– Подключена к ТЛМ? – хохотнув, подсказал Клим.
– К «машине счастья»? – Она фыркнула. – Это мусор по сравнению с реальностью. По крайней мере, в твоем случае.
– Радует, что ты стараешься сделать мне приятно, спасибо! Однако мы оба знаем, что…
– Я так не думаю, – покачала она головой, угадав его мысль. – Эмоции, которые рождает в нас тээлэмка, не настоящие.
– Ну как же не настоящие, если ты их ощущаешь и осознаешь? Мало того, они приводят к точно таким же биохимическим реакциям, как и эмоции, вызванные традиционными способами: выброс адреналина, пульс, дыхание…
– Дело не в биохимии, Клим. Дело именно в осознании. Да, я правда ощущаю некую вызванную ТЛМ эмоцию, скажем, восхищение прекрасным закатом. На первый взгляд она кажется настоящей, я ее такой ощущаю. Но именно понимание того, что она вызвана искусственно, не позволяет мне относиться к ней иначе, как к эрзацу. Я осознаю ее эрзацем.
– Понимаю, – кивнул Клим, – но любую эмоцию вызывает стимуляция определенных участков мозга. Почему для тебя важно, чем именно осуществляется стимуляция, если результат один и тот же?
Зоя помедлила с ответом, задумавшись, а Клим продолжил:
– Приведу пример: еда, которую мы получаем из продуктового синтезатора. Если ты желаешь грушу, ты можешь сорвать ее с дерева, а можешь нажать кнопку на синтезаторе, который сложит энное количество атомов в нужном порядке, и в результате ты получишь точно такую же грушу. Разве она будет для тебя эрзацем?
Зоя продолжала размышлять, поглаживая мужчину по плечу. Глаза ее были открыты, но смотрела она не на любовника, а куда-то в сторону. Взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на собеседнике. Наконец она ответила:
– Чувства и груши – не одно и то же, Клим. Трудно сказать наверняка, но думаю, дело в осознании. Вроде бы ты прав, когда говоришь о продуктовом синтезаторе, но с чувствами не все так просто. Осознанные эмоции – один из компонентов личности, и…
Она отвела взгляд и опять впала в раздумье.
– И? – подстегнул ее Клим минуту спустя.
– И если они у тебя ненастоящие, то и ты ненастоящий.
На этот раз задумался Клим. Выпустив из пальцев черные локоны, он откинулся на спину и заложил руку под голову, принялся размышлять, могут ли испытываемые эмоции вообще быть настоящими или поддельными. Применимы ли эти категории к такому явлению, как чувства разумного существа? Однако уплыть мыслями далеко не успел. Через некоторое время над ним нависла Зоя, глаза ее блестели, роскошная черная грива упала Климу на грудь, защекотала лицо. Ее взгляд, дикий и хищный, как у орлицы, настигшей жертву, воспламенил в нем тлеющее желание. Он обнял женщину, прижал к себе и погрузился в круговерть сладостных ощущений, и ему было все равно, настоящие ли они…
5
Пробудившись, Клим обнаружил, что лежит в постели один. Мелькнула мысль: не приснилось ли ему это – жаркое тело, чарующий голос, горящие глаза, вуаль густых черных волос, неутолимая страсть, воспламеняющаяся вновь и вновь?.. Нет, сны такими не бывают, только ТЛМ-системы. Но он точно помнил, что к «машине счастья» вчера не прикасался, хотя немало о ней размышлял. А когда по нейросвязи пришло приватное сообщение «Не скучай, скоро увидимся», он почувствовал себя счастливым и без всякой лимбической манипуляции.
Наскоро перекусив, Клим уселся в кресло, подключился к ВИС и погрузился в работу. Перед его внутренним взором выстроились ряды файлов с результатами наблюдения за аномалией, которое проводили Светлана и ее коллеги. «Альтаир» подошел к объекту на расстояние нескольких светодней и, судя по записям астрофизиков, этого оказалось достаточно, чтобы начать изучать аномалию с близкого по астрономическим меркам расстояния. В нее из этой точки были запущены колбы, которые взяли образцы вакуума. В пилотских логах, однако, Клим обнаружил приказ о срочной подготовке к обратному прыжку. Зонд совершил подпространственный нырок и появился в окрестностях Дорадо. Но почему наблюдение прервали так неожиданно? На момент приказа о подготовке к прыжку – это Клим видел четко – члены экспедиции были еще вменяемы, хотя колбы уже попали на борт. Пилот принял решение о срочной эвакуации, и лишь потом, спустя час, когда «Альтаир» уже находился сравнительно недалеко от базы, время для людей остановилось, и включился режим автовозврата. Клим принялся скрупулезно, предложение за предложением, изучать записи наблюдений ученых и сопоставлять время событий с действиями пилота, отмеченными в бортовых логах.
Объем работ оказался колоссальным. Клим провозился большую часть утра, стараясь не отвлекаться на смакование воспоминаний о минувшей ночи. А ближе к обеду ему открылась суть происходящего, и стало страшно. Страшно так, словно он оказался на пути потерявшего управление грузового планера. Когда Клим понял, с чем столкнулась экспедиция, он решил немедленно связаться с Левановым, но в это мгновение ВИС прервала связь с данными, сообщила о предстоящем гиперпрыжке и запустила обратный отсчет. Клим в ужасе оцепенел, во рту тотчас пересохло. Полковник ответил на вызов почти сразу.
– В чем дело, Юнь?
– Мы же прыгаем к точке наблюдения, да? – с тревогой спросил Клим.
– Верно, все как планировали.
– Насколько близко мы к ней окажемся?
– Вынырнем на расстоянии четырех светодней и подойдем на термоядерной тяге к точке, откуда будут вестись наблюдения. Подруливание займет несколько часов. Что-то не так? Не тяните, Юнь, скоро ныряем.
ВИС отсчитывала последние секунды перед запуском концентраторов.
– Остановитесь! Не делайте этого! – вскричал Клим. Внутри все сжалось в предчувствии катастрофы.
– Что случилось?!
– В аномалии происходит распад…
Нейросвязь прервалась. Мир провалился в ничто и миг спустя всплыл.
Клим выскочил из кресла и бросился прочь из каюты. Несколько минут, во время которых он несся по коридорам капсулы, показались целым столетием. Наконец он остановился перед дверью в командный отсек. Она исчезла, открывая проход. Клим вошел и встретил напряженный взгляд Зои – и не увидел в нем ни намека на бурю феерических эмоций, которые она недавно испытывала. Теперь она была совсем другая.
– Что такое, Клим? – резко спросила капитан.
Но ответа не дождалась – прищурила веки, погрузившись в систему управления. Клим тяжело дышал, затем выдавил:
– Надо уходить… от аномалии… как можно скорее! Мы слишком близко к ней!
– Что вы несете! – вскричал полковник, нависнув над физиком. – До объекта больше сотни миллиардов километров, и к тому же…
Но вместо Клима заговорила внезапно охрипшим голосом Зоя:
– На нас что-то надвигается…
Леванов резко обернулся к ней.
– Надвигается что?
– Пузырь истинного вакуума! – ответил за нее Клим.
– Объясните! – полковник вновь повернулся к физику, схватил его за локоть и заглянул в глаза.
– Потом объясню, уводите капсулу немедленно! Пузырь приближается со скоростью света!
– Наблюдаю, – подтвердила капитан. – Уходим!
Она прикрыла веки, возвращаясь к управлению.
Клим все еще тяжело дышал, сердце стучало в груди, в горле встал липкий ком. Он прислонился к стене и тоже прищурился, подключаясь к ВИС, чтобы понаблюдать за ситуацией вокруг «Ориона». Увидел, как капсула начала разворот, маневровые двигатели заработали на полную мощь. То, что прежде казалось сиреневой звездой, увеличило яркость и видимый размер и теперь походило на шарик для пинг-понга, а затем прямо на глазах выросло до апельсина.
– Прыгайте же! – вскричал Клим, обращаясь к Зое. – Аномалия к нам гораздо ближе, чем мы рассчитывали!
– Прыжок сейчас невозможен, – процедила она.
– Почему?
– Концентраторы разряжены, нужно время.
Клим вспомнил, что когда-то читал о принципе действия гипердвигателей: он основан на разрыве ткани пространства-времени сосредоточением гигантского объема энергии в микроскопической точке. Оно выполняется концентраторами, которые после каждого выброса энергии требуют подзарядки.
– Как долго они будут заряжаться? – спросил он.
– Не менее получаса, – ответила капитан.
Леванов пробурчал проклятия и принялся мерить нервными шагами командный отсек.
«Орион» между тем завершил разворот и начал ускорение. Заработали аннигиляционные двигатели, сопла выстрелили снопами плазмы, и капсула помчалась прочь от разбухающего фиолетового шара. Ее скорость стремительно росла и через десять минут достигла 80% от световой – большего из аннигиляционных двигателей не выжать. «Орион» удирал от аномалии на максимальном ходу, но этого было явно недостаточно: та увеличивалась на глазах и выглядела теперь, как сиреневый арбуз. Концентраторы по-прежнему заряжались, но уровень заряда был еще далек от нужного.
– Юнь, – заговорил Леванов, – объясните, наконец, что происходит?
– Вы что-то раскопали в материалах «Альтаира»? – добавила свой вопрос капитан.
Клим отключился от ВИС и обратился к полковнику и капитану:
– Астрофизики «Альтаира» выяснили, что в этой части космоса идет распад ложного вакуума…
– Так, я совсем запутался, – потряс головой Леванов, – недавно вы упоминали истинный вакуум.
– Верно, – кивнул Клим, а затем призадумался на мгновение, подбирая нужные слова, и продолжил: – Не знаю, как все началось, но на данный момент ситуация такова: там, – он неопределенно качнул головой, – распадается обычное пространство. Оно называется ложным, поскольку находится не на самом низком энергетическом уровне.
Клим растерялся, увидев непонимание на лицах собеседников. Затем, после недолгой паузы, собрался с мыслями и заговорил дальше:
– Вакуум вообще – это область с минимальной энергией. Привычное нам пространство не обладает минимальной энергией… э-э… для наглядности можете представить себе крутой склон горы, который выравнивается, образуя плато, а затем снова обрывается вниз к другому плато, лежащему ниже первого – на самом дне. А теперь представьте себе нашу Вселенную в виде мячика. В момент Большого взрыва мячик скатился по склону горы, попал на первое плато, подкатился к самому краю и там замер. Первое плато – это наше нынешнее пространство с известными нам свойствами вакуума. Ложным оно называется потому, что только кажется дном, а на самом деле это лишь промежуточное плато – настоящее дно намного ниже, и там свойства вакуума будут совсем иными. Поэтому он считается истинным. – Клим опять сделал паузу, погрузившись в размышления. Полковник и капитан напряженно ждали. Через пару минут Клим продолжил объяснять: – Мячик от дальнейшего скатывания отделяет совсем немного, возможно, некий толчок, спонтанный или вызванный искусственно, который заставит его продолжать падение на самое дно. Похоже, такой толчок здесь и произошел.
– И… что это означает для нас? – спросила Соира, которая тоже вошла в командный отсек и прислушивалась к разговору.
– До сих пор вопрос о распаде ложного вакуума являлся чисто теоретическим, – сказал Клим, – вероятность этого события оценивалась крайне низко. Но оно, как видно, все же произошло, и нам придется что-то с этим делать. В аномалии Дорадо находится точка, где распад начался. Этот процесс выражается в том, что пространство, или вакуум, меняется и обретает совершенно иные свойства, которые, скорее всего, окажутся несовместимы с жизнью в той форме, в которой она нам на данный момент известна. Скорее всего, но не обязательно – все зависит от того, какие именно свойства и особенности приобретет новый, истинный, вакуум.
– Но почему это вдруг произошло? – удивился Леванов. – И именно сейчас?
– Произойти сейчас это могло с той же вероятностью, что и в любой другой момент времени. То же самое касается ответа на вопрос: «Почему именно здесь?» А вот что послужило распаду толчком, как он вообще начался… Определенных ответов на эти вопросы у меня нет, по крайней мере сейчас. Первое объяснение, которое приходит на ум, таково: поскольку нынешнее энергетическое состояние пространства не самое низшее, оно нестабильно и, следовательно, может, по законам квантовой механики, спонтанно туннелировать в новый вакуум – когда угодно и где угодно.
– Что значит «туннелировать»? – не поняла Соира.
– Это значит: без видимой причины начать происходить. Вдруг. Само. Как и все прочее в квантовом мире, распад вакуума подвержен базовому принципу неопределенности, как бы фундаментальному хаосу, который функционирует по совершенно случайным законам. Он и мог дать тот самый толчок, который заставил нашу Вселенную покинуть плато ложного вакуума и продолжить катиться вниз – к вакууму истинному.
– Но все, похоже, началось гораздо раньше, – заметила Зоя.
– Да, – согласился Клим, – аномалию обнаружили пять лет назад, но распад начался задолго до этого. Процесс сперва шел на квантовом уровне, затем на микроскопическом, потом аномалия разрослась до макроскопических размеров и стала заметной для дальнего наблюдения. Теперь же она перешла на космический масштаб, а в конечном итоге станет космологическим явлением, которое поглотит всю нашу Вселенную и полностью изменит ее.
– Так, и что теперь? – нахмурился Леванов. – В чем это будет выражаться?
– Именно в том, что мы сейчас наблюдаем. Пузырь истинного вакуума разрастается, изменяя свойства пространства и времени. Как – никто не знает. Для этого необходимо исследовать вакуум, что и пытались сделать члены экспедиции «Альтаира», взяв образцы из аномалии. Новый вакуум будет, вероятно, означать нашу гибель и разрушение всего известного нам мира. Ведь измененные свойства пространства приведут совсем к другим физическим константам: там не будет протонов, нейтронов и прочих частиц, а те, которые появятся вместо них (если вообще появятся), будут взаимодействовать по совершенно иным законам. Могут измениться даже способы их взаимодействия: вместо ныне существующих четырех фундаментальных сил природы возникнут… э-э… пожалуй, не стоит углубляться в детали. Важно, что новая физика сделает нашу жизнь невозможной. Как мы недавно видели, даже легкое «прикосновение» чужеродного вакуума оказывает радикальный эффект и замораживает наше время.
– Странно, – задумчиво проговорила Зоя, – что при первом обнаружении аномалии никто не заметил, что она приближается к нам со скоростью света.
– Это зафиксировала экспедиция «Альтаира», – ответил ей Клим, – оказавшись в непосредственной близости от аномалии. Но с Земли и прочих научных станций, раскиданных по нашему сектору галактики, установить факт приближения, по-видимому, оказалось невозможно. И догадываюсь почему.
– Почему же?
– Потому что никакого приближения как бы не происходит. Пространство, или вакуум, просто меняет свои свойства, а смещается лишь граница новой Вселенной.
– То есть никакого приближающегося объекта не существует? – уточнил Леванов.
– По сути, нет. Просто в нашей Вселенной разрастается некая иная.
Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Пилот и операторы не отрывались от управления капсулой; капитан то и дело прикрывала глаза, отслеживая ситуацию вокруг «Ориона»; полковник хмурился и тер лоб.
Клим ощущал пустоту внутри. Когда он обрисовал собеседникам положение, сделал прогнозы и высказал гипотезы, в душе все оборвалось; не осталось ни чувств, ни желаний, ни стремлений. Все заполонило осознание неизбежной катастрофы – настолько глобальной, насколько возможно. Да, Земле и вообще Млечному Пути в ближайшее время ничего не угрожает, но никто не может предсказать, как пузырь нового вакуума поведет себя дальше и какие пока неизвестные законы им управляют. Нельзя исключать ситуацию, при которой расширение новой Вселенной получит ускорение и начнет протекать со скоростью гораздо большей, чем сейчас.
Капсула мчалась на полном ходу, а за ее кормой стремительно разрастался сиреневый шар, сияющий зловещим огнем, – иная Вселенная, зарождающаяся в нашей, растущая и пожирающая ее изнутри, будто личинка осы-наездника в теле гусеницы. Шар становился все больше и теперь достиг визуального размера Дорадо в небе Ксифии.
– Есть ли хоть малейший шанс, – заговорила после некоторого молчания Соира, – что новые свойства пространства не приведут к нашей гибели? Можно ли выжить?
Клим устало пожал плечами.
– Чисто теоретически – да, шанс есть: если все новые константы совершенно случайно сложатся именно так, как необходимо, чтобы наша биология могла функционировать. Но, как вы понимаете, вероятность такого события исчезающе мала. В старину в таких случаях говорили: это как если высыпать из мешка миллионы типографских букв и ожидать, что они при падении сами собой сложатся в текст романа «Война и мир».
– Короче, не исключено, но случится вряд ли, – резюмировала Зоя.
– Да, – вздохнул он, – не стоит на это рассчитывать.
В командном отсеке вновь повисло молчание. Все растерянно переглядывались, потрясенные словами физика.
Клим подключился к ВИС – капсула летела сквозь космос, держа курс на систему Дорадо. Пузырь истинного вакуума продолжал медленно расширяться и приближался к «Ориону» с неотвратимостью лавины, несущейся по склону горы.
– Сколько еще концентраторам заряжаться? – с хрипотцой в голосе спросил Клим.
– Минут семь-восемь, – откликнулась Гадот, и в ее голосе прозвучало отчаяние, – готовность семьдесят два процента. Концентраторы запустятся автоматически при первой возможности… если успеют.
– Можно ли процесс как-то остановить или обратить вспять? – поинтересовался Леванов.
Клим махнул рукой.
– Да что вы! Силы, управляющие расширением аномалии, находятся далеко за пределами возможностей нашей науки, да и техники тоже. Хотя…
Он запнулся, призадумался над неожиданной идеей, но дрожащий голос капитана вернул его к действительности.
– Аномалия совсем рядом!
Клим вошел в ВИС, огляделся – и обмер. Пузырь вырос до таких размеров, что потерял очертания сферы и стал просто огромной, чуть выгнутой стеной. И она стремительно нагоняла «Орион».
– Твою ж мать, – прошипела Соира, которая тоже наблюдала пугающую картину.
– Надо прыгать уже сейчас! – воскликнул Клим.
– Невозможно! – вскричала в ответ Зоя, ее большие черные глаза заблестели, – Готовность восемьдесят девять процентов!
Пылающая сиреневая стена, теперь прямая, уходящая по всем направлениям в бесконечность, глотала звезды и планеты, туманности и галактики, и с каждым мигом приближалась к капсуле. Гадот приказала активировать термоядерные двигатели, несмотря на то что их использование одновременно с аннигиляционными могло привести к мелтдауну всей системы. Но в нынешней ситуации риск был оправданным.
«Орион» стал увеличивать скорость, подбираясь к отметке в 90% световой, и приближение аномалии замедлялось. Но не прекращалось. Капсула мчалась сквозь пространство, однако фиолетовая стена упрямо догоняла беглецов.
Клим обливался потом. Сжав кулаки, он отслеживал показания ВИС; та настойчиво предупреждала о скором обрушении двигательных установок, которые едва выдерживали напряжение двух одновременно работающих систем. Прошла еще минута, датчики показали готовность концентраторов на 96%.
– Сейчас прыгнем, – прохрипела Зоя. Ее бледная кожа пошла багровыми пятнами, крылья носа нервно подрагивали. – Еще чуть-чуть…
Когда Клим принимал изображение из кормовой камеры, его взору представало лишь ослепительное сиреневое сияние – больше не было видно ничего. Передняя же камера демонстрировала обычный космос и спиральный диск Млечного Пути – вроде бы близкого (чуть ли не рукой подать!), но совершенно недосягаемого.
– Девяносто семь процентов… – сдавленным голосом сообщила капитан.
– Ну же, ну! – рокотал Леванов.
Клим с ужасом обнаружил, что пузырь истинного вакуума подполз к корме капсулы почти вплотную.
ВИС объявила общую тревогу в связи с возросшим риском мелтдауна. Стены капсулы загудели, пол завибрировал так, что желудок тотчас отозвался тошнотой. Электроснабжение отказало, и на мгновение стало темно, затем вспыхнуло красное аварийное освещение. Зазвучала сирена, ВИС рекомендовала всем членам экипажа, кроме пилота, и пассажирам немедленно изолироваться на нижнем ярусе в отсеке безопасности – его защищал кожух из сверхкрепких сплавов, который мог выдержать нагрев до миллиона градусов, а также предохранял от потоков гамма-лучей высокой интенсивности. Но никто из людей не пошевелился, все наблюдали за датчиком готовности концентраторов, который дополз до 98%.
– Сейчас… сейчас… – шептал Клим.
Стена поделила всю видимую Вселенную надвое: одна ее половина горела сиреневым, а другая безмятежно мерцала звездами и галактиками, словно не происходило никакой катастрофы и не близилась их гибель. Казалось, космос не замечает ничего вокруг и пребывает в наивной уверенности, что все нормально, – как было последние тринадцать с половиной миллиардов лет его истории.
ВИС показала заветные 99% готовности концентраторов, и Клим задышал глубоко, будто собирался нырнуть под воду. В голове билась единственная мысль: еще несколько секунд, буквально несколько секунд, и все – прыжок!
Пузырь приблизился вплотную, коснулся капсулы, и в этот миг аварийное освещение погасло, вибрация прекратилась. Стало тихо и темно. Клим вдруг почувствовал, что засыпает. Глаза слипались, веки сами собой закрывались. Он хотел было обратиться к Зое и спросить, состоялся ли прыжок, но на это не хватило сил. Забвение утянуло его в болото безмолвия и абсолютного спокойствия.
Глава третья. ИСТИННЫЙ ВАКУУМ
1
Пробуждение было медленным, тягучим, как смола, липким, как мед, – и приятным, как первый глоток свежей воды после нескольких часов под знойным солнцем. Сознание неспешно выкарабкивалось из бездонных глубин коматозного сна и с каждым мгновением все четче начинало воспринимать окружающий мир.
Клим разлепил веки, приподнял голову. Люминесцентные потолок и стены плыли в стороны, но при этом освещали командный отсек мягким, успокаивающим светом. Висела полная тишина. Индикаторы состояния капсулы демонстрировали исправность всех систем. Работала даже ВИС.
Клим сел и огляделся вокруг. Леванов и Зоя лежали на полу, раскинув руки и ноги. Остальные члены экипажа находились в ячейках, глаза их были закрыты. Казалось, они без сознания или спят. Чуть в стороне сидела, прислонившись к стене, Соира и терла пальцами виски.
– Что произошло? – пролепетал Клим.
Девушка ответила не сразу. Помолчав несколько секунд, она подняла взгляд и прохрипела:
– Посмотри в ВИС…
Клим некоторое время соображал, пытаясь унять головокружение, а когда ему это удалось, подключился к информационной сети.
Его внутреннему взору предстала удивительная картина. Камеры внешнего наблюдения показали окружающий капсулу космос – совершенно пустой. Пространство не было абсолютно черным, оно слегка отдавало темно-багровым, видимо, как результат высокой температуры фонового излучения, которое его заполняло. Клим огляделся по сторонам, везде наблюдая одну и ту же картину. Единственным, что нарушало космическое однообразие, была яркая звезда, одиноко сияющая на расстоянии нескольких светодней. Сенсоры немедленно определили, что это желтый карлик, светимостью и массой почти не отличающийся от Солнца.
– Есть идеи? – прозвучал в тишине хрипловатый голос кибера.
Клим отключился от ВИС и встретил взгляд больших синих глаз прямо над собой. Он вяло помотал головой и тоже поднялся на ноги.
На звук голосов среагировали Леванов и Гадот. Оба зашевелились, полковник что-то промычал, затем они открыли глаза. Вид их выражал непонимание и некоторую растерянность. Зоя взяла себя в руки первой. Лицо ее посуровело, на скулах заиграли желваки. Она одним ловким скачком оказалась на ногах и осмотрелась вокруг. Полковник неторопливо поднялся и потер ладонями лицо.
– Что произошло? – пробормотал он, не обращаясь ни к кому конкретно.
Экипаж медленно пробуждался. Пилот и операторы вставали из своих ячеек и ошарашенно оглядывались по сторонам. Зоя прищурилась, подключаясь к управляющим системам капсулы, и тут же ахнула. Видимо, обнаружила вокруг «Ориона» пустой космос – без россыпей звезд и планет, без астероидов и газовых туманностей.
– Любопытно, – проговорила она через несколько минут. Полковник и члены экипажа к этому времени ознакомились с обстановкой и выглядели обескураженными.
– Значит, мы все-таки не погибли, – констатировала Соира и обратилась к физику: – Мы ведь уже внутри?
– Похоже на то, – неуверенно ответил Клим. Новая реальность никак не могла найти себе место в его разуме. Укладывалась, усаживалась, упихивалась, расталкивая в стороны привычные представления о космосе и законах физики. Пытаясь упорядочить ход мыслей, Клим признал: – Но я понятия не имею, с чем мы в таком случае столкнулись.
Соира обреченно вздохнула, но ничего не сказала. Леванов принялся вышагивать по командному отсеку, сцепив ладони за спиной. Клим вновь подключился к ВИС и осмотрелся, на этот раз внимательнее. Он установил, что окружающее «Орион» пространство не совсем пусто: датчики зафиксировали наличие элементарных частиц материи, но в крайне разреженном состоянии. Что касается макрообъектов, то они в самом деле отсутствовали. Телескопы капсулы окинули электронным взором космос, но не обнаружили ничего крупнее отдельных атомов – так, во всяком случае, выглядела ситуация в радиусе примерно одного светового года. Заглянуть дальше телескопы оказались не в состоянии: объем доступного для обозрения космоса ограничивался областью свернутого пространства, которое разворачивало сигнал в обратном направлении. «Орион» находился в громадном космическом пузыре, полностью свободном от крупных объектов. Исключение составляли желтый карлик и обращающиеся вокруг него планеты: одна твердотельная размером чуть больше Земли и два газовых гиганта, оба значительно крупнее Юпитера. Они обладали свитой из десятков больших и малых спутников. Каменная же планета спутников не имела.
– Ничего не понимаю, – проговорил Клим, отсоединившись от ВИС. Сердце сжали клешни тревоги. – Бред! Как такое возможно?..
Полковник хмуро покивал, а капитан сказала, обращаясь к Леванову:
– У нас имеется единственный ориентир – звезда, и «Орион» относительно нее неподвижен. Двигатели выключены. Предлагаю после тестирования всех систем направиться к ней. Возможно, там мы выясним, что происходит и что нам делать дальше.
– Такое решение напрашивается само собой, – поддержал ее Клим.
После секундного раздумья Леванов сказал:
– Действуйте, капитан!
Зоя смежила веки и занялась капсулой. Операторы и пилот окончательно пришли в себя и вернулись в свои ячейки, желая убедиться в исправности боевых комплексов и систем управления. Клим посматривал за Зоей; ужасно хотелось подойти, заговорить, увидеть улыбку в ее глазах, однако он понимал, что сейчас не самый подходящий момент для романтических проявлений. Решив не обременять экипаж своим присутствием, он покинул командный отсек и направился в комнату отдыха.
Войдя в помещение, Клим первым делом прошел к синтезатору, чтобы выпить крепкого кофе, – он надеялся растворить в нем остатки нездоровой сонливости. Получив чашку с парующим напитком, Клим прислонился к стене и принялся размышлять. Но думать о чем-то серьезном не получалось, мысли магнитом тянуло к минувшей ночи; с воспоминаниями по телу разливалось тепло, а тревога улетучивалась и скоро исчезла, будто ее и не было вовсе.
От сладостных грез отвлек толчок в плечо.
– Интересно, почему мы еще живы? – спросила Соира негромко, словно желала поделиться секретом. Или чтобы секретом поделились с ней. – Инородный вакуум все-таки…
Клим пожал плечами и отхлебнул кофе.
– Ни малейшего понятия, – сказал он, – теперь я не уверен, что вакуум и правда иной. Похоже, что вполне обычный, но ограниченный мембраной из свернутого пространства. В любом случае необходимо исследовать его свойства, прежде чем я смогу сказать что-то определенное. Займусь, как только капитан даст добро.
Соира, по всей видимости, удовлетворилась таким ответом; шагнула к синтезатору, заказала себе что-то вкусное с ароматом земных специй и удалилась к одному из диванов. Клим прошел в противоположный конец зала и уселся спиной к психологу. Сейчас хотелось побыть одному. Но долго наслаждаться одиночеством не пришлось, через несколько минут прозвучал вызов по нейросвязи. Клим едва удержался от того, чтобы не подскочить от радости.
– Я ничего не забыла, – проворковал знакомый голос, – ты же так подумал, да?
– Я не… что ты… – пролепетал Клим.
– Подумал, подумал. – Зоя, оказывается, умела улыбаться и голосом. – Не сердись, встретимся при первой возможности, обещаю. Но сейчас ситуация нештатная, сам видишь.
– Зоя…
– Все, не могу говорить. – Голос ее посуровел, зазвучал железом: – Тестирование завершено, капсула в норме, начинаем движение к звезде.
Не дожидаясь ответа, капитан отключилась. Клим вздохнул и потер глаза, затем встал с дивана и походил взад-вперед, после чего вернулся на свое место. На губах застыла легкая улыбка.
2
«Орион» сделал разворот и взял курс на желтый карлик, одиноко сияющий в багровом мареве космоса. Считывая данные ВИС, Клим делал вывод, что обстановка вокруг капсулы не представляет никакой угрозы. Двигатели и прочие системы работали в штатном режиме, «Орион» уверенно набирал скорость и вскоре вышел на максимальные 80% от световой. Границы внешних орбит планет-гигантов предполагалось достичь в течение примерно восьмидесяти пяти часов.
Клим вернулся в свою каюту и принял душ. Тревога, на миг возникнув, вновь испарилась, внутри вдруг стало легко и спокойно, хотя некоторая озабоченность все еще омрачала настроение. Полулежа в кресле, он подключился к ТЛМ-системе и запустил программу «Загорать на берегу Индийского океана». Насладившись эмоциями от жары, плеска волн и соленого бриза, он решил испытать контраст и съехал на лыжах по слепящему белизной альпийскому склону. Когда «машина счастья» отключилась, Клим улегся в постель, желая выспаться. Сонливость не отпускала, и Климу было все равно, какое время дня на капсуле показывали часы.
Пробудился он восемь с лишним часов спустя и теперь чувствовал себя гораздо лучше. То ли сказалась лимбическая манипуляция, то ли долгий сон, то ли он просто подсознательно смирился с ситуацией: зачем нервничать, если все равно ничего не можешь изменить, как ни старайся. Вдруг накатила волна радостного возбуждения и заняла место, в котором еще недавно безраздельно господствовала тревога. Произошло это так неожиданно, что Клим даже удивился: с чего бы? Причин для радости он не находил.
Бодро выскочив из постели, он направился в душ. А когда вернулся, обнаружил в каюте гостью. Закинув ногу на ногу, женщина сидела на кровати и выжидательно смотрела на Клима. Ее глаза лучились радостью и желанием.
– Зоя, но как ты?..
– Прости, бесстыдно воспользовалась капитанским доступом, – объяснила она и улыбнулась. – Просто соскучилась, а тут минутка спокойная выдалась, вот я и…
– Правильно сделала, что пришла, – одобрил Клим с улыбкой и, обернувшись полотенцем, двинулся к ней.
Он сел рядом и обнял ее, она прижалась крепко, всем телом.
– Знаешь, мне так хорошо, – прошептала она ему на ухо, будто за ними кто-то шпионил. – Накатило так вдруг, даже не знаю…
– Мне всегда хорошо, когда ты рядом, – ответил ей Клим, приятно удивляясь тому, что он с ней, как говорится, поет в унисон: даже необъяснимые приступы радости у них происходят одновременно. Такая связь обещает развиться в глубокие отношения, решил Клим, но продолжить мысль не успел: его захлестнула неодолимая волна возбуждения – настолько сильная, что он, позабыв все на свете, впился своими губами в ее и принялся одновременно тянуть молнию на капитанской форме.
Вдруг Зоя вздрогнула и замерла, а миг спустя отпрянула от мужчины. По лицу ее пробежала тень, она прищурила взгляд и подключилась к системам капсулы.
– Что случилось? – насторожился Клим, отпуская подругу.
Зоя ответила не сразу. Глаза превратились в щелочки, тонкие губы зашевелились в беззвучном шепоте. Клим торопливо оделся и присел рядом с капитаном, но та раскрыла глаза и поднялась с кровати.
– Я должна вернуться в командный отсек, – сообщила Зоя. – На расстоянии примерно миллиарда километров обнаружены неопознанные объекты, явно искусственного происхождения. И они движутся нам навстречу, правда со значительно меньшей скоростью, чем мы.
– Объекты?!
Капитан ничего не ответила, развернулась и направилась к двери.
Клим нагнал Зою в коридоре, пошел с ней вровень.
– Что о них известно? – спросил он.
Зоя неслась широким торопливым шагом, ее черная грива летела следом, горбатый нос, казалось, сгорбился еще больше.
– Пока немногое, – ответила она, бросив быстрый взгляд на ученого. – Лишь то, что они возникли прямо по курсу в количестве пяти единиц совершенно внезапно, очевидно вынырнув из гиперпространства. На запросы не отвечают, идентификации не поддаются. Их засекли гравилокаторы и установили их сферическую форму. Вот, собственно, и все.
Ошеломленный новостью, Клим впал в задумчивость. До командного отсека добрались молча.
Весь экипаж был в сборе и находился в своих ячейках; полковник нервно вышагивал по помещению, сцепив руки за спиной; Соиры Клим не обнаружил.
– Капитан, что вы собираетесь предпринять? – потребовал Леванов, как только Зоя и Клим переступили порог командного отсека.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
