– Там вас ждёт старшина чернобородых, – напомнил слуга.
–Ааа, зови, – кивнул монах. – И предупреди Урла, что он едет со мной.
В комнату, кланяясь, вошёл невысокий, плотный мужчина в чёрной, похожей на рясу, хламиде и круглой чёрной шапочке.
– Хаким, – прищурился монах, – император не хочет, чтобы твои люди селились в столице.
– И что нам делать? – растерялся пришедший.
– Но я придумал для вас лучший выход. Вы пойдёте к кочевникам в северных степях. Вы станете их лучшими друзьями и советчиками. Вы породнитесь с верхушкой и постепенно приберёте всю власть над ними. Хаким, ты улавливаешь мою мысль? Твои мужчины должны стать правителями в этих племенах.
– А потом что, господин? – мужчина задумчиво гладил бороду.
– А потом, Хаким, вы будете натравливать кочевников на Русов. Грабить и жечь их города и сёла, и уводить в плен их людей, особенно женщин и детей, Хаким. Империи нужно очень много пленников, Хаким, из тех мест. Тебе всё понятно, Хаким?
– А если мы не справимся, господин?
– Тогда твоё племя, Хаким, просто перестанет существовать. И всё, – развёл руками монах, оскалившись в ехидной улыбке. – Как видишь, я с тобой честен. Возьмёшь у моего казначея всё, что тебе понадобится для дороги, Хаким, и через пять дней я вас не вижу в столице. Всё, иди.
Монах вышел во двор и махнул рукой конюху. Тот бегом подвёл ему лошадь. На другую уже садился Урл. Молча, они выехали со двора.
– Урл, мой мальчик, ты тоже поедешь в страну Русов. Там ты возглавишь поселения монахов, и ты знаешь, что делать. Возьми вот это, – монах снял с шеи большой серебряный крест и передал молодому преемнику.
– Я в следующем году навещу тебя. Пусть этот крест напоминает тебе о твоей Империи и обо мне, мой мальчик.
– И что, я должен за вами бежать? – хмыкнул Виктор, провожая взглядом удаляющуюся пару. –Сейчас, разогнался, – он поднял левую руку и, повернув браслет на Рожок, сжал пальцы.
– Берегись! С дороги! – раздался сзади бешеный вопль.
Виктор попытался отпрыгнуть к стене дома, но мчавшийся императорский курьер ждать его не стал. Потный бок лошади больно саданул по плечу, и мальчик полетел в пыль………..”
Глава 6.
– Да ладно, вопрос пары месяцев, – Димка махнул рукой. – А они двести лет ждали, что, два месяца не подождут?
– Ладно, Карлсон, пошли обедать, – Виктор потёр вдруг занывшее плечо.
– А почему – Карлсон?
– Летаешь в облаках!
Ребята, тщательно заперев все двери, вышли во двор.
– Деда, судя по всему, нет, да, Трезор? – Димка потрепал подошедшую собаку. – Ладно, пошли, пообедаем, а там подумаем.
После обеда посидели на лавке во дворе, греясь на солнышке. Мимо дома прошёл высокий с военной выправкой мужчина. Рядом с ним, стараясь попасть в ногу, подпрыгивала девчушка лет двенадцати.
– Кто это? – проводил их взглядом Виктор.
– Так это сын к Деду Матвею Спиридонычу с дочкой приехал. Уже неделю как, – лениво ответил Димка.
–А что я её раньше не видел?
–Так они раньше и не приезжали. Мужик-то военный, пограничник. В Таджикистане служил. Там женился. Ты заметил, дочка его лицом – не чистая русинка. Это у него жена таджичка была.
– Почему была, что, бросила их после того, как таджики отделились?
– Нет, там намного хуже. Погибла она впервые дни, когда у них там заваруха началась. В общем, как рассказывал Дед Матвей, сын его в этот день в наряде был. А военный городок, где жили все семьи военных, от воинской части где-то в километре. И аул таджикский с другой стороны примерно также отдалён. В тот страшный роковой день к военному городку незаметно подобралась большая группа парней лет по 14-20. Как потом выяснилось, большинство были пришлые, в основном из города. Но были и свои. Практически все парни были или пьяны, или обкурены. В общем, толпой ломанулись в городок. Чтобы они там натворили, одному Богу известно. В городке были одни женщины и дети. Но тут им навстречу как раз шла жена Сергея, сына Деда Матвея, Айгуль. Она сразу, видно, поняла, что к чему. И каким-то образом сумела эту толпу остановить. Что она им говорила, этого никто не знает. Потом пытались выяснить у этих отморозков, но они ничего не помнили или постыдились сказать. Но, видно, она смогла их чем-то зацепить, раз они остановились. А тут наряд быстро сработал, подмогу с части вызвал. А толпа, за её слова и за то, что неожиданность их сорвала, буквально растерзала её, прямо у ворот городка. Бойцы сработали мгновенно. Вот, что значит, пограничники. Весь сброд был окружён в считанные минуты, никто не ушёл. Замполит приказал их перед растерзанной девушкой поставить и задал один единственный вопрос.
– За что? – А они же невменяемые все. Ещё не поняли, что попались и давай всякую лабуду нести. Типа, мол, вы оккупанты, долой с нашей земли. В основном, городские выступали. Ну, их, понятно, сразу в сторону. Остальные, стояли как бараны, глаза пучили, до некоторых видно стало доходить, плакали. А тут на машине Сергей с границы подъезжает. И как увидел жену, говорят, на глазах человек поседел. Глаза безжизненные стали. Повернулся он к этим, что выступали и спросил: – Кто? – А они видно не поняли, кто он. Один, самый задиристый, потом выяснили, что он и был заводила. Его из города националисты прислали, чтобы погром специально у военных устроить. Вот он и старался, гонорар свой отрабатывал. Они все там за деньги, нанятые были. В общем, он и вякнул, что, типа, это он, и, мол, что ты мне сделаешь? Я местный, мол, хозяин, а ты – пришлый, оккупант, и со всеми вами так будет, если не уберётесь на фиг отсюда.
– А Серёга так подходит к нему и спрашивает: – Ты – таджик?
– А вокруг тишина стала, как в погребе. А этот ублюдок пузо своё выпятил, мол, не только таджик, но и какой-то там сын бая или бека, так презрительно процедил. Серёга опять спрашивает: -тогда ты знаешь, что по вашим законам ты теперь мой кровник. Ты убил мою жену. У тебя есть веские оправдания своего поступка? И, представь, тишина, и его вопрос хриплым безжизненным голосом. У всех там волосы дыбом встали.
– А ты – то откуда всё это знаешь? – перебил Виктор.
– Так, Дед Матвей рассказывал, а ему товарищ Сергея, что с ним приезжал, по секрету рассказал.
– Дед Матвей тебе, что ли рассказывал? – не поверил Виктор.
– Да нет, конечно, – Димка смущенно потупился. – Он с бабкой Дарьей разговаривал, а я случайно услышал.
– Подслушивал, наверное, – Виктор погрозил брату пальцем. – Ладно, говори дальше.
– Ну, в общем, Сергей спросил. И тут только, может, до этого придурка стало доходить, кто перед ним. Он и заверещал, мол, ты – не таджик, к тебе эти законы не относятся. А Сергей так спокойно и говорит: – ошибаешься, баран, я, когда женился на таджичке, и законы все её принял, и клятву дал выполнять. Вот так-то. – А этот урод побледнел весь, обоссался и дернулся убегать. Да куда там, от пограничника разве убежишь. Сергей только руку к нему метнул, тот и свалился кулем. А дружки его, как увидели труп своего заводилы, сразу протрезвели, на колени попадали и выть. Поняли сучонки, что смерть их пришла. Многие пообоссались, когда Сергей к ним повернулся и автомат с плеча снял. Но тут замполит подбежал и, обняв его за плечи, увёл. А то б, точно он их всех положил.
– А как же замполит сумел увести, я б точно не послушался, всех положил бы до одного, пока б патроны не кончились.
– Так замполит, на то и замполит. Знает, что и когда сказать. С Серёгой они друзьями были. А сказал он ему про дочь. В общем, увёл. Айгуль забрали женщины, и военные, и местные уже к тому времени прибежали. Похоронили её там, на аульском кладбище. У неё там родни пол аула. Они своих, кто участвовал в набеге, потом ну очень сильно побили. А городских, так вообще под орех разделали, те еле живые вырвались, ушли. А того, которому Сергей шею сломал, закопали в овраге где-то. В общем, дело замяли. Но Сергею пришлось срочно убираться оттуда. Вот он с дочкой и улетел на следующий день. Из армии тоже пришлось увольняться, хотя ещё молодой, до капитана лишь дослужился. Майора должен был через два месяца получать. А теперь вот ни майора, ни жены, ни любимой службы.
– Да, эта, как говорит мой отец, грёбаная перестройка много судеб людских покалечила. Не одна семья слезами с кровью умылась. А сейчас он чем занимается?
– Дед говорил, что курсы какие-то окончил и в фирме одной в городе работает. А какой, и кем, я дальше не слушал.
– А девчонку, хоть, как зовут, знаешь?
– Валькой, кажется, – пожал плечами Димка.
– Кажется, креститься надо, – ткнул его в плечо брат, – её надо с близняшками познакомить. Нехорошо, чтоб она одна была. Человек от этого не добреет. Тем более в её случае. Дед Матвей же недалеко от тебя живёт?
– Ну, через два дома.
– Вот тебе задача, в ближайшее время познакомиться с девчонкой и познакомить её с сёстрами, – Виктор встал. – А сейчас, дуй домой, выпроси денег, сколько сможешь, и займи ещё, у кого можешь, а я к тетке Вале, по тому же вопросу. Если Дед сегодня не приедет, едем завтра в город. Да, даже если и приедет, всё равно едем, мысль у меня одна появилась. Всё. Разбежались.
Ещё на подходе к дому близняшек, Виктор услышал, как орёт радио, и сёстры ему в этом самозабвенно помогают:
Позвони мне, позвони!!! Позвони ты мне из дома!
Телефон мой набери, мы с тобой уже знакомы.
Познакомились вчера в гастрономе в бакалее,
и с тех пор я третий день об одном всего жалею?!!
Что не взял я номер твой, лишь отдал тебе я свой!!!
Позвони мне, позвони!! Я ночами уже плачу,
в гастроном иду с утра, в бакалее жду до ночи.
Глаз с прохожих не свожу, и от лиц рябит в глазах уж.
Но не вижу профиль твой и опять иду домой.
Дома снова телефон, и молчит, зараза он!!!
Позвони мне, позвони!!! Телефон я ненавижу.
Он судьбой моей вдруг стал, ведь с него тебя услышу.
Но молчит он на столе, третий день молчит упрямо,
почему же я не взял сам твой номер, вот, болван!!!
Вдруг звонок в тиши звенит, я ушам уже не верю.
Беру трубку, это ты? Да?! Ну, здравствуй, моя Вера!!!
Открыв калитку, стал свидетелем, как близняшки трясут половики и дорожки.
– Бог в помощь! – весело приветствовал он сестёр.
– Бог сказал, чтоб ты помог, – не осталась в долгу Нинка, кидая ему свёрнутый половик.
– Да я и не против совсем, – Виктор на лету поймал "подарок". – А вы, никак, к празднику готовитесь или к гостям?
– Мы делаем уборку, – подбоченилась Катерина. – У вас что, в городе только к праздникам и гостям уборку делают?
– Да нет, – смутился Виктор, – но обычно по выходным мама нас с отцом напрягает.
– Так сегодня суббота, друг ситцевый, – засмеялась Нинка, – или ты в деревню приехал и всё, счёт потерял?
– Вить, может тебе палку завести и нож острый? – посмотрела хитро Катерина.
– Это ещё зачем? – насторожился мальчик.
– Ну, как Робинзон Крузо будешь прошедшие дни отмечать на палке, чтоб вообще от жизни не отстать, – захихикали сестры.
– Ладно вам, сороки, мать дома? – сменил тему Виктор.
– Нет, но скоро придёт. Так что, у тебя есть ещё время нам помочь. Или слиняешь? – нахмурилась, Катерина.
– Да ладно, не слиняю, что ж, я, по-вашему, совсем белоручка. Что делать? – Виктор демонстративно засучил рукава.
– Тогда тебе самая лёгкая работа, наносить в баню воды, – Нинка протянула брату два ведра. -Колодец там, баня там, дерзайте, юноша.
Виктор взял вёдра и пошёл к колодцу. Взявшись за колодезный ворот, перевернул браслет Крестом вниз, и работа закипела. Не прошло и получаса, как бочка в бане была полна. Заметив в огороде тоже пустую бочку, наносил и её. Потом прикатил от сарая ещё две стоящие там бочки и тоже налил водой. Принеся последние вёдра уже на веранду, поинтересовался, куда ещё лить воду. Удивлённые сёстры не поверили, что он уже управился. Нинка даже сбегала, проверила. И развела руками.
– Правда.
– Так ты, наверное, устал? – озабоченно обратилась она к сидящему на ступеньках веранды брату.
– Ни грамма, – не стал лукавить Виктор.
– Ну...., тогда наколи дров. Топор там, в плахе воткнут.
Виктор пошёл к сараю с дровами. Возле него кучей была насыпана груда не колотых чурбанов.
– Вот сейчас и разомнёмся, – мальчик скинул рубаху и поплевал на руки. Напевая, он приступил:
Все женщины прекрасны для мужчины,
И в этом, право, истина видна.
Но есть среди прекрасной половины
У каждого мужчины лишь ОДНА!
Женщина, женщина, милая женщина,
ты мне судьбою и Богом повенчана.
И я буду последний глупец,
Если отрину сей Божий ларец.
Которой он прощает все капризы,
Которая пьянит хмельней вина.
И пусть она всегда ларец с сюрпризом,
Прекрасней всех прекрасных лишь ОНА!
Припев:
Она его утешит и согреет,
Она всегда во всем его поймёт.
И за собой увлечь его сумеет,
И безрассудно вслед ЗА НИМ ПОЙДЕТ!
Припев:
Все женщины прекрасны для мужчины,
Все женщины прекрасны, но Она
Среди прекрасной женской половины
У каждого мужчины лишь ОДНА!
Припев:
Сразу не получилось. Пришлось приноравливаться к силе удара и сдерживать топор, иначе он до половины влетал в плаху. Но, приноровившись, дела пошли лучше. Чурбаны разлетались в стороны, как мухи с коровьей лепёшки. И когда Нинка заглянула сказать, что пришла мать, Виктор докалывал последний. Кивнув на сообщение девочки, он стал складывать дрова в поленницу. Закончив, прошёл к умывальнику, ополоснул разогретое работой тело. Катерина подала рушник.
– Ну что, братик, на баню-то протопить хватит? – съязвила она.
– Кать, ты что, он всё переколол и сложил, – вытаращила глаза Нинка.
– Удивительно, Виктор, – сделала Катерина ударение на последнем слоге. – С каких пор у вас такие таланты к мужскому труду?
Виктор пожал плечами: – Сам даже не знаю, вот проснулись гены какие-то, деревенские, – он серьёзно огляделся, – может, воздух ваш влияет или вода. А может, – он заговорчески понизил голос, – возраст пришёл им проснуться, а?
– Да ну тебя, болтун, – Катерина намахнулась отданным ей Виктором полотенцем.
На крыльцо вышла мать близняшек: – Я смотрю, они тебя тут припахали по полной. А ты и не сопротивляешься. Им только в руки попадись, выжмут, высушат и ноги вытрут. Вот думаю всё, вырастут, кто их замуж возьмёт, таких языкастых? – засмеялась она.
– А мы и сами ещё посмотрим, за кого выходить, – вздёрнула нос Нинка.
– Вот, видал, принцесса, – мать шлёпнула Нинку фартуком, который собиралась одеть.
Виктор подошёл к тётке и тихо завёл речь о деньгах. В итоге переговоров и обещаний вернуть долг на этой неделе, он стал обладателем приличной суммы. Потом он остался на ужин. Они уже пили чай, как открылась калитка, и, пропустив вежливо вперёд девочку, с матерчатой сумкой через плечо вошёл Димка.
– Ага, мы значит вовремя. А то идём тут вот с Валентиной и гадаем, как нам попить попросить, -Димка подвёл свою спутницу к сидящим, – знакомьтесь, моя соседка Валя, внучка Деда Матвея. А попить-то дадите?
– Добрый вечер, скромник наш, – вскочила Катерина и показала Вале на стул, – очень приятно, присаживайтесь, я кружки принесу.
Быстро познакомились, разговорились, попивая душистый тётушкин чай с домашним вареньем и сухариками. Потом помогли близняшкам быстренько дополоть картофельные грядки и всей гурьбой отправились купаться на Озеро. Новая знакомая Валя оказалась неординарным человеком, писала стихи, рассказы и сказки. Сидя у костра после купания, она некоторые прочитала, вынув из сумки толстую тетрадь. Потом взяв гитару, тихо сказала, – я спою вам песню о моей маме. – Погрустнев лицом, Валя стала перебирать струны.
Лишь солнечный зайчик со снежных вершин
В долине зелёной по листьям запрыгал,
Весёлая девушка с длинной косой
С полной корзиною из дому вышла.
Айгуль, песней встретил её соловей!
Айгуль, ты прекрасна из всех дочерей!
Айгуль, твоё сердце полно доброты,
Ты любима и любишь всех ты!
Но закрыла вдруг солнце чёрная туча,
На пути своём девушка встретила кучу!
Была пьяна толпа и обкурена сильно,
И хотела пролить кровь чужую обильно!
Припев:
За спиной городок, а там мамы и дети!
Их отцы на границе дежурят в секрете.
И куча придурков отлично всё знает,
Что отпора не будет, шаг ускоряет!
Припев:
И смелая девушка бросила вызов!
–Вы – позор матерей, я вас ненавижу!
Вы хотите поссорить два братских народа!
Шелудивые выродки славного рода!
Айгуль, солнце спряталось в тучи от горя!
Айгуль, ты спасала свой род от позора!
Айгуль, твоё сердце полно доброты,
Ты любима и любишь всех ты!
И толпа ошалела от девичьих слов!
Закипела в мозгах их пьяная кровь!
И шакальей толпой к ней все бросились молча,
Чтобы злобу насытить чужой кровью, волчью!
Припев:
Но была не напрасной жертва девушки смелой!
Услыхал их наряд и отпор дал умелый!
По тревоге бойцы окружили бандитов,
Из кольца не сбежал ни один из наймитов!
Припев:
Прибежал муж Айгуль, тоже был он в наряде.
А в руках автомат и тревога во взгляде.
И её, увидав, всю в крови на дороге,
Поседел головой, стали ватными ноги!
Припев:
И задал он вопрос лишь один тем бандитам:
–Вы за что её так? – засмеялись наймиты. -
Это каждого ждёт оккупантов проклятых,
Прочь все с нашей земли, вы – чужие, солдаты!
Припев:
