Страница 4 из 5
Тот скривился и кинул раздражённый взгляд в сторону Родиона. Но всё же ответил.
– В лабораторию Марата…
Сёва серьёзно кивнул, понимая. Только мне было не понятно. Но, видимо, есть вещи, не предназначенные для моих ушей. Обидно, конечно.
Собственно, с этой обидой в голосе я и поинтересовалась:
– Ну что, мы идём?
Сёва кивнул, но не мне, а Шаману. В мою сторону полетело лишь:
– Без тебя.
Я чуть слюной не подавилась от возмущения.
– Да ладно! А мне что делать?!
– Вся информация о старике, хозяине квартиры, – отмахнулся Сёва, открывая портал, – если ещё что-то понадобится, я тебе скажу.
Никогда коридор до лифта не казался мне таким длинным. Уязвлённая гордость рисовала картинки отмщения этим трём напыщенным индюкам. И самой классной и воодушевляющей показалась та, где я ухожу в Комитет и становлюсь начальником департамента прогнозов. Вот, где я смогу утереть им всем нос! Кто кому тогда будет приказывать, а?
А потом подумалось, что там у меня будет больше возможностей узнавать про чёрные врата и Материю.
Накануне вечером я нашла забавный свиток. В нём говорилось о некоем сдвиге времени, то есть о временных пластах, как указании на истончение пространства в конкретной точке. Благодаря этому сдвигу можно было призвать врата перехода…
Мысль стукнула меня по голове так, что я встала, как вкопанная посреди коридора.
Зеркало! Сдвиг временных пластов! А что если никто не делал этого специально? Может быть, грани образовались сами, по какой-то непонятной нам причине? Тогда нет смысла искать кого-то, кто мог их создать, верно? Чего зря время терять?
Соблазн забить на задание был столь велик, что мне пришлось силой заставить себя встряхнуться. Я решила, что в любом случае поищу информацию о старике, вдруг что-то интересное будет, а уж потом вернусь в Синай. Ваня сделал для меня ключ-портал, чтобы можно было приходить туда из любой точки пространства. Самая древняя и, пожалуй, самая полезная для меня библиотека в монастыре Святой Елены, оказалась просто кладезем магических артефактов, и я с удовольствием посещала её, втайне от хранителей конечно. Даже Кощей не знал, что мы с Ваней прошли в неё, нарушая строжайший запрет.
Два часа я пыталась выудить хоть какую-то информацию о старике, и всё время упиралась в общие фразы: родился, прописан, работал, вдовец, детей нет. И всё. Ни в одной серьёзной базе не было собрано на него стоящего досье.
Промучившись бесполезным поиском, решила прерваться и пообедать, тем более что желудок громко возмущался. В столовой я наткнулась на огромную очередь. Скосилась на часы. Странно, три часа дня. Обычно к этому времени обед в ЛюПарНасе заканчивается, очереди быть не должно. Оглядев толпу, встретилась взглядом с Родькой и решительно направилась к нему.
– С табуретом почти разобрался! – предвосхищая мой вопрос, он выставил ладони вперёд, словно защищаясь.
– Молодец, – я похлопала его по плечу и улыбнулась, – пропустишь меня вперёд?
Родька закивал облегчённо, делая шаг назад:
– Конечно, сегодня народу что-то много, и очередь еле движется, непонятно, почему.
– Пойду, гляну, что там не так, – ненавижу неясности, поэтому развернулась и пошла к раздаче.
И тут же услышала:
– Василиса Игоревна!
Мягкий спокойный голос. Конечно, Анастасия.
– Добрый день, – она мило улыбалась, сложив руки в замок на груди, – составьте мне компанию? Я Вас пущу вперёд.
Я оглянулась на хвост очереди, оценила положение Родиона и Замши, и решительно подошла к последней.
– Спасибо, Анастасия…?
– Сергеевна, – ничуть не обидевшись, Волеолог лучезарно сверкнула красивой улыбкой, – это ничего, я сама с трудом запоминаю имена, привыкнете.
Мне так и хотелось что-нибудь съязвить, но удержалась.
– Почему такая очередь? – спросила вместо этого.
– Сегодня была конференция, только что закончилась, – она развела руками, – но Вы же не были там? Отчего так поздно обедаете?
Я пожала плечами:
– Не слежу за временем.
– Ну да, пока желудок не взбунтуется? – и она засмеялась, потому что в подтверждение её слов мой предательский живот выдал громкую трель.
– Можно и самой еду сотворить было, – я скривилась, прижимая ладони к животу, пытаясь его успокоить, – но готовят здесь, не в пример, лучше.
– Да, в этом я уже убедилась, – она подняла руки и жестом обвела очередь, – доверяю мнению других людей.
Я кивнула. Повисла неловкая тишина. Её попытка наладить отношения вызвала у меня приступ раздражения. А медленное продвижение очереди только подогревало его. В конце концов, когда до раздачи оставалось около двух метров, я не выдержала и сбежала, со словами: «Лучше сама себе еду сотворю».
Фантазии хватило лишь на яичницу и кофе. И пока нерадостно поглощала это, подумала, что нужно всё же снова сходить к старику. Как-то надо влезть к нему в доверие. Ни одна база не даст более полного представления о человеке, чем он сам. Весь вопрос: как?
Задавалась им, уже стоя перед обшарпанной дверью злачной квартиры, уже занося кулак, что бы постучать. Но так ничего и не придумала. В голове было пусто.
На стук никто не ответил. Я глубоко вздохнула и потянула филёнку на себя. И даже приготовилась зажать нос, но, к моему огромному изумлению, никакого дурного запаха не почувствовала. Да и озноба не было. Магический фон пришёл почти в норму.
– Эй, есть кто дома? – на всякий случай крикнула в пустой коридор.
Эхо отлетело от голых стен и вернулось ко мне, многократно усилив мой взволнованный голос. Что-то было не так. Неправильно. И я не знала, что дальше делать. Потопталась на пороге и сделала шаг в квартиру, удивляясь запаху пыли. Под ногами захрустел цементный пол.
Когда данное обстоятельство дошло до моего сознания, я застыла, уставившись на свои кроссовки. Пыль! Цемент! Пол был грязным, но к обуви не прилипал! Прошло всего несколько часов, и такие перемены…
Стараясь меньше шуметь, практически на цыпочках, я дошла до большой проходной комнаты и заглянула внутрь. Пусто! Ни кресла-качалки, ни телефона на столе, ни самого хозяина квартиры не было… Как не было и листов фольги, прилепленных на стекле. Только клубы пыли в оконных отсветах витали неспешно по абсолютно голой комнате. Жесть…
«Костя-я-я!» – завопила я мысленно, посылая ему яркий зов.
«Я занят!» – коротко бросил Любавин.
«А мне по фигу, занят ты или нет! Сейчас же сюда! Это вопрос жизни… и чёрт знает чего ещё!» – истерично кидала я мысли, но, похоже, в пустоту. Костя отключился от меня.
Подождав пару минут, позвала Ваню. Он ответил сразу, но так же, как Костя: «Я занят».
С досады топнула ногой, подняв клуб пыли в воздух. Ну почему, когда они очень сильно нужны, они заняты?! И не в первый раз, между прочим!
Постояла в непонимании происходящего, потом вспомнила про очки, достала их и водрузила на нос.
И тут же вскрикнула, встретившись глазами с ехидным взглядом.
Старик сидел на своём же кресле и наблюдал за мной. Тихо так, словно затаившись.
– Что это значит? – возмутилась я, оглядывая комнату, – Кто Вы?
Сначала в голову пришли мысли, что это монстр из другого мира. Но тогда бы я его видела сквозь очки иначе, он был бы чёрный и противный. Потом подумалось, может это домовой? Но они такими не бывают. Не с человека ростом.
Старик внимательно следил за выражением моего лица и молчал.
– Я вижу Вас! – предупредила, подняв палец вверх, – Так что, можете не притворяться! Сейчас же отвечайте, кто Вы!
Но старик только похихикал противно и растаял. Ни в очках, ни без очков я его больше не видела. Как и его кресла, и старого кнопочного телефона. Комната перестала быть магически заряженной.
И тут же от входной двери раздались шаги. Не успела я обернуться, как услышала:
– Что Вы тут делаете?
Ко мне широким шагом шёл полицейский. Самый обыкновенный, в форме, с папкой в руках.
– А Вы кто? – пискнула я, соображая, что делать.
– Извините, не представился, – смутился молодой парнишка, – участковый оперуполномоченный Зайцев Игорь Сергеевич. Попрошу Ваши документы!
Я развела руки в стороны. Нет у меня документов. Остались в столе в кабинете. Я ж не транспортом сюда приехала, портал амулетом открыла. Но как ему это объяснить? От растерянности забыла, что могу ему отвести глаза. Так и стояла, в изумлении мотая головой.
Моя реакция заставила его нахмуриться:
– Так, документов, как я понимаю, нет?
– Нет…
– Ну, тогда, пройдёмте со мной? – и он как-то неуверенно развёл руками, тыча папкой на выход.
Я улыбнулась. Его смущение было таким забавным. Совсем не хотелось применять магию.
– Игорь? – спросила чуть более загадочно, чем требовалось.
Он покраснел.
– Сергеевич…
– Вы решили меня арестовать?
– Задержать, – он даже закашлялся, пытаясь сделать голос пожёстче. Но у него это плохо получалось.
А меня вся ситуация стала забавлять.
– За что?
– Вы проникли в помещение незаконно!
Я окинула взглядом пустые голые стены.
– Даже если и так, что я могла бы здесь украсть? Да и потом, дверь не заперта!
Участковый повторил мой взгляд и пожал плечами.
– Положено так…
Я шагнула вперёд и положила руку на его локоть.
– Давайте сделаем вид, что меня тут не было?
Он судорожно сглотнул, рассматривая мои пальцы.
– А что Вы всё-таки тут делаете?
– А Вы? – я улыбнулась широко.
– Сигнал поступил от жильцов снизу, что в пустой квартире кто-то топает… Вот я и решил проверить.
– Игорь, Вы мне нравитесь, – хихикнула и подмигнула ему.
Он кивнул, пытаясь нервно улыбнуться в ответ.
– Квартира пустует уже больше года. Иногда здесь бомжи ночуют, вот я и гоняю их, чтобы дом не подожгли. Но я совсем не ожидал встретить тут Вас. Вы же не…
Он закашлялся, соображая, с кем меня сравнил.
Я засмеялась:
– Не бомж… Это точно!
– Тогда, зачем Вы здесь?
– Ищу одного человека, – уклончиво ответила и опустила руку.
– Какого? Может быть, я смогу чем-нибудь помочь? Всё-таки, у полиции есть своя база, – он с сожалением проследил за моей рукой и вздохнул.
Да уж, очень забавный мальчик…
– Фамилии не знаю. Но он мог проживать тут когда-нибудь. Зовут Борис Николаевич.
Участковый вздёрнул брови вверх и отшатнулся:
– Вы уверены?
– То есть, Вы знаете, о ком я говорю?
Игорь закивал:
– Знаю. Пропавший владелец этой злачной квартиры.
– Пропавший? Что это значит? – я вновь ухватила его за локоть.
– Полгода назад соседи сообщили в опорный пункт, что в квартире появились бомжи, хотя все знали, что там живёт странный дед. Я проверил, оказалось, правда. С тех пор слежу за этим домом.
– Почему странный? Чем он был странен?
– Я его видел один раз всего, но составить представление хватило. Жил совсем один, воняло от него нещадно. Скорее всего, никогда не мылся. Тут не убирался. По документам всё было в порядке, квартира в собственности. Но меня встретил очень враждебно. Соседи жаловались, что он нелюдим и агрессивен.
Я внимательно слушала, но понимала, что ничего нового он мне не скажет.
– А Вы пытались его разыскивать?
Игорь кивнул, поморщившись:
– Конечно. Даже ориентировка висит у нас на стенде. Но, увы. Словно в воду канул.
– Мне очень надо посмотреть его досье, можно?
– Конечно. Можно прямо сейчас пройти ко мне в отдел. Тут недалеко, – и он снова ткнул папкой в сторону двери.
Забавно получалось – мне в любом случае доведётся побывать в отделении полиции, правда в другом статусе, к всеобщему удовольствию. Как-то не очень хотелось оказаться вновь за решёткой.
Как только мы вышли на улицу, Игорь вздохнул свободнее и даже расслабился.
– Не люблю этот дом, – ответил он на мой вопросительный взгляд.
– Почему?
– Бельмо на глазу, – он обвёл дом руками, – посмотрите сами. Микрорайон новый, дома вокруг красивые, большие, народ живёт молодой. И вдруг это недоразумение. Не странно ли?
– Мне тоже он показался странным, – согласилась я, – выглядит не очень. Но внутри, по-моему, уютно.
– Не знаю, – он мотнул головой, – меня напрягает сам дом. Если приходит сигнал, то обязательно отсюда. Головная боль…
Мы неспешно шли сквозь двор.
– Но Вы всё-таки скажите, как Вас зовут? – попросил Игорь, уже смелее.
– Василиса, – я протянула ему ладонь, – очень приятное знакомство, Игорь Сергеевич.
Мягкое рукопожатие и искренняя улыбка. День, кажется, решил исправиться.
– Мне тоже. Зачем Вы его разыскиваете, если не секрет?
Я задумалась. Врать надо уверенно, так, чтобы не подкопаться. Либо не врать.
– Я занимаюсь антиквариатом. Знающие люди подсказали, что у него были старинные предметы мебели, вот, хотела посмотреть, – открытая улыбка, прямой взгляд. Если учитывать, что зеркало всё же было, почти не соврала.
Участковый хохотнул, недоверчиво скосившись на меня:
– Какой антиквариат?! Нищий он был, крайне! Знаю, что ему волонтёры в эпидемию продукты носили, так в квартире кроме кровати и кресла ничего не было.
Я нахмурилась. Получается, что зеркала тогда не было. Он его нам специально подсунул! Мурашки рванули по спине. Кто же ты такой, дед Борис Николаевич?!
Игорь внимательно наблюдал за моей реакцией. Когда я это заметила, пришлось оправдываться:
– Я расстроена, если честно. Надеялась увидеть знаменитое венецианское зеркало. Неужели меня обманули?
– Зачем Вам его досье смотреть? – настороженно спросил Участковый.
Я остановила его, заглядывая в глаза:
– Игорь, я понимаю, что это выглядит странно. У меня такие источники, что сомневаться в них не приходится. Я знаю, что зеркало есть где-то, и мне нужно найти все связи старика. Пожалуйста…
Мы с минуту смотрели серьёзно друг на друга. Потом он кивнул.
– Ладно, я тебе верю… Идём.
Я чуть слышно выдохнула. Кажется, пронесло, магию применять не придётся.
– Кофе будешь? – улыбнулся он, включая компьютер.
– Буду, с сахаром, – я оглядывалась, впитывая новое место.
– Так вот, как теперь работают в полиции?
– Что, плохо?
– Наоборот. Мне казалось у вас тут хуже должно быть. Ну там, стены обшарпанные, столы древние…
– Недавно ремонт сделали. Да и у нас отделение новое, как и район весь. Ну, иди сюда. Вот он, твой дедок, смотри.
Я уставилась на экран, разглядывая лицо. Пожалуй, сравнить не получится. Утром я не особо стремилась запоминать эти черты. Скорее, хотелось убраться из этой квартиры.
– Откуда у вас фотография, он сидел что ли?
– Нет, это из паспортного стола. Года два назад обращался к ним по потере паспорта.
– Как посмотреть родственников?
– Вот сюда кликай, – Игорь склонился надо мной и ткнул пальцем в монитор, – из близких никого. Есть сестра в Твери, муж её и двое племянников. Жена умерла восемь лет назад. Детей нет. Как видишь, не много.
– Ты с сестрой связывался, когда он пропал?
– В первую очередь, – Участковый протянул мне большую кружку с кофе, – квартира-то теперь им отойдёт, других наследников нет.
– Почему же они до сих пор не объявились? Ты же говорил, что полгода прошло?
– Была сестра, я лично её сопровождал на осмотр помещения. Но, как уехала, так и тишина.
Я встала и зашагала по кабинету туда-сюда.
– Надо с ней связаться!
– Зачем? – не понял Игорь.
– Не тебе, – отмахнулась, – я должна с ней поговорить.
– Думаешь, зеркало может быть у неё?
Я поморгала, вспоминая свою легенду, и кивнула:
– Да, думаю. Дай мне их координаты?
Он протянул мне листок из папки:
– Вась…
– М?
– А ты мне свой телефон оставишь?
Подняла голову и удивлённо посмотрела на него:
– Зачем?
– Вдруг что узнаю, или дед объявится…
Я улыбнулась. Хитрый подкат, но, так уж и быть.
– А ты мне свой? Как что узнаю, позвоню.
Расставались мы почти совсем друзьями. Мне, конечно, этот парень был не нужен, но связи в полиции никогда не помешают.
На улице стало совсем тепло. Пока искала место, откуда можно было бы открыть переход в ЛюПарНас, поймала Ванин зов.
«Василёк, ты где сейчас?»
«Возле злачной квартиры. А что?»
«Соскучился… что… Дома когда будешь?»
Я взглянула на телефон. До конца рабочего дня полчаса, потом совершенно свободна.
«Скоро. Забегу к Сёве и домой. А ты?»
«Сёва у Кощея. Так что давай сразу домой, ладно?»
Ладно. Значит, всё до завтра отложим. И доклад директору, и библиотеку. Ваня не так часто звал меня домой. Обычно это делала я: звала, скучала, ждала. И если наши роли поменялись местами, значит, что-то происходит с ним. Надо понять – что?
«Откроешь переход?»
«Координаты кидай…»
И тут же передо мной затрещал сиреневый круг.
– Чем у нас пахнет? – я втянула носом сладкий аромат. Неужели?!
– Блинами, – Ваня подхватил меня за талию и перетащил через портал, – давай быстрее, пока тёплые.
А потом были жаркие поцелуи вперемешку с блинами, грязными руками и испачканной футболкой. И яростное обладание друг другом. Прямо тут же, на кухонном столе. И я была бы почти счастлива, если бы не одно «но»: он занимался со мной любовью так, словно это было в последний раз, словно весь мир мог рухнуть в следующее мгновение, и мы должны всё успеть пережить.
– Что это было? – я почти задыхалась, утопая в его жгущих руках, переводя дыхание и блаженно улыбаясь.
– Хочу, что бы ты запомнила меня таким, – и Ваня улыбнулся, но как-то очень печально. Я вскинула глаза, заглядывая ему в лицо.
– Почему такой тон? Мы прощаемся?
– Я не знаю, сколько мне осталось, Вась. Целый день мысли не дают покоя.
– Ты разве не был у Родьки? – я почему-то начала волноваться. Давно его таким не видела.
– Был. И даже почти решились замедлить обращение. А потом оказалось, что снова на табурет садиться нельзя, так как произойдёт повторное обращение времени и сработает умножитель. И вместо замедления процесса получим его ускорение.
– Но он же должен был сходить за своими лампами двунаправленными, или как они там называются? – от возмущения я вскочила на ноги и уперла руки в бока.
Ваня блаженно прищурился, разглядывая мою наготу.
– Сходил. Не работает обратное направление. Он замкнул контур на обращение, но получается только либо ускорить процесс, либо его замедлить, – развёл руками и чуть коснулся моей кожи, – правда, надо отдать должное, он не сдаётся. Говорит, что будет пробовать ещё, пока не получится.
Я проследила за плотоядным взглядом, охнула и скрылась в ванной. И уже оттуда крикнула:
– Значит, всё-таки надежда есть! И не смей отчаиваться! Не всё так плохо…
Но, стоя под тёплыми струями воды в душе, думала о том, насколько реально можно его потерять. А вдруг Родьке не удастся ничего сделать? И я буду наблюдать за тем, как мой Ваня стремительно впадает в детство. Нет, это ужасно! Такое даже представлять нельзя! Хотя, от его омоложения даже мне есть польза: горяч он сейчас не по годам. Вспомнив, что мы творили только что на кухне, я захихикала, глядя в зеркало.
И вдруг отшатнулась, увидев своё страшное лицо. Синее, в кровоподтёках, безжизненное. Лицо утопленницы. И это точно была я. То, что меня вновь накрыло видение, я поняла сразу. Стало невыразимо жутко. Неужели такое случится?!
Ноги подкосились, внутри поднялась паника. Держась за стену, распахнула дверь ванной и почти рухнула на Ванины руки.
– Что с тобой, Вась? – обеспокоенно спросил он, усаживая меня на табурет.
