.
Резон в его словах был: даже такому бравому парню, как Ржавый Квен, не под силу похитить женщину из центрального района. Хотя бы потому, что до трущоб полтора часа пути. А за это время так или иначе пересечешься с патрулем, каждый в котором знает в лицо жену комиссара и самого кибернизированного главаря банды. И Квен ни за что не доверит расправу кому-то из подручных, не после того, как публично заявил о своей мести. Наверное, не доверит.
– Мама, ты участвуешь в полицейской операции? – из-за спины отца выглянула Алисия, чья юбка выглядела определенно хуже мятой. Как будто при глажке старшая из детей Дэвисов старательно обвела утюгом все заломы на ткани и добавила с десяток новых. Но разве можно быть такой безрукой в шестнадцать? Катарина в ее возрасте уже была полностью самостоятельной, ещё и за ба приглядывала.
– Мы все знаем о том, что тебе угрожали!
– Ага, прикольно! – Джас тут же появился рядом с сестрой. – Ты мам вообще крутая, что согласилась! Этот Квен вроде серьезный парень, организует настоящую стрельбу из крутых пушек, а не гараж нам из баллончика разрисует. Вы поэтому вчера уезжали с отцом, обсуждали детали?
– Или разводитесь? И чтобы не делить имущество с мамой, ты решил отдать ее бандитам? – присутствие Киры выдавал только голос, но Катарина была уверена, что где-то рядом с сестрой есть и более молчаливая Кайли.
– Заберу из вашей комнаты телевизор! И запрещу вам болтать с подругами. Кира! Прекрати говорить ерунду, мы с мамой не разводимся, а я бы ни за что не стал рисковать ее жизнью.
– Потому что тогда мы будем только папины, хи-хи-хи, – подключилась Кайли.
– Мы ждём от вас объяснений!
В своей мятой юбке и с кукольно-разноцветными волосами Алисия выглядела немногим старше сестер, к тому же Рамон снова закапризничал, чувствовал, что все веселье проходит мимо него, поэтому Катарина не выдержала и рявкнула:
– Малы ещё для объяснений. Дайте нам с комиссар… отцом поговорить!
Точно так всегда говорила София Ортега, когда хотела обсудить что-то с подругами или кузинами. Катарина дико злилась на мать и обещала себе, что никогда и ни за что не будет повторять ее слова. Но стоило одно утро провести наедине с детьми, как они сами всплыли в голове.
– Простите, – пробормотала Катарина. – Я в самом деле неважно себя чувствую, поэтому сорвалась на вас. Если хотите, мы обсудим все это, но немногим позже, а сейчас нам с папой нужно переброситься парой слов наедине.
– Мать точно болеет, – вздохнул Джас.
Сестры ему кивали, но уходить не спешили. Лео закатил глаза, затем ткнул пальцем в листок и вышел.
Беспорядок за это время уменьшился, но только благодаря собаке, которая съела все вкусные куски, да и жидкость уже начала подсыхать, сливаясь цветом с краской на полу. Соблазн бросить все, как есть, был слишком велик, но и мама, и ба, все детство гоняли Катарину за любые проявления беспорядка, отчего пятно доставляло почти физический зуд.
Она достала ведро, швабру, средство для мытья пола, который и до пролившегося супа нуждался в том, чтобы его хорошенько протерли, затем набрала воды и засучила рукава платья. Но когда средство под напором воды вздулось шапкой пены, Рамон захныкал, требуя “гу”.
– Подожди немного, сейчас быстро все уберу и возьму замечательного мальчика.
Швабра с плюхом опустилась в ведро, отчего малыш завопил уже во всю мощь легких и указал пальцем на дверь.
Катарина подхватила его на руки и начала качать, напевая песенку о непослушных щенках, которые слишком тщательно закопали косточки и теперь не могут их найти. Но чем дальше двигался сюжет, тем громче рыдал малыш. Он указывал пальцем на что-то в углу комнаты и требовал неведомое “гу”. Сок, печенье, машинка и даже новое, не тронутое ни одним зубом яблоко, его не устраивали, только добавляли децибелов.
– Да что за “гу”? Я тебя не понимаю! – Катарина села с ним на диван и еле сдерживалась, чтобы самой не разрыдаться от отчаяния.
Громких звуков она не боялась, но этот крик шурупом вкручивался в мозг и добирался до самых его древних отделов, в которых было накрепко вшита команда сделать что угодно, но избавиться от колебаний данной частоты. И Рамон, не сбавляя громкости, слез на пол, отбежал в угол комнаты и притащил детский рюкзачок, затем вытащил из нижнего ящика комода шорты и кепку и положил на колени Катарине со своим прежним “гу”.
– Ты гулять хочешь?
– Дя-а-а!
– Давай подождешь немножечко, я уберу кухню и пойду с тобой гулять?
В ответ он закричал так, будто Катарина пригрозила отпилить ему ногу и даже разложила по столу необходимые инструменты. Успокоился он только тогда, когда оказался в своих шортах и кепке, а за спиной болтался набитый игрушками рюкзак. Правда, найденные Катариной футболка и носки выглядели не то что домашними, а скорее приготовленными для утилизации, но ничего другого из одежды Рамона ей не попалось. Святая Валерия знает, отчего для Джессики упоминание каких-то амсечек оказалось важнее объяснений, где хранится одежда детей.
А еще в инструкциях был пункт, что Рамона нельзя ставить на ноги, но ничего похожего на коляску в доме не нашлось, хотя Катарина обыскала все. Уже за порогом, когда поняла, что крохотный с виду малыш неслабо оттягивает руки, она догадалась заглянуть в гараж, откуда гордо выкатила трехколесный велосипед с ограничителем вокруг сиденья.
Рамон охотно туда уселся, сразу же взялся за ручки, поставил ноги на педали и довольно зарычал, изображая работу мотора. И пускай его рюкзачок сбился на одну сторону, кепка тоже сидела неровно, но блаженная тишина была столь прекрасна, что Катарина не решилась ничего поправлять.
Стоило им спуститься к большой ровной дороге, вьющейся между домами, где хватало тени, а ветер приятно холодил разгоряченное беготней и переживаниями тело, прогулка стала казаться просто чудесной. Если отрешиться от мелочей, то Катарина сейчас почти как Дэбби, такая же красивая, счастливая, улыбающаяся… Вот, может же быть идеальной мамой! Просто утром она была не готова к такому натиску.
Глава 9
Ещё через пару минут Катарина вспомнила о маршруте Лео и вытащила из сумки сложенный лист. На нем поверх карты города шла красная ломаная линия, соединявшая не самые близкие друг к другу точки. По самым скромным прикидкам выходило миль шесть. И это обычный маршрут Джессики? Или сумма всех ее маршрутов? Да Катарина будет его до самого обеда обходить! Знала бы заранее, то обула бы мягкие кеды или ботинки, а не туфли на каблуке. Хотя теперь понятно, почему они не выглядели ношеными.
– Гарсия, Джобс, вы на связи? – она приложила пальцы к точке под ухом, запуская полицейское устройство связи.
– Идём за тобой, Ортега! Ты такая милашка в платье, что будишь во мне греховные мысли.
– Исповедуйся в них комиссару, брат мой Гарсия! Ныне дьявол искушения принял облик его жены. У вас чисто?
– Какой-то хмырь в кепке тащится за тобой от самого дома, – все же перешёл к делу Джобс. – Одежда потрепана, припадает на левую ногу, возможно, кибернизирован.
Улица выглядела пустынной: часть горожан уже была на работе, другая – ещё не проснулась или занималась домашними делами. Чуть позже солнце поднимется выше, разгонет утреннюю прохладу и гуляющих станет больше.
Катарина забормотала о красивом мальчике, затем вытащила Рамона из сиденья и взяла на руки, попутно разглядев всю улицу.
Парень в кепке тоже остановился, склонил голову, будто заинтересовался узором трещин на асфальте. А чуть дальше за ним также замешкался и другой подозрительный тип, высокий и широкоплечий, с оттопыренным карманом. "Шмеля" или "гнуса" он вряд ли бы протащил в город, но мог разжиться самодельным шокером или огнестрелом. Второе менее вероятно, все же шум привлечет горожан и патрули, но и совсем откидывать такой вариант не стоило.
Рамон тем временем начал капризничать и выкручиваться, Катарина поставила его на ноги, только чтобы вытащить из сумки шокер и переложить его в карман платья. Когда же нащупала ручку, то услышала звук удара и истошный крик.
На мгновение выпущенный из рук малыш пробежал не меньше двух ярдов, пока не запутался в непослушных ногах и не шмякнулся лицом на брусчатку. Катарина подбежала к нему, подхватила на руки и прижала к себе, только тогда заметила, что у Рамона весь рот в крови.
Откусил себе часть языка.
Выбил зубы.
Сломал челюсть.
Или все это вместе, потому что сегодня за ним приглядывает самая худшая из всех матерей.
Комиссар может думать что угодно, но поимка Ржавого Квена точно не стоит жизни и здоровья Рамона. Потому Катарина прижала к себе малыша, второй рукой ухватила велосипед и понеслась обратно к дому. Подозрительные парни если и пошли следом, то нападать не решились. За что Катарина тут же и с самоотдачей поблагодарила свою святую-покровительницу. Отбиваться от них с малышом на руках было рискованно, как и оставлять этого бегуна. Хотелось верить, что Гарсия и Джобс смогут проследить за парнями и выйдут если не на самого Квена, так на его приспешников. И уже к вечеру все разрешится, а Джессика вернётся к своему прекрасным мужу и детям.
Уже дома Катарина нещадно потрошила кухонные шкафчики в поисках аптечки, затем умыла Рамона простой водой и приложила к его губе чистое полотенце, чтобы вытереть кровь. Холод немного успокоил боль, к тому же малыш устал плакать, потому бессильно привалился к плечу Катарины и теперь тихо всхипывал.
И ровно в этот момент от порога раздался незнакомый женский голос:
– Миссис Дэвис! У вас было открыто, поэтому мы решились войти!
И настроены были решительно: Катарина заметила троих незнакомок уже посреди холла, причем одна, тощая и нескладная, с высокой прической и очками на носу бесцеремонно влезла в шкаф. Другая же, пухленькая, с аккуратными кудряшками, разглядывала потолок, затем провела пальцем по рамке для фотографий.
В центре стояла женщина, настолько похожая на Дэбби из "Танцующей мамы", что Катарине стало не по себе. Но постепенно иллюзия развеялась: такой же "боб", но чуть короче, да и волосы лежат не так красиво, как у актрисы из сериала. Глаза подведены не так ярко и профессионально, а платье обычное, в цветочек, пускай и стоит недешево.
– Чем обязана? – поинтересовалась Катарина. По-хорошему, стоило бы выставить их из дома, сославшись на дела и закон, не одобряющий подобные вторжения, но вдруг эта троица – подруги или знакомые Джессики?
– Миссис Дэвис, вы который месяц игнорируете приглашения посетить клуб Ассоциации мам Сан-Игнасио, как и наши настойчивые предложения проинспектировать ваш дом, поэтому мы решили сегодня прийти незванными! – провозгласила "Дэбби" и бодрым шагом отправилась на кухню, попутно проговаривая все, что видит. – Налицо беспорядок и постыдное пренебрежение режимом питания: мной была замечена обёртка от конфеты, а ведь не всем детям ещё исполнилось тринадцать!
– Я её сама съела, – выдавила Катарина и поплелась вслед за дамочками, в то время как тощая старательно вносила все замечания в пухлый блокнот. – А почему именно сегодня? Вчера тоже был прекрасный день! Правда, чуть хуже того, который наступит в середине лета. Или в канун праздника начала зимы.
– Мы видели видеообращение Ржавого Квена, поэтому сочли нужным вмешаться! Из всех важных матерей Сан-Игнасио только ваша карточка пустует!
– Захотели заполнить, пока меня не пристукнули?
Вопрос Катарины "Дэбби" проигнорировала, зато прикрыла рот в притворном ужасе, как только вошла на кухню. К утреннему беспорядку и горе грязной посуды прибавилось то, что Катарина выбрасывала из шкафчиков в поисках аптечки. А наглая собака влезла на стол и лакала прямо из супницы. Ну хотя бы кто-то оценил полтора часа хлопот и рецепт ба.
– Святая Валерия! Что же здесь произошло! – "Дэбби" притворно заохала, а компаньонки поддакивали ей и кивали. – Беспорядок, грязь, антисанитария! И дети ели здесь? Неудивительно, что вы так долго скрывали свой дом. От лица Ассоциации мам Сан-Игнасио, я требую объяснений, иначе мы будем вынуждены принять меры! И не вздумайте врать, у меня чутье на обман и недомолвки!
Соблазн выложить правду этой напыщенной и холеной "мамочке" был так велик, что Катарина едва сдержалась. Миссис Дэвис, снимающая кожу перед лицом всей Ассоциации, наверняка бы стала самым ярким событием со дня основания! Но так бездарно завалить операцию – верх непрофессионализма, поэтому пришлось импровизировать.
– Простите дамы! Эта послеродовая депрессия, бытовая рутина, постоянный страх за мужа и угрозы со стороны бандитов выбили меня из равновесия.
– Если искренне любишь своих детей, то никакой депрессии не будет! – пухлая "мамочка Сан-Игнасио" подбоченилась и двинулась на Катарину, вторая тут же поспешила за подругой.
– В первую очередь нужно думать о детях, потом о себе! Я перенесла три серьезных операции на позвоночнике, но ни разу, ни одной минуты в моем доме не было такого беспорядка! А вас, миссис Дэвис, даже краешком не задели!
– Ну простите, – вздохнула Катарина и поймала на себе взгляд собаки. – Мертвой у меня будет ещё меньше шансов стать примерной матерью.
– Ирония здесь неуместна, – вклинилась "Дэбби". – Мы крайне обеспокоены состоянием вашего дома и вашего сына. Впредь постарайтесь держать себя в руках!
– Он упал на прогулке, я бы не ударила Рамона!
– Вы его не придерживали? – округлила глаза тощая. – Он же ещё слишком мал, чтобы гулять самостоятельно.
– На минуту поставила…
– В таком возрасте даже секундная невнимательность может оказаться фатальной! Нельзя так относиться к детям! Если ваша халатность осталась без последствий четыре раза, то на пятый вы можете влипнуть в серьезные неприятности. Помните об этом, миссис Дэвис!
– Да-да! Но Ассоциация мам Сан-Игнасио позиционирует себя как открытая организация, построенная на доброте и взаимопомощи, – "Дэбби" говорила с таким пафосом, будто агитировала вступить в имперскую армию и в рядах космодесантников нести мир во все уголки вселенной, а не рассказывала о какой-то никому неизвестной ассоциации. – Наша цель – сделать как можно больше семей счастливыми. А также защитить детей от нерадивых родителей. Поэтому мы даём вам время до завтра: устраните весь беспорядок и сводите ребенка к врачу. Иначе будем вынуждены вынести вам предупреждение.
Когда дверь за ними закрылась, Рамон сообразил, что здесь в самом деле есть дети, страдающие от родительской нерадивости, и завопил с новой силой, требуя "гу". Серьезно пострадавший вряд ли захочет на прогулку, поэтому Катарина решилась осмотреть его рот.
Две крохотные ранки с внутренней стороны нижней губы опасными не казались, других повреждений Катарина не увидела, поэтому просто умыла Рамона ещё раз и попыталась объяснить, что им сейчас никак не до "гу". К плачу тут же присоединилась собака, которая вспомнила о пробравшийся в дом чужачке и решила ту обгавкать.
– Имей совесть, ты ела мой суп! – устало отмахнулась от нее Катарина, сама же по одной перебирала игрушки, вдруг что-то отвлечет Рамона от мыслей о прогулке. – И где ты была, когда меня воспитывали эти мамы Сан-Игнасио? Могла бы погонять их, честное слово, я была бы только "за".
Лохматые уши дернулись, а собака вдруг развернулась к входной двери и загавкала с удвоенной силой. Так что когда ручка все же повернулась, Катарина даже не удивилась, зато успела спрятать под диванную подушку пульт, который хотела предложить Рамону.
